Поляна счастья
- -
- 100%
- +
-Биржа сегодня нужно для определения КОП, коэффициента общественной пользы. Ис-ин не может просчитать реакции потребителей. Мода, суеверия, симпатии и антипатии зависят от биологических процессов, не поддаются кристаллической логике прцессоров.
Она тут же вспомнила про раскрашенные гениталии и переживания Вадима.
-Показательный пример! Занятие радует потребителей, но зла не причиняет. Из интереса посмотрите акции гинетальной компании. Потребителям не так уж много нужно. Понятие коэффициента общественной пользы появилось в начале 21 века, когда все получили смартфоны. С этими игрушками люди сами ежечасно сообщали, что они делают, ис-ин легко высчитывал КОП. Так поощряют за полезные действия. Инструмент контроля ваших деяний сейчас – ваш лептоп.
-Как это? – она даже испугалась. Она представила подглядывающие экраны из «1984»
- По вашим запросам в вики. Вы сейчас смотрите примеры дизайна. Значит, много людей будут заняты вашим заказом и довольны жизнью.
-То есть я приношу пользу? А кто приносит вред?
-Кто не умет контролировать свою биологию и создаёт проблемы другим. Себе вредить можно. Сколько угодно.
Как вредить себе, она знала. Отец Рем сказал:
- Я догадываюсь, что вас тревожит. Вы всю сознательную жизнь выходили из своего жилья, шли в место с названием работа и получали деньги. Денег вам не хватало.
-В общем, да.
-И вы не понимаете, как устроен другой способ существования. Это обычная беда пришлых.
Она хотела сказать, что всё не так просто. Но раздумала. Другие женщины могли подолгу рассказывать, где у них болит, как «всё высказала» соседке или свекрови, что любит поесть муж или сын, и как они это готовят. Она считала женские монологи проявлением глупости, пошлости, и во время обычных бесед на рабочих местах отмалчивалась. Поэтому о своих душевных терзаниях говорить не умела, не было практики.
И вот, ей здесь душу предлагают излить. Не надо. И она продолжила расспрашивать про КОП и ББД, пока отцу Рему не пришло время приступить к обязанностям агента бюро, отбывать на поляну и встречать новеньких.
На перемещенных она посмотрела. Их привезли из-за реки на лодке, повели в гору, к автобусу. Их было семеро. Трое – обычные жители мегаполисов в нелепых одеяниях. Кто в летнем, кто в теплом. Немолодая женщина неопределённого происхождения. Мужчина в джинсах, в майке «найк», с барсеткой. Он озирался по сторонам с интересом. Замыкала шествие пара – азиат, высокий, в деловом костюме с тюркскими узорами, с пальто на локте и с портфелем в руке. И заплаканная блондинка с измождённым лицом, в длинной цветной юбке, в туфлях на платформе на босу ногу, в замшевой куртке с бахромой. Эта пара обменялась английскими фразами. Девушка вдруг зарыдала, молодой азиат уговаривал не плакать, идти, все будет хорошо.
Жители Елового Мыса сошлись в беседке у пекарни и стали заключать пари. Поспорили про потребителя в комбинезоне с ушами и хвостом. У него кто-то заметил признаки осознанности. Азиата определили как представителя эпохи «восточной мудрости», аналога «русского ренессанса» в Шелковой Азии. Про пожилую женщину решили, что она из Еврозоны. Елена подумала, что та больше похожа на русскую бабу, но промолчала.
Хватит того, что её выход к людям заметили. Пусть думают, что она вышла из любопытства. Поздравление от соседей и букеты тут не причем. Просто в беседе с отцом Ремом вспомнила, что собиралась разоблачать, спасать, побеждать. Именно эти занимались попаданцы, и в хорошей, и в дешевой фантастике. В «Обитаемом острове», в «Неукротимой планете». Пора разобраться на месте с разоблачениями.
В первых числах июня вернулся Вадим. Посвежевший и помолодевший. С загорелой лысиной, с втянувшимся животом и развёрнутыми плечами. Результат зарядки по утрам и работы на свежем воздухе. Они сидели на складных табуретах у стола, посматривали друг на друга.
Оба думали, что теперь с этим человеком предстоит жить под одной крышей.
Она осознавала: придется готовить. Первое - каждый день. Сегодня на ужин нажарить картошки и нарезать сало.
-У тебя новая кофточка, - сказал он.
-Бетти на своей чудо-машинке связала. Летом будет жарко.
