Амьен. Дочь ювелира

НОРДБРИДЖ. ПЕРВЫЕ ДРУЗЬЯ И ПЕРВЫЕ ВРАГИ

Сборы не заняли много времени, ведь своих вещей у Эльзы почти не было. Все их пожитки уместились в двух потрепанных дерматиновых чемоданах, скрепленных по швам железными скобами. Амьен прыгала от радости, предвкушая перемены в жизни. Матери с трудом удалось уложить ее спать в первый вечер, когда она объявила о грядущем переезде. Девочка постоянно подбегала к чемоданам, пыталась перекладывать вещи, запихивала туда свои камни и ракушки, составлявшие практически все ее игрушки, за исключением старой куклы Мэри и забавного плюшевого медвежонка. Но Эльза тщательно следила, чтобы Амьен не хозяйничала и сердито отгоняла ее от собранных вещей. Особенно рьяно она охраняла свой саквояж, который даже стала запирать на замок, а ключ прятала на шкаф.

Накануне отъезда мать ушла попрощаться с давними знакомыми, живущими на соседней улице. Амьен, впервые за долгое время оставшись одна, решила выяснить, что же так тщательно от нее прячут. Поставленный на стул табурет смог добавить ей достаточно росту, чтобы добраться до спрятанного на самой верхней полке ключа. Девочка открыла замок и увидела пожелтевшие страницы каких-то потертых тетрадок, несколько книг в бархатных обложках. И на самом дне — тяжелую чугунную шкатулку с готической узорной вязью. Амьен приподняла крышку и даже задохнулась от изумления. Внутри лежали удивительной красоты украшения, которые она никогда не видела на матери. Подвески с переливающимися зелеными камнями и прозрачными сверкающими каплями турмалинов. Опаловое колье с россыпью сверкающих бриллиантов, которое с радостью надела бы на бал даже сказочная принцесса. И кольцо с огромным прозрачным камнем в золоте кружевной оправы. Зачарованная игрой камней, она не услышала, как скрипнула дверь. Крышка шкатулки захлопнулась и больно ударила ее по кончикам пальцев. Амьен хотела было заплакать, но увидев разгневанное лицо матери, она прикусила язык. Мать молча закрыла замок на ключ и теперь уже повесила его на цепочку к себе на шею. Она не проронила ни слова, но ее покрасневшее лицо выдавало сильное расстройство.

Амьен сползла со стула и прижалась к материнским коленям.

— Мамочка, прости меня. Мне просто было так одиноко, пока тебя не было. И так интересно.

Эльза молчала и Амьен продолжила:

— Я правда не хотела сделать ничего плохого. Я думала посмотреть только одним глазком и тут же все закрыть, как было. Но камушки оказались такими красивыми. Мама, откуда они у тебя?

Мать тяжело вздохнула, присела на корточки и взяла лицо Амьен обеими руками, так что их глаза оказались напротив друг друга:

— Это не мои вещи. Они у меня только хранятся. Я прошу тебя сохранить эту тайну и никому никогда о ней не рассказывать. Могу я на тебя рассчитывать?

Девочка думала, что мать сердится, но она говорила хоть и серьезно, но совершенно не зло. Скорее, устало. Амьен молча кивнула, и они обнялись.

В тот день они легли рано. Ночью сквозь сон Амьен слышала, как мать вставала, что-то перебирала в их пожитках. Ей даже показалось, что Эльза то ли плачет, то ли молится перед теплящейся в углу комнаты лампадой. А может быть, ей это только приснилось.

Ранним утром еще затемно они погрузили чемоданы в приехавшую за ними горбатую машину и покинули Айлендхауз навсегда, как тогда подумала Амьен. Дорога по суше заняла пару часов и уже в восемь утра они стояли на заднем крыльце дома бургомистра в Нордбридже. Им выделили светлую комнату на первом этаже в крыле прислуги на первое время. Эльза уже решила для себя, что они обязательно снимут свой собственный дом.

Мать тут же занялась делами по хозяйству и принялась готовить завтрак. А Амьен, вставшая непривычно рано и разволновавшаяся от таких необычных перемен, уснула прямо на полу, прислонившись к одному из чемоданов. Так ее и увидел впервые сын бургомистра Даниэль, или как его звали домашние, Дэн. Он пришел в полдень позвать девочку на обед, где собрались все домашние, чтобы познакомить ее с семьей.

