- -
- 100%
- +
Лучше гор могут быть только горы
В 2007-м, когда я уже год, как закончила универ, обзавелась мужем и маленьким сыном, Настя пригласила меня в гости к её маме в Казахстан.
С Настей мы учились в одной группе, жили в общаге и делили все радости и печали студенческой и взрослой жизни.
Казахстан встретил жарким солнечным поцелуем. Розовым духом. Щедростью восточного рынка.
Здесь я впервые отведала шубат (напиток из козьего молока) и кумыс (из конского). Бешбармак, казы, казахский плов. Меня поразили кафешки прямо в юртах, люди в тюбетейках.
Иная культура, другой мир.
Посёлок Карабулак – тихий островок вдоль одноименной горной речки.
Каждое утро ровно в шесть мы идём на реку загорать, ловить мягкое солнце. В полдень начнется адское пламя, а у местных – сиеста.
Журчит ледяной водой река, шепчет листвой ветер. А на том берегу – горы. Кажется, так близко, только руку протянуть.
Величавые, таинственные, самодостаточные.
Вот бы их потрогать. Хоть мизинчиком.
И мы решили – идём в поход.
Настина мама с нами, конечно.
Мама практически везде сопровождает, всё – таки мы девчонки из России, светлокожие, молодые. Мама – наш щит безопасности.
Выходим ни свет ни заря. Идём через плотину, ещё полшага, и вот они – скалистые великаны. Манящие и неприступно гордые.
Поднимаемся вверх, а внутри ликует очумелый от счастья ребёнок: «Неужели это не сон? Я – в горах! По-настоящему!»
С высоты открылся вид на посёлок, реку, луга. Плотный, как мармелад, воздух опьянил.
Сво-бо-да.
Всемогущие, способные пережить даже вечность, горы покорили меня навсегда.
В жизни случится ещё много других гор. Но эти войдут в сердце необратимо.
Горы – моё место силы. Я обращаюсь к ним во времена жизненного ненастья.
И обязательно вернусь. Потому что лучше гор могут быть только горы.
Возраст сквозь призму осени
Часовые стрелки еле заметно ползут по циферблату. Видны только риски. 12, 3, 6, 9.
А время летит в обратную от меня сторону.
Осень не жалеет жёлтой краски. Где-то мазнёт рыжим, где-то – яркий терракот оставит.
Ей спешить не нужно. Она уже случилась.
Щедро расстилает туманы. Греет душу бархатным солнечным пледом. Гоняет весёлым ветром крикливых чаек.
Искрится в окнах витрин.
Нарядная. Богатая. Сочная.
Как и мой новый сорокалетний статус.
Я примеряю его, как дорогое пальто. Сидит, как влитое. И размер, и цвет, и фасон. Надо же!
Такое по случаю, походя, не купишь.
Каждая ниточка на своем месте.
И я в нём – роскошная молодая женщина.
Яркая, как осенний пейзаж. Свободная, как игривый ветер.
Томная и глубокая, как вечер в октябре.
В таком пальто хоть куда можно.
Потому что оно жизнью сшито и только под моё плечо.
Сердце дома
В печи томится глиняный горшок. Плывёт по дому тёплый дух зиры, согревает в любую жизненную метель. В него хорошо укутывать раненые дни.
Я – духовка. Очаг и сердце дома.
Любое блюдо в моих руках – гастрономический оргазм. А всё почему? Потому что просто, быстро и ничего лишнего.
Сколько любви вышло из печного сердца!
Ореховые смайлики.
Лепёшки на торт «Черепаха».
Черничный чизкейк и черемуховый пирог.
Шоколадный фондю и банановый хлеб.
Скалка времени катком прошлась по только в путь отлетающим летам. Осенним сумраком гари и копоти подёрнулись духовочно-душевные стены, пропитанные жизнью.
Помнят – всё. И ждут, когда хозяйская рука пустит в ход мойдодырский энтузиазм и отчистит, отмоет до первозданного блеска.
Чтобы вновь запекать впечатления и согревать уже не такой говорливый, но всё ещё живой дом.
Жизнь – это гигантская рулетка, где человек – шарик, красные ячейки – хорошие дни, чёрные – плохие, сектор зеро – смерть, а в роли крупье – судьба (Ашот Наданян)
Что – жизнь? Гигантская рулетка.
