Запрети мне...

– Прелестные ножки! – кричит парень мне вслед, когда прохожу мимо его машины.

Мне бы нужно просто идти дальше и не обращать на него внимания, потому что я не связываюсь с такими типами. Но меня вдруг привлекает его голос. Есть в нём что-то знакомое...

Бросаю неловкий взгляд через плечо, а парень словно этого и ждёт. Быстро отклеивается от капота своей дорогой машины и приближается ко мне. Рваные джинсы, белая футболка поло, кроссовки такие чистые, словно он только что их купил. Явно дорогие часы на запястье и стильные очки, которые он тут же нахлобучивает на макушку.

Особенно тщательно вглядываюсь в его лицо, потому что оно мне тоже кажется знакомым. Густые брови, серо-зелёные глаза, ямочки на щеках, волевой подбородок, стильная удлинённая стрижка. Нет, теперь я почти уверена, что мы никогда не встречались.

Парень смотрит на меня так же оценивающе, как и я на него. Сначала на моё платье, сумку, переброшенную через плечо, старые поношенные кеды... Его взгляд кажется заинтересованным, даже воодушевлённым. Словно перед ним не обычная девчонка, а модель с ногами от ушей.

– Красивые глаза, – ухмыляется он, и его взгляд тут же соскальзывает ниже, на скромный вырез платья.

Оно спокойного серого цвета, и длина такая, что даже странно слышать комплименты о своих «прелестных» ногах.

Почему я всё ещё здесь?

– Спасибо... – тихо выдыхаю, начиная настороженно отступать.

– Стой! – парень делает шаг ко мне. – Хочешь заработать?

Мои глаза округляются. Возмущение клокочет в горле, и у меня никак не получается ответить как-то достойно.

– Я не это имею в виду, – смеётся парень. – Ты можешь со мной не спать, если не захочешь, – поигрывает бровями.

Поморщившись, отворачиваюсь, даже отвечать не желая. Начинаю двигаться к пешеходному переходу, чтобы перейти дорогу и убраться от наглого мажора подальше, но он тут же меня догоняет и преграждает путь. Я почти в него врезаюсь.

– Да подожди, глупышка! Я ничего такого не предлагаю, ничего противозаконного или аморального. Ты же не дослушала!

– Мне неинтересно, – тут же отрубаю, пытаясь обойти нахала, но он не позволяет мне двинуться, удерживая за локоть.

– Мне нужна девушка на вечер. Отцу хочу поднасрать, потому что он... Короче, потому что у нас с ним неважные отношения. Он всё за меня решает, а я хочу играть по своим правилам.

– И поэтому тебе нужна девушка, которая ниже твоего социального статуса? – уточняю, вновь поморщившись.

– Ты догадливая, – подмигивает мажор. – Улавливаешь, что к чему.

Да уж... Тут и понимать нечего. Такие парни, как он, ко мне не подходят. И не потому, что я дурнушка или замарашка. Нет. На мне чистая выглаженная одежда, только вот она из «секонд хенда». В то время как его шмотки фонят дорогими брендами. И я не бываю в таких местах, где бывает он. А сейчас на оживлённой улице в центре города нас свела просто случайность.

– Так что скажешь, куколка? Устроим шоу для моего отца?

Я смотрю на парня как на душевнобольного. Неужели на моём лице не читаются брезгливость и категоричный отказ? В деньгах я нуждаюсь, но не настолько же...

– Матвей, – представляется он, протянув руку. – Матвей Одинцов.

Я почти отпрыгиваю, словно меня бьёт током. Одинцов? Тот самый Одинцов?

Матвей явно доволен моей реакцией. Все знают его отца.

– Всего один вечер в моём доме, – вдруг наседает парень, наклоняясь к моему лицу. – И можешь не следить за манерами. За это я заплачу тебе столько, сколько стоят полмашины. Моей машины, – кивает за мою спину, туда, где припарковано дорогое авто с откидным верхом.

Но сейчас меня совсем не интересуют деньги. Лишь непреодолимое желание хотя бы одним глазком вновь увидеть Одинцова-старшего.

– Я согласна, – хватаюсь за руку Матвея и с пылом пожимаю. – Когда состоится вечер?

Он самодовольно ухмыляется.