Золотистые волосы Амьен рассыпались по плечам, разгоряченное от усталости и сна лицо светилось в лучах дневного солнца. Он замер, пораженный красотой девочки. Ему показалось, что это маленький ангел, спустившийся в их дом с неба. Он постоял еще некоторое время, затем тихо прикрыл дверь и ушел на цыпочках, чтобы не нарушить ее покой. В тот день то ли от переживаний, то ли от усталости, но Амьен проспала весь день до самого вечера. Проснулась, когда стемнело. Выпила стакан своего любимого молока и мгновенно уснула в постели матери, куда она забралась обняться на ночь.

На следующий день утром и днем она помогала заниматься матери по хозяйству, хотя сгорала от любопытства посмотреть на свой новый город. Вечером, воспользовавшись небольшой суматохой перед возвращением бургомистра, несмотря на приказ матери никуда не выходить, Амьен украдкой юркнула из дома, тихонько прикрыв за собой тяжелую дверь. Сперва ее оглушил шум машин, от спешащих людей закружилась голова. У себя в Айлендхаусе она знала каждого жителя города и чувствовала себя как дома. Сейчас же ей показалось, что она маленькая песчинка в большой пустыне. Она не заметила сама, как влилась в эту толпу, та закружила ее в водовороте и понесла за собой. Амьен с любопытством вглядывалась в лица людей, в вывески магазинов и ресторанов, пыталась понять логику дорожного движения. Но больше всего ее заворожила городская архитектура. Готические соборы с уходящими в небо шпилями, строгая геометрия торговых зданий, белые кружева французских кофеен, разноцветное драное полотно жилых домов в итальянском квартале. Она уже давно свернула от шумных перекрестков и центра вглубь тихих улиц. Когда Амьен очнулась от первого очарования большого города, то оказалось, что она ушла уже далеко. Первая большая неприятность заключалась в том, что обратной дороги она не помнила. А вторая неприятность была еще ужаснее. Потому что она ушла из дома, никому ничего не сказав. И мама уже наверняка ее хватилась.

В дополнение к этим бедам, вокруг не было ни души и не у кого было попросить помощи. Ни в одном из домов на этой улице не горели окна и только в соседнем переулке слышались голоса и виден был дымок, поднимающийся из каминной трубы. Она свернула с широкой улицы и попала в узкий грязный проход. Хотела было идти назад, но мелькнувший в грязном витраже свет привлек ее внимание. Поднявшись на цыпочки, Амьен попыталась заглянуть в окно.

Внезапно раздался разбойничий свист. Прямо перед ней стояла стая оборванных мальчишек, появившихся из темноты как зловещие призраки. Они выглядели ее ровесниками, но вид их был пугающим — хмурые лица, без обуви, в грязной одежде. Амьен почувствовала скрытую угрозу и резко развернулась с желанием быстро убежать. Но тут же столкнулась с надменным мальчиком. Его белесые волосы были аккуратно пострижены, светло-голубые глаза холодно смотрели на девочку в упор. Он отличался от остальных ребят не только горделивой осанкой, но и дорогой одеждой, выдававшей в нем выходца из обеспеченной семьи.

Амьен попыталась ускользнуть от него, дернувшись в сторону. Но он ловко выставил ногу вперед, так что девочка споткнулась, зацепившись больной ногой, и упала. Мальчик сквозь зубы выпалил:

— Неуклюжая хромая бегемотиха! Не умеешь держаться на ногах, нечего ходить, куда тебя не звали. Улица Мерлина не для чужаков — ты что, шпионить сюда явилась? Знаешь, что с такими, как ты, бывает?

Амьен сквозь слезы отрицательно покачала головой, а мальчишки загоготали грубой шутке:

— Рене, давай научим ее, как следует вести себя, если являешься незваным гостем.

Белобрысый усмехнулся и рывком поставил Амьен на ноги:

— Зачем же самим пачкать руки. Здесь есть те, кто смогут растолковать ей правила нашей улицы более доходчиво. Как я погляжу, ей было интересно посмотреть на черную мессу. Так давайте отведем ее к старине Сэму Ревуну. А нам еще и пара монет перепадет.

