Второй шанс для бывшего босса

Глава 5

Дни шли своим чередом. Ежедневная рутина, работа, да тихие вечера в компании деда и задушевных историй. Но стоит лишь остаться одной, наедине с собственными раздумьями, как я вновь возвращаюсь в мыслях к малышу, которого увидела в первый день посещения дома малютки. И его глазам, полные невинности, отражающие мир, где не должно быть боли. Каждый раз, когда я закрываю глаза, вижу образ этого ребёнка. В его взгляде читалась бесконечная просьба о заботе, о любви, о том, что ему так необходимо. Это было мгновение, когда мир остановился и только мы вдвоём существовали в бескрайнем пространстве. Вот только всё никак не могу понять и объяснить самой себе, почему именно этот ребёнок?! Отчего я так реагирую на этого малыша, остаётся загадкой для меня.

Сидя в кресле с чашкой ароматного чая, смотрела в окно, придаваясь своим рассуждениям. За этим занятиям меня застал дед. Он тихо вошёл в зал и устроился на диване с недовольным лицом.

– Что-то случилось, Алёнка? Ты сама не своя в последнее время. Словно другой стала, после того как вернулась из приюта. – спросил он, всматриваясь в моё лицо, будто хочет понять что-то.

На что лишь тяжело вздохнула, а слова долго не находили выхода. В памяти вновь всплывал образ того малыша с невероятными глазами.

– Знаешь, там много детей, но есть один… – я на мгновение запнулась. – … он не даёт мне покоя. Не выходит из моей головы. Я постоянно думаю о нём. Именно об одном ребёнке. Его ни с кем не перепутаешь. Он какой-то, особенный что ли. Понимаешь?

– Все они особенные. С одной судьбой на всех. Кому-то повезёт чуть больше, а кому-то меньше. Как знать?! – задумчиво произнёс дед.

– Тянет меня к нему…

– Тогда поезжай, худого точно не будет. Нечего меня охранять. Ничего со мной не случится, чай не маленький. Да и чувствую себя отлично, хоть сейчас в космос. – от его слов комната наполнилась смехом. После чего стала быстро собираться в путь, словно опаздывала.

Коммунальщики едва успевали устранять последствия непогоды, что разбушевалась накануне. Весь городской транспорт встал, а в местном такси не хватало машин, для обслуживания всех желающих. Ждать не хотелось ни минуты, поэтому приняла решение пройтись пешком, и заодно немного успокоиться, от нахлынувших внезапно эмоций. Сегодня солнце светило ярко, немного ослепляя, отражаясь в снежном покрове. Который гулко хрустел под ногами. Всю дорогу до дома малютки думала лишь о том, как объясню свой порыв тёте Марине.

Уладив все формальности на входе, шла по уже знакомому коридору, постоянно оглядываясь. Глупо полагая, что ещё раз смогу увидеть того малыша. Войдя в кабинет, увидела, что тётя занимается некими документами.

– О, Алёнка, какими судьбами? Что-то случилось? – на что лишь отрицательно покачала головой.

– Надо поговорить…

Но разговор наш прервался, по сути даже не начавшись, из-за влетевшей в кабинет нянечки.

– Михайловна, ну сил никаких больше нет. – восклицает, запыхавшись одна из нянечек – Может его в область свозить, ну ненормально ведь это. Этот горлопанистый орёт который день. Вот что мне с ним делать, а? – спрашивает, активно жестикулируя руками.

– Не успокаивается, говоришь?!

– Да какой там! Сегодня пуще прежнего. Хочешь, можешь наказывать, но сил моих больше нет. Не выдержала, да на руки взяла. Не смотри так на меня, Михайловна, и без тебя знаю, что нельзя. Но сколько это может продолжаться? – ещё немного и у нянечки начнётся истерика, в то время как тётя Марина потирает переносицу, сняв очки.

– А почему нельзя на руки брать? – робко спрашиваю я. После чего на меня обращают внимание две пары глаз.

