Поцелуй и проклятие в одном флаконе

10

Пока писала послание родным, обдумывала предложение мужчины. Он предлагал не просто подсказку – он предлагал полнее сопровождение до конечной точки.

Доверять тому, из-за кого я оказалась невидимой для всех, да еще, при необходимости, воздушной, было опасно. Но и отдавать свою судьбу снова в руки родных не хотелось – за годы, что я ношу свое проклятье, никому не удалось найти решение проблемы. И сдается мне, что ответ к моей головоломке будет у нас с «Матиу» одинаковым, причем таким же, какой есть у моего дяди короля Варанна.

– Что ты предлагаешь? – я уселась на широкую каменную лавку, которая служила узникам и сиденьем, и ложем, расправила невидимые складки на невидимом, но вполне осязаемом платье, и дернула магическую веревку, которая была затянута на все сто баллов. Это сеть у меня получается плохо, видимо, отсутствие практики в работе с летающими животными, но путы я научилась вязать знатно.

Мужчина дернулся. Справиться с путами он не смог, но, на удивление, не разозлился, а чему-то обрадовался – улыбка осветила лицо, делая его еще более красивым, почти нереальным. Мечта девиц, но какая-то ненастоящая. Сейчас, находясь с ним в одном помещении, я понимала, что такие черты лица не видела ни на одном портрете самых знаменитых красавцев со времен выхода первой Жилы Ветров.

Кто бы не скрывался под личиной Матиу Гранаха, а у него очень много ресурсов, почти как у королей и приближенным к ним – получить в собственность артефакт такой силы, чтобы скрывал личность на протяжении месяца, дано не каждому в наших мирах.

– Предлагаю, для начала, развязать меня, – усмехнулся мужчина, а я скептически изогнула бровь.

Раньше такая манера действовала быстро, но не сейчас. Молчание затянулось. Бровь от напряжения начала подергиваться и стремиться вниз помимо моей воли, когда я осознала, что мимику использую впустую. Эх, как же привыкнуть теперь, что весь свой скепсис придется выражать словами?

– Ответишь, для чего выбрал поцелуй вместо награды – развяжу.

А вот этому, прости Стахт за сравнение, полубогу во плоти, ничто не мешало демонстрировать эмоции. Когда-нибудь думали, что у насмешливого взгляда бывают спектры? Он продемонстрировал все, и даже те, о которых я не подозревала. Я в ощущениях прошла тоже полный спектр: от недалекой простушки до полной безысходной…красавицы. Честно, лучше бы комплиментов наговорил – не так обидно бы было.

– Что ж, справлюсь без тебя, – решительно заявила я, вставая с лавки.

Усилием воли попыталась воплотиться в ветерок, чтобы вернуться в коридор подземелья сквозь магически запечатанную дверь. Дальше вообще планировала покинуть Сердце Колей, но…

– Уверена? – насмешливый голос раздражал, особенно в свете моих безуспешных попыток выбраться из карцера.

Еще больше раздражало, что вот этот мужчина лежит связанный, почти беспомощный у моих ног, а хозяйкой положения являюсь все равно не я. Бесит!

Но выход все равно есть!

Пришлось взяться за магические веревки и попытаться оттащить мужчину в угол, подальше от тех плит в полу карцера, что выглядели наиболее затертыми. Скажу честно, ощущение было, что я не мужчину тащу волоком, а тушу кабана или оленя. На последней охоте, где собрались все родственники, загнали такого зверя, что с десяток слуг не могли поднять тушу. Так вот «Матиу» весил столько же, если не больше.

На охоте даже магия не сразу помогла, а мне не повезло вообще – пришлось пыхтеть, упираться и работать, используя волшебную веревку и собственные физические силы.

– Я бы мог и сам дойти, – насмешничал пленник, вызывая у меня зубовный скрежет, – быстрее бы вышло. Кстати, плиты, что подо мной, отодвигаются с помощью рычага, а его в последний раз сильно заело. Это так, к слову.

