Кекс. Босс. И полный попадос!

Глава 5. Софья

— Ты чего такая зашуганная? Порнушку что ли слушаешь? — ухмыльнулся тот, чьё имя у меня ассоциируется с ползучими гадами.

Я не успела остановить аудиозапись, и Егор смог услышать небольшой кусочек лекции. Отняла у него наушник, и всё убрала в верхний ящик письменного стола.

— Егор, какого чёрта ты вламываешься в мою комнату без предупреждения? — отталкиваюсь ногами об пол, и вместе с креслом отъезжаю от него. Вторгается в мои личные границы, когда в его воспалённую голову стукнет моча. Мне его соседство уже давно не в радость, а он только и ждёт, что я его поколочу.

Сводный не торопится отвечать на мой вопрос. Смотрит как-то странно. Не так обычно, как я привыкла. А как обычно он смотрит на меня?Как на таракана, застуканного посреди ночи на кухне? Что-то в этом определённо было.

— Запала на препода? — склоняет голову к правому плечу. — Нет, ты точно чокнутая, Софа, — скривился, будто проглотил кислый цитрус. — Адаев с тобой поиграет, выбросит, и ты вернёшься в семью. Радуйся, что твой отец в тебе души не чает и позволяет сидеть на его шее.

Открываю и закрываю рот, как выброшенная на берег рыба.

Радоваться?.. Радоваться! Не хочу я так «радоваться». Мне не нужна такая забота. Я не хочу, чтобы внимание ко мне было равносильно благотворительности обездоленным и ущербным.

Ничего из этого Егор не поймёт. Он будет и дальше издеваться надо мной, пока его лексический запас будет пополняться помойными словами из словарика своей мамочки-приживалки. Кто-то, а она точно знает, как можно удобно сидеть на чужой шее и подсадить на неё ещё одну наглую пиявку.

Нервным движением поправила тоненькую лямку топа, и взгляд сводного прикипел к тому месту. Он часто заморгал и прокашлялся.

Говорю же — Егор какой-то странный сегодня. Если у него плохое настроение (свидание не удалось?), то тушите свет!

При нём полила цветы на подоконнике, чтобы занять руки и не вцепиться ими ему в глотку. Как я зла, если бы Вы только знали. В моей голове рисуются красочные картинки того, как можно с помощью маленькой пластиковой лопатки совершить немало больших проблем.

— Обиделась? — снова поправила ненавистную лямку топа. — Соф-ф-фа, я же тебе правду сказал, — прозвучало у меня за спиной.

Как-то само собой всё получилось. Я схватила в руки пульверизатор и направила Егору прямо в лицо. Пара водяных пшиков, и он меня бесит уже чуточку меньше, чем «как обычно».

— Дура, — ладонью стряхивает на ковёр капли воды. Он приближается, а я снова жму на «курок». — По заднице схлопочешь! — ещё один прицельный. — Сама напросилась! Софа!

А кто сказал, что я должна смиренно сидеть и ждать своего наказания?

Мне чуть-чуть не хватило добежать до кабинета отца. Егор перехватил меня поперек тела и затолкал в тёмное помещение, где хранится инвентарь. Пахнет немного сыростью, моющими средствами и свежей краской.

— Чокнутая коза, — хрипит мне в губы, прижимая своим телом к металлическому стеллажу. — Как же ты меня бесишь!

— Как же ты меня бесишь… Тоже! — бью ладонью по выключателю, и маленькое пространство заливается светом.

Глаза в глаза. И ни капельки сожаления в том, что я намочила густую шевелюру парня. От модной укладки ничего не осталось — не девочка, чтобы плакать по такой мелочи жизни.

— Обоюдно, — сужает глаза.

— Обоюдно, — толкаю его в грудь, — приятно тебя ненавидеть.

— Мне тоже, — его лицо ещё ближе.

— Да пошёл ты, — хочу прицелиться своим импровизированным оружием от липких тварей, как этот паскудник набрасывается на мои губы. В самый последний момент уворачиваюсь, и он впечатывается в щёку. Мой первый поцелуй этот соплежуй-пельменыч не получит! Кто знает, кого (какую часть тела) он недавно своими пельменями лобызал.

— Софа, — дышит надсадно мне в ухо, — хватит ломаться, а.

— Хватит испытывать моё терпение, Егорушка, — шиплю как змея, готовая вот-вот обвить шею хвостом своей жертвы. — И не прикасайся ко мне больше, потому что ты мне неприятен.

Оттолкнула от себя, да он уже и не давил на меня массой.

Раздавила его самолюбие?Общипала павлиний хвост? Подёргала за усы хищника?

Обо всём об этом я пожалела на следующее утро, когда отец пригласил меня в свой кабинет. Со стороны сводного — это оказалась провокация на эмоции, которые он получил и поделился порцией своего яда с матерью. Она во всей красе рассказала (пожаловалась), как я домогалась её мальчика. Раз меня никто в семье не слушает (по её словам), то я решила её разбить таким гнусным поступком.