– Да, чтобы не привыкали, Алёнка. Они ведь маленькие. Ждать будут. Поэтому такое негласное правило и существует.

– Так как быть-то? – интересуется нянечка.

– Пойдём, посмотрим. – тётя встаёт из-за стола. – Алёнка, подождёшь меня?

– Ой, а можно с вами?

– С нами… – несколько долгих секунд она молчит, обдумывая что-то. – … ну, пошли. Только вот, надень халат и волосы собери.

– Так не положено же, Михайловна. – еле слышно шепчет нянечка.

– Я знаю, что делаю. – обычно эта фраза означала ТАК И ДОЛЖНО БЫТЬ. В любом случае я ни разу не видела, как кто-нибудь пытался с ней спорить.

Быстро собравшись, мы последовали за нянечкой. Малыши находились в другом крыле, подальше от посторонних глаз. Двигаясь по узким коридорам, ловила на себе косые взгляды персонала. Но что поистине удивило меня, так это абсолютная тишина. И лишь дойдя до медицинского блока, донёсся истошный крик, от которого сердце до боли сжималось в груди.

– Марина Михайловна, – к нам подбегает молоденькая девушка. – … вам из министерства звонят, говорят срочно.

– Только этого сейчас и не хватает. – они вдвоём разворачиваются и уходят.

– Ну здорово, а мне что, больше всех надо?! – восклицает нянечка и уходит, что-то причитая себе.

Здесь каждый занят своими заботами и никому нет никакого дела ни до малыша, ни уж тем более до меня. Понимаю, что совершаю ошибку. И возможно, подставлю тётю, но меня тянет туда. И пока никто не видит, захожу в комнату, где плачет ребёнок. Каково же было моё удивление, когда увидела в кувезе того самого малыша с невероятными глазами. Сейчас единственное желание – защитить. Действуя исключительно на инстинктах, подбегаю и беру его на руки.

– Ну тише, маленький. Перестань. Ты теперь не один. Всё хорошо. Я с тобой.

Так, с малышом на руках мы ходили, плавно покачиваясь, несколько минут по небольшой комнате. Пока в какой-то момент не поняла, что он больше не плачет и внимательно наблюдает за мной и лишь изредка всхлипывает. Не разрывая зрительного контакта с ним, нашёптывала слова, чтобы успокоить и подарить хоть немного нежности и тепла ему. За что он подарил мне свою, возможно, первую улыбку.

В этот момент дверь в комнату отворяется, и на пороге я вижу свою тётю. А по выражению её лица невозможно понять, чего именно мне ожидать теперь.

Глава 6

Долго сидел в тишине своего кабинета, погружённый в тяжёлые размышления над словами, которые произнёс Артур. Условия, выдвинутые им, звучали как приговор: либо я соглашаюсь на брак с его дочерью, либо остаюсь навсегда в неведение, не имея даже права знать о судьбе собственного ребёнка. Мысли путались в голове, как снежный вихрь за окном, уносящий далеко от реальности. Ведь на самом деле выдвинутые ко мне требования, казались абсурдными, но вместе с тем неоспоримо реальными. Женитьба – серьёзный шаг, на который я, возможно, и решился бы, но только по большой любви, как у моих родителей. А в голове всплывает образ девушки, что так и осталась недосягаемой для меня, и её взгляд в нашу последнюю встречу. Но только не Карина. Представить её на месте своей избранницы я так и не смог. Женитьба на женщине, которую я никогда не любил, казалась предательством этого поистине светлого чувства.

Каждый раз, когда закрывал глаза, пытался представить, как выглядит мой малыш и на кого из нас он больше похож. Убеждения о том, что ребёнок перенял больше черт семейства Багдасаровых, были мне чужды. Внутри меня разразилась буря: желание поступить по совести боролось с ненавистью к принуждению.

– Как они могли так поступить? – произнёс в пустоту, но тут же понимал, что это не только их решение, но и мои собственные ошибки, приведшие к такой ситуации.

