Под маской идеального брака

Когда закрываются створки грузового лифта, Глеб склоняется к моему лицу. Смотрит так, будто сам с собой сражается. Почему не хочет мне сказать? Всё так серьёзно?..

– Глеб… прошу, – шевелю одними губами.

Сердце отбивает просто сумасшедший ритм, пробивая наполненным кровью миокардом рёбра. Температура тела резко повысилась. Значит идёт мощный воспалительный процесс. Думай-думай, Ната. Даже в критический период нужно не отпускать бразды правления над своим телом.

Обезболивающие. Я выпила их достаточно, чтобы смазать симптомы и подумать об овуляции.

– Наташ, ты дура, – нарушая субординацию, насильно ломает между нами личные границы. – Чем ты думала, когда согласилась ехать в нашу больницу, отказавшись от областной?..

Рассказать о том, что мой отец сразу позвонил не в скорую, а нашему заведующему – нет сил. Конечно, наш руководитель связался с местной подстанцией скорой помощи, попросив доставить своего ценного сотрудника в родные пенаты. Поначалу моё состояние оценивалось, как стабильное. Но через двадцать минут постоянных кочек до хорошо асфальтированной главной дороги, у меня участился пульс и поднялась температура до тридцати восьми.

– Всё настолько серьёзно? – прикрываю глаза, вновь облизывая сухие губы. Пить не дают. Ничего не дают. Одна боль. Одной волной парализующая всё тело до беспамятства.

– Перитонит не лечат примочками, Наталья Владимировна, – по его лицу пробегают мрачные тени, а губы плотно смыкаются в одну линию.

В нашем отделении тихо. Суббота. Выходной день. Обычно приток пациентов по воскресеньям и понедельникам.

– Ната, девочка наша! – Людмила подскакивает к каталке, на которой, собственно, я лежу. – Глеб Сергеевич, какие распоряжения будут?..

– Взять анализы и подготовить к операции, – строго.

– Х-хорошо, Глеб Сергеевич.

Отвечать на вопросы коллег становится невыносимой пыткой. В конце концов замыкаюсь в себе, отрешённо смотря в одну точку.

Девочки берут кровь на анализы, раздевают меня. Мне в одну секунду становится так плохо, что я начинаю скулить от боли наяву. Прорывается другая боль. Душевная и одинокая по моему мужу. Почему он выключил телефон, когда мама набирала его номер снова и снова?.. Чем он там занят? Случись, что с детьми… Карьера важнее нас? Что скрывается за маской идеального брака, которую я так любила всем демонстрировать и сглаживать все острые углы в нашей семье полным уничтожением своей женской сущности?

Воронов недостающие данные для проведения операции взял из моего последнего профосмотра.

– Я сниму кольцо и крестик. Можно?

Только одни глаза. Карие. Такие тёплые. В них согреться можно. Зачем он так интимно смотрит?.. Он же врач. Думает наперёд. Правда, их нужно было снять. Людмила и Лена, наверное, были в шоке, что этого не сделали. Киваю и моё сознание сливается воедино с очередной вспышкой боли.

То, что мне снится сон – бесспорно. Этот день был, но и не было одновременно. Наша свадьба была скромной. Без пышного белого платья. С тонкими золотыми ободками колец. Склоняю голову набок, рассматривая себя в зеркальном отражении. Как в кошмаре моё отражение отзеркаливает мои движения, но наоборот. Под истошный крик меня затягивает в полотно, а мой двойник уже гордо вышагивает с моим мужем. С моим Егором. Они улыбаются. Они счастливы.

Кулаками стучу по холодной поверхности, пока на ней не появляются широкие трещины. Всё осыпается уродливыми осколками. Про дурную примету помню, но руки помимо моей воли сами подбирают один из них.

Нельзя смотреть. Нельзя смотреть. Это всего лишь сон.

– Натусь… Ната… Всё прошло хорошо. Глеб – наш волшебник, – Ленин голос звучит совсем рядом, а потом на мой лоб опускается тёплая ладонь.

– Егор, – веки свинцом налились, не взглянуть в глаза подруги. – Он здесь? Лена… Пожалуйста, скажи, что он здесь.