— Это правда, Софья?! — пророкотал отец, сжимая пальцами переносицу. — Софья?!

Задумалась.

Я что-то вспомнила, как накануне хотела надавать лещей пластиковой лопаткой. Жалко, что не сделала. Без вины — виновата, как всегда.

— Правда в том, папа, что ты прикормил двух наглых и жадных до твоих денег змеючек, — набрала в лёгкие побольше воздуху для нагнетания драмы. — И дам совет за «просто так» — дай им пендаля, чтобы улетели на тёмную сторону Луны и не отсвечивали. А я тебе хорошую женщину найду, только свистнуть надо.

— Саша, что она такое говорит?! Саша, ты слышишь?! — мачеха влетела в кабинет, размахивая руками. — Саша, не позволяй этой девчонке тобой манипулировать! Саша!

— Да я слышу, Олеся! Всё слышу! Не надо орать и насиловать мои уши! — рявкнул так, что все подпрыгнули.

Егор стоял и подпирал плечом косяк. Наглый, самодовольный упырь.

Пока никто не видит — выкатывает мне средний палец.

Титаническим усилием заставляю себя стоять на месте. Наигранно почёсываю средним пальцем переносицу (ответочка).

Егор удивлённо приподнимает брови. У него даже губы вытягиваются глупой уточкой.

За нами наблюдают родители, и моё поведение, как всегда, не устроило отца.

— Софа, поживёшь пока отдельно, — родитель припечатывает ладонью по столу, — однокомнатную готовили под Егора, но тут такое.

— Что?! — взревел сводный. — Она… она…

Этот спектакль становится всё интереснее. Хватаю из вазочки конфету. Разворачиваю шелестящую обёртку и с удовольствием вгрызаюсь в шоколадную массу.

— А потом она уедет к своей матери. Там лучшие клиники, специализирующиеся на детских заболеваниях нервной системы, — сводный и мачеха переглянулись и улыбнулись.

Изо моего рта выпадает половина конфеты. Она шмякается на бежевый ковёр.

— Чур, чур, чур, — перекрестилась я, — выписывай мне вольную сразу на улицу.

— Софья! — рявкает отец мне в спину.

Глава 6. Софья

Сказать, что я разочаровалась в одном конкретном человеке — ничего не сказать.

Это уже за гранью всякого понимания.

Как можно так обращаться с живым человеком? Распоряжаться моей судьбой, словно я недееспособная. А почему «словно»? Они в этом полностью убеждены.

Когда мои родители узнали о моём диагнозе после бесконечных обследований у невролога, то их мир, в прямом смысле этого слова, перевернулся. Они погрузились по самую макушку в бесконечные паблики, форумы и статьи. Выясняли, что это за зверь такой «СДВГ». Коварные четыре буквы, которые забрали у меня адекватных маму и папу. Читали, анализировали, обсуждали… А я? А я играла в куклы, сидя на ковре, не понимая, что случилось.

Если один врач говорил, что с этим живут и вполне счастливо — отец искал другого врача. И так по кругу. Порой мне казалось, что этоони сошли с ума. Они хотели спасти свои отношения, склеивая брак «больным ребёнком». Как бы больно мне сейчас не было — волосы назад и пошла! Не туда, куда мог бы отправить меня сводный.

Чтоб его черти кусали по ночам…

Я не буйная, не «сложная», не «неуправляемая». Я весёлая, искренняя, люблю своих подружек, а они меня. И я хочу проживать свой возраст, как положено, то есть «согласно возрасту». Почему-то, когда мы видим маркировку «18+» — мы не предлагаем это ребёнку. У меня же строгая планка «12+», где я осталась вечным ребёнком, с осложнениями в поведении.

Позвонил курьер. Хотел согласовать время доставки щеколд — я отменила заказ. Мне они больше не нужны.

— И куда ты собралась? — отец прислонился к косяку, наблюдая за мной с выражением, которое я слишком хорошо знаю. Коктейль из смеси тревоги и раздражения.

А что? Я собираю чемодан. Они ведь всерьёз решили меня «выселить». Правда, на квартиру я не поеду. Не хочу. Не могу. Выкуси, сводный мерзавец! И закуси своими же фекалиями!

Больше всего меня возмущает даже не подлый поступок Егора, а совсем другое. Отец собирался изначально подселить туда ЕГО. Этому… гадёнышу, который «бездиагнозный», позволяют всё в этом доме.

Похоже… Я стала лишняя в нём.

— В свободное плавание, — фыркнула я, не отрываясь от сборов. — Не отвлекай меня, а то вдруг что-то забуду.

— Софья, ты занимаешься глупостью, — отец прикрыл глаза ладонью. — Давай поговорим, дочь.

— О чём? — постучала по подбородку средним и указательным пальцами. — О том, что я должна пожить отдельно «временно»? А потом ты меня спихнёшь, как лишний груз и передашь маме? Вы играете в меня!

