Поляна счастья

Глава 22 Рукоделие

Елена решила показать, что ей всё равно. Пусть Вадим Вадимович собирается в Ветровое без неё. Она смотрела на экран лептопа. Читала про интерьеры середины 20 века, миделизм, mid century. В прошлом она знала про неоклассицизм, модерн, минимализм из книг папы. В русских журналах в её годы ещё не писали про стиль интерьера серьёзно и подробно. Покупатели стройматериалов знали только «евроремонт».

Чтение её отвлекло, она не оглянулась, когда закрылась дверь дома. Она даже дочитала статью без комка обиды в горле. Как хорошо, что она не любит своего спутника в новой жизни.

Так получилось, что рядом оказался низенький мужчина с брюшком, с лысиной, с хитрыми глазами. Он, видите ли, настоящий продажник, он электрооборудование продавал.

А здесь оказалось много высоких, широкоплечих, бородатых мужчин. На этот типаж она всегда западала.

Елена встала с табурета. Джаз закончился, по радио шла другая программа. Она оглядела светлую теплицу, своё любимое помещение в доме. Потом заглянула в комнату со ждановским шкафом.

В этом доме потолки были выше, чем в её хрущевке. Но не высоченные, как в сталинках. Комнаты просторные, почти квадратные. Прежние хозяева успели наклеить карнизы в цветочках.

В комнате с серой стеной, где обнаружилось панно с оленем, а сейчас лежали их надувные матрасы, Елена прислушалась. Её подсознание, или талант, или душа... То, что диктовало ей каламбуры и рифмы.

«По стенам здесь из сновидений

Оленей пробегают тени

И бьётся пламя, как сердечко

В горячей изразцовой печке

Твой терем, хижина, жилище

Беги ты из-под этой крыши.»

- Фиг вам! – сказала она вслух. Рядом с этим лысым коротышкой, Вадимом Вадимовичем, можно расслабиться. Если бы ей достался некто мужественный и бородатый, она бы ревновала, она бы боялась, что не угодит.

Она снова посмотрела на потолок. Какую люстру выбрать, «тарелку» или три свисающих на шнурах цилиндра?

Вадим Вадимович не худший спутник в новой жизни. В прошлом ей иногда удавалось поговорить с мужчинами атлетического сложения, например, с охранником на их этаже. Поговорить по душам, как это называется. Разговор походил на блуждание в вонючих подъездах.

Вадим Вадимович водил машину, читал Стругацких, смело разговаривал с разными людьми, когда она сама терялась и смущалась. И подвинул ей стул. Он ясно объяснил, зачем ему женщина в новом мире. Пусть так. У неё, наконец, есть пара дней в одиночестве, что бы всё обдумать.

Он знает английский, ничего удивительного. Она тоже иногда начинала учить. Когда попадалось какое-нибудь объявление о вакансии в московских рекламных агентствах. Нет у неё способностей к языкам, как музыкального слуха.

А вот с немецким странная история, просто подвиг «Барабанщицы». Кино и немцы. Спектакль с сексуальной по-советски актрисой регулярно показывали. Была переводчицей у немцев. Предательница. А она комсомолка-разведчица. Вспоминает за кадром учительницу немецкого, настоящую немецкую коммунистку

У Елены была знакомая, говорившая по-немецки. Она рассказывала про бабушку-немку, про поволжских немцев, которых вывезли в товарных вагонах в Сибирь. Так что всё может быть.

Елена вернулась к лептопу, набрала запрос. На экране написали, что запросить писк в оцифрованных архивах о себе и других перемещенных можно через 3 года. Через бюро.

Елена взяла большой фонарь, осмотрела сени-прихожую. Помещение, почти как во всех частных домах, где ей приходилось бывать. На полках для обуви валялся пластиковый пакет, в нем она бросила свои ботинки с высокими каблуками.

Над полиэтиленом и кожзаменителем уже поработали полибактерии. Она принесла бумажный мешок. Из тех, что оставили соседи после уборки. Собрала скользкий комок. Мусорные контейнеры уже ехали на место, на площадку, у поворота от Елового Мыса на главную дорогу. Можно и прогуляться, пока светло.

Возле дома Бетти и Колмановских к забору подбежала охотничья собака. Посмотрела грустными глазами, убежала обратно.

