Заложница времени: Предел

Глава 5 Испытание Башни.

Башня вздыбилась над ними, серебристая и мрачная, будто вытянутая из самой тени неба. Она не принадлежала ни времени, ни земле – парила в реальности так же неестественно, как осколок сна среди дня. Когда Кэтрин ступила на порог, воздух вокруг сжался – и мир исчез. Она оказалась в пустоте.

Гладкие стены, ни двери, ни пола – только серебристый свет, струящийся из ниоткуда. И голос, который был одновременно мужским и женским, молодым и древним:

– Испытание выбора. Тот, чьё сердце делает шаг вперёд, получает путь.

Перед ней возникли две полупрозрачные фигуры. Шаг – и они обрели тела.

Миша. И Денис.

Кэтрин замерла. Сердце ударило в груди так громко, что казалось – башня должна услышать его.

Денис смотрел на неё с той же открытой теплой добротой, что и всегда. Преданный, искренний, словно тот мальчик, что впервые взял её за руку на школьном дворе.

А Миша…

Он стоял молча, в тени. Тёмный взгляд, будто удерживающий бурю. Его присутствие было тихим, но каким-то всепоглощающим – как ночь, которая знает всё о твоих страхах и всё равно остаётся рядом.

Башня дрогнула. Голос вернулся:

– Сделай выбор. Один будет спасён. Другой исчезнет в потоке времени.

Кэтрин сделала резкий вдох.

– Если бы могла, может и не оказалась бы здесь – прошептала она.

Но выбор требовался сейчас. Здесь. И правда заключалась в том, что этот выбор она уже сделала давным-давно.

Кэтрин закрыла глаза.

Она вспомнила момент за моментом. Как Миша всегда был рядом, поддерживал – но она никогда не чувствовала необходимости спасать его. Он был светом сам по себе, и его свет не нуждался в её защите.

А Денис…

Каждый раз, когда он рисковал собой – ради неё, ради любого – у неё внутри что-то вспыхивало. Тот первобытный импульс, который невозможно объяснить. Не просто желание быть рядом. Желание защитить.

Как будто её сердце знало: если он исчезнет, мир рухнет.

Это чувство всегда жило в ней тихо – как инстинкт, как дыхание. Она понимала теперь: именно оно привязало её к Денису в первый момент, как только они встретились. Невидимой нитью, глубоким, непроговариваемым выбором.

Она открыла глаза.

И шагнула вперёд – к Денису.

– Ты, – прошептала она. – Всегда был ты.

С этими словами фигура Дениса вспыхнула золотым светом и шагнула навстречу ей, становясь всё более реальной. А Миша… его силуэт начал рассеиваться, словно пепел, уносимый ветром. Кэтрин не могла оторвать от него взгляда. Это был не отказ от Миши – он никогда не был ей чужим. Но башня не просила любви. Она просила истины. А истина была одна.

Когда Миша исчез окончательно, пространство вокруг дрогнуло. Свет в башне вспыхнул, и голос произнёс:

– Испытание пройдено. Твоё сердце выбрало путь.

Стены разошлись, и перед ней открылся коридор, ведущий к вершине башни, туда, где должен был ждать выход в горы.

Кэтрин стояла, тяжело дыша, всё ещё ощущая тёплое послевкусие света, которым вспыхнул Денис, когда она выбрала его.

Она прошептала в пустоту:

– Это был выбор без права выбирать.

Башня ответила едва уловимой вибрацией с отблеском насмешки. А затем распахнула путь дальше.

Глава 6 Тот, кто вел их все эти годы.

Горный воздух ударил в лицо ледяной свежестью, когда свет Башни рассеялся. Под ногами лежали каменные плиты, а перед ними возвышалось нечто настолько древнее, что казалось – оно стояло здесь ещё до того, как мир научился дышать.

Храм.

Он был высечен прямо в скале: монолитный, суровый, будто сформированный самой вечностью. Лёгкая пелена тумана клубилась у подножия ступеней, тянулась по каменным прожилкам, словно сама земля пыталась предупредить их – но слишком поздно.