-Хочу кое-что предложить, - он принёс лептоп. А она думала «Только бы не работу».
-Мне за выезд на поля начислили какие-то сумасшедшие цифры. Давай тебе перечислим.
-Зачем? – она никогда не получала деньги просто так от мужчин, даже от мужа. Она не знала, как это делается.
-Купишь летнее платье, - он открывал нужные окна на экране, - И ружьё, как нам местный начальник велел. Ведь он не шутил, снежный человек тебе не приснился.
-Не надо, - она попыталась закрыть его лептоп, - Ничего мне от тебя не надо, у меня ББД. И и ты хотел машину.
«Сейчас скажет, что хочет видеть меня красивой»
-Как меня злят ваши бабские глупости! – он разозлился. Он всегда обеспечивал семью. Сначала жену, потом жену, сыновей и тёщу. Так поступали мужчины в его окружении. Его учредители тратили «на баб», на гулянки, но их семьи получали всё в первую очередь. Это простые работяги пропивали зарплату, потом клянчили рубли на сигареты у жен и сожительниц. Работяг в его окружении презирали. Вот Димка Баклан в прошлой жизни жил с мамой, и мама его кормила.
Она сжимала губы и кулаки. «Не заплачет из принципа, из вредности,» - подумал он. Он как раз недавно слушал в мужской компании рассуждения о том, как капиталисты делали из женщин идеальных потребителей, а совок – послушных работников. Но ему что сказать этой женщине, испорченной и сбитой с толку в прошлой жизни? Что это работяги с пустыми карманами придумали песни о женской гордости и независимости?
-Вот что ты мне хочешь доказать? Что ты гордый рекламный агент? Я же давно извинился, был неправ. Ты умная, ты даже умнее, чем я в начале подумал. Злишься, что я тебя заставил подписать договор и жить в деревне? Если так, считай, я плачу тебе компенсацию, или зарплату, или гонорар, как тебе нравится. Давай, буду спрашивать отчеты, - он сделал широкий жест – Где обстановка? Где мой диван?
-Сейчас, - она поднялась за своим лептопом – Выбирай, куда ставить, большая комната или кабинет?
При слове «кабинет» он перестал злиться. Он уже решил, что главным энергетиком на агрокомплексе будет через два, максимум три года. Она сказала:
-Твою жену звали Елена?
«Ну и переходы у женской логики» - Да. Почему ты вдруг спросила?
- Потому что ты стараешься не называть меня Лена. И вообще, Ляля – это Лариса. Ляля мне напоминает карикатуры и фельетоны про буржуев-непманов. Отрицательного персонажа Лялю из «Гадюки» Алексея Толстого.
Он развеселился «А мне нравится! И твои размеры сразу понравились! Люблю женщин-куколок!» «Мой рост льстит мужчинам! - ответила она без запинки, - Будешь смотреть отчеты по дизайну интерьеров?»
-Доверяю твоему вкусу! Нас всех прямо с полей приглашают в баню.
- И на кружку пива? – она изобразила понимание
-Никакого пива. Мужики говорят, что хозяйки поднимут восстание. А ты по мне скучала?
Она выдержала паузу. Сказала «У меня было много других интересных занятий» «Вот и отлично! Вливаешься в коллектив!»
Они нажали на нужные кнопки для перевода трети КОП Вадима. Посмотрели, как меняются цифры на карточках. У него КОП не уменьшился, стал больше на несколько пунктов.
Утром он проснулся уже по привычке, с рассветом. Она, как всегда ночью, перебралась на свой матрас. Вчера они поспорили – он ожидал, что в доме будет общая спальня, она категорически настаивала на разных комнатах.
Он посмотрел на время, поднялся, тихо вышел к реке. Удивился количеству куликов у воды, послушал плеск рыбин. Представил, как восстановить мостки и ступеньки спуска. Ему советовали убирать мостки весной, чтобы не унесло разливом.
Хотел заглянуть в заброшенный дом, но вспомнил запах кошек. Туман поднимался от воды, он вернулся.
Она спала. Он осмотрелся. Она успела ободрать обои. Двери в доме теперь были просто стеклянными панелями. Она сняла темные накладки «под дерево». Показывала на эскизах белые двери с фигурными окошками, но ему и так понравилось. Светло. На кухне, поверх тумб, которые они вмести собрали, лежали доски из теплиц. Стояли чашки с остатками вина.
Дверцы красят в голубой цвет, столешницу делают из искусственного мрамора. Ладно, пусть развлекается, должно получиться нормально.