В доме медиков играли на рояле. Они были готовы к любым вызовом.

Возле дома биологов-амазонок пахло навозом, пахло костром и жаренным. Елена обогнула конюшню. С поворота был виден двор. У жаровни хозяйничал суровый мужчина. Гости и хозяйки сидели парами. Люди есть люди.

На подъеме в гору Елена обогнала трёх потребителей, судя по крыльям и шляпам, женского пола. Они еле волочили ноги после прогулки. Елена невольно послушала. Все трое что-то бормотали, как играющие дети. Одна говорила, что чуть не упала с мостика, чуть не упала. Другая рассказывала, что уточки плавали, улетели. Третья бормотала, что покататься на лошади надо на колёсах, сидеть на лошади высоко.

На ногах любительницы лошадей были малиновые сапоги в зелёных бантиках. Носки сапог изображали ласты с когтями, с огоньками внутри. Каблуки выглядели как кексы в глазури. Две другие барышни, видимо, приехали в совсем немыслимой обуви. Сердобольные мысовцы выдали им обычные сапоги для прогулки.

Местные приветливо здоровались с Еленой с крылечек и из-за заборов. По её «здравствуйте» понимали, что поболтать она сейчас не расположена.

У ворот клуба тоже пахло жареным мясом. Птичьи тушки крутились на гриле. Ей предстояло пересечь площадку перед зданием. Там, под навесом, сидели за столами потребители мужского пола, штук семь. В плащах с прожженными дырами. Были на двоих куртка или пиджак, надетый вверх ногами. Воротник на талии, подол на шее подвязан куском каната. Потомки мыслят креативно.

Из клуба выехала самоходка с пивными кружками, вышли две девушки. Елена уже слышала по местному радио, что воспитанницы школы коммуны помогают принимать гостей. Читала, что девушки носят платья любого цвета, кроме черного. Эти девушки были одеты в коричневое и голубое. С белыми воротниками-решелье. Их вышивали на занятиях рукоделия.

Девушки выставляли кружки перед потребителями. Ничего принципиально нового со времён трактиров они не услышали. Вечное слово «титьки» прозвучало. Девушки тут же отвернулись. Вышел Юрий Иванович, вышла собака Маруся. Елена шагнула к стеночке.

Юрий Иванович приказал собираться и покинуть территорию агропоста. Собака рычала на гостей, и Елена поспешила ко вторым воротам, к выезду на дорогу. Легко девушкам игнорировать хамов под защитой богатырей и волкодавов.

У контейнеров она испугалась, потому что собака Маруся-Руся оказалась рядом. Встала, посмотрела на Елену, на дорогу. «Да не собираюсь я убегать! Не покину территорию агропоста!»

Вернулись к клубу вместе с собакой. Потребители брели к гостевым домикам. Юрий Иванович улыбнулся Елене, спросил о самочувствии-настроении, объяснил произошедший инцидент, пригласил войти в клуб. Она отвечала как можно вежливей, что дома у неё дела.

По дороге домой она свернула к Белому дому. Там угадывался старый парк. Прошлые хозяева посадили коллекцию хвойных. Теперь все хвойные выросли и благоухали. Собака шла рядом, принюхиваясь.

Елена услышала звук гитарных струн, пригнувшись, пролезла под еловыми ветвями, увидела полянку со скамейками и качелями, круглым сооружением, не то клумбой, не то фонтаном. На каменном бортике сидел Сергей Ильич с гитарой. На качелях – существо в надутой курточке с крылышками, в ботинках-ластах.

Сергей Ильич запел советскую эстрадную песню «Над землёй летели лебеди». Елена осторожно попятилась назад.

Собака ждала. Показала еще один спуск по склону, пологий. Эта дорога вела к крайней усадьбе. Елена помнила брезгливое чувство во время экскурсии в этот дом, пристанище последних жительниц деревни и их кошек.

Собака насторожилась, сорвалась с места и понеслась в сторону заброшенного дома.

Елена вошла к себе. Дела у неё были. Достала из шкафа шкатулку для рукоделия, из сумки смятую блузку. Поговорила с собой на тему, что это не обноски. Напомнила себе про горы секонд хенда, перерытые в поисках фирменных вещей. Она знала, что качественная одежда, даже ношенная где-то, кем-то в Европе, смотрится лучше китайского ширпотреба. Предстояло спороть кружева Галины Олеговны с белого шёлка.

