- -
- 100%
- +
Лучше мне не стало, напротив. В стенах монастыря под землей, прямо на нашем уровне, покоились останки людей, отдавших жизнь ради святой веры. Не потративших ее, пытаясь убить живого неживого, неинтересного небесам, нет, тех, кто между отречением и смертью выбрал последнее, обеспечив себе вакантное место в раю.
Ни один человек, которого мы со Стивом устранили, не был даже близок к той степени духовности, которая разрушает тьму.
И теперь эта духовность давно умерших людей пыталась меня убить.
Адриан вновь взвалил меня на плечи и, шатаясь, побрел вперед. Пахло затхлостью и землей.
– Откуда ты знаешь об этом ходе?
Честно говоря, сейчас мне было плевать на чужие задушевные истории, но я должна была отвлечься от мучительной боли плавящегося заживо.
– Это мужской монастырь святого Августина, полтора века назад я нашел в нем… временный приют, – ответил Адриан. – Ходы уже тогда считались старыми, говорят, этот монастырь возвели над ними, а не их вырыли под нужды монастыря. Туннели под самим строением часто обваливались, и тогда у стен сделали еще один проход вниз…
– Дурацкое решение. Туннели должны использоваться как способ уйти от врага, если не удается переждать осаду, а не как парадный вход для осаждающих…
– Время феодальных войн давно прошло.
– Что ж, значит, я должна благодарить монахов за свое спасение? Это уже каламбур.
– Благодари меня. Лучше монахам не знать, кого сегодня спасли их драгоценные подземные пути.
Жжение начало отступать, а зрение – возвращаться, а это значило, что за границами монастыря никого из святых людей не хоронили.
Полная темнота обычно не была для меня проблемой, и я уже различала свод и старую обветшалую кладку.
– Значит, ты ранее здесь путешествовал? Насколько далеко уходят туннели?
– Не имею ни малейшего понятия, – признался Адриан. – Я знал, где можно спуститься, но никогда не делал этого. Зачем? Моих сил вполне хватит, чтобы перемахнуть через стену, если это будет нужно.
– И как же тебя угораздило попроситься в монастырь? Монахов не смутил твой ночной образ жизни?
– Это долгая история. А непереносимость света всегда можно списать на болезнь… До первых обескровленных трупов. Знаешь, после давнего голода ты не можешь заставить себя остановиться и высасываешь все до последней капли…
– Ты знаешь, чем развлечь девушку в приватной беседе, – ухмыльнулась я.
– Развлеки и ты меня, например, рассказами о родне. Что это за тварь пыталась нас прикончить? Какой шанс, что она спустится за нами?
– Это Орайа, одна из сотни тысяч моих сестер, которую я знаю лишь из-за ее крайне дурного, даже для демона, нрава, – отозвалась я. Голос уже не напоминал скрежет разладившегося механизма и приближался к более привычному звучанию. – Возле монастыря она дезориентирована, а чтобы найти люк, как минимум, нужны зрячие глаза. Так что да, мы действительно в безопасности… во всяком случае, Орайа временно не наша проблема.
– Временно?..
– Если она решила кого-то убить, она сделает это, Адриан. Эта злопамятная сука поставит себе в оскорбление, что мы не отдали свои тела ей в пищу. Мы там все по человеческим меркам не сильно здоровы, но Орайа, поверь, совсем поехавшая.
Адриан вдруг застыл.
– Стив… – тихо сказал он. – Если на меня напали, он может быть в опасности…
– После случившегося они не смогли бы избежать суматохи, даже возьмись за дело все ваши Древние. – Я старалась говорить как можно убедительнее. – Ты сам когда-то давал нам указания, что если случится что-то неординарное, мы должны прийти на одну из квартир, купленных на подставные имена… Думаю, Ричи не успел до добраться до Стива, и тот успешно унес ноги.
Мне бы хотелось в это верить. Стив, надо признать, отличный напарник, к тому же он заслужил повидать свою дочурку после долгой разлуки. Человеческие жизни и так необыкновенно коротки…
– Ричи?.. – Адриан резко повернулся ко мне, и я качнулась, неуверенно опираясь на ноги. – Ты что-то знаешь?..
– Орайа с начала банкета притворялась куклой Ричи, – ответила я. – Я думала, ты ее видел до преображения в истинный облик…
– Ричи… Мерзавец, – прошипел хозяин. – Я догадывался, но до последнего не верил, что он все же решит со мной поквитаться…
– Не обижайся, но среди вашей братии попытки сводить давние счеты весьма регулярны.
