Убийство, сосед и одна неловкая слежка

Глава 5

«Господи, – думаю, – или он действительно невиновен, или он гениальный маньяк, который убивает… обаянием».

Его руки крепко, но бережно держат меня за талию. Пальцы легко лежат на моей спине, и даже через одежду я чувствую его тепло. Так спокойно и безопасно в его объятиях… Осталась бы так вечно…

– Ну что, опять подкрепиться зашли? – насмешливо спрашивает Виталий.

– Я… я… – бормочу что-то несвязное, пытаясь придумать оправдание. – За сахаром. Пирог хотела испечь.

– Как же ты зашла сюда? Опять через забор? – строго спрашивает он.

Понимаю, что оправданий нет. Забралась в его дом, как партизан в тыл врага, а теперь стою, краснея, как школьница перед директором. И самое обидное – никаких доказательств его вины у меня нет.

Честно говоря, я и сама не верю, что он может кого-то убить.

Его глаза лучатся добротой и безмятежностью. Да и зачем ему это? Мотива для убийства старушки у него нет.

– Прости… – шепчу я, отступая к двери. – Я не знаю, что на меня нашло.

Но Виталий ведёт себя как ангел во плоти.

– Кофе выпьешь? – предлагает он, будто я не потенциальная грабительница, а забывчивая подруга, зашедшая за рецептом пирога.

Виталий наливает воду в турку, и по кухне разливается ленивое шипение. Достаёт две чашки – обе со стильной золотистой каёмкой.

Его большие грубоватые руки обращаются с ними удивительно бережно – мизинчик даже слегка оттопырен, будто он пьёт чай с английской королевой, а не с соседкой-врединой. На столе уже лежит салфетка в мелкий цветочек (откуда только взялась?), а рядом – банка мёда с засахаренными краями, будто её только что достали из доброй сказки.

Я беру чашку, понимая, что это либо жест примирения, либо начало моего последнего глотка перед отравлением.

Но кофе пахнет слишком вкусно для злодейского замысла.

– Я давно знаю местного участкового, – говорит он таким обыденным тоном, будто каждый день ловит соседок на своей кухне. – Он поделился со мной подозрениями, что баба Лида не своей смертью умерла. Кто-то постарался…

Я поднимаю на него удивлённые глаза, и мне становится вдвойне стыдно за свои подозрения.

– Из всех, кто мог «подкормить» бабу Лиду, я, конечно, первый кандидат. Все знают, что она ко мне захаживала. Только вот не она одна. У меня здесь гостей как в ресторане, и все живы-здоровы. А во-вторых… зачем мне это?! Никакого мотива у меня нет и быть не может…

Я ещё раз прошу прощения. Некоторое время мы просто молча пьём кофе. Потом начинаем обсуждать бабу Лиду. Оказывается, Виталик знал её давно и рассказывает о ней много хорошего.

Вспоминаем наше знакомство, и оба смеёмся.

– Я вышел во двор с тарелкой для шашлыка, думаю только о том, как бы не упустить момент, когда мясо дойдёт до идеала. И вдруг – крик. Не просто крик, а такой, будто с неба упал не то ангел, не то пьяный парашютист, – в красках рассказывает Виталий. – Я аж подпрыгнул, тарелка с грохотом катится по земле, а передо мной… висит женщина. Вверх тормашками, как летучая мышь после неудачного пике. Первая мысль: «Галлюцинация. Пережарил шашлык, и теперь мне мерещится… это». Вторая: «Нет, слишком детализировано. Значит, реальность».

– Согласись, потом-то я грациозно спустилась!

– Сама грация! – кивает сосед и обводит меня таким взглядом, от которого сердце замирает.

Мы мило беседуем, но вот кофе допит, печенья съедены, и пользоваться гостеприимством соседа уже неловко.

Но уходить от него почему-то не хочется.

– Виталий, а приходи завтра в гости ко мне. Я угощу тебя пирогом.

– С удовольствием, – загораются его глаза.

– Только вот сахар я всё же у тебя попрошу… – и, немного подумав, добавляю: – И муку. И яйца. И ягоды.

Сосед с улыбкой вручает мне все продукты.

– Хорошо, позавтракаем вместе, а потом сходим домой к бабе Лиде. Поговорим с внучками, вдруг узнаем что-то важное.