В полях он пережил первое большое разочарование. Он рассказал, что хочет бревенчатый дом. Ему живо объяснили, что дерево – худший материал для жилого дома. Показали фото тепловизора, потери тепла зимой. Сравнили расход дров на русскую печь и на печь в его принтерном доме. Рассказали, как члены «Союза возрождения плотницких ремёсел» строили гостевые избушки в клубе и как изолировали санузлы, чтоб избушки не сгнили. Он неохотно признал, что строительство бревенчатого дома – не лучше приложение сил в новом времени.
Он посмотрел на спящую женщину, с которой его свел ис-ин. Позвал, погладил по щеке. Она только завернулась в спальник. Он гордо улыбнулся, вспоминая фантастическую ночь, и вернулся на кухню.
Следуя правилам, набрал воды ровно на две чашки, поставил чайник на горелку. Решил «Возьму термос и позавтракаю в лесу.»
Глава 36 Совместная жизнь
Он шел по спящей дерене. Встретил Матвея Семёновича с псом Раптором, поговорил о грибных местах. Чтобы попасть в леса за рекой, надо пройти много километров по лугам. Сторож рассказал, куда лучше сходить недалеко от деревни, проводил до клуба, пропустил через ворота. Поискал в обширных карманах компас и убедился, что Вадим знаком с этим прибором. Заставил включить маяк на телефоне.
Вадим пересёк широкое шоссе и пошел по заброшенной дороге, когда-то асфальтированной. Через дубраву, до подъема на урочище. Оттуда спуститься к болотине, перейти по брёвнам Он шел, размышляя, что в этом лесу не так, и даже рассмеялся, когда понял. В его время, в любом месте за городом был слышен шум машин, или поездов, или самолёта в небе. Здесь был только лес. И тишина пред рассветом.
Он дошел до завалов из железобетонных глыб. Из-за лишайников они казались естественными скалами. На холме из бетонной и кирпичной крошки росли чахлые сосны и ежевика. Здесь Вадим встретил рассвет, послушал хор птиц, съел хлеб с салом, варёные яйца, запил травяным чаем. Жизнь была прекрасна. Жизнь побеждала, расправляла зелёные побеги на руинах человеческих построек, блистала радужными каплями росы.
Он спустился в сырость и мрак под холмом. Нашел переход из брёвен через чёрную грязь. Здесь звенели комары. Эту проблему человечество решило, в Шелковой Азии скорпионовые фермы производят самый надёжный и натуральный репеллент. Он со злорадством наблюдал, как комары кружат над голыми руками, но не садятся. Дальше тропинка была еле заметна в молодой крапиве и папоротниках, в тени под высокими ивами и ольхой. Он подумал, что в список первоначальных покупок надо вписать навигатор. И удачно вышел в сосновый лес.
Могучие сосны стояли ровными рядами. Древние лесопосадки. Подлеска не было, слой хвои пружинил, как толстый мат. Он любил бывать в лесу, в юности – в походах, в выездах «за грибами» и «на шашлыки», и не мог вспомнить, когда случалось бродить по лесу в полном одиночестве.
Шагал под соснами, наслаждаясь лёгкостью бытия. Он избавился от груза рабочих вопросов и семейных проблем. Он радовался, что женщина рядом не требует нереального, типа невероятной суммы на какую-то чудодейственную косметику. Как жена в прошлом. Елена пока ничего не требует, даже подозрительно
Уже должна проснуться. Он достал телефон и отправил телег. «Ушел за грибами. Не истолкуй превратно». Наркоманский юмор заставлял разных людей, не только молодёжь, хихикать над невинными словами.
Он неожиданно вышел на место пожара, о котором рассказал сторож-собаковод. Здесь лесопосадками занимались роботы, сосенки высотой полтора метра росли в шахматном порядке. Наткнулся на россыпь молоденьких сочных маслят.
Она утром обнаружила аккуратно сложенный спальник. На кухне исчезла корзина для походов в пекарню, в прихожей – его сапоги. Ей стало обидно, она запланировала проснуться первой и изобразить «кофе в постель». Она уже представляла его удивлённую загорелую физиономию. Надела бы его колхозную косоворотку в качестве пеньюара
Не надела, и не выглядела дурой. Что бы он сказанул про «пошлый кофей». «Кофе в постели – эмблема любви. Ах, не смешите штанины мои»
Она сварила желудёвый кофе для себя, как все прошедшие в одиночестве дни. Зато не надо готовить завтраков, можно обойтись бутербродом с салом. Но он забрал последний кусок сала в фольге, и сваренные вчера яйца Отлично! Окрошка на обед отменяется. Нарезала сыр, отнесла в любимую теплицу, вернулась за кофе. Пискнул телег. Взяла телефон, прочитала приглашение Бетти в дом медиков, надо помочь пересадить томатное дерево в теплице. Прочитала телег от Вадима и снова разозлилась. Не ожидала пошлого наркоманского юмора от него.
