Осенний эспрессо со смертельным исходом
- -
- 100%
- +
Старший сын Глеб сидел, сгорбившись над своим телефоном, в соседней комнате. Яркий экран освещал его неподвижное лицо – похоже, он был поглощен какой-то игрой. Когда Алиса вошла, он нехотя поднял глаза, на секунду отвел взгляд от мелькающих на экране фигурок и тут же вернулся к ним.
Не отрывая взгляда от телефона, он что-то нечленораздельно буркнул в глубину комнаты:
– Чай… там… гость…
С дивана встала хрупкая девушка в просторном свитере, с пушистой тёмной косой и тёплыми кариами глазами – Элла. Она молча принесла две чашки и дымящийся чайник. Ставя его на стол, она неловко дернулась и тихо вскрикнула, отшатнувшись – видимо, обожглась о горячий металл.
Казалось, кроме Алисы, никто этого не заметил. Глеб продолжал увлеченно тыкать в экран, а из кухни доносились приглушенные перебранки Петра и Наташи. Элла, покраснев, лишь потерла обожженное место и принялась молча разливать чай, будто стараясь стать как можно незаметнее.
Через минуту на пороге комнаты появились Петр и Наталья. Алиса заметила, как они переглянулись – в их взгляде мелькнуло что-то между раздражением и привычной покорностью.
– Элла у нас золото, – сказал Глеб, наконец отрываясь от записей. – Мама её обожала.
– Обожала? – фыркнула Наташа. – Она её контролировала!
Глеб нахмурился, но не стал спорить.
Алиса решила осторожно вклиниться:
– Вы все… живёте здесь вместе?
– Ага, живём, как в коммуналке, – процедил Пётр, разваливаясь на стуле. – Глебу с мамочкой и их золотой Эллой – спальня, мне – так называемый чулан, самую маленькую комнату, а Наталье – походный раскладушник на кухне.
Наташа злобно хрустнула сухарём:
– Зато я хоть не сплю в шкафу, как ты в прошлый раз, когда мать твои вещи с балкона выкинула!
– Она бы не выкинула, если бы ты не настучала, что я опять без работы!
Глеб оторвал взгляд от телефона и с тихим, страдальческим вздохом посмотрел на брата и сестру, будто слушал эту пластинку всю свою жизнь. Его голос прозвучал устало, как будто он сам считал свою просьбу бессмысленной.
– Ну… перестаньте уже… При гостье же…
– Ой, извините, мамин ангелочек! – Наташа язвительно склонилась в насмешливом поклоне. – Как же мы забыли, что при ненаглядном сыночке надо вести себя прилично!
Глеб ничего не ответил, лишь беспомощно отвел глаза и снова уткнулся в яркий экран, как черепаха в панцирь. Казалось, он сделал свою формальную попытку и теперь с чистой совестью мог устраниться.
Алиса осторожно оглядела квартиру, пока семейные разборки продолжались.
Типичная хрущёвка – тесная, с потрескавшимися обоями цвета «советский оптимизм» и линолеумом, который когда-то имитировал паркет, а теперь напоминал шкуру больного леопарда.
В углу гостиной красовался огромный сервант, битком набитый: хрустальными фужерами, коллекцией матрёшек и пыльными медалями «Лучшему работнику торговли 1988».
На стене висел семейный портрет, где Лариса сидела в центре, как королева на троне, а дети стояли вокруг, как придворные. Глеб – ближе всех, с медалью на груди. Пётр – с нарочито кислой миной. Наташа – с глазами, полными молчаливого бунта.
– А где же ваш отец? – смотря на фотографию сказала Алиса вслух.
Глеб сжал губы.
– Он вчера был. А потом опять ушел к своей рыжей. Забрал мамин ноутбук.
– И документы, – добавила Элла так тихо, что Алиса едва расслышала.
– Какие документы?
Глеб вздохнул и откинулся на спинку стула.
– Документы на магазин, на квартиру, на старенькую машину, которая стоит в гараже.
– Он наследник первой очереди! – Пётр швырнул на стол вилку, которая со звоном отскочила от тарелки. – Теперь всё его: и магазин, и квартира, и эти проклятые «Жигули» в гараже, которые даже не заводится!