У меня никогда не было своего фирменного рецепта. Поэтому весь вечер я колдую на кухне, изучая рецепты из интернета и тестируя их на кухне Лены. Первый блин комом в прямом смысле – пирог получился в форме сладкого комка. Второй уже лучше, в меру сладкий, в меру кислый от ягод, бисквит не слишком сухой. Единственный минус – сгорел до черной корки. Но ничего время у меня есть, буду пробовать ещё.

На третий раз получился идеальный пирог – румяная корочка с янтарной карамельной пропиткой, через которую местами проглядывает сочная начинка. Аромат ягод и ванили так манит, что я еле удержалась, чтобы не отломить краешек пальцами. Накрываю его кружевной салфеткой, расставляю рядом фарфоровые чашки с едва слышным звоном. В предвкушении пирога даже воздух кажется сладким – нас ждёт поистине королевский завтрак.

Ложусь спать довольная собой. На лице блаженная улыбка. Во-первых, утром встречу Виталика, даже не знаю, почему меня к нему так тянет. Хотя, наверное, знаю, но боюсь себе в этом признаться. А во-вторых, меня ждет расследование. Возможно, именно я завтра раскрою страшное преступление.

Глава 6

Утро начинается слишком идеально, чтобы быть правдой.

На столе – тёплый пирог с хрустящей корочкой, в чашке – кофе с правильной горчинкой, а напротив… вкусный Виталик.

Так, стоп.

Я пью латте и делаю себе строгий выговор: «Так далеко даже фантазии забегать не должны». Потому что, если начать думать о том, как его смеющиеся глаза сочетаются с запахом корицы или как его пальцы…

– Пирог не доела, – вдруг говорит он, и я вздрагиваю, будто пойманная на месте преступления.

Так. Где моя железная логика? Где хладнокровие?

– Я хотела половину пирога отнести внучкам – придумываю я на ходу, – завязать знакомство, так сказать.

– Вперед, Алиса! Нас ждут великие дела, – смеется сосед, одной рукой подталкивает меня на выход, а другой забирает мой пирог.

Не спеша прогуливаемся по посёлку, стараясь обращать внимание на всё вокруг. Если бы не контекст нашей прогулки, можно было бы предположить, что у нас свидание. Наверно, для местных жителей мы выглядим как парочка.

Подходим к дому бабы Лиды и неловко топчемся на месте. Мы так и не придумали, как завязать разговор с внучками, чтобы это выглядело не подозрительно.

– Так какой план? – шёпотом спрашиваю я, ковыряя ногой трещину в асфальте.

Виталик задумчиво чешет подбородок:

– Может, представимся… э-э… исследователями народных традиций? Мол, собираем воспоминания о местных бабушках…

– Гениально! – шиплю я. – Только давай сразу в фольклорный музей звони, чтобы карету скорой помощи заказали. Нам точно понадобится.

– Тогда вариант номер два: мы честно говорим – «Здравствуйте, мы те самые соседи, которые стали свидетелями смерти вашей бабушки»

– Да? – перебиваю его. – И теперь хотим узнать, может, кто-то из вас убийца? Гениально!

Договорить нам не даёт бодрый дедуля, стремительно приближающийся к калитке.

Он явно готовился к важному событию: пиджак с георгиевской ленточкой, будто парадный мундир; седые усы аккуратно подстрижены «под Брежнева», а облако одеколона «Саша» настигает нас раньше, чем он сам, – терпкое советское марево, в котором смешались гордость, гвоздика и лёгкий намёк на нафталин.

В руках он сжимает букет алых тюльпанов – стебли уже слегка подвяли, будто их сорвали ещё утром.

– Лидочка, Лидусик, – громко стучит он в калитку. – Красавица, выходи!

Мы с Виталиком стоим, выпятив глаза от удивления. «Кто это?» – перемигиваемся с ним.

– Лидочка, ну сколько можно!

Дед стучит ладонью по калитке, и букет в его руке вздрагивает.

Дверь скрипит, и на пороге появляется старшая внучка с круглыми глазами:

– Дедусь… Бабушки уже несколько дней как нет.

Наступает тишина. Даже птицы в саду замолкают.

Дедуля замирает, его рука с тюльпанами медленно опускается.