Майкл сделал шаг вперёд, поднялся на первые ступени и остановился под гигантскими вратами. Камни излучали слабое голубоватое сияние, будто по ним текла кровь. Высеченные символы на дверях вспыхнули тусклым светом.

Кэтрин подняла взгляд и прочла:

ВРАТА ХРОНОСА.

Слова будто дрогнули внутри неё, отозвавшись холодом вдоль позвоночника. В памяти всплыло ведение, когда она впервые услышала об этих вратах от безумного ученого, на миссии в лаборатории.

– Так вот как они выглядят, – тихо сказала Кэтрин, проводя рукой по резьбе.

Кэтрин подошла ближе. Воздух вокруг врат был густым. Она почувствовала тяжесть веков – такую сильную, что на миг ей показалось, будто она стоит под давлением целой эпохи.

– А эти камни… – Она коснулась одного из выступающих кругов из чёрного минерала, похожего на обожжённое стекло. Он отозвался лёгкой вибрацией.

– Камни энергии, – кивнул Майкл. – Их всегда два. Левая сторона реагирует на младшее поколение, правая – на старшее. Только так можно войти. Время не открывает путь одному человеку. В прошлый раз я постарался влить свою энергию в оба камня, ну и ты знаешь, что произошло.

Он повернулся к ней, и в его глазах на мгновение мелькнуло то же тревожное тепло, как когда он впервые оказался здесь.

– Готова?

Она кивнула. Но внутри чувствовала неуверенность. После видения с Алексом, после обрушившейся правды, после боли, что порвала печать…внутри неё что-то изменилось. Как будто части её сознания пытались заново собрать себя в целое.

Майкл положил ладонь на правый камень. Кэтрин – на левый. Камни вспыхнули одновременно – золотым и синим. Свет перелился между ними, будто две реки времени смешали свои течения. Резьба на вратах засияла ярче, пол под ногами дрогнул, и Кэтрин почувствовала, как внутри неё знакомая энергия откликается – та самая, которую всегда пытались пробудить.

Врата начали расходиться.

Тяжело, медленно, будто каждый сантиметр стоил храму вечности.

– Это только начало, – сказал Майкл, взгляд его стал мрачным. – Внутри нас ждут ловушки. И самая главная ловушка это…– Майкл не успел договорить.

Кэтрин глубоко вдохнула.

– После Башни мне уже нечего бояться.

Она произнесла эти слова с нотками неуверенности. Потому что пусть который она прошла, уже изменил ее. Она знала, что там впереди легче не будет. И когда врата окончательно разошлись, открывая тёмный каменный коридор впереди, она шагнула туда первой.

– Кэтрин, осторожно…

– Папа, – она обернулась, – я… слышу шепот.

Майкл нахмурился.

– Да я тоже. Мы связаны с этим местом.

Стоило Кэтрин и Майклу сделать шаг к вратам храма, как воздух перед ними будто стянуло. Пространство дрогнуло, и из тени скалы выступила фигура.

– Наконец-то, – произнёс Дэвид Скобс.

Его голос разрезал тишину, как лезвие. Словно он стоял здесь веками, ждал, дышал этим моментом, жил ради него.

К его правому плечу почти бесшумно шагнул ещё один человек.

Алекс. Настоящий.

И тот факт, что он стоял рядом со Скобсом, бил по Кэтрин сильнее любого удара. Того чего она боялась— произошло. Теперь это не догадки, которые оставляли место надеждам, это реальность, которая убивала ее.

У Кэтрин перехватило дыхание. Ноги стали ватными, будто земля под ними исчезла.

– Вы… – голос выдавал волнение. – Вы следили за нами?

Скобс улыбнулся – тихо, самодовольно, почти ласково.

– Я не просто следил, Кэтрин. Я вел вас. И тебя, и твоего отца. Шаг за шагом, с самого начала. Каждый ваш выбор был учтён, каждая дорога – направлена. И вот вы наконец стоите перед Вратами Хроноса.

Он развёл руки, словно представляя им свой величайший триумф.

– Я ждал этого момента двадцать лет.

Майкл сделал шаг вперёд, закрывая дочь собой.

– Дэвид…Так это был ты. Давай решим все между собой.