Прибью!

Когда немного отдышусь и передохну – точно прибью.

– Поклянись, что ни мыслями, ни делом, ни бездействием не причинишь мне вреда, – я со злостью наступила мужчине на грудь и наклонилась к лицу, чтобы лучше видеть проявление клятвы. И изо всех сил старалась не показать, что дыхание мое сбилось от усилий. Про руки вообще молчу: можно дать сито и муку, и вперед – помогать на кухне.

– А надо?

Спалю в бездну!

Видимо, все же у кого-то проснулся инстинкт самосохранения, или это я так рыкнула, что сразу стало ясно – я на пределе, но мужчина все же сказал то, что я ждала.

– Клянусь!

Магия вырвалась необычная, серебряная, как искры на моем платье или на волосах. И поток был плотным, насыщенным. И ясно стало, словно боги пять солнц зажгли в небе, – поклявшийся не врет и клятву дал от чистого сердца.

– О, как! – вырвалось непроизвольно, а в следующее мгновение я уже была прижата к стене той самой мощной тушей, что называл себя драконом и последний час или два валялся перетянутый магическими веревками.

Захотелось снова сказать: «О, как!», – да только ситуация в данный момент не способствовала. Мужчина прижимал меня к стене крепко, но вполне осторожно. Было бы вполне комфортно, если бы не одно но – он вновь принялся меня обнюхивать. И зрачок у него новь стал вытягиваться из круга в веретено, а потом заполнять радужку. Становилось жутковато.

– Эм, ты вроде говорил, что дракон, а ведешь себя как пес, – я тоже могу быть насмешливой, когда от страха начинают дрожать колени.

– От тебя не пахнет ни страхом, ни чужеродной магией, – что-то непонятное говорил мужчина, опуская меня на пол. Оказывается, я это время висела, прижатая к стене.

– А с чего вдруг от меня должно пахнуть страхом?

11

– А с чего вдруг от меня должно пахнуть страхом?

В моменты, когда физически мне что-то угрожает или я испытываю сильные эмоции, меня начинает защищать родовая магия. К сожалению, бывают моменты, когда даже такая магия бессильна – позволила же она внедриться проклятью – но с чего мне бояться того, кто только что поклялся мне не вредить?

А еще я кое-что поняла про этого «Матиу» – я его знаю! Хотя нет, не совсем так – я точно знаю, чьим учеником он был лет пять-шесть назад. В Сердце Колей преподавал раньше Лиас Клой, наставник боевых магов, который раньше служил под началом легендарного генерала Самро.

Поговаривают, жиль Клой ушел из академии на службу к дяде Варанну, чтобы присматривать в Лурии за молодыми девчонками, у которых проявила себя магия полета: чтобы не попали в какую-нибудь передрягу, чтобы не подпали под влияние какого-нибудь легкомысленного красавчика или очередного шпиона из соседнего королевства. В Лурии вообще странное отношение к образованию летошек: девушек отправляют пасти летающих животных, а парней — патрулировать границы. Непонятно и странно, если честно.

Так вот, жиль Клой преподавал в академии всего год-два, но за это время успел набрать в свои ученики несколько десятков магов, о которых до сих пор ходят легенды в стенах нашего Сердца, несмотря на то, что все они уже давно выпустились. Честность, порядочность, ответственность, смелость, великодушие – список их положительных качеств можно заполнять и заполнять, пока рука не отвалится или чернила не закончатся (рука отвалится раньше). И все эти качества были мне как нельзя полезны, потому что один из учеников жиля Клоя поклялся не вредить мне, а еще обещал доставить туда, где мне помогут.

Последнее утверждение, конечно, спорно, – не обещал, а предлагал, но…

– Как думаешь, жиль Клой тобой бы гордился? – с кривой усмешкой спросила я, а потом вспомнила, что мои эмоции сейчас не видны. Что за напасть, а? Но в этот раз хватило и простого вопроса, чтобы мужчина отстранился и с подозрением принялся всматриваться в пустоту перед собой. Ага, проняло!