– Как… нет? – он обводит нас взглядом, будто мы должны дать объяснение. – Мы же в субботу на «Голубой огонёк» собирались… Она мне новый галстук подарила…

Виталик неуверенно кашляет в кулак:

– Э-э-э, соболезнуем…

– Да ну вас! – вдруг рявкает старик и решительно распахивает калитку. – Лидка сто лет такие шутки терпеть не могла! Где она там прячется?

Он бодро шагает к дому, оставляя за собой шлейф одеколона и растерянную внучку. Мы с Виталиком переглядываемся – похоже, наш «тактичный расспрос» только что превратился в абсурдный фарс.

– Может, пока он там с призраком спорит, мы сбежим? – шепчу я.

– Поздно, – кивает Виталик в сторону окна, где дед уже стучит по стеклу и орет: «Лида, хватит дурака валять!»

Вдруг дед резко оборачивается к нам. Его глаза – два ледяных осколка:

– А вы кто вообще такие будете? Эту я знаю, внучку. А вы кто?

Он яростно сминает тюльпаны в кулаке. Алые лепестки падают на землю, как капли крови.

Внучка в ужасе отступает к двери.

– Мы… соседи, – бледнеет Виталик.

– Соседи, – старик искажённо ухмыляется. – Ну конечно. А я вот соседом был Лидкиным целый год. И ни разу вас не видел.

Он с яростью бросает букет на землю, алые лепестки сразу же сминаются под его ногами. Бросив на нас взгляд полный злости, он уходит. Внучка тут же начинает плакать, захлопывает дверь и запирается внутри.

Мы с Виталиком остаёмся вдвоём и оглядываем двор, будто это поле боя. Да уж, не такую разведку мы хотели провести.

– Ну что, – вздыхает Виталик, подбирая смятый тюльпан, – можно сказать, мы только что проиграли войну цветов.

Услышав шум, соседи начинают подтягиваться со скоростью зевак на бесплатный фуршет. Выглядят они гротескно, словно герои телесериала. Тетя с бигуди на голове и телефоном для экстренного вызова «куда надо» в руках; дядя Петя в тапочках на босу ногу, но с биноклем (видимо, готовился к такому повороту) и даже местный кот Васька, который обычно игнорирует всё, кроме колбасы, уселся на заборе с видом зрителя в первом ряду.

– Аркадий Ильич приходил, – поясняет нам дядя Петя, видя наши недоуменные взгляды. – Он год назад к нам переехал. За баб Лидой ухаживал. На руках её носил. В прошлом году, когда у неё грипп был, так вареньем по всей округе торговал, чтоб ей лекарства купить! Надо было помягче с ним.

– Мы же не знали, – я вздыхаю удручённо.

– Ага, рассказывай, – подключается тётя Зина. – Все вы мужики одинаковые!

– Что сразу, одинаковые, – оправдывается дядя Петя.

– А вот то. За Лидой ухаживал, а сам к Вале захаживал.

– А ты откуда знаешь?!

– Здесь всё на виду. Шила в мешке не утаишь. Да ну вас всех в болото! – Тётя Зина яростно наматывает на палец выбившийся из-под бигуди локон. – Сейчас докажу! Пойдёмте за ним – куда он, по-вашему, побежал как ошпаренный? Правильно, к Вале!

Дядя Петя скептически хмыкает:

– Может, просто домой пошёл?

– Ага, как же! – Тётя Зина уже достаёт из кармана халата… бинокль (видимо, стандартная дачная экипировка). – Он же вон в какую сторону свернул! На Валентинину улицу!

Мы с Виталиком переглядываемся.

– Ну что, – вздыхаю я, – идём шпионить за ветераном-ловеласом?

– Только если это не ловушка, – шепчет Виталик. – Вдруг он специально нас ведёт? Может, у него там банда подкопных бабулек с вязальными спицами засаду устроила?

Тётя Зина, не дожидаясь, уже семенит вдоль забора, гротескно прижимаясь к кустам сирени.

Картина выходит сюрреалистичная: мы с Виталиком – два «неуловимых мстителя», пригибающиеся за яблонями. Дядя Петя неожиданно втягивается в авантюру (видимо, из-за перспективы увидеть Валину реакцию). Кот Васька солидно возглавляет процессию, будто опытный проводник. И вот мы уже у Валентининого дома. Дед Аркадий действительно здесь – стоит под окнами, но…

– Стоп! – я хватаю Виталика за рукав. – Он не стучится.