И на следующее утро Елена проснулась от самого большого кошмара. Ей иногда снилось, что её уволили, и она не знает, куда пойдет сегодня. Опомнилась, ей действительно некуда идти. Не надо.

Неспеша умылась, растопила печку на улице под мелким дождем. Устроилась в теплице с конусообразной чашкой. Никуда не надо идти!

Она покрутила колёсико приёмника. Вчера весь вечер слушала проникновенный мужской голос. Не сразу поняла, что это проповедь на радиостанции «Гороховецкий глас». А не передача типа «Очевидное - невероятное». Голос рассказывал, как обожествление хлеба стало проклятьем русского народа. Русские крестьяне упорно повторяли технологии и сажали культуры, не подходящие для почв и климата.

Предки не знали, просвещенные европейцы не знали про ЭКП. Они не увидели ЭКП в Новом Свете. Переселенцы из Европы не поняли, что в реках разводят лосося, а в прериях - бизонов на естественном выпасе. Не поняли основу цивилизаций Нового света. Русские леса могли кормить здоровой пищей при другой системе хозяйства. Но хлебопашцы так и не додумались разводить лисиц и куниц для торговли мехами.

Она отвлеклась на примерку, пропустила начало следующей проповеди. Другой энергичный голос вещал, что охота необходима для мужчины, как рукоделие для женщин.

Она ненавидела рукоделие и кройку с шитьём. Её мама выгнала папу и стала шить на заказ после работы. Мама и бабушка всегда шили, для себя, для Елены красивые платьица, потом школьную форму. Мама выбирала классические и романтические фасоны. Но в блузке с оборками Елена чувствовала себя странно. Ей больше нравились джинсы из советской ткани «Орбита», ушитые в талии её мамой.

Когда мама стала шить для знакомых и их знакомых за деньги, Елена иногда метала петли, пришивала пуговки, подрубала швы и подолы. Бесплатно, помогала. Что это за эту работу можно заплатить, ни ей, ни маме не приходило в голову.

Она просидела с иголкой до поздней ночи. Она влезла в спальник, постав приёмник рядом. Голос вещал, что интеллект женщин деградировал в европейской цивилизации, когда женщины перестали шить, вязать и заниматься другой мелкой моторикой. Мужской мозг деградировал быстрее, он раньше перестал упражняться в том, для чего создан природой. Охоту нельзя называть убийством животных. Охота нужна для восстановления интеллектуального потенциала нового мужчины. Она уснула на этом потенциале, радио продолжало вещать, и батарейки сели.

Начинался второй день в пустом доме. Надо ещё пришить пуговицы. Она успеет. Она выпила чай, надела куртку, вышла под мелкий дождик. На обнаруженную вчера дорогу от заброшенного дома. Погуляла по парку, под причудливыми можжевельниками и елями в дождевых каплях. Постояла под огромной сосной, наверно, секвоей.

От ворот охотничьего клуба полюбовалась разливом, лесными далями. Заметила тропинку вдоль ограды. Догадалась, куда она ведёт.

На вершину горы, которую огибала река. На вершине стоял большой Савониус. Под опорной башней обнаружилось строение без крыши. На стенах еще оставались следы копоти. Внутри всё заросло кустами.

Вылезая из развалин, она упёрлась в огромную морду собаки Маруси. «Привет. В твоей голове есть интеллект? Мы можем общаться телепатически?»

Не могли. Собака просто смотрела. «Ну и где ваша знаменитая школа коммуна?» Собака двинулась к противоположному склону, оглянулась. «Иду я. Показывай.»

Пришли. Над глубоким оврагом висел узкий мост на вантах. Вершина горы за оврагом была срезана, на ровной площадке стояли трех и двухэтажные корпуса с блестящими арочными крышами.Теперь Елена знала, что под такими крышами теплицы с зеленью и овощами.

На стене оврага она заметила движение. Там был устроен скалодром, под дождём шла тренировка спортсменов школьного возраста. Идти через узкий мост Елена не решилась. Она читала, процесс проектирования и строительства моста формировал ядро коллектива по методике Макаренко.