Предложение Рене понравилось его свите. Мальчишки едва ли не падали от смеха. Правда, на лице у одного малыша Амьен увидела следы страха — он задрожал и отступил назад, пытаясь спрятаться за остальных. Рене тоже заметил, что в рядах его стаи не все единодушно рады предстоящему развлечению:

— Эй, малыш, ты что-то побледнел. Может быть, тебе ее жалко? И ты хочешь составить ей компанию? А то я давно уже обещал организовать тебе посещение Сэма. Все равно пользы от тебя никакой, только мотаешься за нами, как собачонка.

Мальчик испуганно затряс головой и сжал кулаки:

— Ничего мне ее не жалко.

Амьен понятия не имела ни про улицу Мерлина, ни про Сэма Ревуна. Но что-то подсказало ей, что вряд ли это знание ей придется по сердцу. Впервые в жизни девочку охватило отчаяние, но неожиданно совсем рядом раздался скрипучий голос:

— О, детка, а я тебя уже давно жду. Кто это тут обижает мою гостью?

Толпа мальчишек раздвинулась и Амьен увидела старого сгорбленного человека с седыми патлатыми волосами. Он был закутан в черный плащ до самых пят и опирался на тяжелую трость с чугунным набалдашником в виде хищной птицы, сверкнувшим в темноте кроваво-красным глазом. Белесый мальчик с ухмылкой двинулся к нему. В его руке сверкнуло серебристое лезвие. Но мужчина в черном, проявив неожиданную для своего возраста силу, ловко ударил палкой по ножу, и выбил его из рук нападающего. Рядом послышались шаги и голоса, мальчишки кинулись врассыпную.

Мужчина, прихрамывая, подошел к замершей от испуга девочке и взял ее за руку. Буквально через несколько шагов они оказались на широкой улице. В домах наконец начали зажигаться огоньки. Появились редкие прохожие, которые возвращались в свои дома после работы. Амьен не верилось, что всего в двух шагах от этой обыденной жизни находился такой страшный и недружелюбный мир. Старик выпустил ее руку:

— Улица Мерлина не так страшна, когда знаешь ее правила. Но чужаков она не терпит. Постарайся лучше обходить ее стороной. Но если вдруг еще раз тебя занесет сюда, скажи, что ты гостья Пьер-Симона, тебя никто не тронет. А от Рене Люмьера держись подальше. Он не простой уличный мальчишка, а сынок местного богача Паоло Люмьера. Поговаривают, что якшается с бандитами, торгующими запрещенными товарами. Но за руку его никто не хватал, так что он считается почетным гражданином Нордбриджа. А на мальчишку его нет никакой управы, совсем под стать своему папаше. Парень считает себя негласно коронованным королем Нордбриджа. И пока что не нашелся человек, который смог бы доказать ему обратное. Он развернулся и пошел обратно по направлению к страшному переулку, мерно постукивая по каменной мостовой своей тяжелой палкой. Амьен даже не успела поблагодарить своего спасителя. Вдруг рядом раздался голос:

— Ты ведь Амьен, дочка Эльзы, нашей кухарки? Как ты здесь оказалась?

Амьен невольно вздрогнула — сколько неожиданных встреч всего за один день. Рядом с ней стоял мальчик в аккуратной гимназической куртке, с большой сумкой через плечо, из которой торчали учебники и тетради. Она попятилась назад, опасаясь нового нападения, но незнакомец широко улыбнулся, обнажив ровные белые зубы, и, протянув руку, сказал:

— Я Даниэль, сын бургомистра. Вчера я заходил, чтобы с тобой познакомиться. А ты спала.

Амьен крепко пожала протянутую ей руку.

— Как ты оказалась так далеко от дома, да еще в районе Золотого галеона? Не боишься заблудиться в незнакомом городе? Очень не хотелось признаваться новому знакомому в своем глупом поступке. Поэтому она с напускной уверенностью сказала:

— Да вот, решила осмотреться. И начала с этой части города. Но уже пора возвращаться обратно. Ты ведь тоже домой. Ничего, если я составлю тебе компанию?

Неподалеку Амьен увидела прошмыгнувшего мальчишку из банды своего обидчика Рене Люмьера. Она схватила Даниэля за руку и прихрамывая двинулась вперед.

Тот резко остановился и повернул ее к себе. На его лице читалось беспокойство:

— Тебя кто-то ударил? Тебя тут обидели?