Старик медленно опускается на лавочку у калитки, голову в руки – и вдруг всё его бравада растворяется в тихих рыданиях.

Тётю Зину аж перекосило от такого поворота.

– Ну и дела… – дядя Петя чешет затылок. – А я-то думал, он к ней за утешением…

Вдруг скрипит дверь, и на крыльцо выходит сама Валя – с пирогом (наш-то так и остался у бабы Лиды под забором). Она молча садится рядом, обнимает его за плечи и просто сидит, пока он плачет.

Мы все невольно затаили дыхание.

– Вот и разгадка, – тихо говорит Виталик. – Не любовник он ей… а друг.

Тётя Зина неожиданно сморкается в свой яркий платок:

– А я-то думала…

– Всегда ты думаешь! – огрызается дядя Петя, но беззлобно.

Кот Васька разочарованно зевает – драмы не получилось.

Глава 7

Немного расстроенная неудачным расследованием, я возвращаюсь домой в компании Виталика.

– Да ладно тебе грустить, Алиса – сосед бережно приобнимает меня за плечи. – Завтра ещё раз попробуем. Обязательно найдём преступника.

Я кладу голову ему на плечо. Почему-то я верю его словам.

– Обязательно найдём, – повторяю я, уткнувшись носом в его тёплую клетчатую рубашку.

От него пахнет кофе и чем-то неуловимо домашним.

– Хотя, если бы преступники знали, что их ловит девушка, которая ещё вчера висела на заборе и ждала пока её снимут, вряд ли бы стали скрываться.

Он смеётся, и я чувствую, как дрожит его плечо под моей щекой.

Сосед внезапно становится серьёзным и слегка отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза:

– Алиса, а если завтра мы начнём не со следов, а с мотива? Может, ты случайно догадалась о чём-то важном…

Я отдаляюсь, у меня мелькает подозрение, но я никак не могу поймать его за хвост и сформулировать.

– Над этим надо хорошо подумать.

– Знаешь, какой метод тебе поможет?

– Какой? – я замираю в предвкушении.

– Метод Винни-Пуха. А не пора ли нам подкрепиться? Сейчас самое время, ведь завтрак уже прошёл, а обед ещё не начался, – ворчит Виталий, изображая медвежонка.

Мы оба смеёмся и заходим к Виталию домой.

Виталий, как всегда, творит кулинарные чудеса – одним взмахом ножа превращает наш скромный обед в гастрономический шедевр из трёх блюд. Я скромно пытаюсь помочь: аккуратно режу лук (плачу, но это не от горя, а от мастерства), перебираю зелень (отделяя «нужное» от «совсем не нужного») и периодически делаю важный вид, помешивая соус.

Но главный мой вклад в кулинарный процесс – тактичное невмешательство. Я как мудрый самурай: понимаю, что иногда лучшая помощь – вовремя отойти от плиты, не задавать глупых вопросов вроде «А это точно должно так дымиться?» и просто вовремя подавать тарелки.

Виталий между тем невозмутимо жонглирует кастрюлями, будто у него не две руки, а целых четыре – две для готовки, одна для приправ и ещё одна, видимо, чисто для эстетики. А я? Я просто наслаждаюсь зрелищем и мысленно ставлю ему пятёрку с плюсом за артистизм и вкус.

Ужин вышел просто фантастическим. Я потираю свой набитый живот и понимаю, почему соседи иногда наведываются к Виталику подкрепиться. Это местное отделение ресторана «Мишлен» в глухом посёлке.

– Ну что, Шерлок, возвращаемся к нашим баранам?

Виталик потирает руки с таким видом, будто собирается не расследовать убийство, а раскатывать тесто.

– Кто, скажи на милость, мог возжелать кончины нашей милой бабули?

Я задумчиво покручиваю в руках карандаш:

– Конфликтная была?

– Ну… – Виталик закатывает глаза. – Не больше, чем любая старушка, которая считает, что соседские коты специально гадят под её дверью. Хотя… – вдруг оживляется, – однажды она гоняла Аркадия Степаныча веником за то, что он забыл её день рождения!