Скобс посмотрел на него так, как смотрят на человека, который не заслужил ответа, но всё равно его получит – ради красоты момента.

– Мне нечего с тобой решать. Ты пришел к завершению своего путешествия. Пора свести счёты.

Он перевёл взгляд на Кэтрин.

– Всё началось в университете. Твоя мать… – его голос дрогнул на долю секунды, – была самым ярким человеком, которого я когда-либо встречал. Сильная. Умная. Живая. Она была моим светом. Мы строили планы… Я думал, что буду для неё всем.

Он усмехнулся, но в улыбке зияла рана.

– Но потом появился он.

Взгляд Скобса упал на Майкла, холодный, презрительный, отравленный ревностью.

– Тихий, незаметный. Но каким-то чудом он получил всё, что принадлежало мне. Она оставила меня. Даже не попыталась объяснить. Просто… ушла. К нему.

Кэтрин ощутила, как боль, скрытая годами, словно прошла сквозь её кожу.

– И ты… решил уничтожить его? – спросила она.

Дэвид наклонил голову, словно подтверждая очевидное.

– Конечно. Майкл был проблемой. Препятствием. Он не должен был получить ни её любовь, ни их ребёнка. Я подставил его двадцать лет назад, организовал ту “случайную” миссию, подбросил артефакт, натравил охотников. Я должен был убрать его из её жизни.

– Ты разрушил нашу семью… – прошептала Кэтрин.

– Я хотел вернуть её. Но ваша семейка оказалась слишком… живучей. Когда Майкл исчез, она всё равно не пришла ко мне. Она жила поисками. Годами. Десятилетиями.

Его голос сорвался.

– Она выбрала его даже тогда.

Кэтрин впервые увидела в нём не просто врага – больного человека, которого любовь превратила в чудовище.

– Поэтому ты охотился за нами? Поэтому направлял меня? – спросила она, чувствуя, как внутри поднимается ледяная волна.

Скобс кивнул.

– Вы вместе – ключ, Кэтрин. Твоя сила и его сила. Сила времени. Сила, которая открывает храм. Я верну время назад. Верну всё. И ты мне в этом поможешь.

– Никогда, – прошипела она.

– Уже помогаешь, – спокойно ответил он. – Ты здесь. Ты привела отца. А я… привел того, кто подготовил тебя лучше всех.

Он повернулся к Алексу.

Тот стоял, опустив голову, словно не имея права поднять глаза на Кэтрин. Кэтрин старалась не смотреть в его сторону. Она была не готова встретиться с ним взглядом. И все же, когда речь зашла о нем…деваться было некуда. Кэтрин медленно перевела взгляд, ощущая дикое жжение в районе груди.

– Алекс, – она выдохнула, – скажи, что это… игра? Что он лжёт?

Он поднял взгляд.

В нём были сожаление, страх, боль и… предательство, которое он ненавидел в себе.

– Кэт… – он сглотнул. – Я…в отряде зачистки. Я работаю на Скобса. С самого начала.

– С самого начала? – её голос стал чужим.

– Да. Моё задание – найти тебя, подготовить, направить на путь. Ты должна была найти отца и добраться сюда. К храму. Открыть врата Хроноса и дать Дэвиду возможность получить жетон времени, чтобы он мог подчинить вашу силу себе.

Кровь зашумела у неё в ушах. Мир качнулся.

– Всё, что ты делал… всё было ложью?

Алекс покачал головой отчаянно. Но ничего не ответил. У отряда зачистки не должно быть слабостей. Но Кэтрин стала ею. Алекс перевел взгляд на Скобса, словно боялся что он увидит это.

–Я должен был выполнять приказы. Но я никогда… не хотел причинять тебе боль.

Слова не имели звучания. Они просто проваливались внутрь и ломали её изнутри. Печать в её сердце – треснула окончательно. Осколки боли разорвали грудь.

Скобс поднял руку.

– Довольно. Теперь – моя очередь.

Но Кэтрин уже действовала. Она схватила Майкла за запястье.

– Папа, бежим!

Врата Хроноса вспыхнули, словно откликаясь на её отчаяние.

Она рванула вперёд, увлекая отца за собой.

– Поймать их! – взревел Скобс.