Амьен покраснела. От неожиданности она совсем забыла про свою хромоту. На самом деле, девочка ее отчаянно стеснялась. И хоть убеждала мать в обратном, ей было совсем даже не все равно, особенно перед новыми знакомыми. Тем более перед этим красивым мальчиком, который ей так понравился. Но он все равно рано или поздно узнает. На минуту мелькнула мысль сказать, что ее действительно поранили злые мальчишки. Но Амьен прогнала это искушение. Все равно со временем правда раскроется. Она гордо подняла голову и тряхнула волосами, сказав, как можно равнодушнее:

— Я хромаю с детства. У меня одна нога короче другой.

С этими словами она прямо посмотрела на Даниэля, ожидая увидеть на его лице сочувствие, каким часто окидывали ее незнакомые ребята.

Но тот выглядел растерянным и даже виноватым:

— Ох, прости пожалуйста! Я просто испугался, что ты ранена.

И тут же со смущением добавил:

— Да ты почти и не хромаешь. Мне, наверное, показалось.

И как бы оправдываясь, добавил:

— Это потому что у меня зрение плохое. Я не очень четко вижу, поэтому иногда мне кажется то, чего на самом деле нет.

Амьен радостно засмеялась:

— Ты сейчас как будто оправдываешься. Забудь! Все в порядке, я уже привыкла.

Рядом промелькнула какая-то тень. Амьен все еще боялась встретить своих обидчиков, поэтому опять взяла Даниэля за руку. Теперь она уже уверенно потащила его вперед, делая усилие, чтобы не оглядываться назад и стараясь вести непринужденную беседу:

— Скажи, пожалуйста, а в вашем городе есть интересные здания?

На удивленный взгляд Даниэля она рассмеялась и пояснила:

— У вас ведь большой город. Наверняка есть какой-нибудь дворец? Или большой собор? У нас в Айлендхаузе была только небольшая церковь прямо на берегу моря. Но я однажды видела в книжке из библиотеки огромный каменный собор. Ничего более красивого я и представить себе не могу! Может быть, только если какой-то королевский замок.

Даниэль немного удивился такому серьезному увлечению маленькой девочки, но, как воспитанный мальчик, поддержал беседу как ни в чем не бывало:

— На центральной площади Сан-Люк, которая находится прямо за нашим домом как раз и расположен главный кафедральный собор города. Церковь Сан-Лукас — один из красивейших соборов мира, как говорит мой отец. Если хочешь, можем зайти по дороге домой?

— Оооо, давай! А мы успеем к ужину? А то боюсь, как бы мама меня не хватилась. Я ее не предупредила, что ушла из дома одна.

И Амьен виновато улыбнулась.

— Тогда, пожалуй, лучше в другой раз, — тут же предложил Даниэль. — Я очень люблю ходить на Сан-Люк рано утром в воскресный день. Когда торговцы только начинают раскладывать там свои товары и нет такой плотной толпы, которая заполняет площадь днем.

Амьен захлопала в ладоши в предвкушении новых впечатлений:

— Буду ждать теперь воскресенья с нетерпением! Какое счастье, что я тебя так удачно встретила! Бывает же в жизни такая удача!

Даниэль смутился и отвернул лицо в сторону, чтобы девочка не заметила, как он залился краской. Польщенный искренней радостью, которую он ей доставил, мальчик указал ей на покосившееся ветхое строение, мимо которого они как раз проходили, и шепотом сказал:

— А вот это, если верить словам моей няньки, дом рыцаря Лонгфелло. Он родился и жил в нашем городе. Говорят, что однажды налетел смерч и довольно здорово его потрепал. Но на самом деле это были ведьмы, которые хотели уничтожить даже память о нем. Но людские предания хранят истории о его подвигах до сих пор. Ты ведь знаешь эту легенду?

Амьен отрицательно покачала головой. Даниэль удивился:

— Да ты что? Тогда слушай... В общем, он мой герой. Амьен широко распахнула глаза:

— Я думала, что это все только сказка — моя мама в детстве читала мне про него. Но я и не знала, что он был настоящим человеком, жившим когда-то в нашем мире.

Даниэль потянул ее за руку вперед и с гордостью заметил:

— В нашем городе много легенд. Отец говорит, что чудеса здесь живут в соседстве с обыденной жизнью. Только не все про них догадываются. Я тебе покажу все тайники, о которых знаю.