Сегодня – свадьба. Завтра – клетка.
То стол – престол, то вмиг – отрава.
То кайф, то боль, как от угара.
То стон, то звон, то сладкий сон.
То крик, гремящий в небесах.
То пыль в газетных полосах.
То фонари дрожат в окне,
то корабли лежат на дне.
Как красно-чёрное кино:
на завтрак – куш,
потом – зеро.
Звезды мерцающей огонь.
Кому – повестка. Кому – бронь.
Беспечных птиц весенний щебет.
Любви девичьей нежный трепет.
Листвы пылающие флаги.
Пером – татуха на бумаге.
Прощальный тост земли холодной.
Ладонь, зажатая в кулак.
Всё торопился, всё – по моде,
А вышло – так на перетак.
А где-то мама. Где-то – лето.
Забыл, когда же было это?
Во всех краях любого Света
Судьба – разменная монета.
Ключ от всех дверей
Плотной нитью морской волны, вплетая тихий шелест звёзд, соткал Творец Слово – живое и мёртвое.
Сладкое и горькое.
Меткое и редкое.
Веское и честное.
Ёмкое и звонкое.
Пустое и золотое.
Свободное. Целительное. Пророческое.
Медным пламенем вдохнул в Слово силу сокрушительную. И животворящую.
И сказал человеку Творец:
– Слово – ключ от всех дверей. Обращайся с ним бережно. Ставь на весы каждое. Сказанное пустит корни вмиг.
Зажигай свет в душах людей добром.
Врага коли глаголом.
Чистые слова причёсывай и корми свежим ветром.
Скверну держи в отхожем месте.
Будь осторожен. И ступай с миром.
Лошадиным галопом помчался человек сеять добро, да по дороге столько народу встретил, что все заповеди растерял.
Сыпал зёрнами слов направо, налево, вкривь да вкось, туда-сюда. Бездумно.
Очнулся – вокруг грязь по-свиньи чавкает.
Смотрит жадно ночной чернотой. Того и гляди, сожрёт.
Испугался человек. Обратился к Творцу, помоги, мол, напутал я что-то.
Творец бросил не глядя:
– Не понимаю я вашу тарабарщину, – хлопнул дверью и ушёл.
Что ж. Вернулся человек обратно. В грязь. И давай мыть да чистить. И слова светлые вспоминать.
Проснулся однажды, глядь в окно, а там сад: персики растут, вишни. Яблоня в цвету, сирень благоухает. Розовый дух плывёт.
Ковш родниковой воды выпил, потянулся. Чисто – рай.
Благословился небом и пошёл на работу. Вышивать бисером словесную материю. Каждую бусинку на своё место ставить.
Будоражить сердца. Созидать и взращивать.
Ибо.
Что посеешь, того не миновать.
Сольная партия
Жара выдавила людей из города. Лавина машин вытекла за пределы мегаполиса.
Парки и площади остались тосковать под вуалью тополиного пуха.
И только он. Всегда – соло.
Тонкой струйкой мягких звуков потянулся по перекрёсткам. Захватил город в плен диезов и бемолей. Оттенками радуги заиграл на стёклах витрин.
Разогнал птиц. Нарезвился с солнечным лучом.
Притих.
Доверил тополям своё чуть хриплое дыхание.
Вдруг пулей рванулась ввысь пронзительная нота. Вспорола густое лилово-чёрное небо.
В пустоту городских улиц обрушился ливень семинотья. Потоком смыл остатки мажорного дня.
Вихрем закрутил пространство в кольцо.
Пробушевал.
Исчез.
Вечный странник – не обещал вернуться.
Чуткий и чарующий.
Манящий и чувствительный.
Обворожительный и дерзкий.
Всегда на своей волне.
Неподражаемый Sax.
Они не знали, что это невозможно, поэтому просто сделали это (М. Твен)
Что там сегодня по телику? Боевик. Отлично.
Я хочу двигаться так же ловко и стремительно, как Брюс Ли. Я знаю – я девочка. Так и что ж теперь, сидеть под столом в воздушном платьице и не жить?
Когда я училась в 7 классе, по школе пролетел слушок: открыли секцию каратэ. Всё по-взрослому. Народ ринулся записываться. Я терзала себя внутренним конфликтом: идти/ не идти. Хочу же. Мечта в руки сама приплыла.
