Держи дистанцию

Вскоре Яна узнала, что беременна. Эта новость не стала шоком, но отрезвила её, позволив взглянуть на реальность другими глазами. Ей пришлось усердно работать до самых родов, чтоб хоть немного отложить на будущую жизнь, а затем уйти из издательства.

Временно вернуться в дом к родителям – был единственный верный вариант, но сидеть у них на шее она не собиралась и, не позволив себе опустить руки, Яна с головой ушла на поиски работы: дни напролет она проводила на сайтах с вакансиями, обзванивала бывших коллег, друзей и родственников в поисках помощи.

Наконец, работа копирайтером и художественным переводчиком позволила ей совмещать заботу о ребёнке с профессиональной деятельностью. Яна хваталась за любую возможность заработать, засиживалась за компьютером до пяти утра, нередко засыпая прямо на рабочем месте. И в последующие годы жизнь превратилась в монотонный поток: утренние каши, подгузники и стирки, бесконечные поиски заказов помимо основной работы, труд по ночам, приглушенные разговоры родителей за стеной, от которых веяло упреком: «Мы же предупреждали». Хотя в трудные времена они неизменно поддерживали её. Бабушка, обладавшая поистине спасательским складом характера, с безграничной самоотдачей окружала заботой и дочь, и внучку. Стоило ей только начать помогать, и остановить её уже было невозможно. Со временем Яне становилось легче: она обрела стабильность и начала с уверенностью смотреть вперёд.

Время от времени она устраивала себе передышку – уезжала в отпуск дней на десять раз, реже два, в год. Она выбирала не обычные поездки, а такие, где каждый день дарил впечатления на месяцы вперёд; где энергия свободы и счастья наполняла и тело, и душу; где физическая усталость была приятной и приносила удовлетворение; где, наконец, голова могла отключиться от монотонной работы.

– Это плохо. – резко сказала Алёна, прервав поток воспоминаний, – У нас тут интересных мужчин нет, все новостройки забиты молодыми семьями и пенсионерами.

– М-м-м… Пытаюсь расстроиться по этому поводу, но никак не получается, – попыталась отшутиться Яна.

– Ну и зря, если учесть, что ты работаешь дома и вообще никуда не выезжаешь, то… – она состроила печальную гримасу, – А почему ты работаешь дома?

– А почему бы и нет? Мне нравится. Появляется иллюзия, что я сама собой управляю и строю свой график. Кажется, не трачу лишнее время на разъезды и появляется больше времени «на пожить». Правда, если прикинуть и посчитать, выйдет, что я работаю гораздо больше, чем если бы работала бы в офисе. Но все равно, я довольна.

Это утро обещало подарить по-настоящему летний, тёплый день. Солнце слепило, и всё вокруг было пронизано радостным, волнующим оживлением. К школам двигались шумные ватаги учеников, которые на перебой делились летними впечатлениями, новостями и последними сплетнями. И в самом сердце этого шумного веселья Яна шла неспешным шагом, и в её душе рождалась тихая радость, согретая надеждой: теперь у них с дочкой всё обязательно сложится.

Рядом, не умолкая ни на секунду, болтала Алёна. Она была одним из тех людей, кто мгновенно заполняет собой всё пространство, и Яне, привыкшей к тишине, было почти физически тесно от этого потока слов. И всё же в этом было что-то увлекательное, новое.

Она и сама не понимала, с чего вдруг так разоткровенничалась с этой Алёной. Их разговор становился слишком личным, причём именно с её стороны. Её не покидало ощущение обнажённости, и ей это ощущение не нравилось. Яна пообещала себе в следующий раз быть осмотрительнее. Она всегда держала дистанцию с людьми, но, как позже узнала Яна, Алёна удивительно быстро располагала к себе всех людей и вызывала у них доверие с первых минут знакомства. Её любили все и везде. Ей доверяли, с ней советовались по любому поводу. Она мастерски умела сводить людей: у неё всегда находился «нужный человек» среди знакомых, готовый помочь её друзьям.