– Ладно, что мы о ней знаем? – прерываю я его воспоминания.

– Две внучки. Старшая Ольга – каждую неделю с пирожками, лекарствами и свежими сплетнями. Младшая Алла… – Виталий делает многозначительную паузу. – Сбежала в город, как только смогла. Звонит раз в полгода – видимо, когда случайно набирает номер.

– Наследство? – поднимаю бровь. – Дом-то кому?

– Делится пополам, но… – Виталик фыркает. – Это же не вилла на Лазурном Берегу, а старый домишко, в котором даже мыши селятся без энтузиазма. Старшая внучка и так в элитке живёт, а младшая… – машет рукой, – та вообще в другом часовом поясе, кажется.

– Тогда давай копнём в другую сторону! – хлопаю я по столу. – Аркадий Степаныч!

– А-а-а, наш местный Казанова! – Виталий скрещивает руки на груди. – Год как переехал, уже успел бабулям в округе вскружить голову. Хотя мне-то он внимания не уделяет, поэтому и не узнал. Он, наверное, единственный, кто не захаживает ко мне на застолье.

– А подруга его, баба Валя? – подмигиваю я. – Мне кажется, она смотрит на него не только как на друга по преферансу…

– О-о-о! – Виталик почти подпрыгивает от восторга. – Ты думаешь, баба Лида стала… помехой?

– А что? Захотела Валентина женского счастья в преклонном возрасте, тут как раз Аркадий. Но только не один, а с Лидой.

– Мотив выяснили. Теперь осталось оценить возможности.

– А что, отличный мотив! – смеюсь я. – «Убийство из-за ревности в доме престарелых» – даже детектив писать не надо, сразу готовый сценарий для сериала!

– Ладно, Шерлок.

Виталий тянется, и его рука случайно (или нет?) задерживается на моём плече чуть дольше, чем нужно. Его пальцы слегка сжимают ткань моей футболки, будто не хотят отпускать.

Я поворачиваюсь к нему, и в его глазах – таких тёплых, чуть прищуренных от улыбки – мелькает что-то знакомое, но от этого не менее трепетное.

– Сегодня мы с тобой неплохо поработали, – шепчет он, и его голос звучит тише, мягче, будто только для меня. – Но даже великим сыщикам нужен отдых. Особенно таким, как ты.

Я чувствую, как по щекам разливается лёгкий румянец, и поспешно опускаю глаза, делая вид, что поправляю рукав.

– Да уж… Голову ломать тоже энергозатратно, – бормочу я, но тут же поднимаю взгляд, ловя его улыбку. – Особенно когда кто-то постоянно отвлекает.

– Я? Отвлекаю? – Виталий притворно возмущается, но его пальцы уже перебирают мои пряди, случайно выбившиеся из хвоста. – Это ты, между прочим, всё время заставляешь меня забывать, что я вообще-то собирался делать.

– Например? – я приподнимаю бровь, но сердце почему-то стучит чаще.

– Например… – он наклоняется чуть ближе, и его дыхание касается моей кожи, – …готовить ужин. А вместо этого пялюсь на тебя и думаю, как это ты умудряешься выглядеть мило даже с луковыми слезами на щеках.

Я фыркаю, но не могу сдержать улыбку.

– Завтра продолжим, – шепчет он мне в волосы. – Обещаешь?

– Обещаю, – киваю я, оборачиваясь к нему. – Но только если ты снова приготовишь что-нибудь вкусненькое.

– Договорились. – Он улыбается, и в его взгляде столько тепла, что даже вечерний воздух кажется вдруг не таким прохладным. – Пока, Алиска.

– Пока, Виталик…

Я задерживаюсь на пороге ещё на секунду, ещё на одну, прежде чем сделать шаг за дверь. А потом, уже на улице, оборачиваюсь и вижу, как он всё ещё стоит в дверном проёме, освещённый тёплым светом кухни, и смотрит мне вслед.

И понимаю – что-то важное между нами уже произошло.

Глава 8

Следующим утром, когда первые лучи солнца только начинают золотить верхушки яблонь, а роса ещё сверкает на паутинках у забора, я уже стою под резным крылечком Виталика. В руках дымятся два стаканчика с кофе, аромат которого смешивается с запахом молодой травы. Постучала трижды – сначала осторожно, потом настойчивее.

