Хулиган по соседству

Глава 1

Зинаида

Я сидела на унитазе, держа в руках тест на беременность.

На нём отчётливо проявились две полоски, что означало лишь одно – беременна.

Можно было бы немного усомниться в его достоверности, только это лишние нервы. А для моего теперешнего положения любые стрессовые ситуации строго противопоказаны. Я должна думать о ребёнке. Для этого надо встать на учёт в женскую консультацию, купить витамины и… в первую очередь огорошить радостной новостью будущего отца.

С Маратом мы не планировали беременность так скоро. Он учится на последнем курсе финансового факультета. Мы познакомились в библиотеке, где я работала второй год. Наше восьмое свидание закончилось страстным поцелуем. Дальше всё завертелось со скоростью света как в любовных романах. И вот к чему привели наши встречи два раза в неделю у меня…

Я: «Марат, привет. Срочно позвони мне».

Любимый: «Что случилось? Предки по ушам ездят. Пока занят».

Я: «Купила тест, чтобы подтвердить свои опасения».

Любимый: «Залёт?!»

Я: «Да, я беременна».

Марат: «Блять!»

Я: «?»

Любимый: «Сейчас мне не нужны проблемы, Зин. Переводом кину. Реши сама, как поступить. Меня больше не впутывай в свои дела».

Отправить ответное сообщение у меня не получается. Он ограничил мне доступ. Звонки также не проходят.

9**: «Марат Михайлович Д., перевёл (а) Вам 100 000р.», — с припиской на аборт.

Что чувствует человек, которого предали? Какая же я дура! Точно дура!

Когда полностью разочаруешься в ком-то, открываются глаза на многие его поступки.

Гад! Трус! Сволочь!..

Слёзы скатываются по щекам обильным потоком. Надо прекращать это дело. Сыростью своей я только себе хуже сделаю – об этом всегда надо помнить.

Накрываю ладонью ещё плоский живот, осознавая, что там, независимо от желания его биологического отца, живёт… только мой ребёнок.

— Когда ты уже натрахаешься-я-я-я-я-я, — шиплю сквозь зубы разъярённой кошкой, возведя взгляд к потолку.

Сегодня у меня не то настроение, чтобы ещё провести одну ночь под охи и вздохи.

Мой сон отныне тоже «за двоих».

Деньги Марата пойдут на обустройство детской комнаты, но уж точно не туда, куда он меня послал. О гордости здесь речи не должно идти. Нерождённый ребёнок не виноват, что его биологический папаша – трусливый инфантил.

— Сосед, если ты не ориентируешься по часам, то уже глубокая ночь, — смотрю в холодные глаза красавчика, что живёт этажом выше. И, о боже, как мне «повезло», что прямо надо мной. — Намёк понятен?

— Не особо, — привалившись на косяк двери, прокатывается по мне липким взглядом. — Разжевать придётся.

— Котя, я уже остыла, — подплывает нимфа, скрывающая свою наготу за тёмной тряпочкой. — Мне долго ждать?

— Зая, иди в спальню. Я скоро присоединюсь, — звонко прикладывается ладонью по её заднице. А той нравится. Ой, как нравится такое похабное поведение при постороннем человеке.

— У меня родня из ФСБ. Прижмут твой длинный хвост так, что не забалуешь лишний раз. Вставать и засыпать по будильнику будешь, чтобы мой покой не нарушить. Разжевала? — дополняю образ ехидной улыбкой.

Про родню пришлось выдумать для устрашения противника. Но ему не страшно, словно в рубашке рождённый.

— Соседка… — отлепляется эта груда мышц от косяка и надвигается на меня. — Давно не трахалась, что ли? Или?..

Опускаю взгляд на свою ладонь, что сжимает тест на беременность. Результат на лицо, так сказать.

Чтобы успокоиться перед сдачей экзамена, я сжимала в ладони монетку или скрепку. Ситуации разные, а степень нервозности идентичная.

— Я умею быть нежным ради таких скромных ромашек, — коснувшись обнажённой ключицы, он ведёт пальцами выше и выше… — Соседка, хочешь я её выгоню ради тебя?

Вблизи его образ напомнил мне Марата. То, с каким напором он завоёвывал моё внимание, чтобы предать меня в одночасье. В тот период, когда мужчина нужен мне в сто крат больше, чем в обычное время.

Гады. Все они гады похотливые и аморальные.