– Да. – Адриан кинул на меня прищуренный взгляд. – Ты права, мы часто сводим счеты, возможно, это единственный сдерживающий фактор нашей численности. Но Ричи – мой брат во крови. Это Деви обратила нас. А в отличие от демонов, для нас родственные узы что-то да значат.
– Деви?.. – прошептала я.
Две демоницы, действующие в интересах двух вампиров, родительницей которым приходится одна и та же Древняя. Две точки сошлись в одну.
Я почувствовала себя обманутой. Значит, ставка сделана не только на меня. Сколько еще подводных камней скрывает моя миссия? О чем умолчала Мать и что особенного в этой Древней, Деви? Неужели она как-то связана с моей конечной целью…
Потом. Я подумаю об этом после восстановления покалеченного тела и горячей ванны, в противном случае мысли станут несдержанно громкими.
– Не понимаю, – вслух сказала я, осознав, что мое замешательство не укрылось от хозяина. – Откуда у Ричи Орайа? Я уж решила, что первая среди демонов додумалась до сделки с вампиром. И почему твой брат напал прямо на Совете? Разве разумно убивать тебя на глазах у высшего вампирского суда?
– У меня есть несколько догадок, но они не сулят нам ничего хорошего, – медленно ответил вампир. – И прежде чем их озвучить, я должен кое в чем убедиться.
От его тона нутро пронзил холод.
Туннель упрямой стрелой шел все дальше, не желая кончаться. На полу изредка попадался кажущийся здесь лишним сор: то пара посеревших истоптанных листьев, то сухая маленькая ветка. Кто-то не так давно тоже пользовался ходом.
Вскоре я ощутила способность передвигаться без помощи хозяина и убрала руку с его шеи.
Светлые волосы дернулись в сторону и обнажили багровый ожог. Я совсем забыла, чем чревато прикосновение к телу демона, когда оно плавится силой света.
Я ожидала, что пятно на белой коже Адриана начнет блекнуть, но этого не произошло. Вампир, поймав мой взгляд, мотнул головой, закрывая ожог волосами.
– Пожалуйста, – с легкой издевкой сказал он. – Всегда рад помочь ценой своей шкуры.
– Твоя рана не исцеляется, – заметила я.
– Регенерация тоже имеет свои пределы. Если бы не восстановление, ты бы прожгла мою плоть до самой кости.
Свежая кровь быстро вернет безупречность кожных покровов моего хозяина, но раз его тело прекратило самолечение, значит, он уже использовал весь резерв сил. Ночь близилась к завершению, а с первыми лучами солнца Адриан упадет на землю бездыханным трупом до самого заката. Пока хозяин будет спать сном мертвеца, фамильяры Ричи успеют узнать и про подземный ход, и где именно нас нужно встречать. Даже если Орайа и не успеет до конца восстановиться, ее сил хватит, чтобы прикончить и меня, и моего голодного вампира…
Мы остановились. Прежде ход уверенно вел нас прямо, но теперь веером разделялся на три туннеля.
– Как думаешь, Хелла, вперед, направо или налево?.. – задумчиво спросил Адриан, потирая подбородок обожженными пальцами.
– Сейчас я знаю наверняка лишь одно направление – вниз, к самой Бездне.
– А если подумать?..
– Я уже ослепла, когда мы спускались. Ты же говорил, что знаешь эту местность?..
– Да. Поэтому и хочу подумать. Если я верно оцениваю пройденное расстояние, то где-то неподалеку начинается территория очередных отверженных…
– Вампиров, которые выглядят как монстры? Но я думала, они стараются держаться как можно дальше от монастырей и храмов…
– Места бога их страшат, но одновременно с этим из-за искривленного мышления и непреодолимо влекут. Так что если в радиусе километров пяти от очередного храма есть заброшенное кладбище – ищи отверженных там.
– У нас нет времени на отверженных. Скоро рассвет.
– Поэтому повторю. Хелла, вперед, направо или налево?..
– Налево. Куда еще может посоветовать пойти демон?..
Мы свернули по указанному мною пути и поковыляли дальше. Ход сузился до метра в ширину, и я вернула себе человеческий облик, чтобы ненароком не задеть потрепанными крыльями стены.
