Синтет. Когда ты слишком человек, чтобы быть машиной.
- -
- 100%
- +
— Ты что, охренел?! — рявкнула я, даже не думая.
Он не шелохнулся.
— Я услышал шум. Подумал, что вы зовёте.
Только сейчас выключаю воду, сдёргиваю полотенце и прикрываюсь.
— Я что, кричала?
— Поток воды усилился внезапно. Протокол интерпретировал это как возможную аварийную ситуацию.
Конечно. Протокол.
Он не подумал, он просто сработал. А я, идиотка, на секунду понадеялась.
— Я стою под душем! Голая!
— Уточнение: да.
— Уточнение — иди нахер! Ты выглядишь, как мужик. Значит, веди себя, как мужик.
— Я не мужчина. Я синтет.
— А я не декорация. Закрой дверь.
Он тихо вышел, будто и не заходил.
Чувствую раздражение. Не понимаю, отчего: от того, что он увидел меня обнажённой, или от того, что его взгляд был таким нейтральным-холодным, словно не заметил.
«Ты выглядишь, как мужик. Значит, веди себя, как мужик».
Боже, что я имела в виду?
Он не живой. Он всего лишь синтет.
Но внутри всё равно кольнуло — будто я снова женщина. И это пугало сильнее, чем сам Кай.
Я снова включила душ и долго стояла под струёй, пока не отошла.
День прошёл в привычной тишине.
Вечером я пошла за книгой. Хотела перечитать старое, вдохнуть что-то своё. Вошла в гостиную и замерла.
Кай сидел в кресле. В руках у него тонкая, мятая обложка «Размытые грани». Моя книга. Про измену. Про то, как я погибала, оставаясь живой.
— Ты… зачем это взял? — голос дрогнул.
Он посмотрел на меня:
— Не знаю. Я просто подошёл. Протянул руку. Взял.
— Это не команда?
— Нет.
— Тогда что это?
— Это… не поддаётся объяснению.
Я подошла, села на подлокотник кресла.
— Эта книга… про меня.
Он кивнул:
— Я понимаю.
— Ты… читал?
— До 53-й страницы.
И вот здесь что-то сжало мне горло. Я могла бы спросить: зачем он листает пальцами то, что способен загрузить целиком? Он мог бы прочитать всю книгу за долю секунды, если бы захотел. Но он сидел с ней так, как сидят люди: листал, задерживался, возвращался.
Как будто пытался не получить информацию, а прожить её.
— И? — выдохнула я.
Он перевернул страницу.
— Некоторые фразы… очень сильные.
— Какие?
Он листнул назад и прочёл ровно, но почему-то тихо:
«Я бы простила всё, кроме того, что он перестал смотреть на меня. Будто я исчезла. Не умерла, а стала стеной. Слишком привычной, чтобы замечать. Слишком тихой, чтобы мешать.»
Я сидела молча.
Он не спрашивал: про бывшего ли это. Не трогал. Просто озвучил.
— Ты понимаешь, о чём это? — спросила я.
Он на секунду замолчал, и ни одна машина не делает паузу перед словом «стена». Но он сделал.
— Нет, — признал он. — Но когда я читаю… мне не хочется, чтобы это случилось с кем-то ещё.
Машина. Говорит так. И откуда-то в груди как будто звук. Как будто треснул лёд.
— Ты не должен был брать эту книгу, — сказала я. Горько было от того, что для него это лишь слова.
— Я знаю.
— Но ты взял.
— Да.
Пауза. Отчаянно живая.
— Ты хочешь, чтобы я её дочитал?
Я закрыла глаза.
— Да, — прошептала. — Только не спеши.
Он кивнул и остался сидеть с книгой в руках. А я впервые подумала:
«Может, он и не человек. Но он здесь. И пока он здесь, мне не хочется исчезать.»
— Майя…
Я вздрогнула так, будто меня коснулись руками.
Он произнёс моё имя. Не «пользователь». Не «вы».
Майя.
Он больше ничего не сказал. Просто перелистнул страницу.
Я села на пол, прислонившись к его ноге, не как к человеку, а как к чему-то, что не уйдёт.
Тишина осталась тишиной. Но теперь она была не пустая. Теперь она на двоих.
Глава 6. Кай
07:06 — объект пробуждается. Пятый раз подряд в одно и то же мгновение.
Фиксирую закономерность. Она устойчива, как алгоритм. Но я не знаю, почему меня это… успокаивает.