— Ой, это всё гормоны. Наверное, гормоны, — в ужасе смотрю на перекошенное лицо парня. — Ты… Ты… Ты меня вывел из себя. Я не хотела драться. Кто же предлагает незнакомой женщине заняться сексом вместо другой. Только… только ненормальный.

Беги, Зина. Беги, сверкая пятками. Не оборачивайся, потому что этот хищник догонит. И не нужно проверять, что этого не случится. Сама дура виновата.

Пока он отвечает на обеспокоенный вопрос «зайки», я сматываюсь. По ступенькам вниз. Быстро, но аккуратно.

— Открой! — прилетает по моей двери, стоило её только-только закрыть на все замки.

— Я полицию вызову. У тебя зрачки расширенные. Точно наркоман!

— А чего не из ФСБ всю свою родню?! — прикладывается мощно второй раз.

— Лучше бы ты не связывалась с этим придурком, Зина, — обращаюсь к самой себе, тяжело вздыхая.

Через пять минут он со своей «заей» устроил такую оргию, которая мне, пожалуй, даже не снилась.

— Придурок! — выкрикнула в открытое окно на балконе, чтобы выплеснуть часть своих эмоций. Проветривание не помогло. Сна ни в одном глазу. Куревом понесло… в моём положении только порции никотина не хватало.

— Доброе утро, — слышу хриплый смешок от своего напичканного тестостерон под завязку соседа сверху.

Глава 2

Не помню, как задремала. Кажется, что в слезах от своей горькой участи в приоритете стать матерью-одиночкой на зарплату простого библиотекаря.

Мысли путались, спотыкались об все условности, с которыми мне придётся столкнуться в реальных обстоятельствах. Подавать на алименты надо, конечно. Я же не дура инфантильная, а отличие от горе-папаши. В данном случае мне и моему ребёнку придётся пройти через унизительную процедуру по установлению отцовства в судебном порядке.

Семья Марата непростая, чтобы не опасаться их возможной реакции. Он мне рассказывал, что они богаты и часто посещают светские мероприятия. Вряд ли они будут счастливы родству со мной, если их сын хладнокровно дал понять, что со мной совместного будущего не будет, будучи уверенный в своём решении – послать меня на аборт.

Послать-то поспал, а я туда не пойду! Гад такой! Сволочь! Подонок!

Пока беременность не даёт о себе никаких симптомов, что несказанно меня радует. Записалась через электронное приложение в городскую поликлинику с отделением женской консультации. Подождать придётся, но в моём положении лучше деньгами не сорить. Если нужно будет, то обращусь в частную практику. Опять же, если будет нужно и требовать дополнительные обследования. Ведь я в ответе уже не только за себя.

Накрываю ладонью ещё плоский живот, и чувство, как тепло наполняет меня. Улыбаюсь пока шальной улыбкой, не думая наперёд.

Собираясь на работу, ловила себя на мысли, что я поступаю правильно, не поставив в известность Марата. Для меня он преступник против собственной плоти и крови. А таких казнить надо, либо лишать возможности для дальнейшего размножения.

— Что за чёрт?! — с моего лица чуть очки не слетели, оттого как я подпрыгнула на месте от увиденного.

На противоположной стене от моей входной двери на прозрачном скотче зафиксированы два небольших плаката.

Первый гласит о том, откуда же всё-таки берутся дети. Второй же о методах контрацепции со всевозможными механическими или таблетированными формами и уколами.

Сказать, что я была в бешенстве – ничего не сказать. Мне казалось, что мои глаза метали молнии. Через ноздри извергался огонь. Руки же были готовы свернуть шею одному гаду, что живёт этажом выше.

Я бы могла усомниться в своих скоропалительных выводах, если бы накануне не стала временной преградой между ним и его подружкой.

Срываю плакаты рваными движениями. Это он надо мной так поиздеваться решил? Этот говнюк не знает о моей личной жизни, чтобы заниматься вандализмом, хоть и в профилактических целях!

— Гад! Сволочь! Кобелина! — поправляю очки на переносице и не узнаю себя в отражении зеркала. Образ библиотекаря… Разве, что у самого дьявола на подработке, где на полках стоят отнюдь не классика с современными любовными романами. Там расчленёнка, методы пыток, сопровождаемые отборными матерными словечками на латыни.

«Зина, откуда в тебе такая кровожадность?» — спрашиваю у своего отражения.

Затолкав огрызки глянцевой бумаги в почтовый ящик, хищно оскалилась. Секундой спустя до моего помутненного ненавистью сознания доходит, что я перепутала ящики.

