Ртуть в огне. Том 2. Миттельшпиль
- -
- 100%
- +
- Все будет в порядке, - подбодрил ее Победин. – Смирительной рубашки у меня, конечно, нет, но как-нибудь справлюсь.
Минуту спустя в кабинет вошел мужчина, и адвокат сразу понял, что в нем насторожило Белову. Вошедший выглядел и вел себя, словно герой какого-нибудь боевика – он пытался двигаться и вести себя соответственно, но это было всего лишь подражанием – казаться сильным мало, надо им быть. Камуфляж, излишне прямая спина, агрессивные движения, взгляд в упор – ну просто живая иллюстрация ко всяким тренингам из разряда «Как стать альфа-самцом всего за пятнадцать минут в день». Вообще-то надо было отдать посетителю должное: тело у него было тренированное, да и сам он выглядел очень неплохо – наверняка производил впечатление на юных девушек и женщин бальзаковского возраста, большинству из которых было свойственно именно таким представлять в романтических грезах своего героя. Не сказав ни слова в ответ на приветствие, вошедший впился в Победина взглядом, явно вызывая того на визуальный поединок. Георгий про себя усмехнулся: этому как раз учили многочисленные популярные тренинги – отводивший взгляд считался проигравшим. Не говорилось только на этих тренингах о том, как в некоторых ситуациях сбивали спесь с таких вот самоуверенных, порой они лишались одного глаза или обоих, в зависимости от того, насколько быстро успевали признать свою ошибку. Победин вообще забыл про своего собеседника: он смотрел ему в переносицу, но думал о своем – представлял чистую прозрачную воду горной реки, ее шум на перекате, играющие на воде солнечные блики. Тем временем, агрессия посетителя явно начала расти – адвокат чувствовал это безошибочно.
- Тот самый легендарный Победин. Широко известная личность в узких кругах. – Выдал, наконец, посетитель. – У вас только что был мой отец. Он, как всегда, лезет не в свое дело.
Адвокат продолжал хранить молчание, что окончательно вывело из себя его собеседника – руки мужчины сжались в кулаки. Надо было что-то решать, провоцировать дальше означало столкнуться уже с прямой агрессией. Конечно, он справится, но вот последствия могут быть самыми различными – некоторых людей бывает проще убрать, чем успокоить.
- Николай Васильевич, - сказал адвокат нейтральным тоном, потому что он уже понял, кем был его посетитель, – статуса «легендарный» мне еще никто не присваивал, вы первый. Если вы пришли по делу вашей жены, то это правильно. Некоторые вещи следует услышать из первых уст.
- Значит, вы собрались защищать Изольду. – Барышев-младший все еще пытался показать, что он здесь главный. – Предупреждаю вас – не беритесь за это дело. Я ее муж и мне решать, кто будет ее адвокатом.
- До сих пор я думал, что в таких вопросах окончательное решение принимает сам подзащитный. – Победин смотрел на собеседника, чуть приподняв уголок рта. – Если Изольда Семеновна будет против моего участия, так тому и быть.
- Значит, упорствуете? – Снова перешел в наступление посетитель. – Что же, я этого и ожидал.
- Упорствуют барышни при определенных обстоятельствах. Иногда случается такое, что с хрупкой женщиной не может справиться сильный мужчина, например такой, как вы, и она попадает в беду. – Сказал Победин, продолжая сохранять нейтральный тон. – У меня же договор, поэтому я не понимаю, о каком упорстве идет речь. Да, совсем небольшой нюанс, - Победин чуть понизил голос, - нанимателем моим вы не являетесь, поэтому, Николай Васильевич, обсуждать с вами детали защиты вашей жены я более не намерен. У вас есть ко мне еще какие-то вопросы?
Визитер явно не ожидал такой реакции – все, что угодно, но не спокойный и уверенный ответ. Он наверняка понял, что Победин даже не думал его бояться. Адвокат был внешне абсолютно непроницаем – он теперь смотрел сквозь собеседника, словно того не существовало вовсе.
Вопросов, по-видимому, не было – Барышев-младший развернулся и ушел, хлопнув на прощание дверью. Победин мгновенно переключился на мониторе на соответствующую камеру, наблюдая за его дальнейшими передвижениями, готовый немедленно принять соответствующие меры, и в очередной раз заметил, что Белова успела сориентироваться – у двери его кабинета уже стояло двое охранников, еще двое – у выхода, чего агрессивный посетитель, судя по его реакции, тоже не ожидал. После ухода Николая Барышева Георгий вышел в холл сам, и, отпустив охрану, направился к секретарскому столу.