– А ты-то чего возмущаешься? – Наташа скрестила руки на груди. – Ты же всё равно ничего не получил бы. Мама грозилась тебя выписать ещё год назад, помнишь? Когда ты её любимый сервиз разбил.
– Это был несчастный случай!
– Только она так не думала, – парировала Наташа. – Она была уверена, что когда тебе не удалось вынести сервиз и продать, то ты его «случайно» разбил.
– Это всё домыслы! – начал краснеть от негодования Петр.
– Знаем, мы эти домыслы. Помним, как ты мамину шубу продал, пока она в больнице лежала.
– Не продавал я ничего, у вас нет доказательств! – Петр угрожающе надвинулся на Наташу.
– Шубы просто так сами из дома не пропадают! – Наташа не собиралась сдаваться, уперлась руками в бока и встала в воинственную позу.
Алиса почувствовала себя зрителем на самом абсурдном спектакле в мире, где все актёры одновременно кричали свои реплики, не слушая друг друга. Три голоса слились в дисгармоничный хор:
Пётр орал про «несправедливость», размахивая руками, как дирижёр оркестра, потерявший не только такт, но и совесть.
Наташа парировала язвительными комментариями. Глеб внезапно вступил в спор, пытаясь их утихомирить, но его голос потонул в этой семейной разброке.
– Это не диалог, – подумала Алиса, – это три монолога, которые случайно столкнулись в одной комнате.
Она поймала взгляд Эллы. Та стояла у стола, спокойно наливала чай, будто вокруг не бушевала буря, а играла лёгкая фоновая музыка. Её глаза сказали всё: «Добро пожаловать в наш маленький ад. Заварка крепкая, печенье в вазочке, крики – бесплатно».
– Вы вообще слышите себя?! – вдруг взревел Глеб, хлопнув ладонью по столу так, что чашки подпрыгнули. – Мама ещё не похоронена, а вы уже делите её вещи!
– А что, надо ждать, пока папа всё приберёт к рукам? – зашипел Пётр.
– Может, хотя бы дождаться, пока её в гробу заколотят?!
Наташа фыркнула:
– Она бы тебя первым туда отправила, Петь. С любимым сервизом – прямо в руки.
Пётр покраснел, как маковый цветок в магазине Ларисы.
Алиса решила, что пора вмешаться, пока кто-нибудь не начал швыряться не только словами, но и хрустальными фужерами из серванта.
– А что это такое? – вдруг спросила Алиса, делая шаг к картине, прислонённой к стене лицевой стороной.
В комнате воцарилась мёртвая тишина. Даже часы в углу, похоже, перестали тикать.
Трое братьев и сестра замерли, уставившись на Алису широкими глазами, будто она только что потянулась к ручке работающего реактора.
– Не трогай! – в унисон крикнули Пётр и Наташа.
Глеб подскочил, как будто его ударило током:
– Это… ничего интересного! Просто старая картина!
– Да-да, мамин пейзаж! – закивала Наташа с неестественной бодростью. – Очень скучно! Ты же не любишь пейзажи?
Пётр, который минуту назад готов был разнести квартиру в щепки, вдруг бросился к серванту:
– О, смотри! У нас же есть мамин хрусталь! Хочешь посмотреть, как он звенит?
И он нарочито громко зазвенел ложкой по бокалу, словно подавая сигнал бедствия.
Алиса медленно отвела руку от картины.
– Вы все ведёте себя так, будто там спрятана украденная «Мона Лиза».
– Что? Нет! – Глеб засмеялся слишком громко и слишком высоко. – Просто… она не закончена! Да, мама не любила показывать незаконченные работы!
– Ага, – подхватила Наташа, – она была перфекционистка! Помнишь, Петь, как она три года перекрашивала кухню, потому что «оттенок желтого не тот»?
– О да! – Пётр искусственно оживился, – А помнишь, как она…
Алиса перевела взгляд на Эллу, как на единственного разумного человека в этой вакханалии. Та, только собиралась открыть рот, как Наташа сразу же взяла Алису под руку и начала выпроваживать из комнаты.