Казалось, никто и никогда не видел Алёну без улыбки на лице. Даже столкнувшись с трудностями, она могла махнуть на них рукой и отшутиться, что это всё ерунда и не повод для переживаний. Алёна считалась местным идеалом женщины, а её семья – образцово-показательной. Этот безупречный образ сложился не только благодаря её энергичному и неизменно позитивному характеру, но и благодаря мужу, который был её надёжной опорой. Он – бывший военный, широкоплечий красавец, сильный, немногословный и до крайности воспитанный мужчина. Их сын, Кирилл, вобравший в себя всё лучшее от родителей, стал настоящей гордостью семьи. Аленой восхищались и завидовали одновременно. Её дружбой гордились, но, увы, совсем немногие проявляли к ней интерес как к личности. Мало кто знал, что действительно происходит у неё на душе. В её жизни существовало всего пара настоящих подруг, еще со школьных времен, с которыми она регулярно встречалась во время отпусков. И вот теперь жизнь свела её с Яной.

С момента знакомства они виделись почти каждый день: приводили детей в сад и вместе неспеша возвращались домой, иногда шли в кафе и выпивали по чашечке кофе.

Они обсуждали свои дела, новости, успехи детей. Алёна часто ездила в театры и делилась впечатлениями, а Яна в ответ рассказывала над какими книгами или статьями работает в данный момент. Они обнаружили, что у них есть одни и те же интересы, общие вкусы и взгляды на многие вещи. Всё было хорошо, за исключением одного момента – Яна не интересовалась сплетнями и не отличалась словоохотливостью, но зато являлась прекрасной слушательницей. Будучи новичком в этих краях, она никого толком и не знала ещё, но при этом внимательно слушала Алёну. Сама того не замечая, Алёна стала доверять этой молчаливой девушке куда больше, чем своим давним подругам. Она знала: любая её тайна будет надёжно храниться за спокойным и понимающим взглядом Яны.

– Наши местные мамаши, – рассказывала она, – это настоящий сериал, турецкому и не снилось. Когда поближе познакомишься, будешь в шоке. Видела ту яркую брюнетку рядом со мной? Это Кристина. Её муж – человек влиятельный, оттого у неё и корона на голове. И это при том, что он ей постоянно изменяет! А та, невзрачная, в очках, мама Миши – Ксюха. Вот уж никогда не догадаешься! Она – любовница нашего депутата, и сын у неё от него. Работала у него секретаршей, пока не забеременела. И ведь отпирается, утверждает, что отец не он, хотя сын – его точная копия! Только слепой не заметит сходства! А у него, между прочим, жена и трое детей. Представляешь? А сама Ксюша – серая, неприметная мышка, даже непонятно, что он в ней нашёл.

Алёна перечисляла другие имена и щедро делилась самыми неприглядными подробностями их личной жизни, характеризуя женщин как лживых, пошлых, жадных… Казалось, этот поток слов ничем невозможно остановить.

– А вот та, маленькая, – Лена. Боже, связалась с каким-то неудачником, нарожала четверых детей, и теперь бегает, вещи у всех собирает, вечно просит деньги в долг! У них не то, что на одежду, на еду не хватает. Каждый год я организую для неё сборы, мы с мужем привозим целые мешки всего необходимого. А она уже так привыкла, что ждёт этой помощи каждый раз, и сама ничего не делает!

Она комментировала не только личную жизнь, но и внешность всех подряд.

– Ха-ха, – хохотала она во весь голос, показывая на одну из подруг в окно машины, проезжая мимо, – ну зачем она так подстриглась! Ты только посмотри, с её узким лицом и длинным носом она похожа на афганскую борзую! Ну что за нелепость!

Не испытывая неловкости, Алёна сыпала шутками и усмешками, а Яна в это время приходила к неутешительному выводу: с этой женщиной стоит держать ухо востро. Если она с такой лёгкостью откровенничает с малознакомой, то чего ждать от её слов про неё саму за спиной?