Как вообще можно заставить себя принять такое решение, не впадая в отчаяние? Внутренний конфликт терзал мою душу, а зная, какими методами члены этой семьи привыкли решать вопросы, понимал, что передо мной выбор практически равнозначный: жизнь за жизнь. Моё будущее против, возможно, даже самой жизни моего сына. Сын. У меня есть сын. Кажется, я дос их пор до конца не могу осознать этого факта. И тем не менее я безумно рад этому, несмотря на его «генетические» корни.

Брак казался мне не просто клеткой, а западнёй, откуда невозможно вырваться. Но была вероятность, что она открывала дверь к счастью для моего ребёнка.

– Что выбрать? – размышлял вслух. – Лишь один шаг отделяет меня от возможности быть с ним, но какой ценой?

«Жениться или потерять его?!» – стучало в голове, как неумолимый ритм. Это решение казалось не просто выбором, а своеобразной игрой с судьбой. Взаимоотношения с женщиной, любовь и обязательства теперь обрастали новыми значениями.

Глубоко вздохнул, осознав, что мне предстоит сделать выбор, который изменит мою жизнь навсегда. Только вопрос заключался не в том, чего хочу именно я, а в том, как не корить себя за принятое решение всю оставшуюся жизнь.

Чем дольше находился в своём кабинете, тем сильнее обстановка казалась олицетворением безвыходной ситуации. Стены, которые прежде вдохновляли на свершения и достижения новых высот, теперь давили, как непосильный груз. Прошло несколько дней с того момента, как отправил запрос своему старому другу, надёжному безопаснику, который имел связи в органах. Каждый миг тяготил меня, как свинцовое облако, нависшее над душой.

Когда, наконец, пришло сообщение, я нажал на экран дрожащими пальцами. Слова, который прочёл, были словно удар молота: «Данных о предполагаемом ребёнке на сегодняшний день не обнаружено. Более того, есть чёткий приказ о полном запрете на запросы по семейству Багдасаровых. Единственное, что удалось узнать, что его нет не только в столице, но и в области». Почувствовал, как внутри меня что-то сломалось – последняя надежда найти ребёнка самостоятельно, такая неуловимая и хрупкая, с треском рухнула в пропасть. Я снова и снова перечитывал строки, не веря своим глазам.

Отвлёкся лишь на шум в коридоре, которого здесь по определению быть не может. Открыв дверь, наблюдаю за картиной, в которой хостес пытается не дать приблизиться Карине к моему кабинету. И хоть действия её безрезультатны, но рвения ей не занимать.

– Что здесь происходит? – решил обозначить своё присутствие. Злость переполняет меня, поэтому на Карину даже не смотрю, чтобы не усугубить и без того непростую ситуацию.

– Извините, Дмитрий Степанович. Я пыталась объяснить девушке, что к вам нельзя. Но она прёт, как танк, не слушая никого. А на роль вышибалы я уж точно не подхожу. – девчонка быстро тараторит, глядя мне в глаза.

– Нечего было становиться на моём пути, не пришлось бы оправдываться. – с ехидством проговаривает Карина, отталкивая от себя хостес с такой силой, что та падает, ударяясь о стену. После чего продолжает свой путь ко мне.

Не обращая никакого внимания на эту взбалмошную девицу, направляюсь к сотруднице и помогаю ей встать.

– Сильно ушиблась? Можешь стоять? – интересуюсь, переживая за девушку. Ещё никто не позволял себе такого отношения к моим подчинённым за все годы моего правления рестораном.

– Нет. Не очень. Работать смогу. – она пытается улыбнуться, хотя по ней видно, что боль сильная.

– Хорошо. Тогда ступай. А здесь я разберусь сам.

Дождавшись, когда девушка покинет мой этаж, возвращаю свой взор непрошеной гостье, которая стоит с недовольным лицом, ведь её заставили ждать.

– Не понимаю, чего ты с ними так возишься. – причитает Карина.