Под обликом смертной скрылись и последствия влияния силы света. Теперь я смотрелась обычной молодой женщиной, с трудом стоящей на ногах от усталости.
Справа и слева показались многочисленные ниши. Мы подошли ближе и увидели в ближайшей огарки свечей и неумело сооруженный из веток и палок перевернутый крест. Потемневшие пятна засохшей крови красноречиво свидетельствовали о том, что одними молитвами здесь дело не обошлось.
– Как мило… – мгновенно растрогалась я. – Маленькое укромное святилище моему родителю…
В одной из ниш раздался шорох. Из-за отяжелевшего тела я лишь успела обернуться на звук.
Костлявое, но жесткое и сильное нечто повалило меня на землю, лишь каким-то чудом не снеся по дороге оторопевшего Адриана.
На меня тяжело дышал обтянутый потрескавшейся кожей череп. Покрасневшие глаза без намека на веки горели всепоглощающей жаждой. Желтые резцы длинными лезвиями вытянулись вперед, пасть распахнулась, чуть не сломав иссохшие суставы челюсти.
Сухой громкий хруст, влажное чавканье – и отверженный с визгом дернулся, открыв мне обнаженную грудную клетку. В области сердца вампира зияли лохмотья черной плоти, откуда тугой струной выглядывали узкие белые пальцы.
Я выдохнула и тут же отдернула голову, когда Адриан, уперев колено в спину чудовища, вытащил из него свою руку. Мертвец рухнул и страстным любовником прижал меня к земле, упершись бездыханной пастью в шею. Я наслаждалась зловонием из его глотки всего пару секунд, показавшихся вечностью, а затем меня с ног до головы окатила волна серого пепла.
– Путь налево ведет к отверженным, Хелла. Плохой выбор, – проговорил Адриан и с отвращением вытер пальцы о штанину.
Тихо матерясь, я встала. Не об этом я мечтала, когда, надев прекрасное дорогое платье, садилась в черный «Роллс-Ройс» хозяина.
– Я рада, что вы с ним больше смахиваете на разные виды, – сказала я, кивая на кучу пепла. – Среди людей быстро привыкаешь к чему-то эстетически более прекрасному, чем это.
– Опять пожалуйста, Хелла. У вас в аду в принципе запрещены слова благодарности?
– Он бы сдох, едва испил моей крови, а от его клыков я бы не погибла, – махнула я рукой, не забывая отряхиваться. Не хватало потом найти в белье пепел отверженного. – Но все же спасибо. Кровопотеря не прибавила бы сил. А так – очень приятно видеть, что твоему работодателю есть до тебя дело.
– Ты хоть иногда можешь быть действительно серьезной? Сколько еще раз тебя должны попытаться убить, чтобы я смог познакомиться со сдержанной хладнокровной Хеллой?
– Полуживого трупа явно недостаточно. А встреча с моей сестрой скорее грозит безумием, чем превращением в неисправимого флегматика… Получается, это чучело и соорудило святилище? Но если отверженный поклонялся тьме со всеми ее заветами, то почему остался таким страшилой, которого вряд ли впустят в приличное заведение?
– Потому что продолжал считать себя гадким чудовищем, не достойным чего-то большего, чем это жалкое существование.
– Эта груда мусора ничего не понимала в пути тьмы.
– Пойдем. Солнце скоро взойдет.
Мы вернулись к развилке и вошли в правый туннель. Время играло против нас, и мы постарались ускорить шаг.
В воздухе появилась влага. Где-то далеко за толщей камня, лаская слух, тихо журчала вода. Туннель с каждым метром поднимался все выше. Вскоре ноздри защекотала свежесть, а глаза – тусклый полусвет.
С десяток шагов – и туннель, повернув, уперся в разросшийся кустарник. Из-за переплетения ветвей виднелись кусочки розовевшего с самого края неба.
Адриан впервые при мне грязно выругался, используя словосочетание, которое я не слышала уже века четыре.
– Не успели, – хмуро констатировала я. – Но зато теперь мы хотя бы знаем где выход, а это уже что-то…
– Внутри для дневного сна слишком опасно, – отрезал Адриан. – Но у меня в запасе еще есть несколько минут, чтобы укрыться…
– Если ты свалишься мертвым сном на ходу, мне все равно придется вернуть тебя в туннели, – заметила я, но вампир уже пошел напролом, ломая тугие ветви.