Всё смешалось – шаги, крики, вспышки энергии, звуки металла и воздуха.

Храм проглотил их. Пол ушёл вниз. Свет исчез. Тьма разорвала пути, разделив всех, кто вошёл. Чей-то шаг приблизился. Чья-то рука резко схватила Кэтрин за запястье.

– Папа?!

Голос прозвучал шёпотом, но в нём была сила.

– Нет. Иди за мной.

Кэтрин не узнала этот тембр. Лёд прошёл по позвоночнику.

– Моника?..

И чьи-то пальцы – её пальцы – потянули Кэтрин в глубину храма.

Глава 7 Ловушка первого голоса.

Зал перед ней будто дышал. Высокие своды уходили в темноту, стены светились серебристо-голубыми прожилками, словно внутри храма ещё текло время – густое, вязкое, древнее. А в центре парил жетон. Маленький диск с пульсирующей золотой сердцевиной.

Кэтрин застыла. Сердце било в висках так громко, что казалось – весь зал слушает его. Моника остановилась рядом, и её лицо, нежно подсвеченное отблесками жетона, показалось почти священным – величественным, мудрым, тихим.

Но что-то внутри Кэтрин не складывалось. Как будто один кусочек картины был вырван. Она сделала шаг назад.

– Подожди. Ты привела сюда меня одну. Отец говорил: нужны два поколения. Это ведь условие храма.

Моника слегка наклонила голову, и движение было слишком плавным, словно не человеческим.

– Твой отец боится, – произнесла она мягко. – Боится того, что не сможет войти. Его сила… слабее твоей. Жетон тянется к тебе, Кэтрин. Только к тебе.

Слова ложились сладко, словно мёд… но в глубине было что-то металлическое.

Кэтрин нахмурилась. Она вспомнила – как Майкл говорил о двойной печати. Как говорил, что здесь невозможно пройти одному.

– Но это противоречит всему, что я слышала, – она обвела зал взглядом, словно надеясь найти подтверждение своим словам. – Храм… связан с родом. С передачей силы.

Почему мне нужно зайти одной?

Моника приблизилась. Её силуэт чуть дрогнул в свете жетона – не так, как двигается тень. Больше как отблеск иллюзии.

– Потому что ты – последняя. Ты сильнее всех нас, Кэтрин. Ты – конечная точка. Время выбрало тебя.

И она протянула руку к жетону – побуждая Кэтрин сделать то же.

Тёплая вибрация золотого диска усилилась. В груди Кэтрин откликнулось что-то древнее, как будто в ней резонировал тот же ток энергии, который притягивал с нечеловеческой силой.

Она чувствует меня…Жетон зовёт меня…Но почему?

Внутри всё затихло. Осталась только тянущая сладкая дрожь, которая с каждым вдохом подталкивала руку вперёд.

– Просто коснись, – прошептала Моника почти ласково. – Твоя судьба – здесь. Я помогу тебе. Мне можно доверять.

Её голос стал тише и ниже. Слишком мягким. Слишком идеальным. Пальцы Кэтрин потянулись к диску – всего несколько сантиметров…

Может, правда, всё так? Может, отец ошибся? Может, это и есть путь?

И вдруг – сильная, резкая хватка на её запястье.

– НЕ ТРОГАЙ!

Голос ударил, как выстрел. Кэтрин вздрогнула и резко обернулась. Пусть он был бледным, измождённым, будто пробежал весь храм насквозь…

Но это был Майкл. Его глаза пылали страхом, которого она ещё никогда у него не видела.

– Папа?.. – прошептала она, всё ещё не веря.

Он рывком оттащил её от парящего жетона.

– Не смей слушать её! Это не Моника. Это ловушка.

Кэтрин стояла, как оглушённая. Слова падали на неё, как камни. Моника, словно статуя, замерла – её улыбка чуть дрогнула. Теперь в ней было меньше тепла… и больше пустоты.

– Майкл, – произнесла она тихо. – Ты снова мешаешь предназначению.

Но Майкл уже заслонял Кэтрин собой.

– Она – призрак храма. Отголосок первой силы. И она обманет каждого, кто войдёт сюда один. Так же, как обманула меня.