Надо возвращаться. Нечего Вадиму Вадимовичу смотреть, как она перешивает обноски. Еще надо как-то постирать и раздобыть утюг. И что изобрели потомки для этих целей.

Пошли обратно вместе с собакой. Елена её больше не боялась. А животное привело к усадьбе хозяев бани-прачечной. Хозяйка увидела в окно, вышла, захлопотала. «Ах, Елена Алексеевна, вы не смотрели нашу страницу! Я женщин заву в баню, завтра сплошные хлопоты, готовим пасхальный обед. Утюгов в прачечной довольно, любые, вам не надо объяснять, как гладят, вы же не из смартфонщиков»

Глава 23 Весенний обед

Вадим Вадимович проспал. После пасмурной дождливой погоды светило весеннее солнце. Гостеприимные Кузнецовы оставили телег, он прочитал на дисплее телефона: ушли разбирать цветочную выставку, термос с кофе на кухне, всегда ждут в гости с Еленой Алексеевной.

Своим лицом в зеркале у рукомойника он остался доволен. Подумал, не отпустить ли бороду по местной моде. Представил язвительные замечания Елены про бороду и лысину, достал антикварный бритвенный станок из стали, попавший в новое время в его командировочной сумке.

Большой дом освещало солнце. Его оставили в нем одного. В молодые годы они с женой поступали так же. Оставляли ключи заночевавшим друзьям, уходя на работу. В своём прошлом он уже давно так не делал. Хотя, может, здесь есть видеонаблюдение Нет, Кузнецовы не такие люди. И он не такой человек.

В раздевалке в прихожей осмотрел сапоги местного производства. Снимая их вчера ночью, он размышлял, удобно ли стирать носки в рукомойнике. Но ноги за целый день не отсырели. Он стал шнуровать свои зимние ботинки из прошлого. Надо озаботиться обувью по сезону. Если правда то, что он узнал про полибактерии, вся их одежда скоро расползётся.

Шатер охотничьих клубов, другие навесы и палатки убрали. Вадим решил идти домой пешком, наслаждаясь ветерком и голубым небом. Впереди двадцать лет, несложная работа электромонтёром. С Димкой Бакланом? И даже под его началом? Эти мысли Вадим отбросил и зашагал по шоссе, любуясь картинами весны.

В день пасхального обеда по деревне Еловый Мыс разъезжали самоходки. В крайнем доме предпраздничная суета чувствовалась на экране лептопа, на соседской странице. Вадим спросил, не хочет ли Елена принять участие, помочь. Она сказала, что будет только мешать, придется отвлекать людей, чтобы что-то объяснили ей. Он написал и предложил свою помощь. Ему в местных любезных выражениях ответили, что сегодня они гости. Но потом их без дела их не оставят.

Когда пришло время собираться на обед, Елена ненадолго закрылась в комнате со шкафом. Вышла в белой блузке и причесанная. Брюки были те, в которых её сюда перенесло. Ничего особенного, прилично. Он сказал «Прекрасно выглядишь», но по пути не удержался. « Ты оделась, будто мы идем на встречу с клиентами». Она хмыкнула.

Им показалось, что вошли в «Книгу о вкусной и здоровой пище». Праздничный стол стоял в главном круглом зале на втором этаже. На нем красовались блюда с иллюстраций – румяные поросята, закуски, оформленные цветочками из овощей, хрустальные графины, корзинки с раскрашенными яйцами, высокие куличи в глазури и цукатах. Пахло свежими огурчиками, лимонами и другой экзотикой из теплиц, цветами в горшках. Розы, фиалки, крокусы и причудливые гибриды собрали со всей деревни.

Стулья стояли у столов с приборами, хрусталём и цветами на белых скатертях. Интерьер зала добросовестно копировал сталинский ампир с коринфскими капителями полуколонн, с куполом, расписанным золотыми гербами, рунами и атлетами в белых одеждах. Даже хрустальная люстра висела. В кристаллах играло солнце, клонящееся к закату за рекой.

Интерьер отражал мечты о новом человеке и власти над миром. Мечты были обычными для всех состоявшихся и не состоявшихся диктаторов, армия суперменов. Но в новом времени считалась, что любой объект, достойный сохранения, восстанавливается в деталях.