– Через четыре дня. Времени мало, а мы должны узнать друг друга получше. Ммм... для чистоты эксперимента. Ты же должна хорошо знать своего жениха, верно?

– Так ты хочешь сказать отцу, что я твоя невеста?

– Ну да, – он пожимает плечами. – И что ты, допустим, от меня беременна. Так будет ещё интереснее.

Я закусываю губу, чтобы не прыснуть от смеха. Уж больно забавно выглядит парень, воодушевлённый своей глупой выдумкой. Хотя моя идея кажется ещё глупее. Наверняка Одинцов меня даже не вспомнит...

– Поехали, погуляем, – Матвей по-хозяйски сгребает меня за плечи и ведёт к своей машине. – Ты так и не назвала своё имя.

Я смотрю себе под ноги и тихо выдыхаю:

– Меня зовут Мира.

Он дал мне это имя...

Глава 2. Свидание первое

– Мира... – тихо, словно смакуя, произносит Матвей. – Мира... Очень странное, но красивое имя.

Он разваливается в кресле, положив одну руку на руль, а вторую себе под голову, не спеша заводить мотор. Сначала претенциозно рассматривает мой внешний вид.

– Кино, ресторан? Чего ты хочешь, крошка? Что ты вообще любишь?

Сегодня наше первое свидание, если это вообще можно назвать свиданием... И парень заехал за мной с опозданием на час. Что такое пунктуальность – определённо не знает.

– Тебе необязательно тратить деньги на мой досуг. Мы можем просто погулять, и ты быстро введёшь меня в курс дела.

– Окей, – с лёгкостью соглашается Матвей и заводит мотор.

Вновь смотрит на мой наряд. На мне обычные шорты и футболка. Принт на ней настолько выцвел, что невозможно различить, что именно там когда-то было написано. Парню явно неуютно от того, что рядом с ним такая простушка. Мне его даже жаль. Но мой мир не крутится вокруг брендов. И плевать, во что я одета. Мои родители рано умерли, но успели вложить в меня простые истины. Что человека только встречают по одёжке. И не всё то золото, что блестит. Позже улица научила меня выживать. Скитание по приёмным родителям научило быть тихой, почти незаметной. Ведь сложно обидеть того, кого даже не замечаешь...

Матвей плавно отъезжает от «моего» дома. На самом деле это не мой дом. По достижению восемнадцатилетия я смогу, наконец, переехать в квартиру, где жила с родителями. А пока проживаю с одной женщиной, которая пару лет назад оформила опеку надо мной. Она пожилая, и я нужна ей в качестве рабочей силы для помощи по хозяйству, но другого выбора у меня всё равно пока нет. Остаётся только считать дни до своего совершеннолетия. Их осталось всего восемь...

– Ты всегда носишь такие причудливые причёски? – интересуется Матвей, поглядывая на меня искоса.

Я ощупываю свой пучок на макушке, чтобы удостовериться в том, что нет в нём никакой причудливости. Мне кажется, полгорода носит нечто подобное. Смотрю на парня в недоумении. Он сбрасывает газ и останавливается на светофоре. Поворачивается ко мне лицом и, кивнув на пучок, поясняет:

– У тебя забавно торчат уши. И причёска выглядит несуразно. При твоей и так юной внешности делает тебя ещё моложе. Почему бы тебе не распустить волосы?

– А что плохого в молодости? – я игнорирую замечание про свои уши и подавляю порыв прикрыть их ладонями, но всё равно стыдливо краснею от своей неидеальности.

Матвей закусывает губу. Скрыв улыбку, продолжает говорить с предельной серьёзностью:

– Выглядеть молодо – это хорошо. Но ты выглядишь как маленькая. А это разные вещи... Давай же, Мира! Распусти волосы!

Хватаюсь за заколку, и тяжёлые пряди тёмным каскадом рассыпаются по моим плечам и спине. Последний раз мне подрезали волосы около года назад, и теперь они снова очень длинные. Привлекающие внимание. Я постоянно их собираю в пучок.

Убрав заколку в сумочку, откидываю пряди от лица и вновь смотрю на Матвея. Теперь он улыбается.

– Так намного лучше! Ты вроде как даже красивая.

Не могу не улыбнуться в ответ на этот нелепый комплимент. Я почти ни с кем не общаюсь, никогда не хожу на свидания и нечасто слышу комплименты в свой адрес. Оказывается, это приятно.