Грудь Кэтрин сжалась.

– Это… она заманила тебя на десять лет? – голос сорвался.

Майкл резко кивнул, не отводя взгляда от сущности.

– Да. Я увидел её – как ты. Живую. Тёплую. Мудрую. Она сказала, что я должен идти дальше, что жетон ждёт меня.

– Он сглотнул. – Но с каждым шагом она становилась… другой. Вела меня глубже. Пока я не попал в петлю времени. Для меня прошёл день. Для вас… десять лет.

Слова пронзили Кэтрин, как ледяной дождь.

Она посмотрела на Монику – и впервые увидела, как под её кожей дрожат тени, как золотистое сияние, ломкое, как стекло.

– Ты… обманула и его? – прошептала она.

Сущность улыбнулась. Теперь холодно.

– Время выбирает сильных. Твой отец… не был им. А вот ты, Кэтрин…

Но Майкл шагнул вперёд:

– Хватит говорить с ней! Храм подпитывается сомнением. Он создаёт тех, кому мы хотим верить.

Кэтрин чувствовала, как ноги дрожат. Её рука всё ещё вибрировала – будто жетон не отпустил её полностью.

Я чуть не коснулась. Чуть не потеряла себя так же, как он…

Сущность Моники плавно подняла руку – и воздух вокруг дрогнул, тяжелея.

Моника исчезла так резко, будто её никогда и не было.

Ни вспышки, ни звука – только дрожь воздуха, как после разорвавшегося миража.

Кэтрин осталась стоять, задыхаясь и не веря собственным глазам.

– Папа… что теперь? – её голос дрожал, будто внутри неё всё ещё звучали её сладкие слова. – Что мы должны делать? Она… она почти заставила меня…

Майкл положил руки ей на плечи, заставляя смотреть прямо в его глаза.

– Кэтрин, все нормально, соберись.

Он говорил быстро, будто торопясь опередить что-то, что он чувствовал поблизости.

– Снятая печать означает, что ты можешь управлять энергией времени… свободно. Так же как я. Вместе мы должны всю энергию внутри перенести в этот жетон.

У неё перехватило дыхание.

Она почувствовала это – тёплое, глубокое замирание потока внутри себя.

Как будто невидимая река, которую она всю жизнь едва слышала, теперь разлилась на всю грудь.

– Просто направь энергию в жетон, – сказал Майкл. – Он отзовётся.

Кэтрин закрыла глаза. Сосредоточилась. Её пальцы дрогнули – и внутри словно вспыхнуло золото. Тихое, нежное, но могущественное. Поток откликнулся мгновенно.

На её ладонях проявилось свечение – мягкое, как лунный свет.

Она направила его в парящий диск.

Жетон впитывал энергию жадно, будто был пуст всё это время и только ждал её.

Пульсации становились быстрее, ярче, сильнее, пока не достигли предела…

– Ещё немного, – прошептал Майкл.

В последний раз дрогнув, золотой диск упал на каменный пол. С тихим звоном. Как обычная безделушка.

Кэтрин медленно, боясь дотронуться, наклонилась и подняла его. Жетон лежал в её ладони – тёплый… живой.

И вдруг он вспыхнул. Сияние окутало её пальцы, словно признало. Как будто этот свет выдыхал её имя. Кэтрин подняла цепочку и надела его себе на шею.

Свет стал мягче – но не исчез. Теперь он шёл из её груди. Майкл с облегчением выдохнул:

– Несмотря на то, что он вытянул энергию времени из нас. Ему нужен хранитель. Видимо он выбрал тебя. Пусть пока что будет так.

Майкл хотел добавить что-то ещё, но не успел. Потому что в этот момент раздался грохот камня о камень. Гул, как землетрясение. И в зал прорвался поток людей – тёмные фигуры, вооружённые, быстрые. Их шаги отдавались по колоннам, как удары сердца храма.

Спереди – Дэвид Скобс. Его лицо исказила ярость и жадное торжество. Рядом с ним – Алекс. Он не поднимал глаза. Все так же отказываясь встретиться с её взглядом.

