Шпионка. Опасные танцы

15 глава

Я поднялась в свою комнату. Через некоторое время пришла Мари, упала на кровать и зашмыгала носом.

Я села рядом и погладила бедолагу по спине:

— Ну, рассказывай, что случилось? Поматросил и бросил?

Девчонка повернулась ко мне лицом, села и со злостью посмотрела на меня:

— Дмитрий Федорович пальцем ко мне не притронулся. Он любит эту безмозглую Марго. Она только жалуется на него и говорит, что он перестал обращать на нее внимание, а сама каждый вечер у него в комнате. Я сама видела, как она оттуда выходит перед сном.

Я погладила ее по руке:

— Мы же не знаем с тобой, насколько там все серьезно у них. Может, он еще оценит тебя и полюбит. Успокойся, пожалуйста. Не стоят мужики наших слез.

Соседка вытерла обратной стороной руки свои щеки и заглянула ко мне в глаза:

— Катрин, у тебя же был муж. Скажи, ты его любила?

Я даже не сразу поняла, о каком муже идет речь. В той жизни были любовники, но мужа не было. Все казалось, что еще не нашелся тот самый, с кем я готова прожить всю жизнь. А потом любовники испарились, а муж так и не появился. А в этой жизни я не успела понять, что такое быть замужем. И судя по тому, что этот индивидум за долги продал свою жену в публичный дом, Слава Богу, что его в моей жизни больше нет.

— Знаешь, девочка моя. Главное, не любовь, а чтобы этот человек уважал тебя и никогда бы не предал. Любые чувства проверяются временем, болезнью и нищетой. Если все это пройдете вместе, то будете жить долго и счастливы.

Мари вытерла нос рукавом и посмотрела в окно:

— Не будем мы жить вместе с Дмитрием Федоровичем. Он дал мне до вечера подумать над его предложением и дать ответ.

— А ты уже приняла решение?

Она опустила голову и слабо кивнула. Я обняла девушку, а из ее глаз потекли слезы. Мы сидели, обнявшись, каждая с разбитым сердцем и раненой душой.

Слабый стук заставил нас очнуться. Я подскочила и села к зеркалу, а Мари легла на подушку и накрылась одеялом.

— Я к вам, — Анастасия зашла в комнату и проследовала до моего столика, где рядом с пудреницей положила небольшой мешочек, — вот моменты, которые распорядился выплатить Дмитрий Федорович. У нас каждую неделю расчет, и ты можешь сходить в любой магазин и потратить их.

Второй мешочек она положила у подушки Мари и, дойдя до двери, резко обернулась и посмотрела на меня:

— Катрин, чуть не забыла, зайди к хозяину. Он ждет тебя. Твои документы и вещи сегодня принесли.

Я кивнула ей, припудрила лицо и открыла кошелек. Там лежало несколько монет. Мари тоже быстро пересчитала свое богатство и спрятала в сундук.

— На что здесь, может, хватить?

— Мы получаем меньше, чем проститутки, но за эти деньги можно позволить купить тебе тонкий платок, кружево на белье, медовые пряники в лавке Карнилова или халву у Узумбека.

— А ты видела меховой магазин?

— Конечно, но там ты за эти монеты ничего не купишь. На одни варежки с опушкой будешь работать целый месяц. Так что не мечтай. Пусть любовник раскошеливается.

Пока я шла до кабинета Самсонова, поняла, что платит он немного и рано или поздно все соглашаются на содержание, а значит, на любовника, которого он предложит или придется вернуться на панель.

Я постучала в дверь, и через некоторое время она отварилась. Дмитрий Федорович, стоя на пороге, посмотрел на меня и кивнул, чтобы я заходила. На диване сидела Марго.

Хозяин кабинета показал мне на кресло и повернулся к своей любовнице:

— Мы с тобой на сегодня закончили, можешь быть свободна.

Блондинка фыркнула и быстрыми шагами потопала к выходу, смерив меня взглядом, полным ненависти. Как только она скрылась, Самсонов достал из-за стола мой чемодан-корзину. Он положил его ко мне лицом и открыл крышку. Я поднялась со своего места и посмотрела вовнутрь.

— Катрин, это твои вещи?

Я переложила содержимое, поискала свою заначку, но ее не оказалось. Что ж, обидно немного, но будем жить с тем, что есть.

Я повернулась к нему и улыбнулась:

— Да, мои, спасибо вам большое.

Самсонов замер, он стоял и смотрел на меня. Потом резко наклонился, провел своей ладонью, по моему лицу и я даже не успела понять, как это все получилось, но он наклонился и прильнул к моим губам. Его губы были теплые и нежные. Мне было приятно с ним целоваться. Даже голова закружилась оттого, что я очень давно этого ни делала.