Мы продолжаем движение, а потом вновь останавливаемся на светофоре. Рядом с нами тормозит машина, которая сразу привлекает внимание Матвея. За рулём сидит парень, рядом с ним ещё один. На лицах обоих недоумение, а мой спутник сразу отворачивается и делает вид, что их не знает. Но они явно знакомы.

– Эй, друг! – окликает Матвея водитель из соседней машины.

Однако в этот момент загорается зелёный, и Матвей стартует с места так резко, что моё тело вдавливает в сиденье. Ловко маневрирует между машинами, быстро отрываясь от приятелей. А до меня доходит, из-за чего такая спешка.

Я! Дело во мне!

– Ты хочешь представить меня отцу, но боишься неодобрения друзей, – говорю себе под нос. – Это как минимум странно.

Матвей прекрасно меня слышит, но не отвечает и не смотрит в мою сторону. Потихоньку сбрасывает скорость, а через несколько минут паркуется возле парка.

– Пошли, – бросает сухо, открывая дверь.

Поспешно покидаю машину. Иду вслед за парнем, на ходу доставая заколку и вновь собирая волосы на макушке. Мне так комфортнее.

По парку мы идём так, словно незнакомы. Он немного спереди, а я – сзади, в полуметре от него. Останавливаемся возле пруда, и Матвей запрыгивает на низкий парапет, отделяющий нас от воды. Бросив взгляд на мою причёску, недовольно морщится. Что ж... Я действительно не соответствую общепринятым критериям красоты, но он же сам меня выбрал...

Прислонившись к ограждению животом, смотрю на воду. Она кажется прозрачной настолько, что можно разглядеть там мелких рыбёшек.

– Я уехал от друзей, потому что не хочу объяснять им свою ситуацию, – внезапно Матвей даёт пояснение своему поступку. – На чёртовом званом ужине будут друзья отца, а не мои друзья.

– Ясно, – отзываюсь, всё ещё разглядывая воду. Чувствую взгляд парня на своей щеке. – Хотя нет, не очень ясно, – пристально смотрю на Матвея. – Ты мог просто поздороваться с ними. В твоей машине может сидеть кто угодно. Своим поступком ты привлёк ненужное внимание. Теперь они точно захотят знать, кого ты так тщательно скрываешь.

– А ты типа самая умная, да? – бросает он с вызовом.

– Нет, – отвечаю спокойно. – Просто пытаюсь тебя понять. А заодно понять, для чего тебе всё это. Твой отец не кажется мне плохим человеком...

И лучше бы я этого не говорила.

Матвей резко спрыгивает на землю. Схватив меня за плечо, немного встряхивает, но даже этого достаточно для того, чтобы потерять равновесие. Ноги подкашиваются, и если бы не руки Матвея, я бы упала, но парень держит меня крепко, а потом и вовсе прижимает к своей груди.

– Для девчонки твоего социального положения ты слишком много говоришь. Болтать будешь в доме моего отца, поняла?

Я вскидываю голову, чтобы заглянуть парню в глаза. У него явные проблемы с контролем эмоций, но меня почему-то не пугает такой резкий переход из улыбчивого мажора в грубого социапата. Вижу, что его гнев напускной.

– Поняла, – отвечаю коротко, и Матвей меня отпускает, предварительно поставив на землю.

Минуту, может чуть больше, мы просто молчим. Парень смотрит мне в глаза и словно над чем-то раздумывает. В его взгляде горючая смесь из сомнений и постепенно затихающего гнева.

– Значит, хочешь знать, зачем мне всё это? – уточняет Матвей, вновь запрыгивая на ограждение. – Считаешь моего отца хорошим, а меня – избалованным придурком, которому не живётся спокойно, верно?

Пожимаю плечами. Вообще-то, я не считаю его придурком. Избалованным – да. Но точно не придурком.

– Давай погуляем? – предлагаю Матвею, чтобы дать ему немного успокоиться. – У нас есть четыре дня, чтобы ты посвятил меня во все детали.

Не дожидаясь его одобрения на прогулку, ухожу от озера. Миную аттракционы, парковую зону и велодорожки, прежде чем Матвей меня догоняет.