Самое удивительное для Яны было в том, что все упомянутые ею люди явно считали Алёну чуть ли ни лучшей подругой. Все они видели в ней лишь милую и душевную женщину, внимательную и щедрую на заботу: она никогда не забывала о днях рождениях и всегда была готова помочь. Они наперебой стремились завоевать её расположение. И, похоже, именно это всеобщее восхищение и было её панцирем – прочным фасадом, за которым никто не пытался разглядеть настоящую женщину, уставшую от необходимости всегда улыбаться и быть идеальной, со своими проблемами и сложностями.

Яна и Алёна были очень разными, но их, как ни странно, необъяснимо тянуло к обществу друг друга. Поначалу Яне нравилась их дружба, казалось, теперь легко получится влиться в местный коллектив, расширить круг знакомств. Яна подмечала, что с ней наедине подруга ведет себя иначе, чем с другими – более естественно, позволяла не улыбаться без причины, могла просто молчать, грустить или прямо говорить то, что чувствовала. Рядом с ней Алёна становилась настоящей, отбросив образ всесильной и успешной женщины. Ей льстила такая открытость и доверие. Но спустя время проявилась обратная сторона такой близости. Внимательный взгляд Яны улавливал малейшие перемены в поведении Алёны: лицемерие и театральность, которые та демонстрировала среди общих друзей не красили её в глазах подруги и Алёна это, по всей видимости, понимала.

Алёна разглядела в Яне слишком правильную и хорошую девочку и как бы она ни старалась, та не проявляла особого интереса к сплетням, они так и не встали вместе по одну сторону от других женщин и со временем это стало играть против их дружбы. Это заставляло её чувствовать себя уязвимой на любых мероприятиях. Если другие видели лишь её дружелюбную оболочку, то Яна знала её сокровенные мысли и тайны. Выходом для Алёны стало дистанцироваться от подруги при посторонних.

Сперва Яна не могла понять такого поведения и искренне терялась, пытаясь разгадать, почему Алёна делает вид, будто они едва знакомы. Однако вскоре она привыкла к этой двойной игре и в ответ стала так же игнорировать подругу в общих компаниях. Яна объяснила это для себя просто: я человек без громких сплетен и сенсаций в жизни, наверное, слишком скучна для столь блистательной особы, как Алёна. Постепенно Яна обзавелась другими знакомствами, и эта избирательная дружба перестала её волновать.

При этом, если Алёна неожиданно появлялась на пороге её дома с предложением выпить кофе, дверь перед ней всегда была открыта. Яна смирилась и приняла их странную, неудобную, но почему-то необходимую обеим дружбу.

Что касается Александра, то они познакомились той же осенью, примерно через месяц, после знакомства с Алёной. Их встреча произошла в один из тех дней, когда Яна с дочкой как обычно опаздывали на утреннюю зарядку. Пунктуальность никогда не была её сильной стороной: какие бы усилия она ни прилагала, время упорно ускользало, и в результате она вечно куда-то спешила. Ворвавшись в раздевалку, Яна увидела группу мам, живо обсуждавших подготовку к осеннему празднику. В центре, с ручкой и листом бумаги в руках, с деловым видом стояла Алёна, раздавая указания от воспитателей.

Поприветствовав всех, она старалась ни с кем не встречаться взглядом. Словно не выучивший урок ученик, мечтающий стать невидимкой, Яна обошла толпу и протиснулась к своему шкафчику. Она притворялась, что разговор мам её совершенно не касается и что она ужасно торопится, – и так продолжалось до тех пор, пока она не почувствовала наступившую тишину. Яна оглянулась и с ужасом осознала, что все смотрят именно на неё: она явно что-то пропустила, и теперь от неё чего-то ждут.

– Ну так что, умеешь шить? – нетерпеливо повторила вопрос Алёна, вскинув бровь.

– Я? Шить?.. Разве что на самом примитивном уровне… – Яна опять отвернулась, пытаясь закончить разговор.

– Если найти в интернете урок, справишься? Там ничего сложного! – не отступала Алёна.

Яна поморщилась, изображая сомнение. На самом деле она умела шить, но ей не хотелось тратить на это время – дома её ждал перевод романа, который её по-настоящему захватил. Однако врать не хотелось, и совесть тут же принялась нашептывать: «Это же для своих детей!»