У Вадима запестрило от вида красивых женщин. Елена поздоровалась и скромно присела где-то. Они прервали выступление Анны Августы, и Вадим извинился. Та сияла, как принцесса в голубом. Она сообщала, что профессор Раиса Герасимовна сейчас придет, смогла оставить своего пациента. Вадим понял, что говорят о мальчике в костюме птицы. Он видел его доставку в больницу.

Дружно встретили Раису Герасимовну. Она сказала, что потребитель оправился от потрясения и переохлаждения, просится оставить его здесь. Не хочет возвращаться во Владимир. Раздались радостные восклицания.

Елена дождалась приглашения к столу и взяла тарелку. Точно такие были на обеде у гражданина мира. С гербами, такими же, как на куполе. «Приятно думать о величии с мозгами двухголовой птички.» А что еще сказать потомкам про знатока былых империй!

-Рад вас видеть, Елена Алексеевна! – Мегаповар неслышно подошел с довольной улыбкой под усиками. Он предстал в косоворотке из белого атласа и парчовом жилете.

- Я тоже рада, Сергей Платонович - она скромно опустила глаза. На самом деле она глянула, на месте ли щегольские сапоги. Увидела отглаженные брюки и лакированные туфли. – Я посмотрела вашу «Энциклопедию великих блюд».

- И какие статьи произвели впечатление?

-Салат оливье. Бабушка и мама называли его зимним салатом и готовили просто на ужин. На праздники тоже готовили. Прочитала, что сначала был не салат, а просто закуска из дичи. Оливье здесь есть?

- Нет, но если вы...

-Ни в коем случае! – она положила свою руку на его. Он заносил вилку над поросёнком в морковных розочках, - Я хочу попробовать то, что никогда не ела. Вот поросят видела только на картинках. И в передаче Макаревича «Смак».

- Позвольте, подберу лучшее сочетание закусок. Стол мясной, в Рунете чтут традицию разговляться, хотя никакого поста накануне не было.

Они двинулись вдоль роскошных блюд, мимо женщин в платьях с пышными юбками и с цветами в причёсках. Мужчины не удручали чёрными костюмами, они тоже были одеты нарядно и многоцветно. Мелькнул фрак и белая манишка. Елена думала, что гражданин мира должен быть в костюме для бала у Воланда, но фрак надел Свет Лёха. Его патлы были гладко зачесаны, заплетены в косу с черным бантом.

-К поросёнку с начинкой из гороха подойдет салат из печеных кореньев с горчичной заправкой. Елена Алексеевна, будьте любезны, подержите - салаты подавались в маленьких розетках. Елена оценила фуршетное нововведение. Ей пришлось накрывать много столов. Резать колбасу на «синьках» старых чертежей в технологическом бюро. Раскладывать на одноразовых тарелках экономные бутерброды с несколькими красными икринками, выбрасывать в мусорные корзины раскисшие салаты из мисок. Сергей Платонович выбирал, – Немного грибного паштета. Теперь холодная оленина, копченый язык, грудинка, и то, что вы точно не пробовали – медвежатина. Сыр и моченое яблоко к первому тосту, кислота обострит восприятие пузырьков

- Будет шампанское?

-Будет сидр. У пращуров не хватало усердия и знаний для его изготовления. А у яблок садов наших широт был потенциал. В южных плодах много сахаров. Второй салат попробуйте, глядя в окно на закат. Вы почувствуете свежесть весны. В салате два сорта редьки и яблоко. Момент...

Сергей Платонович украсил мясное ассорти цветочками и листочками, проводил Елену с тарелками и розетками к выбранному столику. Еще раз сказал «момент», вернулся с десертной тарелкой. С творожной пирамидкой, куском кулича и расписными яичками.

-Христос воскрес!

На пасхе и на яйцах вместо «ХВ» красовался вензель «ВП»

-Воистину воскрес! - прошептала Елена восторженно – Моя семья в бога не верила, но я обожала красить яйца!

Они разбили скорлупу.

-А что означает ВП?

-Весна пришла. Это неизменное климатическое явление. Данный нам природой повод готовить ритуальные блюда. Наши вкусовые рецепторы помнят вкус кушанья на празднике, а какое имя надо произносить вслух, зависит от исторического момента. Пробуйте поросёнка.