Мне осталось последовать за ним по расчищенному пути, который привел к холмам. Левее, за стеной зарослей, плескался родник, трава под ногами холодила босые ноги – мои туфли остались где-то около особняка Ричи.
Адриан метался, сминая высокие кусты. Я поняла, что именно он ищет, и, приметив место, где трава открывала узкую проплешину, позвала его:
– Хозяин…
Вампир на мгновение остановился, оценивая, и молнией рванул к прогалине.
Мне в лицо полетели клочья земли, и я отвернулась. Я быстро поняла, что помощь в рытье собственной могилы вампиру перед самым рассветом не требуется, а любое вмешательство – отличный способ оказаться случайно закопанной.
Когда яма достигла требуемой глубины, Адриан застыл. Напряженное лицо разгладилось, он покачнулся и… рухнул вниз.
Я рывком подтянулась к краю и заглянула на дно. Вампир из последних сил переворачивался на спину.
– Закончи начатое… – невнятно шепнул он. Его глаза закрылись.
– Дня без сновидений, – тихо ответила я. Адриан уже не мог меня слышать.
Я принялась засыпать вампира рыхлыми комками земли. Первые блеклые лучи солнца нетерпеливо скользили по верхушкам обманчиво далеких деревьев, грозя моему хозяину сном длиною в вечность.
Пальцы легко обожгло, когда я выпустила их истинную суть и процесс ускорился. Искромсанные корешки рассыпались в ладонях, влажные комки летели в стороны, застревали в волосах.
Температура тела Адриана уже должна была упасть на отметку, после которой люди не живут, а бездыханная грудь усиливала впечатление, что я закапываю очередного мертвеца. Его лицо я засыпала в последнюю очередь, с неоднозначным чувством наблюдая, как хозяин окончательно исчезает в свежевскопанной яме.
Я криво ухмыльнулась. Сначала ты рождаешься могущественным демоном, способным влиять на самые потаенные уголки подсознания людей, а потом какой-то вампир с легкостью делает из тебя гребаного могильщика.
Навык маскировать место сна хозяина входил в обязательный перечень умений фамильяра. Увы, я им не обладала. Адриан предпочитал комфортную кровать с плотным пологом в спальне, где окна намертво закрывались специальными ставнями. Он так и не удосужился пояснить, что от меня требуется, если ему взбредет в голову вздремнуть в сырой земле.
Воображения хватило лишь на то, чтобы я притоптала образовавшееся возвышение и натаскала обломанных веток.
Полюбовавшись на сделанное, я отправилась к ручью.
Отряхнулась, как смогла выгребла землю из-под ногтей и умылась. Искаженное течением отражение намекало, что почти ничего не изменилось, и я с раздражением плеснула в него водой.
Оставаться и караулить Адриана не имело смысла, это лишь трата драгоценного дня, когда мертвые кровососы спят. Если Орайа наведается сюда, мое присутствие над могилой хозяина станет лишь опознавательным флагом. Плохой вариант. С двумя летальными исходами.
К тому же Орайа не обладает излишним трудолюбием, чтобы перерывать всю местную почву, не зная наверняка, спит Адриан здесь или где-то в туннелях.
А вот фамильяры твари педантичные. Но я знала, как их временно отпугнуть, не давая Орайе лишних подсказок.
Я шепнула пару сокровенных строк, и вода ручья на мгновение потемнела, а слова шепотом зазмеились вниз по теченью, спугивая мелких гадов. Им вдруг почудилось, что на них дыхнула сама смерть. Необоснованный страх сковал крошечные мозги и заставил лихорадочно дрыгать телами, чтобы как можно скорее убраться отсюда.
Если людишки Ричи объявятся, им придется несладко. Ручей отравит землю страхом не меньше чем на сутки.
На мгновение я пожалела, что лишаю себя зрелищ.
У подножья холмов густой кустарник быстро кончался, уступая место сосновому лесу. Лысые стволы обзаводились пушистой шапкой ближе к верхушкам, а снизу радовали глаз толстым мхом вне зависимости от местоположения севера.
Мастер по ориентированию на местности из меня был никакой, но этого и не требовалось. При помощи определенного волевого усилия я могла чувствовать смертных, а не отметки на географических картах.
Я уже достаточно восстановилась, а потому прикрыла глаза и напряглась.
Где-то там, вдалеке, пульсировали редкие точки, мчащиеся на скорости в двух противоположных направлениях.