– Ладно, могу попробовать… А что нужно? – нехотя согласилась она, мысленно ругая себя за вечную неспособность сказать «нет», когда это так необходимо.

– Отлично! Сейчас всё по дороге расскажу, никуда не уходи! – скомандовала Алёна, указывая на Яну ручкой.

– Слушаюсь, наш генерал! – тихо ответила Яна, сдерживая порыв отсалютовать.

Помахав на прощание дочке, Яна так и осталась стоять в стороне, слегка опираясь плечом на шкафчик, и продолжила наблюдать.

Алена сказала, что создаст отдельный чат для активисток и дальнейшее обсуждение продолжат там. Дождавшись, когда все мамы уйдут, она повернулась к Яне с обезоруживающей улыбкой.

– Ну наконец-то все задания распределены! Когда пишу в общем чате, никто не отвечает и никто не хочет помогать, пришлось всех ловить здесь за руки с самого утра!

Яна попыталась изобразить и печаль, и возмущение одновременно. Хотя сама была такая же и горько сожалела, что не пришла в сад на пятнадцать минут позже. А тем временем Алёна посвятила Яну в курс дела. Как выяснилось, задача была не из лёгких: нужно было сшить длинный сарафан для воспитательницы на роль Красавицы-Осени, подобрать к нему соответствующие украшения и принести всё это в сад уже через пару дней.

– А не проще было скинуться и заказать?

– Проще, но времени уже нет. Прошлый костюм куда-то пропал, кто-то после выступления в прошлом году не вернул его. А спохватились вот только вчера. Поэтому сделаем сами.

Яна в задумчивости потёрла указательным пальцем брови, поддавшись сомнениям.

– Да не волнуйся ты так. Там не требуется слишком стараться. Я сейчас съезжу, закуплю ткань, нитки, кружево и всё необходимое. А ты пока поищи мастер-класс, накидай идеи и приходи ко мне через час. У меня как раз свободна первая половина дня. Вместе управимся быстро!

– Ага… – вздохнула Яна, мысленно прикидывая, что на дорогу домой и поиск урока уйдёт куча времени, и на работу над переводом останется от силы полчаса. Но даже тридцать минут лучше, чем ничего.

Они быстро вышли с аллеи, и очнувшись от своих мыслей, Яна заметила, что Алёна уже отошла к своей машине и садится в неё, на ходу приветствуя очередную знакомую. Затем повернулась к Яне и крикнула:

– Через час у меня, не опаздывай!

В назначенное время они встретились. Охваченная тяжёлым предчувствием, что работа обещает быть долгой, Яна уселась по-турецки на пол, где уже лежала аккуратно разложенная огненно-рыжая ткань.

Алёна грациозно вплыла в комнату, сжимая в обеих руках по огромной чашке с кофе и на ходу отчитывая кота, который всё время путался у неё под ногами.

– Ты чего-то сегодня невеселая. У тебя все в порядке?

– Да, просто, если честно, мне катастрофически лень шить. Хочу вернуться к книге.

– Понимаю, я бы тоже сейчас с удовольствием полежала и почитала, – Алёна мягко улыбнулась, гладя мурлыкающего на коленях кота.

Они обсудили план, склеили скотчем стопку листов А4 и сделали выкройку. Всё это время кот переходил от одной подруги к другой в тщетных поисках рук, готовых его приласкать. Алёна вынужденно отстраняла его, но назойливый питомец лишь сильнее мешался. Наконец он уселся прямо перед ней, недовольно размахивая рыжим пушистым хвостом и безостановочно мяукая.

– Чёрт, Блэк! Я же тебя не покормила!

– А кто это додумался назвать рыжего кота Блэком? – усмехнулась Яна.

Улыбка мгновенно сошла с лица Алёны, и она уставилась на Яну изучающим взглядом. И лишь потом ответила каким-то равнодушным голосом:

– Саша, мой муж. Я долго его уговаривала на кота. Наконец, он согласился, но с одним условием – он настаивал на чёрном, а я купила рыжего. Вт и пришлось уступить ему хотя бы в кличке.