– Пошли есть мороженое, – тянет в сторону кафе, мимо которого мы как раз проходим. – И, кстати, у нас осталось только три дня, чтобы сделать из тебя идеальную неидеальную невесту.

Глава 3. Свидание второе

Всё, о чём говорил Матвей на вчерашнем свидании – это о том, как мы якобы познакомились, и о чувствах, которые между нами внезапно вспыхнули. И о том, что я якобы беременна от него.

Парень пока не знает, что мне нет восемнадцати, а когда узнает, наверняка будет не рад. Но я молчу в тряпочку, не желая вновь попасть под его гнев.

Об отце Матвей не говорил. И о том, почему так сильно его ненавидит. Впрочем, позже совсем закрыл эту тему, и остаток вечера мы просто гуляли, кормили лебедей в озере, прокатились на аттракционе и даже поели пиццу. Матвей вёл себя как обычный парень, раскрывшись передо мной совсем с другого ракурса. Не как сын известного бизнесмена Александра Одинцова. А как мальчишка, нуждающийся в друге.

И вчера мы вроде как подружились...

– Ты здесь одеваешься? – Матвей с ужасом смотрит на старую покосившуюся вывеску, на которой написано «Одежда из Европы». – Давай сходим в любое другое место, потому что я туда не пойду.

Пятится к машине, но я подталкиваю его обратно.

– Нет, мы пойдём именно сюда, раз ты хочешь, чтобы я выглядела простушкой на этом званом вечере. Поверь, здесь мы точно что-нибудь найдём.

– Чёрт... Ладно, – он опускает солнцезащитные очки на глаза, и они закрывают половину его лица. – Давай только быстро!

Мы заходим в магазин, но даже сквозь очки виден шок, который читается в его глазах. Мне становится действительно весело. С важным видом веду его мимо стопок поношенной одежды, которая даже пахнет как поношенная.

– Вот смотри, – торможу возле одной горы с футболками и хватаюсь за ту, что лежит сверху. – Нужно перебирать по одной и перекладывать на соседнюю стопку.

– Я до этого не дотронусь, – брезгливо бросает парень, скрестив руки на груди. – Тебе надо, ты и смотри.

Тихо прыснув, перекладываю футболки, а потом то же проделываю с платьями. Демонстрирую понравившиеся своему спутнику, но он кривится даже от того, что я беру их в руки. В итоге нахожу платье телесного цвета, которое будет мне по размеру. Оно кажется мне нарядным, потому что у него пышная юбка.

– Выглядит так, словно ты на выпускной бал собралась, – морщится Матвей. – Хотя бери, что хочешь, только давай уже уйдём.

Мы проходим к кассе, и я, свернув платье в узелок, кладу его на весы. Продавец называет цену, услышав которую Матвей даже очки с лица срывает.

– Это в евро или в рублях? – интересуется у продавца.

– В рублях, конечно, – женщина выглядит немного раздражённой. – Платите или уходите.

– Я заплачу, – лыбится парень, извлекая карточку из бумажника. – Ничего бюджетнее в жизни не покупал.

– Здесь не принимают карточки, – отпихиваю его руку и протягиваю продавцу триста рублей. Ровно столько стоит моё платье.

Она укладывает вещь в пакет и отдаёт Матвею.

– Надеюсь, ты это постираешь, прежде чем надеть, – говорит он, когда мы покидаем магазин. – А вообще, халява, а не шмотки, – оборачивается и вновь смотрит на вывеску. – Но я бы всё равно не стал это носить.

– Сейчас ты выглядишь так, словно посетил какой-то новый аттракцион для богатеев, – хмыкаю я. – Расслабься уже, это всего лишь одежда. И она должна использоваться по назначению.

– Ну да, её уже кто-то поносил, но не доносил. Поэтому отправили в Россию, чтобы мы донашивали. Так сказать, назначение выполнено на все сто, и даже перевыполнено.

Всё это он говорит, не скрывая скептицизма. Распахивает передо мной дверь машины, помогает с ремнём безопасности, неспешно обходит авто и садится за руль.

– Какой экзотики ты ещё сегодня хочешь?

Мои губы сами по себе кривятся в ухмылке.

– Мы могли бы прикупить что-то для тебя, – указываю на магазин секонд-хенда. – Там были чудесные футболки поло. И они будут стоять раз в сто дешевле тех, которые носишь ты.