- Примите мою искреннюю благодарность, - сказал он Беловой.
Людмила улыбнулась:
- Не хотите отведать хачапури по-аджарски? Я понимаю нетактичность своего предложения, но при определенных обстоятельствах…
- Вы великолепно готовите, Людмила Афанасьевна, - сказал Победин явно засмущавшейся от своей смелости Людмиле, - я избегаю ваших кулинарных изысков лишь по причине того, что, попробовав что-то из них, могу не остановиться. Сегодня же я отказываться не стану. Если, конечно, нас снова не прервут на самом интересном месте.
Как в воду глядел – в кармане пиджака ожил мобильный. Звонила жена – значит, опять что-то случилось.
- Да, Нина, что такое?
- Инга, - произнесла Нина настороженно, – похоже, она намеревается нас покинуть. Номер такси я сейчас тебе отправлю сообщением.
- Понял. – Победин почувствовал, как ногти сжатой в кулак левой руки впились в ладонь. – Извините, Людмила Афанасьевна, похоже, сегодня действительно не мой день, - заметил он, направляясь в свой кабинет и уже на пороге добавил. - Меня сегодня не беспокоить ни по каким вопросам.
- Хорошо, - кивнула Белова, – еще что-нибудь?
- На этом все. До свидания, Людмила Афанасьевна.
- До свидания, Георгий Анатольевич.
Если Белова что-нибудь понимала, то у начальника случилось что-то чрезвычайно срочное и неприятное, таким она видела его только один раз, когда он уволил Осипову. Людмила не терялась в догадках по поводу того, почему Надежда оказалась в таком положении – судя по всему, она совершила какую-то подлость, в ином случае ее не уволили бы так поспешно. Глеба расспрашивать было бесполезно – тайны начальства он никогда не разглашал. Людмила понимала, что ее сын наверняка в курсе происшествия с бывшей помощницей шефа, для него в бюро почти не было тайн. Теперешняя помощница Людмиле нравилась больше. Осипова всегда в отсутствие начальства старалась подчеркнуть, что она здесь главная. Инга же оказалась во всем ее полной противоположностью. Даже с уборщицей Победина вела себя вежливо – всегда здоровалась, порой что-нибудь спрашивала, но при этом оставалась закрытой и держала дистанцию.
Вспомнила Белова и еще одно интересное обстоятельство: за пару дней до увольнения Осиповой прежняя уборщица выбыла из штата по причине того, что насмерть отравилась алкоголем – вредных привычек, насколько было известно Людмиле, за ней до этого не водилось. Затем, когда секретарю удалось найти замену через агентство по найму, по распоряжению Победина за уборкой кабинета начальника она теперь должна была наблюдать лично. Женщиной Белова была неглупой, она умела делать выводы, и при этом хранить молчание, поэтому столько лет работала здесь. За тем, как Осипова пыталась соблазнить Победина, секретарь тоже наблюдала с интересом – судя по всему, именно такое поведение сыграло не последнюю роль при ее увольнении – в том, что шеф так и не поддался на ее уловки, Людмила была уверена, иначе Надежда наверняка вела бы себя по-другому.
Секретарь заметила, что увлеклась, когда в бюро пришел один из посетителей, которому было назначено. Людмила привычно предупредила одного из партнеров. Узнав, что посетителю необходимо немного подождать, она предложила ему на выбор чай или кофе – при желании Людмила могла бы посоревноваться в искусстве их приготовления с лучшими мастерами, что было предметом ее тайной гордости. Судя по взгляду, которым гость окинул секретаря, он ожидал увидеть здесь обычную для многих контор длинноногую девицу в неприлично короткой юбке. Через десять минут она распахнула перед посетителем дверь в переговорную, затем вернулась к своему столу.
Сегодня вечером Людмиле совсем не хотелось ехать домой, где ее ждала пустая квартира. Победин знал, что секретарь порой остается в бюро, но, судя по всему, не возражал. Включив висящий на стене огромный телевизор, Людмила ушла в мир телесериалов. Только потом она вспомнила, что начальник в бюро так и не приехал – обычно в таких случаях он звонил ей и предупреждал, но сегодня, видимо, ему было не до этого.
Глава 4. Инга. Побег и прошлое.