– Если ты сейчас пытаешься заглянуть мне в глаза, то они чуть выше, – фыркнула я и двумя пальчиками отодвинула крепкие ладони, что прижимали меня к стене. Эх, опять не тот эффект от демонстративных действий.

– С чего ты решила, что я знаком с жилем Коем?

– Веревку, которой я тебя перетянула, мог развязать только он сам или его ученик, – я поймала себя на мысли, что не могу избавиться от картинно-показательных жестов, к которым привыкла – вот сейчас собиралась закатить глаза. – Как только жиль Клой покинул академию, нас стали учить только как пользоваться магической веревкой. А вот выпутаться, как ты сейчас, не смог бы ни один из тех, кто жил в Сердце последние пять лет. Твое счастье, что за прошедший месяц в академии тебя никто не повязал этим способом, иначе бы ты сразу себя выдал, ведь никакой Матиу Гранах не учился раньше в академии, да еще на курсе Лиаса Клоя. Та-дам!

Я очень гордилась своей дедукцией. Ну а что, подмечаю детали, делаю выводы. Это для Сердца Колей у меня только две функции: учиться, чтоб не дурочкой выглядеть, и победителей турнира целовать. А так у меня ещё множество достоинств: и магия полёта, и общая, правда, пока без точного направления, я и умница, и красавица… Н-да, красота моя сейчас бесполезнее некуда, ведь будь со мной рядом дракон во плоти, с зубами и крыльями, его бы все равно посчитали красивее невидимой меня.

Но все равно, я могу собой сейчас гордиться! Я умная!

Вот и горжусь, но недолго…

– Ну а ты когда успела поучиться у наставника, если он пять лет как не преподаёт? – мимолетное замешательство сменилось насмешливой ухмылкой, а я от досады закусила губу.

Вот как так то? Обличала мужчину, а сама попала впросак. Говорил же дядя: об уроке, который преподал мне жить Лиас Клой никому не рассказывать. Я вот и не рассказала, а меня поймали на слове.

Дядя меня привёл на тот урок, когда пришла моя пора обучения в Сердце Колей. Говорил он, что статус “принцессы” не всегда защитит, а родовая магия прикроет, только когда появится смертельная опасность. Так что мне как минимум нужно уметь защитить себя как от физического нападения, так и магических шпилек – вроде как на большее в академии ни у кого сил не хватит. Как же он ошибался. И забыл еще, что нападать можно словами и бездействием, а вот этого я за пять лет хлебнула сполна.

– Неважно, – я небрежно отмахнулась и снова чуть не хлопнула себя по лбу – меня ж не видно. – Ты собираешься открывать лаз?

И вот эта махина вместо того, чтобы приняться с рвением отодвигать плиты, вальяжно облокотился о стену и просто расцвёл в улыбке, такой наглой, что стукнуть захотелось. А после слов, от которых я чуть снова в ветерок не превратилась, захотелось прибить на месте. А потом воскресить и снова прибить. И так раз десять.

– За поцелуй!

– Совсем страх потерял, ящерица с раздутым эго?! Хочешь, всё же, в камень превратиться? Или ты свой злой умысел не до конца довёл и теперь ждешь, чтобы я в камень превратилась?

Я рычала, кричала, позабыв о необходимости соблюдать тишину, била кулаками в железную грудь, топала ногами, словно непослушный ребёнок, а в конце даже разрыдалась. Меня от одного слова накрыло истерикой так, слово я пять лет сдерживала в себе эти чувства. Меня трясло, слезы лились потоком, но, на удивление, становилось легче, особенно от ощущения, что меня осторожно обнимают, по-доброму поглаживают по спине и волосам и шепчут какие-то успокаивающие глупости. Словно я дома.

Пять лет со мной не было ничего подобного. С того первого поцелуя, который запомнился, на всю жизнь, чтоб его.