Он оторвался от меня и посмотрел в глаза. Я опустила свои рестницы, скрывая глаза. Мне не хотелось заводить интрижек, тем более, когда этот мужчина мне нравился, но не более того.

— Катрия, я....

Я отодвинула его руки, отвела от него взгляд, закрыла чемодан и произнесла:

— Дмитрий Федорович, я думаю, нам не стоит этого делать.

— Почему? — я даже не узнала его голос.

Повернулась, посмотрела ему в глаза. Мне казалось, что я увидела в них боль.

— Извините, я не хочу занимать место Марго. Если вы решите от меня избавиться, то можете сделать это прямо сейчас.

Он опустил глаза и прошел на свое место. Я видела печать в его глазах. Он о чем-то думал. Скорее всего, он решал: стоит ли мне это говорить или нет.

Нет, он не был похож на тех похотливых мужиков, которые пользовались своей властью и спали с красивыми танцовщицами. Он был другой, но у меня не получилось в нем это разгадать.

16 глава

— Я не могу тебе предложить стать моей женой, потому что я женат, — это прозвучало так, как будто он идет на эшафот.

Я села на свое место и посмотрела на него. С той стороны стола на меня смотрел глубоко несчастный мужчина, который страдает от всего этого, но изменить ничего не может.

— Об этом никто не знает. Моя жена больна. Она сумасшедшая. Я не знаю, что произошло, но в одно утро она убила наших детей и хотела покончить с собой. Ее спасли, но с тех пор она сошла с ума и каждую ночь страшно воет. С того дня я не могу жить в нашем доме и ночую тут.

— Почему вы не отправите ее в лечебницу?

— Нет таких лечебниц. Каждый месяц в полнолуние у нее случаются припадки, и тогда я езжу домой, чтобы успокоить ее. Она всех кусает, кто к ней приближается. Только мне удается ее сдержать и утихомирить. За одну ночь она приходит в такую ярость, что превращает мебель в комнате в щепки. Мне приходится постоянно покупать новую. Потому что после припадка она плачет и просит все вернуть на место. Доктора не знают, чем ее лечить.

— А если ее привязать перед полнолунием?

— В эти дни у нее появляется сила, которой ни в ком нет. Мы пробовали ее привязывать, но веревки она разрывает в клочья. Приковывали цепями, но все разрывалось и разлеталось на куски. Решетки не могут ее сдержать. Ничего. Громит она только одну комнату, остальные не трогает. Вылечить ее никто не может. Я не могу ее оставить. Только мой голос ее успокаивает.

Он замолчал, а я не знала, что тут можно предложить. Самсонов посмотрел на меня:

— Катрин, ты мне очень нравишься, но я не смогу тебе предложить больше, чем есть сейчас.

— Простите, Дмитрий Федорович, но у вас уже есть любовница. С ней, что вы собираетесь делать? Или мы будем ходить к вам по очереди?

Он вспыхнул, поднялся со своего места и отвернулся к окну:

— У меня с Марго давно ничего нет. Как только я тебя увидел, то больше не смог быть с ней.

— Спасибо большое, мне это льстит, но в планах становиться чьей-нибудь любовницей у меня не было.

Мужчина развернулся, поставил руки на стол и посмотрел внимательно на меня:

— А что у тебя в планах, Катрин? Выйти удачно замуж? Но ты же неглупая и должна понимать, что с таким ..... приданным. Это практически невозможно.

Я встала со своего места, чтобы быть с ним на одном уровне:

— Я прекрасно это понимаю, Дмитрий Федорович. Пока я не решила, чем буду заниматься дальше. У вас еще остались вопросы ко мне? Или я могу быть свободна?

Мы молча смотрели друг на друга и молчали. Между нами пробегали не искры, а огонь. Я бы даже сказала, что пожар.

Он открыл ящик стола, достал небольшую книжицу и положил на стол передо мной:

— Это паспорт. Я могу надеяться, что сказанное в этой комнате останется между нами?

Я кивнула, взяла документ и вышла из кабинета. Остановилась на несколько минут, чтобы выдохнуть. Этот мужчина вывел меня из себя и все потому, что он прав. Одного он не знает, что я не по своей воле была проституткой и ту часть своей жизни, хвала Высшим силам, просто не помню.

Быстрым шагом поднялась к себе на этаж, чтобы успокоиться. Мари уже стояла наряженная, она прихорашивалась перед зеркалом. Девушка посмотрела на мой чемодан с удивлением.