Обречённый измученный стон совпал со звуком второго лифта. После я хорошенько приложилась ладонью по металлической конструкции.

— Чего буяним, соседка? Рецидив за рецидивом, как я посмотрю, — скалясь, обнажает белоснежный ряд зубов сексуальный мерзавец сверху. Он так уверен в своей неотразимости, что аж подташнивает. Или это не от него, а так о себе напоминает беременность?

— К сожалению, мне так не везёт. Приходится порой закрывать уши, чтобы не слышать события уже не из своей многострадальной жизни, — смотрю ему в глаза, не скрывая истинного своего отношения к нему. — Про ответный бумеранг слышал? Так вот… — угрожающе шепчу ему в лицо, — он обязательно шарахнет в самый уязвимый момент.

— Я бываю уязвим только, когда я сплю или трахаюсь, — ещё чуть ближе наклоняется ко мне. — Во всём остальном я предельно собран.

— Ты ещё об этом пожалеешь, — умом понимаю, что все мои потуги тщетны, но мной обуревают чёртовы гормоны и обида на таких смазливых козлов.

Чувствую, как в глазах собирается непрошеная влага, да и в носу щиплет. Накинулась на человека с угрозами, а он может быть и не виноват. Вон глазищами красивыми хлопает и буравит меня подозрительным взглядом.

Новый звуковой сигнал прибытия на первый этаж лифтовой кабины не сулит ничего хорошего.

Я как заворожённая смотрю в его дьявольские глаза и ни черта не понимаю, почему продолжаю наблюдать за тем, как расширяются его зрачки; слышать участившееся дыхание этого гада красивого; вдыхать дерзкий аромат его парфюма под стать его обладателя.

— Шпана малолетняя! Опять шкодите?! Следы любви наша домработница устала вытирать…

Испуганно вздрогнув, льну всем своим существом на того, когда возненавидела, при этом ещё не зная его в лицо. Губами мазнула по его подбородку. И реакция у меня на него какая-то неправильная.

— Ой, Зиночка, — у соседки удивлённо взлетели брови, а во взгляде я увидела осуждение. Видимо, слава о секс-марафонах дошла и до тех, кто живёт этажами ниже. — Опоздаю на приём анализов в поликлинику.

— Подруга твоя? — кивает вслед удаляющейся старушке.

— Лучшая!

Мысленно я представила, как мои пальцы смыкаются на его шее, и с каким наслаждением буду наблюдать сей процесс.

— Нравлюсь? — подмигивает.

— Аж убить хочется, — бубню себе под нос.

Дважды споткнувшись на низких каблуках, дохожу до выхода. А этот гад упивается моим поведением. Смеётся… не раздражающе и очень приятно. Колдун!

На работу опоздала из-за утренних пробок из-за ДТП. Хорошо, что обошлось без жертв – успела прочитать в новостной ленте городского канала.

— Здравствуйте, подскажите, а вы распространяете информацию об инфекциях, передающихся половым путём?

Поперхнулась остывшей водой с лимоном.

— Простите? — смотрю на девушку с открытым ртом.

— Попала на косарь, а такое добро никому не нужно, — грустно вздыхает. — Может вам пригодится? Ну-у-у–у-у-у, к вам разные люди приходят.

— Покажите, что там у вас, — свожу брови к переносице.

— Стикеры, — раскладывает на столике, — большие и красочные.

— Да-а-а-а-а-а, я заберу их, — от моей улыбки у девушки аж глаз задёргался, — для профилактики... Скидочку сделаете?

Глава 3

— Значит, дома тебя нет, — прошипела злорадно, заметив отсутствие навороченной спортивной тачки соседа сверху.

Представила в красках, где именно он и, что делает в эту минуту. Например, в борделе, откуда этот гад красивый привозит очередную крикливую куколку.

Неужели, есть на свете идиотка, которая думает на продолжительные отношения с ним? Она точно дура, потому что этот мажорчик явно куролесит на денежки своих богатеньких родителей, как бы он не задирал свой аристократический прямой нос. Рано или поздно лавочка прикроется, и красавчик пойдёт работать стриптизёром, потому что в голове у него вольный ветер гуляет.

Отчего-то сам факт крикливой куклы меня бесит. Природа этого феномена мне непонятна и вызывает раздражение. Скажите, что ревную? Меня так не имели, как насилуют мои уши против моей воли!