Алёна встала и вышла на кухню.

– Янк! – крикнула она оттуда. – У меня корм для него закончился! Сбегаю в ближайший магазин, это внизу. Минут на десять, максимум пятнадцать. Если, конечно, никого не встречу… – добавила она уже приглушённым голосом, с улыбкой заглядывая в комнату из коридора.

– Валяй! Я пока перенесу выкройку на ткань.

Алёна ушла, и Яна принялась за работу, ползая по полу на четвереньках. Услышав, как хлопнула входная дверь, Яна отметила про себя, что подруга и впрямь сбегала в магазин очень быстро. Она обрадовалась, что Алёна вернулась и теперь они продолжат работу вместе.

– Во-первых, – не поднимая головы, произнесла Яна, – благодаря твоему коту у нас получается не сарафан, а этакий тулуп с шерстяной подкладкой. А во-вторых, от стояния на карачках на твёрдом полу у меня будет больше синяков на коленях, чем было во времена моего самого бурного и, чего уж скрывать, единственного романа!

Не дождавшись ответа, Яна наконец оглянулась, скорчив недовольную гримасу, и буквально остолбенела от испуга. В дверном проёме стоял незнакомец. Это был крупный, широкоплечий мужчина с тёмно-каштановыми волосами. На вид ему было чуть за сорок пять, и первая лёгкая седина на висках лишь придавала его образу солидности и шарма. Широкое лицо с правильными чертами казалось спокойным. Тонкие губы с чуть опущенными уголками были плотно сомкнуты и выражали то ли грусть, то ли иронию.

Яна быстренько встала, поправляя футболку и откидывая волосы назад.

– Ой, здравствуйте…

– Доброе утро, – голос низкий и спокойный.

– Вы, наверное, удивились…

– Гораздо больше, чем вам может показаться! – серьёзным тоном ответил мужчина, не отрывая от неё изучающего взгляда.

– Прошу прощения, я думала, это Алёна вернулась…

– А её нет дома?

– Она выбежала ненадолго, купить корм для кота, – лицо Яны залил румянец, и без того яркий, а теперь и вовсе пылающий.

Мужчина окинул её долгим оценивающим взглядом и наконец тихо произнёс:

– Понятно… Александр, – его тихий и низкий голос поражал её на клеточном уровне, так что Яна на мгновение перестала чувствовать себя неловко. Он мягко и открыто улыбнулся, глядя ей прямо в глаза, ожидая ответа.

– А… Ой, да! Яна! – смущённо кивнула девушка.

Оба стояли друг напротив друга, ощущая неловкость ситуации.

– Что ж, не буду вам мешать. Можете располагаться и… берегите свои колени, – он взглядом указал на пол, слегка приподняв брови.

К их обоюдной радости, неожиданно в квартиру влетела Алёна, мгновенно заполнив пространство своей неиссякаемой энергией.

– О! А ты что дома делаешь? – произнесла она, наконец заметив мужа. Её удивление выглядело искренним, и в нём не было ни капли радости от его появления. – Ты же сказал, что уехал до вечера по делам.

– Планы поменялись, пришлось закончить пораньше… – он так же сдержанно ответил.

– Ну ясно, ясно. – Настроение Алёны мгновенно переменилось. Из позитивной и доброжелательной она превратилась в равнодушную и холодную. – И чего тут встал? Иди куда-нибудь.

На лице Александра застыло любопытство. Он и сам не понимал, почему замер в дверном проёме. Ему хотелось ещё раз бросить взгляд на гостью, разглядеть её получше, но врождённая сдержанность не позволила ему этого сделать. Девушка, в свою очередь, поспешно отвернулась, поправив волосы, уставилась на ткань. В комнате воцарилась неловкая тишина.

Алёна, обойдя его так, чтобы даже плечом не коснуться, зашла в комнату и закрыла перед ним дверь.

– Это мой муж.

– Да, мы уже познакомились.

