Летопись ЛМКВН

— Значит, кто-то очень не хочет, чтобы мы узнали про Наташу.

Они склонились над тетрадью. Лида показывала, какие строки уже почти пропали. Марина достала из кармана маленький блокнот и начала аккуратно переписывать оставшиеся фразы, шепча: — Если это исчезнет, пусть хотя бы останется у меня. Я умею делать незаметные записи. В детстве я переписывала запрещённые рецепты печенья, чтобы мама не поняла, что я опять пытаюсь испечь что-то, что потом будет хрустеть, как галька.

Вдруг Лида заметила внизу страницы крошечную пометку, которую раньше не видела — почти незаметную, будто её сделали не ручкой, а едва уловимым движением пальца:

«Ключ — в полях. Не читай вслух».

— Ключ в полях, — повторила Лида. — Тётя Ира вчера сказала почти то же самое. «Смотри не на слова, а на поля».

Марина подняла брови: — То есть Ира либо помогает, либо очень грамотно подставляет.

— Выбираю «помогает», — буркнула Лида. — Мне так спокойнее.

Они переглянулись, и в этом взгляде было больше понимания, чем во всех обсуждениях «Ребекки» за вечер.

В столовой тем временем шло очередное «обсуждение», которое всё больше напоминало Лиде дипломатические переговоры, где все делают вид, что говорят о книге, а на самом деле проверяют, не выдал ли кто-то чужие секреты.

— Мне кажется, дом в «Ребекке» — это метафора вины, — говорила Светлана, поправляя очки так часто, будто они были детектором лжи. — А мне кажется, это метафора книжного клуба, — пробормотала Людмила и тут же покраснела, будто сама испугалась своей смелости.

Мама смотрела на дверь, будто ждала, что Лида вот-вот ворвётся с криком: «Я всё знаю!» — и тогда вечер официально перестанет быть уютным.

А тётя Ира… Ира сидела в углу, пила чай и выглядела так, будто знала, что улики исчезают, и ждала, как Лида с этим справится.

Когда женщины разошлись «подготовить выводы», Лида и Марина проскользнули в библиотеку. На этот раз они не хватали книги наугад. Они искали те, на полях которых могли быть пометки.

Первая книга, которую Лида открыла, была старым изданием «Джейн Эйр». На полях чьей-то аккуратной рукой было выведено: «Она не виновата. Никто не виноват. Просто дом помнит».

— Дом помнит, — прошептала Марина. — Как будто он не здание, а… нотариус, который заверяет все наши ошибки.

Следующая книга — сборник стихов — хранила на полях короткую фразу: «Не произноси это имя». Под фразой была нарисована маленькая стрелка, указывающая вниз, к краю страницы. Там, почти у самой кромки, едва заметно проступали буквы, будто кто-то писал карандашом, а потом пытался стереть: «Наташа… дверь… подвал…».

Лида почувствовала, как у неё холодеют пальцы.

— Подвал, — сказала она. — В этом доме есть подвал. И никто о нём не говорит.

Марина посмотрела на неё с тревогой: — Лид, может, не надо? В книжных клубах есть негласное правило: если что-то находится в подвале, его лучше не трогать. Даже если это просто старые журналы.

— Именно поэтому надо, — ответила Лида. — Потому что подвал — это единственное место, где никто не делает вид, что всё в порядке.

Она достала из кармана пуговицу и повертела её в пальцах. Тёплая. Почти живая.

— Эта пуговица как приглашение, — тихо сказала она. — Или как предупреждение.

Глава 5. Подвал,который не хочет быть найденным

Лида стояла перед дверью в подвал так, будто это был не вход в хозяйственное помещение, а портал в мир, где все рецензии пишут заглавными буквами и требуют «раскрыть внутренний конфликт на третьей странице». Дверь была тяжёлой, тёмной и выглядела так, словно специально старалась казаться незаметной — как сноска, которую все делают вид, что не видят.

— Ты уверена? — прошептала Марина, косясь на дверь так, будто та могла щёлкнуть её по носу. — В книжных клубах не принято спускаться в подвалы. Это как спросить на обсуждении: «А можно я просто скажу, что книга мне не понравилась?» — сразу становится неловко.

— Именно поэтому надо, — твёрдо сказала Лида. — Если все делают вид, что подвала нет, значит, там точно что-то есть. Возможно, даже не паутина, а настоящие ответы.

Она взялась за ручку. Та была холодной и подозрительно гладкой, будто её слишком часто трогали и тут же отдёргивали руку. Дверь открылась с таким скрипом, будто дом громко и театрально вздохнул: «Ну вот, опять кто-то лезет не туда».

Внизу пахло пылью, старым картоном и чем-то ещё — таким специфическим запахом забытых вещей, который всегда заставляет задуматься: «А зачем мы вообще это хранили?» Лестница уходила вниз, теряясь в полумраке. На перилах висела одинокая перчатка, будто кто-то начал спускаться, потом резко передумал и сбежал, оставив улику.

— Это… тревожный знак, — пробормотала Марина. — Или просто кто-то плохо складывает вещи, — возразила Лида, хотя сама чувствовала, как по спине ползёт холодок, который явно не был вызван сквозняком.

Они спустились. Внизу оказалось не одно помещение, а целый лабиринт полок, ящиков и коробок с надписями вроде «Разное», «Потом разобрать» и «Не трогать — это для встречи 2019 года».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.