Не желая даже осмысливать сказанные ею слова, жёстко схватив за предплечье, практически зашвыриваю её в свой кабинет.

– Да что ты себе позволяешь? – возмущается она.

– А с чего бы мне с тобой возиться? – возвращаю ей всю надменность. – Что за представление ты тут устроила?

– Пусть знает своё место. В следующий раз будет учтивей.

– А с чего ты вообще решила, что можешь так разговаривать с моими сотрудниками? Они прекрасно выполняют свою работу. И судя по тому, что увидел лично, хостес вела себя сдержано и профессионально. Равно как и с другими посетителями.

– Можно было проявить и больше уважения ко мне. Всё-таки я не просто посетитель, а твоя невеста. – обескураживает своим заявлением.

– Запомни, уважение нужно заслужить! Разве ты что-то сделала для этого? Не думаю. И как ты себя назвала? Невеста?! – отчего начинаю смеяться в голос.

– А разве нет? – спрашивает так, будто этот вопрос уже решён. – Отец сказал, что вы договорились. – так вот в чём дело.

– Ты ошибаешься. У меня действительно есть выбор, но своё решение я ещё не озвучил.

– А разве это так нужно? – поражаюсь наглости этой эгоистки. – Твоё поведение красноречивей любых слов, да и выбор твой очевиден. Вряд ли это обрадует отца. – пытается давить на меня.

– Пошла вон! – не выдержав, кричу на неё.

– Зря ты так. Пожалеешь.

Она покидает кабинет, напоследок сильно хлопнув дверью. Понимаю, что отчасти она права и отсрочки времени мне теперь не видать. А своим появлением сегодня Карина чётко обрисовала картину, во что превратится моя жизнь, согласись, я на этот союз.

Значит, нужен дельный совет и помочь мне может лишь один человек.

Глава 7

Зима подходит к своему завершению. А для нашего региона это характерно крепкими морозами и сильнейшими, пронизывающими ветрами. Последние дни завывает так, что гул через дымоход разносится по всей квартире. Именно такую погоду имеют в виду, когда вспоминают пословицу про собаку, которую хозяин не выгонит. Да и самой как-то совсем не хочется покидать тёплого дома. Да и настроения особо-то и нет. Что не остаётся не замеченным дедом.

– Чего-то ты совсем приуныла? Летаешь где-то… А может, влюбилась? – смотрит на меня с прищуром.

– Ну ты скажешь тоже. – его слова непроизвольно заставили улыбнуться.

– А что дело молодое, нехитрое. Кто вас, молодёжь поймёт-то?!

– Придумаешь тоже. – удивляюсь его суждениям.

– А что, не, так что ли? Ты хоть заметила, как на тебя Серёга смотрит? Выгадывает постоянно, да взглядом провожает. – ошарашивает своим предположением.

– По-моему ты просто выдаёшь желаемое за действительность.

– Не веришь мне? Думаешь, я ничего не понимаю? А зря, между прочим. Или совсем не понравился? – надо признаться, что раньше дед никогда не заводил подобных допросов, чем не перестаёт меня удивлять.

– Он добр, вежлив и учтив. Но это всё лишь воспитание. Да и не рассматривала я его, как мужчину для себя.

– А ты присмотрись. Серёга у нас парень видный, да работящий.

– Хорошо. Я подумаю. – это мне сейчас совсем ни к чему, но расстраивать деда мне тоже не хочется.

– Вот и славно. – радуется он. Как вдруг комнату наполняет мелодия его телефона. – Кому это я понадобился. Пойду найду эту брымчалку. Никакого слада с ним. – недовольно причитает он, покидая комнату.

Я же мысленно возвращаюсь в тот день, когда удалось поближе «пообщаться» с малышом. Он такой маленький и беззащитный. Ещё по факту совсем ничего не умеет, но смог приручить и влюбить в себя лишь взглядом и улыбкой. Мы не виделись с ним почти неделю. Я ужасно тоскую за ним. Даже работа не способна отвлечь от мыслей о нём. Мне хочется быть с ним рядом, снова взять его на руки. Подарить ему своё тепло и внимание, хоть на краткий миг. Но не знаю, позволит ли теперь тётя Марина хотя бы вновь увидеть его.