-Я еще полюбуюсь. Обожаю всякие старомодные цветочки. Знаете, в глянцевых журналах моего века на кулинарных фото была кучка чего-то, палочка торчит, и брызги по краю тарелки.

- О да, чем ближе к естественным формам, тем аппетитнее. Абстрактное полотно вызывает выделения слюны только у критиков живописи. Хорошие кулинары всегда подают блюдо красиво.

Вадим обрадовался встрече со всеми знакомыми по биатлону, с соседями, с биологом Мариной Максимовной в праздничном наряде. Заметил, что Сергей Платонович ухаживает за Еленой.

Она вдохнула запах еды, посмотрела в панорамное окно в части зала, обращенной к реке. Сергей Платонович решил не смущать её за приемом пищи, отошел к другой компании.

Прекрасный вид, роскошная посуда. Блеск чистого хрусталя люстры. Её стол украшали гранёные рюмки и горшок с фиалкой.

Все 127 жителей Елового Мыса, включая пять детей младенческого возраста, расселись за столами вчетвером, всемером, так, что бы было видно сцену. Задник сцены воронкой, как у деревянной эстрады-раковины в парках и в пионерском лагере. Микрофонов не наблюдалось. Картина советских трудящихся из «Карнавальной ночи».

Самая большая группа собралась вокруг хозяев свинарника. Елена уже знала их историю. У этой пары была разница в полвека советской власти. Оба были из колхозов, оба любили всякую живность и считали возню с кошечками баловством. Они обрели свой рай в собственном механизированном свинарнике. Откармливали хрюшек на разные сорта сала. Они думали, что хозяйство без детей неправильное. Изучили вопрос и пригласили суррогатную мать из Санкт-Петербурга. Та мечтала родить и получить разрешение ехать на Остров Китти в Индийском океане. Туда свозили отловленных в Австралии кошек.

В Еловом Мысе она честно выполнила условия договора. Её сыну был почти год, она плакала, но кошечки так нуждались в заботе. Им было одиноко на острове. А будущие приемные родители добросовестно учились. Детей надо воспитывать правильно. Они поехали на специальные курсы во Владимир. Пока их не было, неожиданно появился друг суррогатной мамы, потребитель. Они гуляли, держась за руки, и хотели вмести ехать к кошечкам. Когда пришли все сроки отъезда, суррогатная мама плакала от предстоящей разлуки с поросятами и своим сыном, но она снова была беременна. Хозяева свинарника, ни секунды не сомневаясь, оставили девушку и её детей. Свинарь собирался бить морду дружку, его уговорили, что не стоит оно того.

Суррогатную маму родители растили на естественном питании, поэтому она получилась среднего роста. Сейчас её младенцев разобрали по рукам другие женщины, стояло сюсюканье, но культурное и без суеты. Елена успокоилась, ей не хотелось слушать детские вопли под хоровое кудахтанье.

Она начала есть культурно, но потом забила на этикет и отрезала большие куски, поглядывая на общество. О многих она уже прочитала или слушала рассказы. Вот сосед Юрий Иванович оказался не пришлым, а местным, естестественником, как здесь говорили, е-родом. Специалистом по доиндустриальным технологиям, консультантом в школе коммуне.

Женщины из 20 века блистали в платьях с пышными юбками. Не вечерних, просто летних и нарядных. Были и в черном. Маленькая седая Раиса Герасимовна в черном платье в горошек. Были национальные костюмы Азии, шелка и парча. Хозяйка пекарни в стилизованном восточном платье. В прошлом она была министром хлебопекарной промышленности в республике, её перенесло в моменте бегства из Душанбе. Единственное платье, подходящее под понятие «вечернее», было на Анне Августе. Из голубого атласа, с узкой юбкой и драпировками возле декольте.

Длинное платье Риммы Викторовны Елена узнала. Её мама шила такое для заказчицы, по модели из рижского журнала «Силуэт». Из купонной ткани. Треугольный вырез, широкие рукава до локтя. Писк моды 70-тых.

А молодая мама двух младенцев одета в костюм Красной Шапочки с детских утренников. Рукава-фонарики, клетчатая юбка. Великолепный вышитый передник. Наверно, подарок Риммы Викторовны.