Звук в кино. Как создаются иллюзии

Взлет самолета в фильме А. Митты «Экипаж»

В качестве названия этой главы я выбрала слова известного звукорежиссера Скипа Ливси. Он работал со многими знаменитыми режиссерами, такими как братья Коэн, Мартин Скорсезе, Спайк Ли, Джонатан Демми. А за фильм Альфонсо Куарона «Гравитация» в номинации «Лучший звук» получил премию «Оскар».

Ливси произнес эту замечательную фразу в разговоре с режиссером Бетти Гордон, объясняя, что звуковая дорожка фильма может состоять исключительно из музыки, но в создании атмосферы и напряжения не стоит рассчитывать только на нее. Звукорежиссер может предложить более интересные варианты звукового оформления. Он знает, когда, где и какой именно окружающий звук использовать для создания драматического напряжения или правильной атмосферы. В его фразе есть отсылка к тому, что режиссеры и звукорежиссеры должны сотрудничать с первых дней работы над фильмом. Но самое главное – это то, что режиссеры должны быть готовы к экспериментам и доверять специалисту по звуку. Тем не менее именно режиссер имеет последнее слово в оркестровке звука, потому что это концептуальная категория.

Посмотрите эпизод взлета самолета во время землетрясения в фильме «Экипаж» 1979 года. Режиссер Александр Митта, композитор Альфред Шнитке, звукорежиссеры Екатерина Попова-Эванс и Вячеслав Карасев. Это невероятное по степени напряжения звуковое решение. Обратите внимание на последовательную детализацию звука в эпизоде: четкую структуру звуковых фактур, постепенное добавление компонентов звука и их наслаивание для усиления динамики, смену громкостей и ритма, включение диссонансных аккордов в музыку.

На фоне движения потоков лавы и взрывов вступают басы, низко и ритмично, начиная нагнетать внешнее напряжение. Затем прибавляется звук движения самолета: шуршат шины, свистят турбины. Потом мы видим руки пилотов, быстро и отрывисто переключающие тумблеры на панели в кабине. Каждое переключение – короткий острый металлический щелчок. Эти щелчки вольются позднее в музыкальное полотно как отдельный, явно слышный элемент.

Потом вступают струнные инструменты со своим особенным драматизмом, от которого сжимается сердце. Они задают мелодию, усиливая внутреннее напряжение композиции. Затем команды пилотов наращивают динамику. Короткие реплики звучат быстро, отрывисто и тревожно, выходя на первый план. Музыка звучит то громче, то тише, предоставляя место в динамическом диапазоне шумам или репликам. В композицию вливаются взрывы и гул движения огненных рек в качестве звуковых эффектов, усиливая внешнее напряжение композиции. По сути, мы слышим два основных слоя. Первый создает напряжение развития стихийного бедствия – ударные инструменты и звуковые эффекты, а второй – внутреннее напряжение, нарастающее в основном за счет команд экипажа и развития мелодии.

Кажется, что подготовка к полету никогда не кончится. Зритель измучен непрерывным движением звуков, картин, полыханием огня и взволнованными лицами пассажиров. И вот наконец звучит ровный голос командира: «Экипаж, взлетаем». Накал снижается, но это лишь ожидание следующего напряженного этапа. Тайм-код: 01.36.50–01.38.49.

Что будет, если в этом эпизоде будет звучать только лишь гениальная музыка Шнитке? Она, несомненно, заставит нас переживать, сострадать, желать быстрого и безопасного взлета. Музыка, несомненно, усиливает эмоции, но она не делает зрителя соучастником, она оставляет его наблюдателем. Только живые синхронные и фоновые звуки создают иллюзию реальности происходящего в самолете. Зритель как бы помещен в пространство кабины пилотов, он четко различает, что тумблеры переключаются близко, рядом с ним, что голоса в рации, которые слышатся то ближе, то дальше, обозначают крохотный размер кабины, а вот отдаленные взрывы за бортом, где-то далеко в горах, пугают, но не сильно, потому что кабина дает подобие защиты, а удар по борту самолета, напротив, вызывает панику.

Все эти щелчки, переговоры по рации, неожиданные отдаленные взрывы усиливают эффект присутствия. Кроме того, невероятная звуковая композиция преподносит нам информацию о сплоченности экипажа, о доверии и страхе пассажиров, показывает характер героев и их профессионализм. Именно таким образом выстроенная композиция из звуков и музыки заставляет сердце зрителя периодически замирать в ужасе: «Не справятся…» – а потом оживать и подниматься комом к горлу: «Справятся, конечно справятся!»