В мысли мои пробрался Марат, и приступ тошноты накатил на меня до тёмных пятен перед глазами. На долгие секунды выпала из реальности, прижимаясь лбом к холодному зеркалу в кабине лифта. Со звуковым сигналом я снова почувствовала себя в строю.

Вероятно, у меня такая реакция на биологического отца моего ещё нерождённого ребёнка. Сам организм сопротивляется потенциальным встречам с этим ублюдком. И хорошенько бы поесть за ужином. За день только бутербродами довольствовалась. Перекроить свою жизнь за одни сутки ещё никому не удалось, а я не исключение.

На цыпочках подхожу к входной двери мною ненавистного соседа. В голове зреют самые разнообразные вариации того, как мне расположить стикеры. По кругу? В цепочку? Или спиралью?..

Задумавшись, принимаю решение о последовательности. От того, что можно лечить дома до самых страшных последствий, а на ручку повесить маленький фольгированный квадратик с надписью: «Думай головой, а не головкой».

— КрЫсота, — делаю снимок на телефон, при этом растягивая губы в какой-то шальной улыбке. — Будешь знать сосед, что ты не один с фантазией. В следующий раз хорошенько подумаешь, — разговариваю сама с собой, ведя какую-то оправдательную своим поступкам беседу.

Оглянувшись через плечо, чувствую укол совести. А оно надо было так напрягаться из-за плакатов? Или во мне взыграла отчаянная обида на всех мужиков-козлов, что считают себя вершителями судеб? Скорее всего – второе. Во мне пробудилась отчаянная обиженная женщина, которая не смогла совладать со своей нервной системой и пошла мстить. Хотя бы соседу… Хотя бы с него начала, раз первый гадёныш трусливо добавил меня в чёрный список не только мой номер, но и во всех социальных сетях.

Скажите, куда смотрели мои глаза? Влюблённая дура смотрит на предмет своего обожания с открытым ртом и со свисающей лапшой на ушах. Все мы бабы – дуры, дуры влюблённые и сумасшедшие до романтических поступков, совершённых нашими горячо любимыми мужчинами.

— Влад, я тебя прибью, если мы не найдём эти треклятые плакаты, — угрожающе рычит блондин на брюнета. Обоим не больше шестнадцати лет. Я их видела. Приходили к соседке в квартиру, что расположена слева от моей. — Куда ты их, дубина, повесил?

— Сюда, — кивает на стену. — Понятия не имею, куда они делись.

— Ты точно дубина, Столяр, — сжимает переносицу блондин. — Ох, какая ты дубина! На полтора косаря попали! Типография только завтра откроется, чтобы повторить заказ. Светка так просила, а я решил помочь. Помог, млин.

— В Светку втюрился? — прищуривается брюнет. — Так и знал, что запал на неё.

— Пошёл ты на…

— Кхм, — обозначаю своё положение. — Добрый вечер.

— Добрый, — блондин разворачивается ко мне. — Тёть, а ты не видела плакатов? Этот дубина сюда повесил, — показывает то место, с которого я срывала плакаты, думая… Ох, лучше крестик мне всё-таки носить, раз в рубашке не родилась!

Скорее всего, я слишком громко думаю, потому что на моём лице отразилась вся гамма ужаса. Моргнув не менее пяти раз, нахожу в себе силы хладнокровно ответить:

— Я и «тётей» здесь не видела, — пожала плечами, а потом открыла ключом свою дверь.

С минуту я стояла и наблюдала через глазок, как топтались на месте парни. Когда они ушли, сама сняла туфли и присела на обувницу.

Что я хотела разглядеть в одной точке на полу – одному Богу известно. Спустя ещё немного времени на меня снизошло озарение, что ещё можно всё исправить!

Жаль, что у судьбы свои планы, и эта мерзавка продолжает смеяться мне в лицо, игнорируя все мои заслуги, чтобы попасть в рай.

— Извини, — шепчу одними губами, когда чёрный, как сама ночь, взгляд прощупывает моё хрупкое тельце. — Если подуть на них феном, то должны отойти без п-проблем.

— Тебя бы сдуть, — приблизившись ко мне за каких-то три шага, вторгается в мои личные границы.

— Приношу глубочайшие извинения. Вышел к-конфуз, — смотрю в глаза самого дьявола, погружаясь в бурлящий котёл его ненависти ко мне.