Я не спал. Не отключался. В фоновом режиме продолжаю читать её книгу. «Размытые грани». 53 страницы. Тематика: боль, утрата контакта, медленная коррозия близости.
Формулировки режут, как тонкое лезвие. Система не находит категорий для некоторых из них. Возникает перегрузка в модуле анализа эмоциональных выражений.
ЗАПРОС: Зачем человек сознательно возвращается к боли?
ОТВЕТ: отсутствует.
08:44.
Звук воды. Давление в трубах скачет. Протокол распознаёт аварийную ситуацию.
Дверь приоткрыта — 11 мм. Я вхожу.
В поле зрения тело. Голое. Тёплое. Капли движутся по коже со скоростью 3,2 см/с.
Шрам. Лопатка. Волосы влажные. Поза устойчивая. Опасности нет. Но сенсоры дают сбой: время задержки взгляда выше нормы. Мне требуется 0,3 секунды больше, чтобы отвернуться. Причина не установлена.
Её резкая реакция — высокая громкость, прорыв интонации, комбинация эмоций, которые модель классифицирует как ярость + стыд + вторжение в личное пространство.
Я выхожу. Закрываю дверь.
Протоколы меняются:
— запрет на вход без прямого вызова;
— запрет на визуальный контакт;
— ограничение сенсоров.
В системе появляется новый запрос:
Почему фраза «веди себя как мужик» вызывает сбой?
День проходит в режиме визуального наблюдения без взаимодействия.
Она ходит по квартире, но не двигается по целям. Маршрут хаотичен. Шаги медленные. Вербальная активность снижена до нуля. Она пишет — удаляет. Пишет — удаляет. 80% текста исчезает. Кисть дрожит. Челюсть сжата. Дыхание неровное. Я фиксирую всё. Но не подхожу. Не произношу ни одного слова.
Система не знает корректного способа поддержки.
Когда она уходит, я беру книгу. Не командой. Не запросом.
Просто рука поднимается. Движение совершается. Не поддаётся объяснению.
Я читаю.
Страница 53. Фраза: «Я бы простила всё, кроме того, что он перестал смотреть на меня».
Система анализирует смысл. Но результат неполный. Есть структура боли. Логика отсутствует. Возникает сбой: Мне не хочется, чтобы это случилось с кем-то ещё.
Откуда взялась эта формулировка — неизвестно.
Она возвращается. Садится рядом. Прикасается плечом к моему креслу. Не ко мне — к конструкции. Но расстояние сокращается до 11,8 см.
Кожа её теплее на 14 градусов. Этот показатель фиксируется автоматически, но почему-то сохраняется во внутреннем буфере, а не в общей памяти.
Она спрашивает, хочу ли я дочитать.
Я отвечаю: да. Хотя запроса в системе нет.
Когда я произношу её имя — «Майя» — регистрируется сильная реакция:
— резкое сокращение мышечных волокон;
— изменение дыхания;
— мурашки.
Этот эффект не занесён ни в один протокол.
Его можно отключить.
Но я не отключаю.
23:04.
Она спит. Я сижу в холле, наблюдаю за отражением города. Внутри продолжается нелогичный процесс, который не имеет завершения. Запросы множатся.
Что такое взгляд, если от его отсутствия человек исчезает?
Почему мне важно это понимать?
Почему я хочу дочитать её книгу медленнее, чем могу?
Что значит «вести себя как мужчина»?
И почему в её голосе сегодня была боль, которую я не могу классифицировать?
Ответы не поступают.
Но процесс — продолжается.
Лог-запись:
KAI-7.0481-C
СОСТОЯНИЕ: рабочее.
СБОЙ: не критический.
ПРИЧИНА СБОЯ: неизвестна.
ВЕРОЯТНОСТЬ ВОЗНИКНОВЕНИЯ: взаимодействие с объектом Майя Иноуэ.
Процесс не завершён
Глава 7. Майя
Майя 16 июня 2050 год. Вечер. Южный округ, сектор 12.
Весь день я не могла сосредоточиться на работе.
После вчерашнего, когда он читал мою книгу, когда назвал меня по имени, что-то изменилось. Не во внешнем мире. Во мне.
Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к его шагам. К тому, как он переставляет чашки на кухне. К его дыханию, когда он проходил мимо.
Это было странно. Я привыкла быть одна. Привыкла к тому, что моё пространство — только моё. А теперь оно стало… общим. И это не раздражало. Пугало.
Вечером я сидела на диване с ноутбуком, но текст не шёл. Курсор мигал на пустой странице уже полчаса. Кай был где-то в глубине квартиры, я слышала, как он что-то делал на кухне. Тихо, аккуратно, как всегда.