– Ой, смотри-ка, уже так поздно! – Наташа с неестественной бодростью взяла Алису под руку и повела к выходу, будто эвакуируя из зоны боевых действий. – И чай у нас закончился, и колбасу ты, кажется, доела…
– Я даже не прикасалась к колбасе! – возмутилась Алиса.
– Я сам лично видела, как ты съела кусок колбасы,– не моргнув глазом парировал Петр, беря Алису под другую руку.
– Да я даже не дышала в её сторону! – отбивалась Алиса, пытаясь вырваться.
– Врёшь! – Наташа ухватила её за вторую руку и потащила к выходу. – Я специально отметила свой кусок зубочисткой!
– Какая зубочистка?! Ты вообще вменяемая?!
Пётр, разгорячённый спором, вдруг размахнулся для громкого жеста – и неожиданно отпустил Алису.
Тут сработали законы физики – Алиса потеряв равновесие, схватилась за картину, и грохнулась с ней в обнимку на пол.
Алиса, все еще лежа на полу, медленно подняла голову и застыла. Перед ее глазами было не просто абстрактное полотно – в хаотичных мазках кроваво-красной краски четко просматривалась вишня, а в углу красовалась размашистая подпись: А. Воронина.
Глава 7
– Ну конечно. Вместо того чтобы найти ключ к разгадке, я нашла картину, которая задает еще больше вопросов. Типичный понедельник, – пронеслось в голове у Алисы.
Алиса медленно обвела взглядом комнату. Четверо взрослых людей замерли, как будто были фигурами нарисованными на картине.
Первым нарушил молчание Глеб, прикрывая глаза ладонью:
– Эту… композицию маме прислали за неделю до… – он запнулся, – ну, ты понимаешь.
– Что понимаем? – резко врезался Петр. – Что её прислала та самая Воронина?
Он язвительно ткнул пальцем в угол картины.
– Мы пытались спросить маму, что это значит, – робко начал снова Глеб.
– Спросить? – фыркнула Наташа, нервно теребя край свитера. – Она тут же взорвалась бы как паровой котёл, если бы ты только заикнулся о картине!
– Не взорвалась бы, а просто объяснила бы… – попытался вставить Глеб, но Петр его тут же перебил, стиснув зубы:
– Объяснила? Орала, что мы «не доросли до высокого искусства»! Как будто это искусство – а не мазня какая-то!
– А тебе, Петя, любая мазня искусство, лишь бы продать побыстрее, – ядовито парировала Наташа.
Элла тихо поставила на стол поднос с чаем, но звон чашек прозвучал как похоронный звон по мирной беседе.
Алиса склонила голову к картине, где среди абстрактных мазков вишня смотрелась как кровавое пятно на снегу.
– Странный подарок, – заметила она. – Особенно если учесть, что…
– Что вишня была для мамы смертельна? – тихо, но четко закончил за неё Глеб.– Да. Очень… символично.
Алиса аккуратно водрузила картину на место, прислонив её к стене и отряхивая колени.
– Так почему же вы так отчаянно прятали эту картину? – спросила она, наблюдая, за реакцией четверых взрослых людей.
– Семейные разборки, – бросила Наташа, избегая взгляда Алисы. – Тебе не понять.
Петр, скрестив руки на груди, смерил Алису насмешливым взглядом.
– А тебе-то что до нашего цирка? Кто тебя, вообще, прислал? – Его глаза сузились. – Может, Анна? Или наш «любимый» папочка нанял шариться по чужим квартирам?
– Прекрати, Петр, – тихо, но с упреком произнес Глеб, проводя рукой по лицу. – Человек просто соболезнует… Не нужно…
– Ага, соболезнует, – язвительно перебила Наташа. – А потом пойдет «соболезновать» соседям, выспрашивая, кто из нас маму в последний раз видел и что ей говорил. Нам и так всего хватает.
Элла, обычно такая тихая, вдруг резко встряхнула чайник:
– Может… может, просто чаю? – предложила она дрожащим голосом, но все проигнорировали эту жалкую попытку перевести тему.