— Мои вещи нашлись, — улыбнулась я ей.

Я спрятала в них свой паспорт. Захотелось все перебрать и пересмотреть. Соседка повернулась ко мне в пол оборота:

— Катрин, пошли прогуляемся по городу. Сегодня вечером у нас не будет выступления. Моют кухню и зал, чистят все, поэтому репетиции будут позже.

Я прикрыла чемодан и решила перенести свои планы, раз у нас есть свободное время, то почему этого не сделать? Я накинула сверху небольшой пиджачок и примерила шляпку. Зонтика у меня не было, но были тонкие перчатки. Хотелось выглядеть приличной девушкой.

Мы спустились вниз и вышли через центральный зал на широкое крыльцо. От яркого солнца, у меня сначала даже заслезились глаза.

Здесь перед зданием была небольшая, круглая площадь, что позволяло многим коляскам развернуться, поэтому и извозчиков тут всегда можно было найти без труда, но мы решили прогуляться, так как погода позволяла это сделать.

Мы вышли на широкую улицу и направились вдоль магазинчиков. Я в этой стороне не была, потому что наша швея Анна вела меня проулками к своей крестнице. Мы быстро с ней добежали до нужного места, и позже она проводила меня обратно. Все было в суете, поэтому рассматривать город мне было некогда.

Сейчас же мы шли вдоль домов, на нижних этажах которых располагались лавки купцов. Троицкий проспект весь состоял из каменных многоэтажек. В основном это были здания двух и трех этажей. Здесь не попадались деревянные домики, как в переулках. Каждый дом был украшен красивой лепниной, балкончиками и разноцветными витражами. Между домами стояли кованые высокие ворота, которые скрывали внутренние дворы с заездами для колясок. Над входами в магазины красовались деревянные вывески с большими буквами, где после названия было обязательно написано, кто хозяин лавки. Мыльная лавка Парамонова В.П., дальше шла булочная Коровякина Ф.И., через дом мы увидели кондитерскую Карнилова И.С. И ты сразу знал, кто владеет этим заведением. Проживали они прямо над своим магазином, занимая все оставшиеся этажи. На другой стороне улицы я увидела знаменитый меховой магазин. Он был меньше, но выделялся тем, что реклама как раз была сделана не на деревянной доске, а красивая, кованая. В большом окне стоял манекен, одетый в короткий полушубок с вышивкой и на шее, у него висела меховая муфта.

— Пошли в тот магазинчик зайдем, — дернула я за руку Мари.

Она не успела мне ничего ответить, так как я ее потащила через всю улицу, пропуская коляски и упряжки, а она печально смотрела на кондитерскую, которая от нас становилась все дальше и дальше.

Дети прилипли к витрине, разглядывая человека за стеклом. Мне стало жалко хозяйку магазина, которая драила каждый день это стекло, потому что на нем оставались ладошки любопытной ребятни.

Я открыла тяжелую дверь и вошла внутрь. Колокольчик за спиной оповестил продавца, что пришли посетители.

17 глава

Магазин поразил меня приятном ароматом. Здесь явно распыляли какие-то духи. Только потом я заметила в углах стоящие бутылочки с деревянными палочками. У входа нас встретил еще один манекен, который был наряжен не только в полушубок, но и в меховую шапку. Здесь к рукавам были булавками пристегнуты рукавицы. На стенах до самого потолка была много разных курточек с меховыми вставками, отделками. Скорее всего, на любой вкус и кошелек. Само помещение было небольшое, и в глубине стояла высокая стойка, на которой лежала стопка журналов, стояла ваза с букетом и кого-то ждал большой сверток бумаги, перевязанный веревкой, крест-накрест.

Худенькая девушка с красивой прической в светло-бежевом платье улыбнулась нас:

— Добрый день, рада вас видеть у себя.

— Добрый день. Мы первый раз к вам зашли.

Она протянула руку к зонтику Мари, но та прижала его к себе. Незнакомка улыбнулась нам:

— Не бойтесь, я просто его поставлю в подставку, чтобы вы могли спокойно посмотреть то, что вам понравится, и что-то примерить.

Соседка кивнула, и в кованую круглую подставку у входа опустился наш аксессуар. Девушка повернулась к нам, она посмотрела на нас сверху вниз, чтобы примерно представить наши размеры.

— Я могу вам дать померить очень красивую курточку. Хотите?