***
Трасса. Сколько трагедий разыграл рок на гладком полотне, сколько несчастных освободилось от бренной оболочки на неприметных обочинах. Правда, на земле уже сложно найти укромный уголок, не знающий драм в омуте прошедших столетий.
Но одно событие для этой трассы оказалось в новинку. Босая демоница в изодранном вечернем платье голосовала, пытаясь поймать машину.
Первые две заметно ускорились, едва разглядели женскую фигуру в рваных тряпках. Где-то в глубине души водители прекрасно понимали, что я – не нищенка и не жертва безудержной попойки, но давили на газ, гоня всякое сомнение.
Равнодушие, оно же попустительство. На этом грехе зиждутся все остальные, и в нем люди превзошли самих себя. Сомнительный триумф за наше дело, отдающий противным запахом бензина и саднящими ступнями от долгой ходьбы босиком.
Я настойчиво не заживляла ссадины. Маленькая дань мазохизму, она заставляла злиться и думать. Машины пролетали мимо слишком быстро, и я не успевала нащупать лазейку к человеческой воле, подточенной грехами, а оттого мне податливой. На человеческую же совесть я не могла полностью положиться.
Была не была. Отступила под прикрытие деревьев, и, снова услышав шум колес, рванула вперед.
Глухой удар с рывком, выбившим из легких весь воздух. Визг поначалу тормозов, затем – женский, пронзительный. Хлопок двери.
– Мамочки, – лепетала девушка-водитель, – мамочки…
Тело смертного при столкновении с машиной, мчащейся на такой скорости, было бы обречено: неотвратимый разрыв внутренних органов, декомпрессионный перелом позвонков. Мое же оказалось крепче и лишь предательски выдало стон.
Я открыла глаза, чувствуя, как кровь из рассеченной раны на голове медленно заливает затылок.
– Жива, – выдохнула бедняжка. Ее руки мелко тряслись, а в больших глазах плескался ужас.
– Жива, – согласилась я и перевернулась на бок.
Меня мутило, концентрация ускользала, и я довольствовалась качающейся картинкой местных декораций. Асфальт, лужа крови, деревья, асфальт.
За последние сутки я умудрилась покалечиться больше, чем за все последнее столетие. Дерьмовая работенка, что тут скажешь.
Девушка метнулась к машине. Я вздрогнула, заподозрив, что она решила дать деру, но та уже сжимала пластиковую аптечку. Подойдя, замешкалась, абсолютно не понимая, что ей делать.
– Больница, – с готовностью подсказала я. – Мне нужно в больницу.
Я оперлась дрожащей рукой о капот и с трудом встала. Чуть запоздало, но мне помогли – подставили плечо, удержали на ногах. От страха у миниатюрной водительницы проснулись неестественные для ее комплекции силы.
Дырки на платье теперь можно было смело списать на последствия близкого знакомства с асфальтом: девчонка со страху не станет размышлять, все ли прорехи действительно могли стать результатом нашего скоропостижного знакомства.
Я опустилась на заднее сиденье.
– Не двигайся, – медленно сказала девушка, садясь за руль. – Пожалуйста, не двигайся… Я должна довезти тебя до больницы, а я слышала, нельзя двигаться, если могут быть внутренние травмы…
Она успокаивала и меня, и себя. И себя, скорее, в первую очередь.
– Где мы?
Девушка дрогнула:
– Не помнишь?.. Черт, ты же ударилась головой… Сотрясение, конечно. Голова кружится?..
Она завела мотор. Побелевшие пальцы сжали руль.
– Кружится, – призналась я. – Так где мы?
– Приблизительно в ста километрах от Стеди-Сити, неподалеку от Оэлза. Там есть госпиталь, там помогут…
– Мне нужно в Сейди-Сити, – твердо сказала я. Вдавила сломанным ногтем на кнопку, и окно приоткрылось. – Сигареты не найдется?..
– Сигареты… что?.. – Девушка обернулась, одарив меня безумным взглядом.
Мне было ее почти жаль. Я вздохнула и мгновение рассматривала веснушчатые щечки и вздернутый носик. Шок от происходящего распахнул двери в ее сознание, и чтобы проникнуть в него, особых усилий уже не требовалось.