И понизив голос, добавил:

— Моя няня рассказывала мне, что где-то поблизости находится Книга судьбы — в ней таится секрет чуда, неподвластный простым смертным. Но тот, кто найдет ее, сможет узнать все тайны мирозданья.

Амьен восхищенно посмотрела на Даниэля — похоже, теперь ее фантазии про сказочные миры будет с кем разделить.

СТАРЫЙ МАСТЕР

Амьен шла по улице, гордо размахивая корзиной. Сегодня она впервые одна пошла на рынок. До этого девочка была там несколько раз с мамой, но сегодня та не успевала с приготовлениями к торжественному обеду в честь приезда старшего сына бургомистра Алекса. Он возвращался домой на каникулы из закрытой школы для мальчиков. Вся семья с нетерпением ожидала его приезда, и было решено устроить праздничный прием.

На городском рынке были толпы народа, привередливо выбирающих фрукты послаще, хлеб помягче и мясо посвежее. Амьен миновала мясные и молочные ряды, где ее со всех сторон зазывали попробовать деревенской сметаны и козьего молока. Прошла ряды торговцев ароматными специями и душистыми приправами, где от запаха свежего перца и корицы она тут же начала чихать. И наконец увидела просторные ряды разноцветных овощей и фруктов, покрытых каплями воды для сохранения свежести в полуденную жару. Сначала Амьен набрала почти полную корзину медовых яблок для праздничного пирога. Затем выбрала сочную петрушку и укроп, а под конец купила несколько мясистых помидоров. Продавец в овощной лавке уступил ей в цене. Она зажала в руке несколько монет, предвкушая, как она с гордостью предъявит их матери. Корзинка уже оттягивала руку, а ведь путь домой лежал еще через целых два квартала — чтобы осмотреть город, она пошла кружным путем.

Она шла очень медленно и как всегда с интересом рассматривала дома зажиточных горожан — детали орнаментов и витражи в окнах. Не меньше ей нравилась затейливая резьба деревянных крылечек мастерового люда. Внезапно из-за угла выскочила ватага мальчишек. Они с шумом и гиканьем убегали от высокого повара в белоснежном колпаке, грозящего им из проема двери. Амьен посторонилась, уступая им дорогу. Но последний из бежавших детей вдруг с силой пихнул ее. Вырвав корзину с покупками, он бросился вслед за остальными. Девочка от неожиданности отлетела на середину улицы и упала на тротуар, почти попав под проезжавшую мимо машину. Если бы не какой-то проходящий мимо старик в дорогом плаще, который практически выхватил ее из-под колес и поставил на ноги.

Амьен прихрамывая тут же кинулась вдогонку. Напавший на нее мальчишка был мал ростом, и корзина била его по ногам. На повороте он замешкался, так что девочка догнала его и схватила своего обидчика за плечо. Только сейчас Амьен разглядела, что чумазый босоногий воришка значительно уступает ей по возрасту. Это прибавило ей уверенности, и она с силой резко дернула корзину на себя. Малыш не ожидал этого и выпустил добычу из рук. Корзинка упала и все покупки рассыпались на землю. Яблоки врассыпную покатились вниз по улице. Маленький воришка бросился наутек и скоро его и след простыл. Амьен уже начала чувствовать саднящую боль от разбитых коленок, но ей было не до того. Она бросилась подбирать овощи и фрукты. Слезы застилали ей глаза, и она шарила руками почти на ощупь под любопытными взглядами и перешептыванием зевак.

Рядом с ней на землю опустился старик, который спас ее от преследования злых детей и стал помогать. Они собрали все, но теперь покупки лежали вперемешку. Поломанная зелень, побитые, ржавеющие на глазах бока яблок. А на помявшиеся и плачущие розовыми слезам помидоры было просто больно смотреть. Ой-ой-ой, что скажет мама...