– Извини, – проговорил мужчина, когда я перестала всхлипывать и вывернулась из его объятий. – Это была шутка и очень неудачная. Хотел узнать, насколько ты жаждешь отправиться в темный страшный коридор с совершенно незнакомым тебе драконом, а получилось вот так…Ты примешь мою помощь?

12

– Ты примешь мою помощь?

Хотелось, конечно, также вальяжно припасть к стене и небрежно скрестить руки на груди, а после сказать что-нибудь этакое…насмешливое и цепляющее (да-да, я злопамятная, несколько часов точно). Не сложилось.

Стены карцера содрогнулись, а за дверью раздался неприятный скрежет, обозначающий, что снимают магию с основной решетки, перекрывающей вход в академию из подземелья и из карцера. Кто-то направлялся в нашу сторону.

Пришлось мыслить резво, а принимать решение еще быстрее.

Достаточно сказать, что я жива и вполне себе здорова, и «Матиу» отпустят, после допроса, конечно. А потом смотреть, как все родные пытаются найти выход, обходя самый заметный, выпирающий угол – Полуночную ведьму, к которой запретил обращаться дядя Варанн… при любых обстоятельствах.

Все это уже было пять лет назад, через все это мне придется пройти вновь. Хочу ли я повторения? Хочу ли я снова отдать свою судьбу в другие руки? Не в чужие, нет, – они родные и любимые, но… Хочу ли остаться лишь наблюдателем, когда решается моя судьба?

Определенно, нет!

– Открывай лаз, быстро! – не попросила – приказала.

И мужчина послушался. Без раздумий и возражений. И без шуток. Наклонился к одной из самых затертых плит, провел пальцами по одному из швов – в ладонь буквально влетел тонкий неопитовый рычаг, длинный, восьмигранный, замызганный.

Этот рычаг мужчина вставил между двух плит в том месте, где только что была совсем маленькая щель, и, навалившись грудью, несколько раз провернул стержень, словно пытался нарисовать круг на песке.

Плита поддалась и со скрежетом начала подниматься. Если бы в подземелье в тот же момент не снимали магическую защиту, то наш побег услышала бы вся академия.

Еще немного, и плита застыла, не поддаваясь ни на усилия мужчины, ни на мои бестолковые пинки и постукивания каблуком по каменной поверхности.

– Застряла, – прохрипел «Матиу», стирая пот с идеального лба, а мне неожиданно захотелось пройтись пальцами в том же месте и попробовать на ощупь, а сколько качественно создан иллюзия, раз от прилагаемых усилий появляется влага на лице.

– Отойди, – я выдохнула и положила руки на обшарпанную поверхность. – Не подходи, пока я не закончу.

Надеюсь, меня простят все те студенты, которые попадут именно в эту камеру, когда их посадят за драку или другой проступок. Лучше будет, конечно, если никто никогда не узнает, что я планирую сломать единственный тайный выход из заточения.

Прикрыла глаза, отпустила ту часть магии, которая всегда пряталась и от учителей, и от родных, и от проверяющих артефактов. Пряталась, но всегда присутствовала, кажется, с самого рождения. И разрушала по первому требованию, стоило выйти из себя. Благодаря этой маленькой частичке мне приходилось усиленно постигать контроль, без которого пять лет в академии закончились бы не только превращением студентов в камень, но и, возможно, полным разрушением территории Сердца.

– Шае-шу, кхарррах, – проговорила отчетливо, выговаривая каждую букву, а потом отправила легкий поток к механизму, что открывал проход. Магия эта не была похожа на ветерок, как магия летошки, позволяющая мне летать без крыльев, артефактов и других приспособлений. И не была она похожа на твердую землю, основу сей магии в нашем мире. Она была похожа на воду, тягучую, словно кисель, и ледяную, словно глыба льда. И как вода, она просачивалась в любую щель, обволакивала механизмы, проникала в структуру материала, а затем начинала менять температуру, искажать структуру.