В тот день она простояла в дверях пару минут, после чего ушла, прикрыв за собой дверь, так и не сказав ни слова. Я же осталась с малышом до тех пор, пока он не уснул. Переложив его в кувез, я направилась в кабинет тёти, осознавая, сколько возможных правил я нарушила. Войдя к ней, наблюдала, как она с абсолютной отрешённостью занимается документацией, словно ничего и не произошло. Или это я себя так накрутила?!

– Будешь отчитывать?

– Нет. – поражает меня своим ответом.

– Почему?

– А зачем? Вот повторись ситуация снова, ты бы поступила иначе?

– Нет, так же.

– Вот видишь. Тогда какой смысл в этом пустом содрогании воздуха. Ты главное пойми – мы тоже люди, с чувствами, и нам каждого ребёночка жалко. Мы бы с радостью уделяли им больше времени, будь мы уверены, что за ними сюда придут и они все обретут семью. Но мой многолетний опыт показывает, что всё иначе. И здесь малыши временно, а в дальнейшем их ожидает детский дом, где носиться с ними никто не станет. – сняв очки, она сжимает пальцами переносицу, так же как и при нянечке, которая назвала малыша горлопаном.

– Ты разрешишь мне ещё прийти? – спрашиваю, а сама боюсь отказа.

– К нему? Или вообще? – а я впервые не знаю, что сказать. – Почему именно он? – на что я лишь пожимала плечами. – Я дам тебе знать, но в ближайшее время тебе быть здесь запрещено. И дело вовсе не в произошедшем. У нас ожидается проверка, и подставлять весь коллектив я не позволю. – на этом и закончился наш диалог в тот день.

Спустя почти неделю я даже себе не смогла ответить на вопрос «Помечу именно он?». Но мне очень хочется получить хоть маленькую весточку о нём.

Я настолько ушла в воспоминания, что не заметила возвращения деда.

– Алёнка, что у тебя с телефоном? Маринка не может до тебя дозвониться.

– Что случилось? – резко подорвалась с дивана проверять мобильник. – Чёрт, батарейка села. – поставив гаджет заряжаться, возвращаю своё внимание деду. – Что она сказала?

– Говорила, что ждёт тебя. Предложить что-то хочет, если ты не передумала конечно.

Эх, так быстро я ещё никогда не собиралась. Будто от этого зависела моя жизнь. Дед же, глядя на меня, лишь мотал головой приговаривая:

– Добром это точно не кончится. Прольются ещё горькие слёзы. Помяни мои слова.

Но на его высказывания сейчас не обращала никакого внимания. Наспех собравшись, выбежала на улицу, где морозный воздух мигом обжог лёгкие, заполняя их. Согнувшись от нестерпимой боли, услышала рядом:

– Что с тобой? – Сергей успевает подхватить меня за руки, чтобы не упала . – Пошли. – он помогает сесть в свою машину. Здесь достаточно тепло и комфортно, отчего быстро чувствую себя намного лучше. – Как ты?

– Спасибо. Уже нормально. Просто не ожидала, что настолько холодно.

– Ты куда опять собралась? К тёте? – на что лишь киваю.

– Хорошо. Тогда подвезу тебя. – ставит перед фактом.

– Только если по пути?!

– Вообще-то, не совсем, но так будет быстрее и надёжней. Да и мне спокойней. – интересно, почему он так сказал?

Больше разговор никто не заводил. Лишь по прибытии он попросил немного задержаться.

– Подожди. Вот возьми, пожалуйста. – он протягивает небольшой лист, но котором записан номер. – Ты звони, если что. Вдруг помощь какая нужна будет. Не стесняйся. Хорошо?

– Ладно, договорились. – и, улыбнувшись на прощание, покидаю тёплый салон.