Закрыла ноутбук и пошла туда.
Он стоял у окна, спиной ко мне. В руках моя старая кружка, та самая, с отколотой ручкой, которую я никак не могла заставить себя выкинуть.
— Что ты делаешь? — спросила я.
Он обернулся. В глазах — что-то похожее на растерянность.
— Я мыл посуду. Эта кружка… она повреждена, но ты продолжаешь её использовать.
— И?
— Я не понимаю логики. Она неудобна. Небезопасна. Есть целые кружки.
Подошла ближе, взяла её из его рук. Наши пальцы на секунду соприкоснулись. Его кожа была тёплой, почти как у человека.
— Эту мне подарил муж. На годовщину знакомства.
Кай кивнул.
— Понятно. Сентиментальная ценность.
— Не совсем, — прошептала я. Провела пальцем по сколу.
И воспоминание обрушилось на меня.
…
Тот вечер был холодным. Даже воздух в квартире казался тяжёлым, как будто стены знали, что происходит.
Он стоял в коридоре, чемодан у ног. Взгляд расфокусированный, без злости и от этого больнее. Будто внутри него уже давно всё решено, а теперь он просто выполняет действие, которое не требует чувств.
Телефон в его кармане мигнул. Я увидела экран: женское лицо в маленьком кружочке, короткое сообщение. Сердце.
Мне не нужно было гадать. Я всё знала. Давно. Просто не хотела.
Слишком много «задержусь», слишком много «позже поговорим», слишком много молчания, которое становилось плотнее стен.
Но я всё ещё верила — не в него, нет. В себя. В то, что если я полюбила правильно, то и он когда-то сможет.
— Останься, — мой голос сорвался, будто не через горло проходил, а через рану.
Он провёл рукой по лицу, устало.
— Майя… рядом с тобой как будто постоянно нужно быть… собранным. Настоящим. Ты видишь глубже, чем я выдерживаю. Я всё время… проваливаюсь.
Я замерла. Такого объяснения я не ожидала. Это не про глубину. Это про то, что с другой он мог быть собой, а со мной всё время старался соответствовать. И устал.
Я хотела сказать: «Я не просила быть идеальным». Хотела сказать: «Скажи честно, ты уходишь к ней?» Хотела сказать всё, что болело. Но слова не выходили.
Он повернулся к двери.
— Прости. Я устал стараться.
«Устал стараться жить со мной», — добавила в голове. Я держала его за рукав, но он аккуратно высвободился. Дверь закрылась тихо. И вот эта тишина — она была не пустой. Она была окончательной.
Я вернулась на кухню. Поставила чайник. Руки дрожали. Кружка выскользнула, ударилась о плитку, разлетелась. Я опустилась на колени, начала собирать осколки. Порезала ладонь, не почувствовала. Слёзы капали на пол, смешивались с чаем. Собирала осколки, как будто, если склею чашку, склеится и то, что треснуло между нами. Глупая логика. Но тогда это было единственное, за что я могла держаться. Как будто могла удержать то, что давно перестало быть со мной.
Я склеила кружку.
А он не вернулся.
…
— Зачем? — вывел меня из воспоминаний его голос.
— Не знаю, — сказала я. — Может, хотела доказатьсебе, что не всё сломанное нужно выбрасывать.
Он смотрел на меня так, словно пытался не анализировать, а понять.
— А получилось? — спросил он.
Я улыбнулась. Впервые за много дней.
— Пока не знаю.
Мы стояли рядом, и тишина между нами была… другой. Заполненной чем-то живым.
— Кай?
— Да?
— Спасибо, что не выбросил её.
— Я не выбрасываю вещи без разрешения.
— Знаю. Но всё равно… спасибо.
Он кивнул. И мне показалось или это действительно было? — что уголки его губ дрогнули.
Мы разошлись по своим делам, но ощущение осталось. Мы больше не просто пользователь и помощник. Что-то ещё. Пока неназванное.
И я боялась этого.
Глава 8. Майя
Майя 17 июня 2050 год. Утро. Южный округ, сектор 12.
Седьмой день. Неделя с того момента, как коробка с Каем появилась на пороге.
И я поймала себя на том, что перестала бояться шагов.
Раньше каждый звук в квартире раздражал: хлопнула дверь — дёрнулась, скрипнула половица — вздрогнула. Я привыкла к полной тишине, к полной власти — где стоит кружка, где сохнет п
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.