– Не мечтай, что я когда-нибудь ещё зайду в этот ларёк, – Матвей вновь нахлобучивает очки на глаза. – Лучше свожу тебя в нормальный магазин, где мы сможем купить что-то новое, не поношенное.

– А как же твои друзья? – я вскидываю брови. – Вдруг мы кого-то встретим, и тебе придётся объяснять им, кто я такая.

– Плевать, – вновь отмахивается парень. – К тому же, я решил, что для правдивости нашей легенды пора представить тебя моим друзьям. Все вокруг должны знать, что Матвей Одинцов собрался жениться на простушке.

Заводит мотор и срывается с места. По его лицу видно, как сильно он воодушевлён своей идеей досадить отцу. А мне она всё больше и больше не нравится, потому что я не считаю, что его отец должен испытывать из-за меня неловкость перед своими гостями. Моя цель – просто его увидеть и уж точно не быть карающим оружием в руках его сына. И у меня есть ещё пара дней, чтобы уговорить Матвея передумать. Ну или хотя бы изменить меру наказания...

Глава 4. Свидание третье

– Ты прекрасно выглядишь, кстати, – Матвей берёт меня за руку и уверенно ведёт к центральному входу в кинотеатр.

Сегодня наше свидание отложилось до восьми вечера, потому что опекунша придумала для меня кучу сверхважных и неотложных дел. Мне практически не хватало времени их выполнить, но пропустить встречу я не могла. Поэтому трудилась с особым рвением и упорством. И, наверное, потому, что до моего совершеннолетия остались какие-то считанные дни, опекунша не стала противиться моему желанию отлучиться этим вечером.

– Это платье, кстати, всё оттуда же, – говорю, усмехнувшись. – Из того самого магазина, при виде которого тебя можно отпаивать валерьянкой.

– Зато оно короче, чем предыдущее, – парень бросает масленый взгляд на мои ноги. – И цвет тебе очень идёт.

Платье тёмно-синее. Почти как цвет моих глаз. И вот я вновь расплываюсь в улыбке от комплимента. На душе становится как-то тепло и уютно. Матвей притягивает меня к себе и целует в висок. Его неожиданный поступок заставляет нас отпрянуть друг от друга.

– Прости, – мямлит он, вновь взяв меня за руку. – Я немного увлёкся... Вжился в роль.

– Да, я тоже, – еле слышно отзываюсь, пряча взгляд под ресницами.

Мне неловко. Но в той же степени приятно. Будто нравится то, что между нами происходит. А между нами действительно что-то происходит, и я не уверена, что это просто сделка... Но и симпатией или вспыхнувшими чувствами это назвать тоже нельзя.

Тогда что?

Мы заходим в здание кинотеатра, минуем кассы и сразу двигаемся к релакс-залу. Ещё в машине Матвей мне все уши прожужжал об этом зале, рассказывая, что здесь очень удобные диваны, свой бар, да и вообще можно чувствовать себя почти как дома перед телевизором.

Я впервые в подобном месте. А ещё не помню, когда в последний раз была в кинотеатре. И мне, безусловно, интересно всё, что меня окружает. Не стесняясь, я просто пялюсь по сторонам. На этот раз Матвей не испытывает дискомфорта, как это было, например, вчера, когда он привёл меня в дорогой бутик. У меня тогда в глазах заискрило от всех этих нарядов, которые я даже трогать боялась, не то что примерить.

Матвей купил мне платье. Новое, приятно пахнущее, очень красивое. Теперь у меня был выбор. Я могла пойти на ужин либо в нём, либо в том, которое купила за триста рублей в секонд-хенде. Мне очень хотелось надеть новое...

– Я хочу огромное ведро карамельного попкорна, – заявляет Матвей, подводя меня к прилавку со всевозможными вкусностями.

– Карамельный? – подавляю улыбку.

– Ну да! А ты имеешь что-то против карамели? – с деланным возмущением уточняет парень.

– Это как-то не брутально...

Он склоняется к моему виску и тихо шепчет:

– Но это же останется между нами, верно?

– О, нет, пожалуй, я расскажу о твоих предпочтениях друзьям, – говорю, едва сохраняя на лице серьёзность.

– Не скажешь, – предупреждающе шикает Матвей, щекотнув меня за бок.