Амьен подняла заплаканное лицо, чтобы поблагодарить своего доброго покровителя и вскрикнула. Это был тот самый спаситель, Пьер-Симон, который выручил ее на улице Мерлина. Он улыбнулся девочке как старой знакомой. Взял корзинку в одну руку, а Амьен за другую. И молча повел обратно на рынок, от которого они, к счастью, ушли совсем недалеко. В его руке, как и в прошлый раз, была тяжелая трость и он слегка прихрамывал на левую ногу. Амьен продолжала всхлипывать, пока Пьер-Симон о чем-то разговаривал с продавцом. Но слезы тут же высохли, когда она увидела свою корзинку опять заполненную, только теперь уже свежими купленными фруктами и овощами. Девочка попятилась назад, когда он протянул ей покупки. Запинаясь, она покачала головой:

— У меня уже не осталось денег. А моя мама не разрешает мне брать подарки от незнакомых людей.

Тогда он улыбнулся ей, поставил корзинку на землю и, склонив голову, как придворный рыцарь, представился, протянув ей руку:

— Мы уже вроде бы познакомились раньше, при не менее драматичных обстоятельствах. Но давайте повторим церемонию знакомства более официально. Позвольте представиться, сударыня. Меня зовут Пьер-Симон, но для друзей я — Пьемон. Могу ли я узнать имя прекрасной незнакомки, с которой меня неожиданно свела судьба?

Девочка улыбнулась, подыгрывая своему новому знакомому, сделала легкий книксен и протянув руку, назвала свое имя:

— Амьен!

Старик вздрогнул и с удивлением переспросил:

— Амьен? Чудесное, но очень редкое имя. Скажи мне, милое дитя, в честь кого же тебя так необычно назвали?

Девочка засмеялась:

— Да, многие удивляются, когда слышат впервые. Дело в том, что моя мама так назвала меня в честь города, где она познакомилась с моим отцом.

Пьемон молчал и с еще большим интересом смотрел на нее. Амьен любила поговорить, но последнее время она часто бывала одна. А тут, после такого приключения, ей хотелось с кем-то поделиться. И она продолжила:

— Но папа умер еще до моего рождения. Поэтому мама приехала в свой родной город Айлендхауз, где я и родилась. А не так давно мы переехали в Нордбридж, потому что мама работает в доме бургомистра. И сейчас я очень спешу, потому что она поручила мне купить продукты для праздничного обеда.

Старик улыбнулся, протягивая ей корзину, и сказал:

— Что же, милая Амьен, теперь мы знакомы по-настоящему. Так что ты вполне можешь взять свои продукты. Тем более что я лишь компенсировал несправедливость судьбы, которая тебя сегодня попыталась обидеть. Будь аккуратнее по дороге. Держись подальше от уличных хулиганов и беги скорее на помощь к своей маме. Если попадешь еще в эти края, буду очень рад поговорить с тобой. В том числе и о городе Амьен.

Помолчав, он добавил:

— Когда-то я жил там. Это действительно очень красивый старинный город. Найти меня здесь очень просто — спроси любого и тебе покажут дом мастера Пьемона. Я ювелир и живу в конце этой улицы в белом каменном здании с полукруглой аркой, увитой виноградной лозой. Сразу за углом ты увидишь сад, где я часто сижу по вечерам на чугунной скамье под старым каштаном.

Девочка кивнула, еще раз благодарно улыбнулась ему на прощание и быстрым шагом направилась к дому. Эльза уже с беспокойством посматривала в кухонное окно, продолжая яростно месить тесто для пирога. Она переживала, что дочь задерживается, ругая себя за то, что отправила маленького ребенка одного на рынок в чужом и огромном городе. Увидев подходящую к дому Амьен, она вытерла руки о фартук и бросилась к двери, чтобы помочь с тяжелой корзиной:

— Умница моя, наконец ты вернулась. А я уже переживать стала. Скорее мой руки и помогай мне. Гости будут уже через час, а у меня еще не все готово.

К счастью, Эльза не заметила разбитую коленку. Девочка надела фартук и принялась мыть помидоры, базилик и петрушку. Затем, пока мать взбивала тесто для пирога, Амьен быстро почистила и порезала яблоки тонкими дольками. Дольше всего было вынимать косточки из вишни, но зато и веселее. Алый сок струился между пальцами и образовывал чудесные узоры, рисуя на коже забавные картинки. Перемешав яблоки, вишню, корицу и сахар, Эльза выложила эту сладкую смесь на тесто и завернув в рулет, отправила в печь. Амьен же в это время помешивала ванильный соус для чудесного яблочно-вишневого штруделя — фирменного блюда своей матери. Последние приготовления были закончены, когда хлопнула входная дверь, возвещая, что прибыл виновник торжества.