Пересаживать томатное дерево она шла с интересом. Теплица в каждом доме снабжала хозяйства зеленью и еще десятком свежих овощей со знакомыми и новими названиями. В комнатах росли лимонные и другие цитрусовые деревца. Всё это предстояло завести и ей, чтобы считаться хозяйкой. Какой-то опыт в растениеводстве имелся. Мама и бабушка разводили цветы на широких подоконниках хрущёвки, она продолжала их поливать, оставшись одна с дочерью. Что-то в ботанике она понимала.
И она прекрасно провела время. Женщины рассказывали о своих прошлых и новых жизнях, и она тоже рассказывала. Забавные случаи из раннего капитализма. О себе она избегала разговоров, чтоб не давать повода для пересудов.
Ей нравилось, что в этой деревне генеральные уборки, посадку огорода и прочие малоприятные домашние работы делают вместе с соседями. Когда она упомянула про семейные столовые во Владимире, соседки обрадовались. Они в своем конце организуют обеденные дежурства. У Бетти оба сына переселились в Ветровое, и появились новые соседи. Вот три хозяйства – миссис Бетти и Константин Остинович, Арина Степановна и Юрий Иванович Страшный Мастер, Елена Алексеевна и Вадим Вадимович. Обсудите, когда он вернётся с грибами Да, мы прочитали, что он ушел с корзиной, в отчете Матвея Семёновича. Для новостей у нас целая страница, а то пришлось бы к колодцу бегать за информацией.
Медикам и биологам неудобно готовить обеды, у них особый режим. Раиса Герасимовна сейчас спит, она ночью консультирует нейро лабораторию в другом полушарии, Алла Андреевна дежурит в школе, Анна Августа скачет верхом по лугам в свободные дни, потом раздаёт соседям дичь. А биологи у себя на кухне готовят только вегетарианскую еду. Анна Августа сказала, что у медиков всегда много помощниц и помощников. Их основные помощники – е-роды нововеры в Ветровом, у них своя мораль, в их картине мира врачей и спасателей надо отблагодарить делом. Это сейчас работы на пол часа и они справятся с соседками сами.
И соседки справились. Извлекли огромное растение, поменяли субстрат, высадили новый росток. Голос повысили один раз, когда Елена вызвалась вынести дерево из теплицы. Крикнули «Осторожно!», когда она чуть не задела горшки на полке.
Женщины побежали по домам переодеваться. Дамский кофе-чай планировали у Арины Степановны, она обещала пирог со щавелем и свежую жимолость. Елена умылась, и пошла в гости, отключив телефон.
Она смотрела на женщин в цветных платьях и думала, что такое показывали в кино. В кино дамы в беседке олицетворяли лицемерие буржуазии или аристократии. Но если послушать Соседки обсуждали заявку из недавней группы перемещенных. Мужчина с барсеткой. Инженер-сантехник из Ростова-на-Дону, из последнего десятилетия 20 века. Он, оказывается, расспрашивал, рассматривал большой дом, от которого Елена Алексеевна и Вадим Вадимович отказались. И он подходил под требования общества Елового Мыса по всем критериям. И нужен сантехник!
Она уже знала главное требование. Человек должен уважать себе подобных. Нежелание творить зло должно быть основой характера и мировоззрения. Некое качество, которое раньше называли «интеллигентность». Это определяет ис-ин? Нет, Елена Алексеевна, заявки выбирают инспектор бюро, господин плановик, совет. А мы, община Мыса, обсуждаем.
Человек должен быть честным. Понятно без объяснений. Способным к обучению и творчеству. Это качество очень важное. Мы поняли не сразу. Когда-то пришлые солдаты, смущаясь, спрашивали, как в новом мире достать гармонь, Анна Августа помнит. Водку отменили, так хоть песни петь будем, сказали солдаты. Потом Римма Викторовна организовала настоящее музыкальное образование для желающих.