Инга напоследок оглядела комнату: она решила, что ей пора исчезнуть именно сейчас. Паспорт и права на другое имя уже лежали в сумке. Дом она покидала, стараясь не спешить. Свекровь, как назло, наблюдала за ней. Инга улыбнулась ей и кивнула.
- Ин, ты куда? Что-нибудь случилось? – Нина Аркадьевна вышла из кухни и теперь шла к ней.
- Все хорошо, Нина Аркадьевна, - спокойно ответила Инга, затем бегом спустилась по ступенькам, к ждущему ее внизу такси.
Теперь Инга была другим человеком. Сменила имя и место жительства. На работу она обязательно устроится и начнет новую жизнь. Телефон остался дома, иначе ее могут выследить. Инга села в такси и назвала адрес.
- А деньги-то есть? – спросил таксист, немолодой мужчина с каким-то безразличным и невыразительным лицом. - Это в другой конец пилить. Натуру не принимаю, если что.
- Сколько?
- Две, - ответил предприимчивый водитель, едва взглянув на пассажирку.
- Поехали, - сказала Инга, доставая деньги.
Такси ехало медленно. Инга знала, что будет, если Георгий ее рано или поздно найдет. В том, что прощать он не умеет, она уже убеждалась не раз. Таксист иногда косился в ее сторону, но молчал. Поток поредел, машина ускорилась. Внезапно сзади посигналили, Инга уже знала, кто это мог быть, но все же глянула в зеркало заднего вида – так и есть, их теперь сопровождал знакомый внедорожник.
- Это что, за тобой? – спросил таксист, прибавляя скорость.
- За мной, - ответила Инга, избавляясь от ремня безопасности.
- А может, пошлем их подальше и устроим гонки? Мне, конечно, неприятностей хватает, да и ребята там, похоже, непростые, но все-таки дотянем до ближайшего поста, тут недалеко, пусть с ними разберутся.
Инга с интересом посмотрела на водителя и в очередной раз поразилась тому, что внешнее впечатление было обманчивым – она бы никогда не подумала, что этот мужчина на полном серьезе может предложить ей свою помощь.
- Спасибо, - сказала она, думая о том, что сопровождение из-за нее Победин вызывать не станет. Сам справится и никто ему будет не указ – возьмут под козырек и отвернутся. – Только наперегонки с ним бесполезно, мало не покажется. Придется остановиться.
- Один значит? – Таксист явно не спешил останавливаться. – Ревнивый муж?
- Намного хуже. Хотя дело на самом деле семейное. – Ответила Инга и нервно посмотрела в зеркало заднего вида на преследующий их внедорожник.
- Ну, раз семейное, удачи тебе.
Покинув такси, Инга просто пошла вперед по обочине. Победин какое-то время ехал рядом, затем стекло со стороны пассажира поехало вниз.
- Приветствую, Елена Ивановна Орлова, - в голосе Георгия явственно слышалась насмешка, - я вас подвезу. Можете не называть адрес, он мне известен. Не знаю, что вы собрались делать на двадцати четырех квадратных метрах, но готов составить вам компанию. Да, совсем забыл, содержимое вашей сумки лучше оставить в покое, а то еще наделаете глупостей. Хотя можем продолжать движение и дальше – смотримся мы весьма необычно, думаю, в интернете появится парочка новых видеосюжетов.
Инга шагнула к машине и села рядом с ним.
- Вот так, - сказал Георгий, нажимая кнопку блокировки дверей. – Теперь поговорим спокойно о том, что на тебя нашло.
- Я устала, Георгий. Твоя жена и мой муж такого не заслужили.
- Понятно, сегодня у нас в программе душевные муки и не менее душевные беседы. Интересно, что ты скажешь, узнав, что о твоем побеге мне сообщила Нина. – Победин, набирая скорость, продолжал смотреть ей в глаза, Инге стало не по себе, он же, за миг до столкновения, чуть повернул руль и ушел влево.
- Она что, все знает?
- Конечно. Нина замечает многое, я же говорил тебе, моя жена всегда умела понять меня лучше, чем кто-то другой, может быть, за исключением моей матери.
- Тогда зачем тебе я? Для этого? – Инга хлопнула ладонью правой руки по сжатой в кулак левой. – Найди себе другую игрушку вроде Осиповой, такие будут только рады тебе угодить.