— Хватит! — его кулак врезался в стену. Вздрогнула. Вмятина же останется… Это его дом. Так, какая мне разница… — Кто о тебе будет заботится? Кто будет тебя кормить, содержать, одевать?!

Он поднял в воздухе пакетик с лекарствами. Мой запас. Трясёт им, смотрит мне в глаза, пытаясь доказать мою никчёмность.

— Кто будет тебе их покупать? — кричит он.

А потом всё это добро летит на пол, прямо мне под ноги.

Так меня ещё никто не опускал. Но я не встану на колени, чтобы собрать эту дрянь, блокирующую мои эмоции.

— Я сама о себе позабочусь, раз родные люди не видят во мне никого другого, кроме… — смахнула слезинку со щеки, — да и какая уже разница.

Кто у нас без «изюминки»? Наверное, таких и нет. А папа другой позиции, то есть он — слеп, как крот. Его «Олеся» — женщина не с изюминкой, а с гнильцой. Она ассоциируется с протухшим салатом. Если его щедро сдобрить майонезом, то заглушит запашок.

— Эти вещи я тебе покупал!

— Вот так, да?! — взрываюсь я.

Распахиваю чемодан. Вещи летят на пол с глухим стуком. Всё, что когда-то казалось заботой, теперь выглядит как цель, которой меня пытались привязать.

Брендовое тряпьё, подаренное мамой, пойдёт на бартер с девочками. Кто-то перекупит, и у меня будут деньги.

— Что ты делаешь? — отец хватается за голову.

Подхожу к окну, распахиваю створки. Один за другим швыряю вниз предметы гардероба.

При втором заходе замечаю во дворе сводного. Он стоит, засунув руки в карманы. Смотрит на меня, гад редкостный. Улыбается, мамкин соплежуй.

— Поцелуйся с туфлёй, тюфяк! — выкрикиваю и замахиваюсь.

Туфля летит точно в цель (почти). Плечо — подойдёт, как мишень. Головой он всё равно не работал, и не использовал её по назначению. Там и отбивать нечего.

Закрываю окно с таким усилием, что рамы дрожат.

— Ты пожалеешь об этом, — потрясённо произносит отец, — вернёшься домой.

— А где мой дом? — вяло улыбнулась. — Дом — там, где ждут. А меня отсюда гонят… Будь счастлив, что ли.

Оказавшись за воротами родительского дома, я достала телефон и набрала номер школьного друга.

Коля недавно получил права и теперь с гордостью осваивал старенький отцовский форд.

— Коль, выручай, — сказала я без предисловий. — Нужна эвакуация с ближайшей остановки.

— Буду через двадцать минут. Сиди там, где видно, — и на душе потеплело как-то.

Я неспешно дошла до остановки, уселась на скамейку так, чтобы друг точно меня заметил (как будто тут есть возможность перепутать с кем-то).

Пока ждала, зашла в чат с девчонками и коротко обрисовала ситуацию. Ответ пришёл почти мгновенно:

Нина *ясное солнышко*: «Соф, у мамы есть место в общаге! Отдельная комната, без соседок. Заезжай хоть сегодня!»

«А то говорили, что я никчёмная, — мысленно усмехнулась я. — А оказалась даже очень «кчёмная»».

Коля подъехал, как и обещал.

— Ну что, королева, — открыл галантно передо мной дверь с пассажирской стороны, — довезу с ветерком.

Я рассмеялась и забралась в салон. Дорога до общаги заняла чуть больше получаса. Одноклассник подбадривал меня, рассказывал смешные истории… А ещё он тоже мечтает съехать от родителей, но пока ему не по карману.

К вечеру я была уже в своей комнате. Маленькая, как игрушечная. С окном (слава Богу), выходящим на тихий дворик, с кроватью, столом, стулом, шкафом и тумбочкой. Всё остальное — в общей зоне.

Девочки меня приняли хорошо. Удалось им продать несколько брендовых вещей. Сумма у меня в кошельке вселяла надежду, что моё возвращение домой отложится на… Не хо-чу ту-да.

Устроившись на кровати, позволила себе расслабиться. Усталость навалилась разом, и я почти мгновенно провалилась в сон.

Не знаю сколько прошло, как под подушкой ожил телефон. Номер неизвестен.

— Реклама, наверное, — вздохнула, — пусть меня заболтают… — зевнула.

— Здравствуйте, — по ту сторону раздался низкий, слегка хрипловатый голос. И что-то в нём заставило меня закрыть глаза и улыбнуться.

— Угу, — сонно пробубнила я. — Мне уже нравится Ваш голос. Продолжайте.

— Кхм… — в голосе послышалось явное удивление. — Вас беспокоит Янис Данилович. И мне уже нравится, что Вам нравится мой голос.

Сон как рукой сняло.

Глава 7.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.