Елена спросила: «Уровень интеллигентности измеряет ис-ин?» Женщины посмеялись. «Вы проходили тесты после перехода? Вы заметили, что вопросы простые и нелогичные? Больше ничего не заметили? Дело не в вопросах, важна реакция» «Я догадывалась, что должны наблюдать. А кто наблюдает?» «Эксперты бюро. Раиса Герасимовна эксперт. Но видионаблюдения сейчас на планете меньше, чем было в 21 веке»
Видеонаблюдение? В фантастике такой тотальный контроль считался злом, хорошие герои с ним боролись.
«Знакомая ваша Ариэль Ярославна просилась к нам. Ей отказали, по всему было видно, что домик в лесу ей не нужен. Опасались, что со скуки она затеет какую-нибудь интригу. Она нашла хозяина, подписала договор и снова прислала заявку. Господин плановик рекомендовал отказать. Он был прав. Ариэль Ярославна вышла из договора через год, но нашла уважаемое всеми приложение талантов».
Елена задумалась. Она на обеде не сдержалась, устроила редакторше «завальное интервью» по ТРИЗ. Наверное, местным доложили, здесь, похоже, губернская агентурная сеть. «Подколоть редакторшу – это было добро или зло?» Она не стала спрашивать вслух.
Женщины решили, что тема ей наскучила, и вернулись к обсуждению обеденных дежурств. Решали, через день или по два дня подряд готовит обеды каждое хозяйство.
Раз уж от обедов не отвертеться, надо срочно связаться с Доктором Дизайна и заменить стол. Она включила телефон, чтоб отправить телег. Были звонки от Вадима. И тут у Бетти телефон ожил. Он искал её по соседям.
Он пришел в беседку. В полотняных штанах, в сапогах и в кепке он выглядел как советский человек из советского фильма. «А как я выгляжу? Я не идеальная хозяйка и никогда такой не стану».
Он превзошел себя в любезностях перед дамами. Он принёс полную корзину маслят, маленьких, ни одного червивого. «Полную корзину! – она представила объем, - Куда столько! Уважаемые соседки, выручайте, заберите хотя бы половину!» Женщины одобрили и засобирались.
Им было по дороге с Бетти. «Настоящие грибные места за рекой. Но туда не ездят без ружей.» «На чем вы ездите?» - он светился энтузиазмом. «На велосипедах, на мотоциклах. Мы вызываем дроны для вывоза грибов. Там столько боровиков, что не поднять корзины! Скорее заказывайте велосипеды, поедем вместе!»
Бетти зашла в свой дом. Он спросил: «Ты специально отключила телефон, чтобы меня напугать?» Она вспомнила про честность и ответила: «Да, я хотела напугать. Я обиделась. У меня были планы на утро. И на обед. Ты утащил яйца, которые я сварила для окрошки»
Его ничто не могло огорчить. «У нас грибов хватит на два обеда! Считай, ты меня наказала, могла бы хоть записку чиркнуть, куда ушла. Завтра проведем вместе весь день.» «Ты не спросил, хочу ли я вместе.» «Хочешь мороженного? Завтра совершим набег на кондитерскую.»
Пришли соседки со своими корзинами, отсыпала грибы. Хоть чем-то отблагодарили за постоянную помощь. А соседки принесли ей сметану «Елена Алексеевна, вы же не ходили сегодня в молочную лавку».
Жарить грибы она умела. С натуральной сметаной получилось нечто фантастическое. Даже вкусней, чем сморчки на авторском обеде. Он подчищал хлебом сковороду, а она думала «Вот и началось. Он уткнётся в лептоп, или уйдет пить пиво. И поскорей бы! Надо посмотреть, какой стол выбрали на 8 мест.»
-Что будем делать?
- Я буду мыть посуду по местным правилам. В тазике, с горчицей. Водонагреватель включать можно. Наверно, потомки не представляют, что можно нагреть воду в чайнике, чтобы помыть посуду.
-Если бы пришлось чайники греть, ты бы согласилась жить в этой деревне со мной?
-Не начинай - она вспомнила про честность. Надо оправдывать. Она ответила честно, - Без тебя я бы не выбрала деревню. Но я предупреждала, что мы быстро озвереем в приятном обществе друг друга.
Он решительно встал с табурета. «Бросай посуду. Пойдем гулять». Ей идея понравилась. Она в одиночестве гуляла в хвойном дендрарии возле Белого дома. Она бы по окрестностям гуляла, но собака больше не сопровождала, а после ночного визита бигфута было страшно выходить из деревни.