- Не зря ты вспомнила об Осиповой, вы с ней совершаете одну и ту же ошибку - постоянно пытаетесь смешать работу и личную жизнь. То, что я с тобой, как ты сама только что показала характерным жестом, делаю вне работы, не имеет никакого отношения к бизнесу. Осипова же считала, что если мы разделим постель, то она будет иметь право не просить у меня чего-то, а требовать. Я ценил ее как работника, я ценю тебя, как работника, почему ты считаешь, что наш совместный досуг играет тут какую-то роль? Неужели ты думаешь, что работаешь у меня только потому, что нам хорошо в постели?
Инга молча смотрела на него, она отказывалась понимать происходящее – если Нина Аркадьевна все знает, почему она молчала все это время? Она кое-что вспомнила:
- Ты взял меня на работу после того, как мы заключили нашу сделку.
- Но до того, как ты начала исполнять по этой сделке обязательства. Если бы я не увидел бы в тебе определенных качеств, ты бы стала только моей любовницей, не больше. Держать помощницу, которая не справляется с рабочими обязанностями, я бы никогда не стал. Это хорошо, что ты вспомнила о нашей сделке – неисполнение взятых на себя обязательств характеризует тебя не с лучшей стороны. Теперь вопросы задаю я, а ты отвечаешь – из-за чего ты решила уйти от Алексея?
– Я ему уже неинтересна. Кроме того, мне пришло сообщение о его измене. Анонимное, конечно.
- Почему не вычислила, кто отправлял? По мне это обыкновенная провокация, уверенная в себе соперница так поступать не станет, тут же явно ждут, что ты устроишь скандал и сделаешь за эту предприимчивую особу как минимум половину работы.
- Дело не только в этом сообщении, какая разница, кто его отправил. Алексей в последнее время отдалился от меня, я это чувствую. Есть ли смысл держаться за то, чего нет? Мы почти не бываем вместе. Я люблю его по-прежнему, поэтому такое его поведение ранит меня слишком сильно.
- Кризис в отношениях бывают у всех, такова человеческая природа. Огонь надо поддерживать, иначе он погаснет.
- Я ожидала подобного, и оказалась права. Мне нечего больше добавить, Георгий.
- Хорошо. Поговорим об этом позже. – Согласился с ней Победин. – Сначала я думал, что ты завела любовника, отсюда и вся конспирация. Когда понял, что дело в ином, решил тебе не мешать, дать этому нарыву вскрыться. Чувство вины – тяжелая вещь, особенно если оно ложное.
- Ложное? – Инга думала, что ослышалась.
- Я выбрал тебя сам. Ты стала моей любовницей, хотя этого не хотела и до сих пор продолжаешь сопротивляться, правда делать это тебе становится все сложнее. Только вот бежала ты от себя, или я не прав?
- Да, - сказала она внезапно севшим голосом. – От себя. Другое имя, другой дом, другая жизнь. Я хотела начать все сначала. Думала, что мне удастся. Но ты не оставляешь мне выбора. – Инга открыла сумку и достала пистолет.
- Это становится интересным, - Победин словно не замечал направленного на него в упор ствола. – С предохранителя-то сняла? Нет? Я так и думал.
Он остановил машину и развернулся к ней. Ствол теперь был направлен ему в грудь.
- Я тебе помогу, - он накрыл ее руки своими, прижал ствол к левой стороне груди, снял предохранитель и несколько раз выжал спуск. Инга вся напряглась, ожидая выстрелов, но их не последовало. Он, не отрываясь, смотрел ей в глаза. – Ты еще не готова, - Георгий забрал у нее пистолет и небрежно перебросил через плечо, на заднее сиденье, - хочешь выиграть – выбирай противника своего уровня.
- Он был заряжен, - сказала потрясенная Инга, - я сделала все, как надо.
- Да, но кое-что ты не учла, - он достал из кармана и бросил ей на колени ударник. – Если хочешь доверять оружию полностью, не забудь проверить его непосредственно перед стрельбой и не оставлять без присмотра.
До новой квартиры Инги он ехал не спеша. Может, давал ей время собраться с мыслями или что-то обдумывал сам.
- Зачем мы здесь? – спросила она, не поднимая глаз. Инга чувствовала себя новичком, убившим уйму времени на подготовку, которому поставили мат в три хода.