– Да я ж не умею ничего.
– Ну вот и научишься.
– Там будут мои враги.
Последний аргумент перевесил сомнения, и я пошла на первую тренировку.
Ребята к тому времени уже вовсю занимались. Важные. В белых кимоно. И я – в обычных спортивках, ещё и зелёных. В первый же день грёбаные штаны с претенциозной вышивкой adidas, китайской масти, лопнули прямо между ног. По шву. В это время я как раз делала растяжку стоя, и все 60 человек увидели мои белые трусы. И враги – тоже.
Заржали, тыча пальцами.
– А-ха-ха. Смотри, у неё трусы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы.
«Макаки. Сами-то без трусов ходите. Обезьянам же они ни к чему».
В глазах поплыло. В голове скандировал хор: «Тру-сы, тру-сы».
«Больше никакого каратэ. Провались оно всё».
Я ушла домой с твёрдым намерением не возвращаться.
«Погоди. А враги? Они так и останутся ржать у тебя за спиной. А значит, победят».
В тот же вечер я написала крупными буквами на листке: «Я буду заниматься каратэ». И повесила на самое видное место.
В 90-е про визуализацию, карты желаний и прочее, чего сейчас – до тошноты – не слыхивали. Не знаю, откуда я это взяла. Вычитала где-то.
Треники я зашила. Даже если порвутся снова, теперь-то что. Ничего нового там нет.
Вскоре мама достала настоящую белую куртку-кимоно. С иероглифами.
Брюки я сама сшила из белой простыни. Забыв про неумение держать иглу и руки из другого места.
За год не пропустила ни одной тренировки, кроме двух недель тяжёлого гриппа.
Врагов перемочила. С одним из них мы стали друзьями, и по сей день я называю его «брат».
Через год школа закроется. Учитель уйдёт строить успешную карьеру в полицию. Да и какие деньги в поселковой секции?
Жизнь закрутит всех, кого-то щедро одаривая, а кого-то проверяя на прочность похлеще закалённой стали.
В лабиринтах памяти я и сейчас с закрытыми глазами отыщу наш зал. Там по-прежнему пахнет извёсткой, деревянным полом и татами.
Слышно, как шуршат кимоно – мы бежим «на коши» бесшумно, как пантеры. Опоздавшие стоят в кругу на кулаках, обливаясь потом.
Стайка сорвиголов – мы пришли сюда учиться побеждать, ещё не зная, что за одной победой стоит десять тысяч поражений.
Именно они прокачивают наш скилл. И повышают жизненный иммунитет.
Мой Рыжик
– Лен, я точно знаю. Это – всё. Ну год, максимум полтора. Ты только моих не бросай.
Я заливаюсь слезами. Как повернуть планету в обратную сторону. Я не хочу. Не хочу. Не хочу. Пусть это будет сон. Пожалуйста.
– Вы там люди на небе или кто? Бог, почему ты молчишь?
Нееет….
Мы случайно пересеклись на втором курсе психфака. Под ногами шелестела осень. Рыжая, как тыква на Хэллоуин. Ира – в кудряшках цвета спелых осенних листьев – привычно курила на крыльце.
– Привет.
– Привет.
– Погода – сказка. Давай свалим. Грех в такой день париться на парах.
И мы улизнули прямо у препода из-под носа. Сокурсники завистливо моргали вслед.
– А что, можно вот так? Внаглую?
– Нам – можно. Учите уроки. Школота.
Так началась незабываемая жизнь длиною в тринадцать счастливых лет.
Кто сказал, что женской дружбы не бывает? Дружба – не женская и не мужская. Она или есть, или нет. Независимо от пола, возраста, нации, конфессии и цвета глаз.
У Ирки огромные глазища. В густо рассыпанных конопушках разлились два зелёных озера. Цвета свежей травы после дождя. С хитринкой и бесконечным интересом к жизни. Рыжик.
Сколько мы всего переговорили, пересмеяли и переплакали – не перечесть.
Мечтали, что обязательно будем жить на море. Сидеть в шезлонгах и махать белым шлёпком. А негры с чалмой на головах будут подносить нам коктейли.
Однажды горе обрушится лавиной. Диагноз прозвучит, как приговор. Рак. И точка.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.