«И куда мы идем?» Они шли по большому заливному лугу. Его они видели на фото праздника у Натальи Васильевны. «Ко всем. К школе коммуне. Ты ни разу туда не ходила?» «Я только до моста у последнего пруда дошла. Я думала, дальше не пускают»
Это был не мост, а дамба. Они прошли мимо крайних домов молочников, мимо коровника и свинарника, которые почти не пахли. Стадо подравнивало травку на лугу. Деревенский пейзаж. Что это технологическое будущее, напоминал робот. Механизм шагал по полю и закапывал навоз. Следил за состоянием общественного пространства.
«Вадим, ты все уже знаешь. Вот что это за белые вигвамы?» «Ловушки для слепней» Он стал объяснять устройство. А она думала: у меня коровник еще в перспективе, общественная работа. Интересно, он бы согласился жить в дерене, если пришлось работать скотником? Я спросил электрика Петрова, ты подключишь провода к коровам?»
Глава 37 Общественная жизн
Они обошли по берегу реки гору Еловый Мыс, с ветрогенератором среди елей на вершине. Она рассказала, как обнаружила там обгоревшею часовню. Вантовый мост висел в высоте. Внизу, в овраге, она еще не бывала.
Он уверенно шагал по тропинке среди молодой крапивы. На дне оврага было сумрачно, сыро, сочился ручеёк. По белым камням с зелёным налётом. Вот скала, на которой она видела скалолазов. Вблизи было видно, что скала искусственная, камни, вмурованные в бетон. Обошли местную достопримечательность, родник. Попили воду, на вкус обычную. Вода стекает по керамическому желобку, каменные приступки удобные, не скользкие.
Тут она заметила, что комары не садятся. Серые таблетки, похоже, работали.
Ручеёк иссяк, вверх вела железная лестница. Они поднялись и увидели плоское пространство у разноцветных корпусов школы. Деревья вдоль дорожеки вокруг площадок были уже солидными. Тут жители деревни и школьники проводили время вместе. А она-то думала, что по вечерам все в деревне сидят по домам. Бигфута боятся или телевизор смотрят. Телевизор давно в прошлом, в лептопах сидят, как она сама.
Тут, у школы, были площадки для игр в мяч руками и ногами, тут колотили по кожаным грушам и играли на теннисных кортах. В парах: деревенский житель и школьник-коммунар. Она заметила Анну Августу в белом костюме и Бетти в легкомысленных цветастых шортах.
Вадим пошел с рукопожатиями. Среди деревенских гуляли и сидели на скамейках потребители и е-роды из Ветрового. Она не всех женщин из деревни помнила по именам, но они здоровались и спрашивали «Вы первый раз на нашем полигоне?» «Арина Степановна, где бегает ваш хозяин? Елене Алексеевне надо всё показать!»
Юрия Ивановича извлекли из волейбольной команды. Она, ожидая, смотрела на высокое сооружение с верёвочным лестницами, шестами, канатами. Она смутно помнила, что нечто похожее видела в детстве, в месте под названием «спортивный городок» между рядами хрущевок в Новосибирске.
На первом безоблачном курсе в институте они приходили в «городок», сидели на разломанных скамейках пред ободранной деревянной эстрадой. Высокие столбы с перекладиной наверху в то время еще стояли.
Здесь все лестницы и шесты были на месте, дети болтались на пугающей высоте. «Это не опасно? Это же метра три?» «Такие гимнастические городки придумали для воспитания матросов и солдат.» «Но это же опасно!» «Если лазить с молочного возраста, не страшно. Это в эпоху одиноких матерей стали бояться за деток и держать их низенько.» «Если бы я увидела на верхотуре своего ребёнка, я бы в обморок упала.» «Вы бы не упали. Вы бегали бы внизу в панике, молча. «Слезай, убьешься» вы бы не кричали.» «Наверно, кричала. Хотя нет, я бы боялась, что ребёнок испугается и упадет.» «Конечно. Вы очень разумная женщина. Знаете, почему сейчас мамаши молчат? Они не представляют, что дети могут разбиваться.» «А были случаи?» «Внизу толстый слой амортизатора, а у детей масса небольшая и кости лёгкие. Первые годы детей пускали полазать, как на скалодроме, со страховкой. Потом поняли, что дети быстро учатся и не падают.»
Тут она зажмурилась. Несколько мальчиков встали на верхнюю балку, прошли, даже не балансируя руками, и скользнули вниз по шестам, блестящим под вечерним солнцем. Она выдохнула с облегчением и пошла за Юрием Ивановичем, смотреть ремесленные изделия.