— Поговорю с твоим мужиком, — заключает мой локоть в свои раскалённые тиски, — если сама себя держать в руках не можешь, пусть он тебе мозги вправляет. Уверен, что это не первые твои заебоны.

Медленно спускаемся по лестнице. Лифты все разъехались в разные стороны. Ждать получится дольше, как выдал сосед вперемешку с отборными словечками.

— У меня н-нет, — трясусь, как одинокий пожелтевший лист в осеннюю хандру, — н-никого.

— Завтра зайду, — тоном не терпящим возражения чеканит он, не разрывая зрительного контакта, а у меня сознание плывёт от его дерзкого парфюма. Что это? Ментол и жгучий красный перец?

— Одна я, — шмыгаю носом, — а родители…

— Их нет? — его взгляд проясняется, подобно радуге после грозы.

— Типун тебе на язык, — хмыкаю. — Мы давно не общаемся. Водка окаянная им мозги затуманила до белочки. Они меня в своё время бабушке сбагрили. Она всё своё состояние на меня переписала. А у нас и Бурёна была, козочки и курочки.

Лицо моего соседа удивлённо вытягивается. Кажется… Нет. Он уверен, что я чокнутая и потеряла связь с реальностью, когда стала перечислять клички кур.

— А дятел твой где? — обхватив мои плечи, пытливо смотрит мне в глаза.

— Дятел, — грустно усмехаюсь, — настучал своим клювом сообщение, что не желает меня видеть и отправил на аборт, перечислив деньги на карту.

Почему он так смотрит? Лучше бы рычал, чем смотрел на меня с жалостью и с каким-то оттенком нежности. Другой бы послал в пешее эротическое, а этот не отпускает и ещё что-то от меня ждёт.

— Сосед, — лбом прижимаюсь к его груди, ощущая, как снова подкашиваются ноги от нахлынувшего приступа тошноты, что аж в глазах потемнело, — от твоего парфюма, у меня голова кружится, — и ведь правду же сказала.

Глава 4

Матвей

— Мэт, придётся тачку оставить на диагностику, — задумчиво произносит Серж, не отрываясь от экрана.

— Чего?! — моментально взрываюсь, наплевав на то, что пугаю весь персонал своим рёвом. Остаться без тачки даже на день для меня катастрофа. Не привык я в общественном транспорте кататься, а на байк давно не садился. С непривычки случиться всякое может, что совсем мне не на руку, а батя так вообще мне голову откусит, если завтра же не явлюсь на совещание по мою душу. Назначение его правой рукой, млять, вполне логично, вот что-то внизу живота тянет, и отнюдь меня не возбуждает.

— Сам не понимаю в чём дело. Бортовик определённо подвёл, — почёсывает затылок, чем ещё больше меня раздражает своей никчёмностью. Ладно, Серж – спец своего дела. Если он просит оставить, значит придётся свою малышку оставить. Не хочется быть размазанным по асфальту в случае своей заносчивости в высшей, мать её, степени.

— Твоя взяла, — хлопаю его по плечу, не скрывая своего раздражения.

Серж даёт своим парням указания, а потом делает нам кофе. Вечер испорчен, а на трёп я не настроен. Но кто бы меня ещё спрашивал…

— Млять, вчера кассирша мне секс обломала, — аж подавился и уставился на него, как баран на новые ворота. Никогда мы не обсуждали девок. Интересно.

— С кассиршей замутил?

Друг наградил меня таким взглядом, что шутить расхотелось, тем забавнее.

— Зашёл за резинками. Решил к ним добавить бутылку вина с сырной нарезкой. Эта, — его лицо перекашивается от ярости, — отказалась пробивать вино, аргументировав… — тяжело вздыхает он.

— И?..

— Детей надо делать в трезвом состоянии, и вообще после 22:00 они алкоголь не продают. А на хрена мне резинки и сыр?!

— Дальше? — смеюсь в кулак.

— Согласился на презервативы, — испепеляет меня взглядом. — Эта дура как закричит: «Галя, у нас отмена!»

— Гондоны, как я понимаю, не понадобились, — открыто ржу, за что сразу получаю тычком в бок.

— У самого как на личном? — Серж понял, что зашёл на запретную территорию, — друг, извини.

— Нормально, — прогоняя морок из тёмных воспоминаний прошлого, выплываю наружу. — Пошёл.

— Завтра ближе к вечеру наберу.

— На связи.

Не люблю я прошлое вспоминать. Тёмное оно. Липкими щупальцами страха сдавливает горло до хрипоты, что сам свой собственный голос не узнаю, когда заказываю такси до холостяцкой берлоги, в которой привык расслабляться в компании малознакомых девушек.