– Ну что ж, – протянул Скобс, раскинув руки, будто приветствует старых друзей. – А вот и вы… мои дорогие. И жетон… наконец-то впитал силу.

Кэтрин инстинктивно прижала жетон ладонью. Майкл шагнул вперёд, заслоняя её собой. Но Скобс уже поднял руку, указывая на них всей своей сворой:

– Хватайте их!

Зал наполнился звоном металла, топотом, криками. И Кэтрин впервые почувствовала, как жетон в её груди реагирует – пульсом. Предупреждением.

Силой.

Глава 8 Замерший мир.

Взрыв крика, топот, блеск металла – всё обрушилось разом.

Храм, который секунду назад казался пустым и древним, теперь гремел, как поле войны.

Кэтрин инстинктивно прижала ладонь к жетону, и свет внутри него рванулся наружу – слабый, пока ещё неуправляемый, но готовый защищать свою хозяйку.

– Держись рядом! – крикнул Майкл, отбивая удар клинка, летящий прямо в неё.

Она старалась. Но бой разрастался слишком быстро: воины Скобса окружали их стеной, отсекая каждую возможность к отступлению. Каменные колонны вздрагивали от ударов, воздух был пропитан металлом и криками. Кэтрин понимала, что перед ними не воины отряда зачистки, иначе этот бой им было не выиграть. Скобс скрывал свои истинные цели, поэтому привел обычных наемников.

Кэтрин отбросила очередного противника волной энергии – неловкой, грубой, но сильной – и резко обернулась к Майклу.

Он сражался сразу с тремя. И каждый удар приходился слишком близко.

– Папа! – вырвалось у неё.

Его рука дрогнула под тяжестью атаки, и в этот миг её внимание сорвалось с собственного противника. Сердце болезненно сжалось – та самая боль, что раньше рвала её изнутри печатью.

Этого мгновения хватило. Тень за её спиной метнулась. Холодный блеск клинка. Чьё-то тяжёлое дыхание совсем рядом с её шеей. Она даже не успела вдохнуть.

– Кэтрин!

Удар разорвал воздух – но не её грудь. Перед ней возник Алекс. Он подставил себя под лезвие. Клинок с глухим звуком вошёл ему под рёбра.

Его тело дёрнулось. Губы приоткрылись в беззвучном вдохе. Глаза – знакомые, тёплые, когда-то родные – расширились от боли, но не от страха.

Он успел улыбнуться. Той самой улыбкой, что всегда говорила «Я рядом».

Кэтрин словно парализовало, как дежевю, что однажды не затянуло ее во мрак.

– Алекс… – выдохнула она, ловя его, когда он падал на каменные плиты.

И мир… рухнул.

Всё вокруг вдруг стало вязким, как смола. Крики грохотали будто издалека. Удары оружия тонули в тяжёлом, тянущемся воздухе. Её ладонь на его груди почувствовала тёплую кровь. И что-то внутри неё разорвалось – громче, чем любой крик, чем любой удар. В ушах звенел шум, который отрывал ее от реальности. На глазах появились неконтролируемые слезы, которые мешали видеть ясно. Реальность становилась опасной.

Алекс… её друг. Её брат. Тот, кто учил её чтению мыслей, терпению, силе. Тот, кто предал… но и тот, кто сейчас спас. Он умирал у неё на руках.

– Нет… – шептала она, чувствуя, как горло сжимает истерика. – Нет, Алекс. Ты не уйдёшь… ты не можешь…

Майкл пытался пробиться к ней, но его движения казались замедленными, туманными. И вдруг Кэтрин поняла – это не мир стал медленным. Это она делает его таким.

Жетон на её груди вспыхнул. Сила внутри него прокатилась по телу волной жара – и что-то щёлкнуло, открываясь. Время… остановилось. Совсем.

Мир застыл.

Каждая капля крови в воздухе висела, как рубин. Каждая пылинка перестала падать. Каждое движение оружия зависло на полпути. Только она дышала. Только она двигалась.

Кэтрин подняла ладонь, дрожащую, мокрую от крови, и коснулась лица Алекса. Его глаза закрылись… но сейчас он был не мёртв. Просто застывший. Запертый в миге между жизнью и смертью.