В полной тишине было слышно, как осыпается внутрь лаза механизм, от которого не осталось даже крошек или пыли. Я знала, что все уже исчезло, не успев даже полежать внизу на темной лестнице.

– Держи плиту, – вновь приказала, а не попросила и первой простучала каблуками по каменным ступеням. Торопилась, но все равно услышала, как непередаваемый скрежет магической защиты подземелья умолк, а по коридору застучали подковами десяток сапог. За Матиу уже шли, и ас необходимо было уходить скорее.

– Спускайся же, – шипела я, непроизвольно переходя на шепот, а сама шарила по стене, пытаясь вспомнить, где же здесь находится магический факел. Не нашла, но в своих поисках наткнулась на каменную грудь мужчины, который аккуратно опустил плита и бесшумно спускался по скользким ступеням вниз.

– Ты меня ищешь? – шепот обжег щеку и ухо и заставил невольно вздрогнуть, то ли от нервов, то ли от странного томления, которое вызвал шероховатый сочно-теплый голос мужчины. Не видя его лица, я вдруг подумала, что слышала уже этот голос, только не могу вспомнить где. Но могу вспомнить ощущения, которые тот голос у меня вызывал: нетерпение, предвкушение, томление, беспокойство, робость, и в конце страх.

– Нам нужен факел, – выдохнула смутившись. Порадовала темнота и моя неожиданная невидимость, потому что теперь заалевшие щеки не откроют мужчине мое смятение.

– Отойдем за поворот и зажжем там, – был мне ответ.

Мужчина взял меня за руку, для чего переместился ладонями от плеч до запястий, и уверенно повел вперед, словно видел в темноте, словно днем. Я же шла, спотыкаясь, то и дело норовя свалиться на ровном месте, а потом и вовсе больно ударилась коленом о выступающий камень, который «Матиу» умудрился обойти и не задеть.

– Колено…камень…чтоб бездна поглотила этого архитектора…третий раз за него цепляюсь…– бессвязно ругалась я, вспоминая свое прошлое путешествие по этому коридору.

В тот раз моей компанией были Марьям и Саторос, и сбегала я всего лишь в таверну, чтобы провести вечер в компании друзей, а потом все равно вернуться в карцер. Это было негласным правилом: те, кому открывали тайный лаз, должен был непременно вернуться, чтобы никто не заподозрил наличие прохода из тюрьмы на волю.

– Сейчас я зажгу факел, и мы пойдем быстрее, – проговорил мужчина, а я прикрыла глаза ладонью, позабыв, что она у меня прозрачная и пропускает свет.

Чиркнуло кресало, что было всегда привязано к факелу, языки пламени радостно потянулись вверх, озаряя пространство вокруг, а я смогла рассмотреть лицо моего сообщника.

В свете магического огня даже артефакт не справлялся, и, спрятанное под личиной настоящее лицо мужчины озарили неровные отблески.

– Ох! – вскрикнула я и отшатнулась.

13

– Ох! – вскрикнула я и отшатнулась.

На моем лице можно было увидеть ужас, если бы оно не было невидимым. По моему лицу можно было бы понять, куда устремлен мой взгляд, и что именно меня напугало. Но мужчина понял все по-своему.

«Матиу» вскинул голову на мой «ох», прислушался к глухим ударам в той стороне, где мы только что были, и, недолго думая, сделал шаг ко мне, пошарил в воздухе и, хоть я и вжалась в стену, сумел поймать мою руку. А дальше просто дернул на себя и, вручив в руку магический факел, подхватил меня на руки и бросился во тьму коридора.

Факел был невероятно тяжелый, и рука у меня начала трястись уже после нескольких поворотов. Узкий коридор местами становился еще и низким, так что мужчине приходилось пригибаться, почти всегда ударяясь лбом либо о мой висок, либо об нос, либо о подбородок. Я же клацала зубами, изредка прикусывая язык или губу, ловила в свете магических отблесков знакомый профиль и узкие зрачки, и не могла успокоиться. Сердце стучало набатом, словно в ушах поселилось, а первое оцепенение сменилось горькой трескучей яростью, словно еловую ветку бросили в костер, и ее смола принялась чадить.