– Он вчера приехал на неделю домой. Большую часть времени, он живет и работает в Москве, приезжая к нам раз в месяц на несколько дней, – при этих словах она поднесла ладонь к горлу, изображая удушение и высунула язык. – Собирался сегодня весь день провести в разъездах, но вот неожиданно вернулся.

Она вновь вышла из комнаты забрав с собой кота и вернулась лишь через несколько минут.

– Так, что нам тут осталось? – в голосе Алены по-прежнему звучал лёд. – Ещё много работы?

– Я почти закончила с выкройкой. Осталось сшить, – Яна кивнула в сторону уже настроенной швейной машинки, – но можем перенести на другой день, если хочешь.

– Вот ещё! Нет, давай сегодня закончим и выбросим это из головы.

И они принялись за работу с удвоенным рвением, избегая любых лишних разговоров.

Вернувшись домой, Яна не могла выбросить из головы сегодняшнюю встречу. В её любопытном уме роились десятки вопросов. Почему Алёна, обычно открытая, вдруг стала такой замкнутой и холодной? Она явно не выглядела счастливой, и это резко контрастировало с восторженными рассказами окружающих об их образцовой семье. Реальность кардинально расходилась с тем, что все говорили вслух. В последующие дни из случайных фраз, обронённых Алёной на прогулках, Яна поняла: их брак, вероятно, не был таким уж идеальным, каким казался со стороны.

Александр уже долгое время оставался для неё человеком-загадкой. В одну встречу он мог ей приветливо улыбнуться и завести дружескую беседу, но при этом он неизменно смотрел чуть мимо неё, даже когда улыбался. В следующий раз мог отделаться лишь сдержанным кивком головы, толком не удостоив даже взгляда. Её не пугали молчаливые и замкнутые люди, она и сама была из таких и умела с ними общаться, но он был другой. К нему невозможно было подобрать ключ.

Он был по-настоящему красив, очень мужественен, вежлив и спокоен, но от этого она ещё больше перед ним терялась. После каждого вынужденного разговора, она ругала себя за желание быть милой и дружелюбной. Однажды зимой, выбегая из магазина, она увидела его, разговаривающего с еще одним их общим знакомым. Они встретились взглядом и Яна, непроизвольно улыбнувшись, уже хотела приветственно махнуть рукой, но он тут же отвернулся, сделав вид, что не заметил её. Это было неприятно. С любым другим человеком она бы просто не обратила на это внимания, но здесь её вновь охватило жгучее чувство досады и неловкости. В тот миг она дала себе слово: в следующий раз ответить ему тем же. И выполнила обещание при первой же возможности: заметив его улыбку, она опустила взгляд к сумочке, достала телефон и сделала вид, что отвечает на звонок. Но легче ей не стало. Она снова злилась на то, что придаёт их секундным встречам крайне много значения, будто пытается что-то ему доказать. Было бы гораздо проще, если бы она оставалась к нему совершенно равнодушна, она уже не в том возрасте, чтобы играть в эти игры.

Поэтому со временем Яна стала всячески избегать с ним встреч. Узнав, что он вернулся в городок, она старательно обходила их дом стороной, забирала дочь из сада пораньше или вовсе устраивала ей выходные – лишь бы не испытать мучительной неловкости при случайной встрече. Если видела его впереди, то сворачивала за угол или переходила дорогу. Её чувства к нему трансформировались: вместо желания подружиться она испытывала что-то наподобие лёгкого отвращения. Он не нравился ей и даже, можно сказать, она его побаивалась.

Шло время, и она пыталась выбросить всё из головы, однако образ этого мужчины преследовал её, как навязчивая мелодия. Она всегда чувствовала его присутствие, даже когда он находился у неё за спиной, но стоило ей обернуться, как он тут же отводил взгляд, делая вид, что не заметил её. Когда же им не удавалось избежать столкновения нос-в-нос, его лицо озаряла искренняя, открытая улыбка, но уже через мгновение она становилась сдержанной, а после совсем угасала. Они ограничивались парой ничего не значащих фраз и расходились.