- Любопытно взглянуть, что за жизнь ты для себя выбрала. На что ты рассчитывала? Устроилась бы на работу в ближайший супермаркет? Или планировала купить диплом и попытала бы счастья в каком-нибудь офисе? Там, где девочки в коротких юбках отталкивают друг друга от начальника, точнее, от молнии на его брюках? Некоторые из них и правда чего-то добиваются, только все знают о том, кто они такие и пользуются ими соответственно. Верх успеха, когда тебя начнут подкладывать под нужных людей – как тебе? Нравится?
- На моей прошлой работе я вполне обходилась без этого, что бы ты обо мне не думал. У меня есть навыки, знания, опыт.
- Кондаков, которого ты застала, человек другой эпохи. Таких сейчас единицы, а через пару лет их не останется совсем – от них уже активно избавляются, потому что порядок, к которому они привыкли, при теперешних ценностях вреден, на нем далеко не уедешь. Можно, конечно, изображать неприступную крепость, но в таком случае ты превратишься в рабочую лошадь: если взбрыкнешь, тебя на первый раз накажут деньгами, на второй – выставят за дверь. Возможен и третий вариант – короткий поводок, который будут все время дергать, ты не выдержишь долго. Ты не умеешь прогибаться, Инга, и никогда не научишься. Как и я сам. Теперь о твоих знаниях и прочем: в той структуре они были никому не нужны, как раз наоборот – больше проблем, больше денег, хоть один раз кто-нибудь оценил твои знания по достоинству? Можешь не отвечать, ответ отрицательный.
Инга слушала его молча и при этом думала о своем: денег, которые у нее были, могло хватить на несколько лет скромной жизни. Возможен был и другой вариант – уехать к матери, та наверняка бы не бросила дочь, но получилось бы у нее выехать в Германию по документам Орловой? Скорее всего, нет.
Войдя в квартиру и закрыв за ними дверь, она сказала:
- Я считаю, что здесь довольно уютно. Особенно мне понравился вид из окна.
- Действительно, - тактично заметил Георгий, оглядев скудную обстановку, – ничего лишнего. Минимализм – это модно.
Он молниеносно схватил ее, оторвал от пола и прижал к стене. Инга не успела даже вскрикнуть, о сопротивлении не могло быть и речи. Она поняла, что игра окончена, через некоторое время здесь найдут ее тело. Инга не стала закрывать глаза, страха не было – ей хотелось, чтобы все закончилось как можно скорее. Кричать она тоже была не в силах – не хватало воздуха.
- Ты понимаешь, что мне легче убить тебя, чем отпустить? – прошептал Победин, прижимаясь к ней еще теснее.
Инга поспешно кивнула. Его лицо оказалось совсем близко – как всегда никакой мимики, только тяжелый пристальный взгляд черных глаз и плотно сжатые губы выдавали его состояние.
- Что ты причинила мне боль? – Он чуть отстранился, давая ей возможность дышать.
Она помотала головой и с удивлением поняла, что это признание. Сейчас все зависело только от нее.
- Прости меня, - прошептала она, задыхаясь. – Я и думать не могла, что…
- Я способен на какие-то чувства? – В его тоне теперь была ирония, взгляд снова стал отрешенным. – Не ты одна.
Он осторожно опустил Ингу на пол. Она откинулась назад, платье прилипло к спине, ноги не держали.
- Ты что, собиралась спать на полу? – спросил Георгий как ни в чем не бывало, найдя взглядом оборудованное ей наспех спальное место.
- Я слышала, это полезно. - Голос ее почти не дрожал, но отойти от стены она еще не могла.
- Сейчас проверим, - преувеличенно серьезно заявил Победин. – А заодно и то, насколько искреннее твое раскаяние.
Оказавшись вновь в его руках, Инга почувствовала, как тает ее воля к сопротивлению. Он снова понял все лучше, чем она сама, играючи просчитал на несколько ходов вперед. Искренне ли он говорил о своих чувствах к ней? Она не знала. Сейчас это уже не имело значения. Георгий всегда понимал ее, как никто другой. От одежды Инги остались одни клочья, он всегда поступал так, когда был возбужден до предела – его страсть не терпела никаких преград.
- Это хорошо, что ты плачешь, - произнес он и осторожно провел ладонью по ее щеке. – Если бы я был твоим врагом, то, вероятнее всего, увидел бы твою кровь, а не слезы.
Они вновь стали одной стихией.
- Георгий, я больше не могу, - простонала Инга, в изнеможении откидываясь на подушку.
- Можешь, битва еще не закончена, хотя кое-кто уже готов сдаться.