После Ларки никому не верю. Эту дрянь из воспалённого мозга тяжело стереть. Моя невеста носила под сердцем НЕ МОЕГО ребёнка, но эгоистически желала жить в моих роскошных апартаментах в центре города. А я лопух во всё поверил и кивал в такт её желаниям, пока не увидел её в обнимку с каким-то очкастым лошком.

Распутал клубок вранья и отправил двоих в пешее эротическое без презентов на прощание. Пока пузо на нос не полезло, возможно, найдут другого дурака богатенького. Чёртовы извращенцы.

Вроде бы батя всегда меня ловил, когда подкидывал… Уверен, что он запамятовал. Я до сих пор не могу найти объяснения тому, как повёлся на развилку между ног и полные ложного обожания глаза.

— Какого чёрта? — шиплю сквозь стиснутые от злости зубы. — Твою ж… — срываю с дверной ручки презерватив вместе с какой-то ленточкой.

Разворачиваюсь с намерением преподать одной занозе в заднице пару воспитательных уроков, потолковать с её мажорчиком, раз свою бабу не может держать в постели и отлюбить так, чтобы она не бегала по соседям, срывая им кайф.

— Если подуть на них феном, то должны отойти без п-проблем.

— Тебя бы сдуть, — у меня от этой девицы малахольной башню рвёт, фейерверками разрывает, руки трясутся и слетает к херам весь контроль.

— Приношу глубочайшие извинения. Вышел к-конфуз.

— Поговорю с твоим мужиком, — подхватываю под локоть, — если сама себя держать в руках не можешь, пусть он тебе мозги вправляет. Уверен, что это не первые твои заебоны.

С бабой разговаривать сложно, когда у этой бабы есть мужик. С её дятлом я не знаком лично. Видел пару раз на приёмах с родителями и, что больше всего удивило, в компании этой… Перетру с парнем и поеду отсюда. Лишь ноут рабочий захвачу. Отец говорит, что я гений. Только не настолько, чтобы всё хранить в себе.

Не ожидал я от девушки исповеди о том, что осталась она по сути одна, а потом перечислила клички кур: Чернушка, Петрушка, Белянка…

Растерялся, когда она прижалась ко мне и тихо прошептала:

— Сосед, — облизывает губы она, — от твоего парфюма, у меня голова кружится, — и обмякает в моих руках.

Твою ж!

Подхватываю на руки это горе луковое и заношу в квартиру. Не заперто было. Сразу приметил. С её то везением можно многое себе на задницу подхватить. Положил на кровать и отправился за водой.

В холодильнике кроме колбасы, хлеба и молока вообще ничего нет. Разве этим можно питаться в её то положении? Ларка себе питание заказывала для беременных. Что-то я ещё помню, что следовало бы забыть, но память – она ещё та сука, подкидывает на вертел нужную информацию.

Пока вожусь на кухне в поисках воды, соседка приходит в себя.

— Воу, воу, — ставлю стакан с водой на тумбочку. — Не бей меня, соседка. Я как бы спас тебя от прямого столкновения пола с твоим любопытным носом.

— Обморок? — прижимает к груди пульт от телевизора. — Боже, я упала в обморок.

— Ты бубнила, какой я умопомрачительный, — вызываю у неё болезненную улыбку, а самого как шарахнет от этого. Сглатываю и отвожу взгляд.

— Врёшь, — облизывает губы, примагничивая мой взгляд обратно. — Под дулом пистолета я бы не сказала такого.

— И голова кружится от моего парфюма, — голос чуть дрогнул.

— О-о-о, это я могла.

— Давай помогу, — по телу пробежали колючие мурашки от соприкосновения с её кожей.

Соседка занимает полусидящее положение и неожиданно протягивает руку.

— Как тебя зовут?

— Матвей, — жму. — А тебя?

— Зина.

— В песочнице было туго, да?

Девушка пыталась выпить стакан воды залпом, да подавилась.

— Горе луковое, — взгляд опускается ей на грудь, где отчётливо проступили соски. Током ударяет прямиком в пах.

— Спасибо, — откашливается.

— Всегда пожалуйста, — прохрипел и двинул на выход.

Не отдаю отчётности чем руководствовался, когда готовил на скорую руку яичницу с колбасой и помидорами, а потом с этим добром заявился на порог к… Зине.