Звук поезда в фильме «Довод»

Фильм «Довод» (2020) режиссера Кристофера Нолана. Эпизод «Пытка». Тайм-код: 00.07.40–00.07.54.

Действие происходит возле железнодорожных путей. На общем плане мы видим четырех человек. Двое привязаны к стульям. А двое других им угрожают. Герой фильма, привязанный к стулу, избит, но жив, а второй персонаж то ли мертв, то ли потерял сознание. Режиссер показал зрителям инструменты пыток в крови, привязанного главного героя, стоящего в угрожающей позе бандита, иными словами, сообщил нам визуальными средствами, что сейчас герою будет очень больно. Мучитель берет в руки щипцы и начинает склоняться к несчастному, затем идет монтажная склейка и зритель видит угрожающее приближение бандита к жертве уже в отдалении на общем плане. Почти в тот же момент кадр пересекает мчащийся поезд и перекрывает сцену пытки. Мы видим проносящиеся вагоны и мелькающих героев фильма в просветах между ними. Но самой пытки мы, естественно, не видим. Зато мы слышим невообразимую боль в звуке колес состава. Этот звук явно синтезирован из нескольких фактур звукорежиссером Ричардом Кингом. Там есть визг раненого животного, скрежет металлических колес при торможении, натуральный звук проносящегося состава, но главное то, что все эти звуки составили в воображении зрителя страшную картину. Этот звуковой прием в небольшом по времени эпизоде на железнодорожных путях позволяет зрителю оценить стойкость главного героя, понять силу его характера, рисуя только в своем воображении ужас пытки. Звукорежиссер дал пищу для воображения, синтезировав звуковой образ страха и боли.

Такой момент невозможно придумать в процессе съемок. Чтобы организовать подобный многослойный эпизод, режиссеру нужно было обсуждать все с оператором, продюсером и звукорежиссером задолго до начала работы над фильмом, на стадии подготовительного периода при составлении режиссерского сценария.

Новорожденный ребенок и кошки в сериале «Перекресток»

Из литературного сценария сериала «Перекресток» я знала историю героев: молодая пара не может иметь детей. Желание иметь ребенка буквально сводит с ума молодую женщину. Она готова взять малыша из дома малютки, но муж пока не решается. Однажды вечером Лидия, так зовут героиню, слышит плач младенца, доносящийся с улицы, но, подойдя к окну, никого не видит и, успокоившись, возвращается в комнату. Утром в подвале дворник находит младенца в коробке.

В режиссерском сценарии написано: «Квартира Лидии. Поздний вечер. За окном темно. Лидия смотрит телевизор, сидя на диване. Вдруг она слышит крик новорожденного за окном, подходит к окну, отодвигает штору – никого не видит и возвращается на диван».

Мне показалось неубедительным, что Лидия, одержимая мыслью о материнстве, слышала голос младенца, но спокойно отошла от окна. В экспликации я указала, что это может быть кошачья драка. Если вы точно помните крик новорожденного, то согласитесь, что в палитре кошачьего крика всегда можно обнаружить что-то похожее на детский плач. В фильме я дала сначала натуральный крик младенца, чтобы зритель тоже услышал голос плачущего новорожденного и как бы вместе с Лидией пошел к окну посмотреть, что происходит. Но когда зритель с Лидией подошли к окну, они услышали звуки кошачьей драки. Как раз для этого момента я подложила кошачьи звуки, похожие на крик младенца, а через пару секунд крик кошек перешел в звуки кошачьей драки. Вот теперь для меня и для зрителя стало понятно, почему женщина, терзаемая мыслью о ребенке, так спокойно отходит от окна. Она поняла, что это кошки затеяли свои игры и никакого младенца там нет. Этой истории с кошками не было в сценарии, но там присутствовала идея: Лидия ошиблась.

Летающий пепелац в фильме «Кин-дза-дза»

В 1986 году на экраны вышел двухсерийный фильм «Кин-дза-дза». Звукорежиссер Екатерина Попова-Эванс получила статуэтку крылатой греческой богини – «Нику», национальную кинематографическую премию, которую вручает Российская академия кинематографических искусств, – за звуковые спецэффекты. Забавно, что крылатая богиня досталась женщине, которая придумала звук летающего инопланетного объекта. Звукорежиссер получила задание от режиссера фильма Георгия Данелии создать звук пепелаца. Эта штука выглядит как летающая ржавая бочка, довольно расшатанная. Звук нужен был аутентичный.