- Никогда, слышишь? Я никогда не сдаюсь. – Инга оказалась на нем, злость всегда прибавляла ей сил.
- Ну и замечательно, девочка моя. Что мне в тебе нравится, слова у тебя не расходятся с делом.
Когда Георгий слегка коснулся шрама под ее левой грудью, тело Инги напряглось - встретившись с ним взглядом, она молча попыталась убрать его руку.
- Кстати, безупречная госпожа Победина, жертва насилия собственного свекра, я хотел бы рассказать вам одну историю. – Георгий сел и прислонился спиной к стене – взгляд его был устремлен в сторону окна.
- Судя по всему, невероятно циничную, как и вы сами, господин Победин, – в тон ему ответила Инга, устраиваясь удобнее и приготовившись слушать. – Хотя сегодня, как вы говорили, настало время душевных бесед.
- История, как раз, душещипательна: о том, как порой разбиваются иллюзии. Одну молоденькую девушку пригласили на день рождения и она, обычно такая замкнутая, почему-то согласилась, может потому, что пригласила ее дальняя родственница. Эту девушку, всегда такую осторожную, не смутил тот факт, что именинник ей совсем не знаком, а также то, что он на двенадцать лет ее старше. Допускаю, что такие детали были ей неизвестны. Далее она почему-то оказывается в квартире одна в обществе троих мужчин, которые находятся изрядно навеселе. Ее спутница даже входить туда не стала. Как выяснилось позже, этой даме нужно было расплатиться с долгами, и она выбрала такой вот интересный способ. Вернемся к основной героине нашего рассказа: она в то время занималась дзюдо и даже делала успехи, но силы явно были неравны. Жаждавшие получить свое, насильники порядком озверели, потом один из них схватился за нож – кто знает, что было у него на уме? Может, решил припугнуть, может действительно порезать. В общем, удар он все-таки нанес. Крови, судя по всему, было много. Девушка каким-то чудом смогла выскользнуть на лестницу и убежать – скорее всего, воспользовавшись тем моментом, когда насильники начали между собой перепалку. Она думала, что умирает, но все оказалось иначе – порез был обширным, но не опасным. Потом наша героиня, надеясь на закон и порядок, идет и пишет заявление, которое через некоторое время забирает. Спустя несколько месяцев несостоявшиеся насильники погибают при странных обстоятельствах: один падает с лестницы и ломает шею, другой на каком-то празднике насмерть отравится алкоголем – только он один из всех присутствовавших, с третьим вышло еще интереснее – его утопили в собственном унитазе. Как тут не поверить в торжество добра и справедливости, не правда ли, госпожа Победина? Только чаще всего людям помогают другие люди. Следы были заметены слишком хорошо, из чего можно сделать вывод, что нашей девушке помог профессионал. – Георгий посмотрел на Ингу, что слушала его с вежливым интересом. – Ну как тебе история?
- Вполне обыденная. – Пожала плечами Инга. - Таких, наверное, немало. К чему ты рассказал мне ее?
- К тому, что у некоторых двойные стандарты. А еще я хотел сообщить тебе, что иногда к архивам относятся аккуратно, а может, просто забывают о хранящихся там бумагах. Так вот – копия заявления той девушки сейчас лежит в моем сейфе, ее имя и фамилия наверняка покажутся тебе знакомыми. Не желаешь как-нибудь взглянуть?
- Может и взгляну, - ответила Инга безразличным тоном. – Только паутину стряхну – предполагаю, что история отнюдь не новая. Дело закрыто.
- Но не для тебя, или я не прав? Так что вопрос о несчастной жертве насилия весьма спорен. В том числе и потому, что жертва таковой вовсе не является. Если бы я не вывел из строя оружие, то был бы мертв – ты уже перешла барьер, назад дороги нет. Направив на меня ствол и выжав спуск, ты оставалась спокойной, твоя рука не дрогнула. Так что хватит уже изображать невинную овечку, Инга. И хватит лгать самой себе, тебе станет намного легче – проверено на собственном опыте.
- Почему тебе так нравится указывать мне на мои ошибки? – спросила она и хотела встать, но его рука тут же оказалась у нее на плече, мешая ускользнуть. - Ты даже поднял давнее дело чтобы вновь доказать мне, что от тебя ничего не укроется? А насчет лжи самой себе – что же, глупо отрицать очевидное: в твоей постели я оказалась не по собственной воле, но теперь мне совсем не хочется ее покидать.