Смех всё-таки вырывается наружу, а от щекотки я отпрыгиваю в сторону.

– Хорошо-хорошо, я никому не скажу, – выставляю руки перед собой в знаке полной капитуляции. – Я, кстати, тоже люблю карамельный.

На самом деле нет. На самом деле мне всё равно, какой он будет. И всё равно, какой фильм будем смотреть. Мне просто хорошо. Здесь и сейчас в компании Матвея Одинцова. Парня, который не кажется мне плохим человеком. Избалованным – определённо. Но не плохим. У его отца, просто не может быть плохого сына.

Матвей покупает самое огромное ведро попкорна и прохладительные напитки, мы занимаем свои места. Это мягкий диван в центре зала. И на этом диване только мы вдвоём. Остальные присутствующие в зале, расположившиеся на таких же диванах, словно совсем исчезают, как только гаснет свет.

– Кстати, о моих друзьях, – негромко говорит Матвей, пока идёт реклама. – Надеюсь, что сегодня ты всё-таки не проговоришься о моих вкусовых предпочтениях.

– Сегодня? – я слышу только это.

Уже сегодня? Он хотел меня познакомить со своими приятелями, но я думала, что этот день настанет нескоро.

– Да. После фильма. Я хочу отвести тебя в клуб, где мы обычно веселимся. Ты не против?

– Не против, но есть одно «но», – я пытаюсь выглядеть отважно и беззаботно.

– Какое? После полуночи твоё платье превратится в обноски? – машинально бросает взгляд на Ролекс на своём запястье. – Хотя это и так обноски.

Морщусь от того, что в одну секунду Матвей становится грубым, но не обижаюсь... Парень просто не выносит условностей и в какой-то степени его откровенное хамство – это просто защита.

– Так какое «но»? – наседает он.

– Я поеду, если ты расскажешь мне, что происходит между тобой и твоим отцом.

Почти уверена, что он сейчас взбесится. Но наша игра затянулась, а я всё ещё не знаю, на что именно подписалась. Успела понять, как себя вести в присутствии Одинцова, как стоять, что говорить... Но не понимаю, для чего Матвею это нужно. И пока я не понимаю, смело могу отказаться от этой затеи.

– По-моему, я плачу за то, чтобы ты не задавала вопросов, – сухо парирует парень.

– А по-моему, я ещё ни копейки не получила, – бью той же монетой.

– Ох, тебе нужен аванс? – хмыкает он с сарказмом. – Не вопрос. Завтра ты его получишь.

Он говорит с таким пренебрежением... Словно уже купил меня и мою жизнь. Будто может заплатить – и я превращусь в безвольную куклу.

Вскакиваю. От обиды начинает щипать в глазах.

– Сядь, – Матвей рывком усаживает меня обратно. – Давай без сцен, крошка, – говорит с притворной нежностью. – Так и быть, я объясню, что к чему, но чуть позже.

Начинается фильм, и парень сосредотачивается на его просмотре. Но всё ещё крепко держит меня за руку, не позволяя дёрнуться...

Так проходит весь сеанс. Мы молча смотрим фильм, но позже я не смогу сказать, о чём именно он был, потому что мало что запоминаю. Все мои мысли занимают отец и сын Одинцовы.

Однажды его отец спас меня, а теперь в моих силах отдать ему дань и попробовать помирить с сыном, раз уж сама судьба свела нас вместе...

– Прости, – говорит Матвей, когда оказываемся в машине. – Иногда ты просто лезешь не в своё дело.

– Это дело стало моим, когда я согласилась на ложь по отношению к одному из самых влиятельных людей в городе, – на этот раз я не собираюсь отмалчиваться. – Если твой отец поймёт, что я его обманываю... – голос предательски дрожит, не позволяя закончить фразу. Хотя добавлять что-либо и не требуется.

Никто не связывается с Одинцовым.

– Мой отец – ничтожество! – выплёвывает Матвей со злостью. Заводит мотор, отъезжает от кинотеатра и, уставившись на дорогу, с яростью добавляет: – Он решил, что может распоряжаться моей жизнью... Что ж... У него это не получится!

– Как именно? Чего он от тебя хочет?

– Решил отослать в Штаты, – выплёвывает парень. – Якобы там у него для меня запланировано будущее. А мой дом здесь! Мои друзья, увлечения... Всё!