– Вставай, сосед, а то всё проспишь, – шепчу я, прислушиваясь к сонной тишине дома.

Где-то вдали кричит петух, будто поддерживая мою миссию.

Дверь со скрипом открывается, и на пороге появляется Виталик – сонный, помятый, в растянутой футболке. Его каштановые волосы торчат забавными вихрами, а на щеке красуется отпечатавшаяся полоска от шва подушки.

– Ты чего так рано? – его голос звучит хрипловато от сна.

Он потирает глаза, моргая, как сова на солнце. Я с трудом пытаюсь не улыбаться, но не могу себя сдержать и провожу пальцем по его щеке:

– У тебя тут… ну, в общем, весь твой ночной образ жизни на лице написан, – шепчу я, ощущая под пальцами тёплую, немного шершавую от небритости кожу.

Он ухмыляется, лениво потягивается, и его футболка приподнимается, обнажая полоску загорелого живота. Я поспешно перевожу взгляд на занавески в окошке.

– Ну и зачем тебе понадобилось будить меня в… —Он зевает, прикрыв рот ладонью, – Господи, Алиса, даже птицы ещё спят!

– Зато баба Валя уже нет! – торжествующе говорю я, протягивая ему стаканчик, от которого поднимается соблазнительный пар. – Я следила. Она только что ушла на субботний рынок. – Мои глаза блестят от возбуждения. – Самое время провести обыск!

Виталик берёт кофе, его пальцы ненадолго касаются моих, и от этого прикосновения по спине пробежали тёплые мурашки. Он делает глоток, морщится от крепости напитка, но тут же улыбается улыбкой, от которой у меня сладко замирает сердце.

– Ты же знаешь, что это незаконно? – бормочет он, но в его глазах уже появился знакомый блеск авантюризма.

– Ну конечно, – киваю я, поправляя растрепавшиеся волосы. – Поэтому мы и идём вместе. Чтобы ты меня остановил, если что.

Он шагает назад, пропуская меня в дом, и я проскальзываю внутрь, ловя знакомый запах его жилья – кофе, свежей выпечки и чего-то неуловимо его.

– Только учти, – Виталий вдруг наклоняется к моему уху, отчего по спине пробегают мурашки, – если нас поймают, я скажу, что это всё твоя идея.

– Предатель!

Я толкаю его плечом, но он только смеётся и ловит мою руку, не отпуская.

– Зато твой предатель, – шепчет он, и в его глазах столько тепла, что я вдруг забываю, зачем вообще пришла.

Он качает головой, но уже натягивает кроссовки, которые стояли у порога, ещё покрытые вчерашней садовой землёй. Где-то за садом поёт соловей, будто давая сигнал к началу нашей маленькой, совсем незаконной, но такой необходимой операции.

Впереди нас ждёт самое важное дело – найти доказательства.

Выходим из дома, и утренний воздух сразу бодрит. Стараемся пройти по посёлку незамеченными – это несложно, большинство жителей ещё крепко спит. Подходим к дому бабы Вали.

– Ну что, сосед, – я тру руки, окидывая взглядом высокий деревянный забор, – стандартная схема: я перелезаю, ты подстраховываешь.

Виталий вздыхает и тянет меня за капюшон, как котёнка.

– Или можно просто… – он толкает калитку, которая с лёгким скрипом подается, – войти как цивилизованные люди.

– Фу, – кривлюсь я, – где же тут романтика? Где остросюжетность? Где моя возможность эффектно приземлиться с переворота?

– В твоих фантазиях.

Виталий закатывает глаза, но в уголках губ дрожит улыбка.

– Давай уже, пока баба Валя не вернулась с рынка с очередной партией «особых» пирожков.

Я неохотно следую за ним, но не удерживаюсь и наступаю на хрустнувшую ветку – специально, чтобы он обернулся с укоризной.

– Тише, слон, – шипит Виталий, хватая меня за руку и прижимая к стене сарая, когда в соседнем дворе заливается собака.

От неожиданности я задерживаю дыхание – его губы оказываются в сантиметре от моего уха, а ладонь, прижимающая мою руку к груди, передает учащённое сердцебиение. Или это моё?