Влетев, запыхавшись, в учреждение, застала собрание в холле на первом этаже.

– А вот и Алёнка. – проговорила тётя Марина. – А мы только тебя и ждём.

Глава 8

На меня смотрят несколько человек, словно я экспонат в музее. Многих из них я вижу впервые. И если честно, совсем не понимаю, как мне себя вести в данный момент. А чувство полнейшей растерянности никак не отпускает меня.

– А ты чего испуганная такая? Глаза навыкате. – говорит тётя Марина, подходя ко мне. Что стряслось-то? С дядей Толей что-то? – отрицательно качаю головой.

– Просто перенервничала немного, да и не ожидала увидеть здесь собрание. – говорю негромко, что разговор остался между нами. И небольшое расстояние способствует этому.

– Не обращай внимания. Всего лишь рабочий момент.

– Но ты сказала, что вы меня ждали. – решаю прояснить это сразу на месте.

– Да, так и есть. – она оглядывается на персонал, который смотрит на меня с некой… надеждой. – Но, давай поговорим в моём кабинете?

Она жестом приглашает следовать за ней. А проходя мимо сотрудников, услышала слова, которые только усилили моё волнение.

– Хоть бы она согласилась… даже ради этого крикуна…

Было сразу понятно, о каком именно малыше идёт речь. И меня накрыла ничем не объяснимая паника.

– Тёть Марин, скажи, что случилось. Что-то с ребёнком? – она смерила меня таким взглядом, будто я несу всякую ерунду.

– Что с ним здесь могло случиться? И главное, почему? – спрашивает, открывая свой кабинет и пропуская меня вперёд. – Не переживай. С ним всё в порядке.

– Тогда на что я должна согласиться ради него? – повторяю слова нянечки, с которой уже виделись ранее.

– У меня к тебе есть предложения. Я не стану настаивать и, конечно же, пойму, если ты откажешься. Только подумай хорошенько. И не торопись с ответом. – и чем дольше продолжался её монолог, тем сильнее я сгорала от нетерпения узнать в чём дело. – Как ты смотришь на то, чтобы поработать у нас нянечкой? Я помню, что у тебя уже есть работа, да и дед под твоим присмотром. Даже могу предложить тебе скользящий график, если согласишься.

– Я даже и не знаю, что ответить. А почему именно я?

– Рабочих рук не хватает. Сначала искали среди местных, но зарплата, как понимаешь, не очень высокая. Идти никто не хочет. Как и слушать ежедневный плач. – она лишь вздыхает. – Работа эта объективн непроста как физически, так и морально. Да и сезон такой, больничных много, а заменить порой некем. А ты деток любишь, да и к крикливому подход нашла.

– Почему вы все его так называете? У него что имени нет?

– Ты не поверишь, но имени действительно нет. – она разводит руками.

– Это как? – недоумеваю я.

– Дело в том, что его привезли с множеством нарушений. Многих документов не было от слова совсем. Даже принимать поначалу не хотела. Но был чёткий приказ оформить, так как есть. Без учёта моих хотелок. Потом как-то руки не доходили, то одно, то другое. Понимаю, что это нарушение с моей стороны, но что имею. Так что если согласишься, то назвать сможешь сама. Есть лишь одно правило. Свою фамилию дать нельзя. – мои брови ползли вверх от удивления.

– Почему?

– Чтобы не было лишнего повода для привязки к ребёнку. Так что ты подумай.

– Даже и не стану.

– Не хочешь?! Понимаю, и осуждать тебя не могу. Сюда идут по зову сердца…

– Нет, ты не поняла. Я не стану думать, потому что согласна. Хотя мне очень страшно, если честно. Боюсь, что попросту не справлюсь.

– Это не так страшно, на самом деле, как кажется на первый взгляд. И если уж ты согласна, то ознакомься с этим. – она протягивает небольшую стопку документов. – А затем я тебя со всеми познакомлю и всё расскажу, что и как.