Я посмотрела на Мари, но та отрицательно покачала головой. Я кивнула добродушной продавщице. Она тут же с улыбкой сняла с вешалки коротенький жакет с меховой отделкой. Девушка ловко раздвинула шубки на стене, и передо мной появилось большое зеркало в деревянной оправе во весь рост. Я покрутилась перед ним, рассматривая себя со всех сторон. Продавщица, как волшебница, достала из-за стойки небольшую корзину и, порывшись там, извлекла красивый шелковый платок. Она показала мне несколько вариантов, как его можно повязать и украсить мою одежду.

— Спасибо большое, вы прекрасны. Я, к сожалению, не могу взять эту курточку, но мне она очень понравилась, и я получила у вас большое удовольствие, которое не испытывала уже давно.

— Что вы, вам очень она идет. Я могу для вас ее отложить, и вы можете купить, когда захотите или могу оформить вам кредит.

— Кредит? Вы работаете с банком и тут можно оформить кредит?

Мы несколько минут смотрели друг на друга не моргая. Потом она улыбнулась и спросила:

— Откуда вы? Из какого города?

Я онемела и не помня себя проговорила:

— Из Питера. Ой, Петербурга.

Незнакомка обняла меня, и из ее глаз потекли слезы по щекам. Мари взяла меня за руку и потянула к выходу.

— Катрин, нам лучше уйти, — ее голос дрогнул.

Продавщица схватила меня за локоть, крепко сжала его и отрицательно закрутила головой:

— Нет, нет, останьтесь.

Я посмотрела, насколько была напугана моя соседка, поэтому похлопала по руке девушку и прошептала ей:

— Я обязательно к вам еще зайду, в сейчас нам уже пора. Меня можно найти в кабаре Самсонова. Мы по вечерам там выступаем.

Она закусила губу и кивнула мне. Мне и самой жутко хотелось побыть с ней. Я думаю, что мы обе поняли, что мы сюда попали из другого времени, и нам жутко хотелось поговорить.

Мари взяла меня под руку, и мы поспешили через дорогу к заветному и горячо любимому магазину моей спутницы.

Двери в кондитерскую скрипнули, и аромат сладостей, шоколада окутал нас, как синий туман. Все вокруг было таким красивым и притягательным. Бумажные коробочки с яркими лентами располагались на полках высоких шкафов, снизу я увидела корзинки, в которых на белоснежных салфетках лежали рахат-лукум, зефир, пастила и пряники. У окна стояла деревянная круглая стойка с резной ножкой, где под большим стеклянным колпаком прятался торт, украшенный цукатами и шоколадом.

Отдельно сушенный фрукты были насыпаны в большие стеклянные банки с деревянными пробками. Посередине виднелась небольшая витрина, где за стеклом лежали различные сладости. Там можно было увидеть эклеры, слоеные трубочки и кексы с сахарной обсыпкой.

Сверху в узкой корзине красовались петушки на палочке, и их как раз покупала женщина своим ребятишкам. Девочка в пышной юбочке держала палочку в тонких перчатках и оттопыривала пальчик. Мальчишка же, наоборот, облизал всю конфету, и щеки уже блестели от сладкого налета. Который безуспешно пыталась оттереть кружевным платочком мамашка, ожидая, когда ей отдадут сдачу.

Я смотрела на все это великолепие, как будто попала в музей. Мне уже много лет не приходилось попробовать всю эту красоту, ведь в прошлой жизни я себя баловала только желе. Ценников я не видела, но стоило показать пальчиком на какой-нибудь продукт, то сразу можно было услышать цену от продавца.

Мари рассматривала все то, что пряталось за стеклом. Она уже два раза спросила цену, но все не решалась потратить свои копеечки. Молоденький мальчишка устало рассматривал нас и без особого энтузиазма пытался помочь. У входа стояла небольшая тумба с корзиной, в которой лежало много разного, но оно все было сломанное или раздавленное. Кусочки конфет, пряников, половинки зефира, обломки шоколада.

— А это у вас что? — обратилась я к юноше.

Он скривил нос:

— Это лом, хозяин отдает такое за полрубля.

Мари метнулась ко мне, и ее глаза засияли. Она взяла лист бумаги и выложила то, что ей понравилось. За полторы монеты у нее получилась внушительная горка. Продавец завернул упаковку и отдал в руки моей соседке.

Мы покинули магазин и продолжили путь дальше. Улица постепенно начала спускаться вниз, и тут все больше стали появляться лавки, но уже не такие красивые. Это скорее были не магазины, а комнаты, и там просто открыты ставни-двери, перед которыми стоял большой стол и каждый выкладывал свою продукцию. Здесь все больше попадалось простых людей, для которых наша одежда была нормой, и они не считали нас бедными. Чем ближе мы приближались к морю, тем больше чувствовался этот соленый запах. Слышались крики чаек и шум прибоя.