Алиса почувствовала, как атмосфера в комнате из «уютного чаепития» стремительно превращается в «допрос с пристрастием».
– Я просто пытаюсь разобраться, что случилось с Ларисой, – спокойно сказала она, наблюдая, как Глеб нервно постукивает пальцами по столу, а Пётр начинает напоминать разъяренного быка.
– А нам вдруг стало интересно, – Наташа прищурилась, почему это тебя так волнует смерть нашей матери?
– А если… смерть Ларисы не была случайностью? – осторожно предположила Алиса.
В комнате повисла пауза, настолько плотная, что можно было резать ножом – тем самым, который только что участвовал в битве за последний кусочек колбасы и теперь лежал на столе, как немой свидетель семейных разборок.
Все четверо уставились на Алису с таким выражением, будто она только что предложила пить чай через соломинку или разбавлять чай уксусом.
Глеб вздохнул, смотря в пол, но нашел в себе силы что-то добавить, обращаясь скорее к Алисе, чем к родне:
– Просто… маму многие недолюбливали. Это факт. Но чтобы… убить… – он беспомощно развел руками. – Это же абсурд. Кому она, в самом деле, была нужна? Цветочный магазин? Так он еле дышит.
– Вот именно, – фыркнул Петр. – Её если кто и хотел придушить, так это пару раз в неделю, не больше. А так – все привыкли. Жаловались друг другу и жили дальше. А ты тут со своими догадками… Не надо тут ничего расследовать.
– Но из-за этого людей обычно не убивают, – закончил Глеб, явно подразумевая: «Разве что в очень плохих романах».
Алиса так не думала. Она знала, что людей убивают по самым разным причинам: из-за денег, из-за любви, из-за наследства…
…Или, например, из-за того, что кто-то двадцать лет подряд резал колбасу неправильно.
Мысли Алисы прервал взрыв хохота. Пётр и Наташа, как комедийный дуэт на сцене, начали забрасывать её версиями одна нелепее другой:
– Может, это месть соседки-конкурентки? – фыркнул Пётр, развалившись на стуле. – Та же вечно шипела, что мама переманивает клиентов ароматом своих хризантем!
– Или тот поставщик горшков! – подхватила Наташа, делая драматическую паузу. – Помнишь, как она месяц терроризировала бедолагу из-за трещины в одном-единственном кашпо?
Пётр с торжествующим видом поднял палец:
– А вот мой вариант – Максим! У него хотя бы иногда бывают покупатели, а у мамы клиенты только на похороны цветы брали!
– Или его кот! – Наташа захлопала в ладоши. – Тот всегда смотрел на маму так, будто планировал месть за непредоставленную скидку на цветы вальерьяны!
Они хохотали, будто Алиса только что предложила искать убийцу среди садовых гномов.
Глеб покачал головой, но уголки его губ дрожали:
– Вы как дети, ей-богу. Хватит уже издеваться.
Алиса решила, что сегодня она собрала достаточно информации и потеряла достаточно нервных клеток . Она вежливо попрощалась, когда Элла неожиданно подхватила её пальто:
– Я вас провожу, – тихо сказала она, избегая взглядов остальных.
Как только дверь квартиры закрылась, и они оказались на лестничной площадке, залитой желтоватым светом старой лампы, Элла глубоко вздохнула:
– Простите за них… Они всегда такие. После двадцати лет в этой семье я научилась воспринимать их скандалы как фоновый шум, что-то вроде работающего телевизора в соседней комнате.
Алиса понимающе улыбнулась, разглядывая потрескавшуюся плитку под ногами и ржавые перила
– Но я понимаю, для постороннего человека это… своеобразное зрелище, – продолжила Элла, поправляя прядь волос. Её пальцы слегка дрожали. – Если у вас появятся новые вопросы… если вам действительно кажется, что с Ларисой что-то нечисто…– она сделала паузу, оглядываясь на дверь, – я готова помочь.
В этот момент где-то этажом выше хлопнула дверь, заставив обеих вздрогнуть. Элла быстро сунула Алисе в руку смятый листок – возможно, чек или страницу из блокнота.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.