– Еще несколько поворотов, и будем в подвале таверны, – размеренно дыша и не сбавляя бега, проговорил мужчина, а я даже не удивилась, что он в курсе, куда приведет коридор. Еще бы ему не знать, раз он сам создал ответвление от основного коридора – раньше прямой туннель вел только на кладбище.

Да, я теперь знала, кто скрывается под личиной, но вместо спокойствия это принесло лавину чувств, от которых моя тайная магия рвалась наружу – хотелось крушить и стирать в прах…желательно этого самого человека.

– Нам нужно будет подняться в общий зал и пройти мимо тех, кто будет там находиться. Тебя не видно, поэтому любой сможет сбить тебя с ног, толкнуть, облить горячим напитком или похлебкой. Держись за моей спиной. И…платье придерживай, чтобы не мешалось под ногами.

Я все это слышала сквозь гул в ушах и бешено несущееся вскачь сердце. Все, что он говорил, было разумно, но мне просто необходимо было остановиться где-то и выпустить ярость, пока тайная магия не вырвалась наружу. Вот тогда будет неважно, что меня смогут толкнуть или облить чем-то, – плохо будет, точно, не мне.

За спиной послышался грохот, словно плиту, что перекрывала проход, взорвали боевым заклинанием…и еще несколько плит с ней вместе. А следом по всему коридору вспыхнули магические факелы. Вспыхнули, лизнули языками потолок и опали, глядя на нас хмурым взглядом ректора. В каждом языке пламени, в каждом факеле были глаза и жесткая складка губ, которая раскрылась и принялась вещать, рассыпая вокруг искры: «Матиу Гранах, остановись! Стой на месте!»

Как бы ни была сильна магия защиты Сердца Колей, но она пока не открывала настоящего имени моего сообщника, а еще не видела меня. Это и обнадеживало, и беспокоило. Возможно, нам удастся сбежать. И возможно, проклятье на мне настолько сильное, что мне будет невозможно помочь традиционной магией.

Неожиданно перед нами выросла дверь, такая же, как и в карцере: с виду неказистая, с широкими щелями, а на деле магическая защита выхода, чтобы в таверне никто не смог увидеть тайных визитеров. Дверь не поддавалась, хотя всегда открывалась внутрь погреба, стоило с этой стороны всего лишь приложить ладонь. Мало того, разноцветные всполохи, что нахлестывали волнами друг на друга, говорили о том, что выйти нам не дадут. Похоже, ректор не просто так закрывал глаза на то, что в его академии студенты даже в карцере могут чувствовать себя вольготно – про тайный ход он все знал и держал его под контролем.

– Применишь свою магию? – задал вопрос мужчина, продолжая удерживать меня на руках.

Это был, конечно, выход – выплеснуть гнев прямо сейчас, когда он клокочет внутри, а сила разрушения еще под контролем. Разрушить дверь, отпустив магию, но удовлетворения это не принесет никакого.

Я протянула руку, концентрируя силу на кончиках пальцев, но рука провалилась в пустоту – дверь открылась под действием того, кто находился снаружи.

– Стой и не двигайся, Матиу Гранах! – прозвенел в коридоре тонкий девичий голос, который звучал совершенно не устрашающе – в нем слышалась паника и ужас. А вот боевой огненный шар, зависший почти перед самым моим носом, заставлял испытывать уважение к студенту, сумевшему идеально создать смертельное оружие. Саторос мог собой гордиться.

– Сат, ты его подпалишь, и мы ничего не узнаем! – взвизгнула Марьям, с ужасом глядя на огненный шар так близко. Ее-то учили исправлять то, что такие шары могли натворить, а от полигонов держали подальше, как и всех будущих лекарей женского пола.

– За нами по коридору идут стражники, – спокойно заметил «Матиу», заставив моих друзей неуверенно переглянуться.