Через несколько метров мы вышли на набережную. Высокие перила нас отгораживали от пляжа. Он был усыпан валунами, о которые разбивались волны, рассыпаясь мелкими брызгами. Направо набережная переходила в пирс, и там мы уже видели корабли. Некоторые были грузовые и шла бойкая разгрузка, а чуть дальше, где больше всего толпилось карет и повозок, были пассажирские.

Я с тоской посмотрела на море. Как же мне хотелось пройтись по воде босиком. Я нашла лесенку с набережной и по деревянным ступенькам сбежала на пляж, усыпанный мелкими камушками.

— Катрин, что ты собралась делать? — с ужасом смотрела на меня Мари.

— Хочу пройтись по берегу, — крикнула ей я, скидывая обувь и скручивая с ног чулки.

Соседка с ужасом смотрела на меня и оглядывалась на берег, чтобы никто этого не видел. Она дернула меня за руку:

— Что ты делаешь? Ведь так себя ведут только портовые проститутки.

— Глупости, — сказала я ей и опустила обнаженную ногу в воду.

Холодная вода заставила вздрогнуть, но через некоторое время я почувствовала блаженство.

— Катрин, я рад, что нашел тебя именно здесь! — услышала я мужской голос и обернулась.

18 глава

Облокотившись на перила, стоял Барсов и улыбался нам слащавой улыбкой. Я сделала книксен и осталась на месте:

— Добрый день, господин Барсов, что заставило вас меня искать? Кто-то ограбил ювелирную лавку, и вы решили, что это сделала я?

Он похлопал в ладони:

— Браво, я восхищен твоим умом и юмором. К сожалению, никто ничего не украл, хотя очень жаль. Мне было бы приятно допрашивать тебя у себя в участке.

Мари сжала мой локоть и прошептала сквозь зубы:

— Лучше к нему не приближайся, может, он уйдет.

Я смотрела на полицейского и улыбалась. Мужчина сузил глаза и шагнул в сторону лестницы:

— Катрин, я жду тебя, мне нужно с тобой поговорить, и это срочно.

Я пожала плечами:

— Прошу простить меня, но я спешу обратно. Мы и так опаздываем с Мари на репетицию. Нам уже нужно быть на месте. Мы можем с вами поговорить позже, если вы не против.

— Против, — он спустился быстро вниз, приблизился ко мне, взял меня подмышки и бесцеремонно посадил на большой валун.

Моя соседка стояла и смотрела на все это широко распахнутыми глазами. Барсов протянул мне руку и ждал, что я отдам свои туфли и чулки. Мне меньше всего хотелось, чтобы этот мужчина что-то мне одевал. Он нахмурился и рявкнул:

— Катрин, я долго буду ждать?

Я сжала губы и отдала ему обувь. Он натянул их и помог мне спрыгнуть. Мужчина схватил мой локоть и потянул к дороге. Я же от страха сжала ладонь Мари и не выпускала ее. Я прекрасно помнила, что он со мной хотел сделать у себя в кабинете. Мы практически вбежали на набережную, и он свистнул извозчику, который лениво пнул свою лошадь, и та медленно к нам приближалась. Я попыталась вырваться из клешни полицейского, но тот только сильнее сжал пальцы.

— Отпустите меня немедленно, — прошипела я ему.

Барсов повернулся в мою сторону, прищурил глаза и посмотрел:

— Детка, ты мне кое-что должна.

Я покачала головой:

— Я вам ничего не должна. Нам пора, мы уже опаздываем. Отпустите меня сейчас же!

Он сжал губы и процедил:

— Садитесь в повозку, я вас довезу до кабаре.

— Мы сами доберемся.

— Тогда я вас арестовываю.

Мы переглянулись с Мари:

— За что? Мы ничего не сделали. У вас должны быть на это основания.

Он наклонился ко мне и прошептал:

— Я найду, можешь не сомневаться.

Полицейский оскалился и достал из-за пояса кандалы. Он качал их на пальце и улыбался. Я понимала, что мне с ним нельзя оставаться ни в коем случае, но как выкрутиться из этой ситуации, я не знала.

— Они тебе очень пойдут, Катрин. Примерим?

— Что здесь происходит? — нас прервал мужской голос с хрипотцой.

Мы все обернулись к обладателю. Самсонов стоял и смотрел на нас. Я так нервничала, что даже не узнала его. Он кивнул нам на свою коляску, чтобы мы с Мари быстро сели, но не тут-то было.