Да ей лет девятнадцать, вдруг поняла я, не больше. По меркам нынешнего времени небывало затянувшегося детства – почти ребенок. И проступки ее детские: лет в десять стащила какую-то мелочевку на заправке, в пятнадцать наврала родителям, что идет к подруге, а сама всю ночь каталась на машине с бойфрендом. Негусто, но сейчас она готова умереть от чувства вины за то, что сбила человека. Сильная эмоция. Напрочь выбивающая из колеи и дающая возможность поработить волю.
Возможно, эта девочка остановилась бы и без моего полета под машину. Но так даже лучше.
Я откинулась на сиденье, провела пальцами по волосам, лениво оттирая прядь от крови.
– Достань свою пачку из бардачка, мне нужна сигарета и зажигалка. Отвезешь меня в Стеди-Сити, – внятно и четко проговорила я. – И расслабься хоть немного. Второй аварии я на сегодня не выдержу.
Девушка кивнула. Напряжение исчезло из ее мышц, а удивление – с лица. Бардачок скрипнул, на свет появились дешевые женские сигаретки.
Не оглядываясь, она протянула мне желаемое. Машина тронулась, и девушка машинально включила радио.
Заиграла бодрая попсовая музыка, повествуя о самых простых истинах среднего тинэйджера, и популярной исполнительнице начал вторить тонкий голосок моего водителя. В ее мире воцарилось ощущение, что происходящее – нормально и естественно, что нет никаких забот и тревог, а есть лишь одна цель – приехать из точки “а” в точку “б”. Отчасти ей можно было позавидовать.
Я сделала затяжку и хрипло присоединилась к пению, временно выбивая из головы все тяжелые думы.
До города мы добрались с ветерком. Девчонка не боялась скорости, но умудрялась соблюдать все ограничения, и тут же топила на газ, едва они заканчивались.
Время близилось к одиннадцати, основной поток машин уже схлынул, и мы не встряли ни в одну пробку на подъезде к Стеди-Сити. Когда за окном показались хорошо знакомые улицы, я, найдя взглядом подходящее место, велела остановиться. Дальше вполне доберусь сама.
Голова девушки покачивалась в такт веселому мотивчику, пальцы отбивали навязчивый ритм на руле.
– Когда я выйду, ты меня забудешь. Этим утром… ты решила покататься. – Я махнула рукой. – Прощай!
Я вышла. Хлопок двери заставил девушку вздрогнуть и повернуть голову. Несколько секунд она прислушивалась, а затем нажала на газ, и машина медленно тронулась. Водительница явно списала звуки на разыгравшееся воображение.
Мозг человека всегда находит объяснение всему, что не вписывается в картину окружающей действительности.
Меня уже не было. Я незаметно истаяла дымом, оставив истерзанное платье кучкой тряпья, и скользнула в ближайшую подворотню. Теперь тени стали мне и дорогой, и укрытием от любопытных глаз.
Адриан обладал обширным перечнем имущества, и в Стеди-Сити, оживленном крупном городе, где царствовала дружественная ему община, находилась одна из квартир хозяина. Это самое ближайшее место, куда мог отправиться Стив, но узнать наверняка я не могла.
Увы, только хозяин мог направить ему зов, оказавшись достаточно близко. Между фамильярами одного господина вампирские узы не предусматривали никакой особой связи. Уверена я могла быть только в одном – если бы Стив не дожил до рассвета, Адриан почувствовал бы это и обязательно сказал.
Я решила не связываться с охраной элитной многоэтажки, притягательно блестящей отполированным стеклом на солнце. Просочилась через черный ход, поднялась вдоль толстых кабелей лифтовой шахты. Привычный путь для большинства детищ ада, не так уж и часто воплощающихся в физическую форму в верхнем мире.
Последний этаж, и старая добрая вентиляционная сеть. Даже в домах такого класса – грязное и неприглядное место.
Адриан с присущей ему скромностью владел роскошным пентхаусом с бассейном и превосходным видом на город. Бассейн, как и вид, меня не интересовали, я мечтала лишь о горячем душе и чистой постели.
Едва оказавшись внутри, я материализовалась. От белой плитки по ступням прошел приятный холодок. Я потянулась, разминая тело, и заметила огромное зеркало на противоположной стене. Оно отобразило неприглядную картину: слипшиеся от крови волосы, багровое пятно от близкого знакомства с капотом, расползающееся по животу. Бледное исхудавшее лицо и потрескавшиеся губы.
Теперь я вызывала лишь самые неказистые и не льстящие мне самой желания: пожалеть, помыть и накормить. Как бездомная продрогшая кошка.