– Здесь, Ната, здесь, – тихо проговаривает. – Как раз с Глебом Сергеевичем разговаривает. Операция прошла успешно. Шовчик, конечно, сама понимаешь… Сейчас такие методы есть! Ольховский, свет науки нашей, перештопает, что сама не вспомнишь, была ли операция вообще.

– Герман, хороший специалист, – соглашаюсь я.

– Ага, и бабник в одном флаконе, – фыркает. – Развёлся недавно. Ушёл в холостяцкий загул.

Об этом я вообще слышать ничего не хочу.

– Моё кольцо, где оно? – через боль.

– Кольцо? Ах, кольцо с крестиком! У меня. Сейчас принесу.

Подруга приносит мне мои украшения. Помогает переодеться в новую сорочку и привести себя в порядок. Всё это время Егор ждал меня около отдельной палаты в реанимационном отделении. Ему разрешили на несколько минут ко мне зайти.

– Привет, – первая здороваюсь с ним.

– Здравствуй, – ставит стул около моей кровати. – Приехал, как только освободился.

В его словах нет заботы и тревоги. Лишь нотки раздражения и злости. На меня, что оторвала от важных дел?!

Взгляд скользит по его рукам и останавливается на безымянном пальце.

– Где твоё кольцо, Егор?

Не верю своим глазам. Может, я ещё не проснулась?

– Наташ, давай об этом поговорим дома. У нас дети. Думай сейчас о них.

Глава 12

Егор

Мои слова для Наты стали пророческими. Клиент всё-таки у меня случился, а вместе с ним очередная вспышка головной боли. Тюменцев надавил на моего детектива, чтобы тот слил ему компромат на свою жену не через меня, а напрямую. Феерическое шоу закончилось избиением любовника и воплями девушки с привлечением полиции, которую вызвали бдительные соседи.

Одно дело было предполагать измену жены, а другое увидеть всё собственными глазами. Роман Олегович сорвался, а завтра уже все СМИ раструбят о том, что он избивает любовников на съёмных квартирах.

– Бл*ть… – телефон полностью сдох.

Запрокинув голову, выдыхаю сигаретный дым через рот. На часах шесть часов вечера, а я с половиной дел ещё не управился. Тюменцева выпустили через четыре часа, после того, как потерпевший забрал своё заявление. Цена вопроса превысила все светлые чувства к своей возлюбленной.

Давно бросил курить. С тех пор, как Наташа, прижимая положительный тест на беременность к груди бледными пальцами, смотрела на меня испуганными глазами за наше будущее уже втроём.

Она – самый добрый человек на Земле, которого я знаю. Найдет все пути отхода, чтобы избежать даже намёка на ссору. Наступит себе на горло, чтобы дети были одеты лучше, чем она. Сделает невозможное возможным и не скажет, что устала. Меня бесила позиция жертвы по отношению к самой себе. Мне не близка эта роль, потому что по жизни «либо ты, либо тебя».

Жалеть, что прожил жизнь с нелюбимым человеком будет лицемерно. Жену я уважаю, как мать своих детей. Она подарила мне сыновей. Для них моя любовь безусловная. Не уверен, что все в браке безмятежно счастливы и до конца своих дней целуют руки своим женам.

Дождавшись парня на парковке около супермаркета, где есть обзор на этот участок камеры видеонаблюдения, передаю ему свёрток с деньгами. Тот даёт мне расписку, что никаких дополнительных вознаграждений за своё молчание он просить не будет, а также не обратиться в СМИ. Иначе суд расценит все его слова за клевету. И тогда «лже-потерпевший» заплатит гораздо больше денег за унижение чести и достоинства моего клиента, повлекшие ущерб в его профессиональной деятельности.

Поздоровавшись с консьержем, поднимаюсь пешком на четвёртый этаж, сбрасывая часть физического напряжения от сумасшедшего ритма этого дня. Жрать невыносимо хочется. От утреннего звонка Звягинцева в желудке давно переработанный остывший чёрный кофе без сахара, а на лёгких чёрная копоть от выкуренной пачки сигарет. До сих пор пальцы потряхивают от нервняка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.