Операция "Городской в деревне". Упал, бояться!

— Я же как лучше хотел, — с горькой обидой посмотрел на меня. — Тебя уже ничем не удивить. А раньше… бывало и сеновалу радовалась.

Вот же паразит такой! Обиженный мужик хуже десятка баб! Головой вроде бы не бился, чтобы списывать с его счета такой закидон, равносильный пяти поджопникам с ноги.

— Пошёл! — гаркнула на него. — В следующий раз сама спущу с лестницы, если сунешься в мой дом! Ишь, чего удумал… Сюрпризы мне тут устраивать. Да кто тебя просил о подобных сюрпризах?! Никто!

— Ай, ай, ай, — зашипел, когда получил по спине бабушкиной тростью. — Пожалеешь, Любаша, что так меня опозорила перед городским! Я со всей душой, а ты… Тьфу.

— Только попробуй сплюнуть на мой половик… Языком вылежишь!

— Пожалеешь, Любаша, — наградил меня таким многообещающим злым взглядом, что я как-то растерялась.

Недолго длилось моё забвение, — Алексей помог и «вежливо» выпроводил незваного гостя до калитки. Я бы ему пенделя дала (мысленно несколько раз по лицу колючими веточками крыжовника побила).

— Закрывайте дверь, девушки, а то ходят тут всякие… — обратился к бабушке.

А та аж поплыла от «девушки», — пригласила его на чай с угощениями прямо на веранду. Заодно местным лакомую косточку выбросила, а те будут её обсасывать по участкам.

Алексей — оратор от Бога. Так заговорил мою бабушку, что та светилась, как молодая девица: глаза блестят, на губах загадочная улыбка, плечи расправила. Что говорить… Сама его заслушалась. Работа в деревне скоро закипит. Кадры рабочие подтянутся.

Одно настораживает (пока эти мысли при себе оставила), что комплекс будет соседствовать рядом с Жориком. Он — браток из лихих 90-х. Времена, к счастью прошли, а «боевой» опыт остался. Предчувствие нехорошее.

Не дожидаясь, пока в кружке Алексея останется последняя капля чая, я вежливо пожелала им хорошего вечера и пошла на двор, а то работа встала из-за приезда городского.

Работы всегда много в деревне, — разогнулась, а уже спать пора.

Бабушка к себе рано пошла, а Алексей… Его что-то я из вида упустила, пока на грядках «загорала» кверху задницей.

Из комнаты захватила сорочку, нижнее белье и отправилась в ванную комнату. Надеюсь, бабушка бойлер не выключила по своей привычке, и мне удастся…

Вовремя отпрыгнула в сторону от столкновения моего лба с дверью, — оттуда горой из мускулов и воплощения тестостерона вышел… Не сам Бог, конечно, но точно из той компании, которая вселяла ужас в древней Греции.

— В доме, где живут девушки, надо что-то накидывать на это… — обвожу пальцем грудные пластины, кубики пресса и всё остальное.

Алексей только рот раскрыл, а я уже на его тело накинула свою сорочку и завернула его, словно конфетку. Сладкую такую, запретную, чтобы слюнями не истекать, как в период голодовки.

— Тебе страшно? Ты дрожишь, Люба.

Я подняла взгляд и посмотрела в его глаза, — издевается надо мной!

Наступила ему на ногу от души, чтобы так не улыбался.

— Равновесие потеряла, — отошла в сторону. С ним даже дышать сложно. Что за духи такие несмываемые?

К городскому улыбка, словно приклеилась.

— Давай дружить, Люба. Под одной крышей живём. Чего кусаться-то?

Поманила к себе пальчиком. Когда он оказался слишком близко, ухватилась за мочку уха и притянула к своим губам так, чтобы уж точно расслышал каждое моё слово:

— Запомни, городской. Моя комната — табу. Моя кровать — табу. Придёшь ко мне ночью — чик-чик секатором. Ещё хочешь со мной дружить?