Поляна счастья
- -
- 100%
- +
Они оставили зайчатину тушиться и вариться, робота-пылесоса – вытирать пол. Вышли на заснеженный берег. Бетти схватила лыжи и пустила катиться вниз, под обрыв. Они сами спустились по ступенькам из утрамбованного снега, опираясь на палки. Встали на лыжню, проложенную через замёрзшую реку. Ранние охотники уже примяли свежий снежок, уходя к силкам в лугах и вышкам в лесу. Пора добыть какое-нибудь крупное копытное для деревни.
Комбинезон-непка для женщин учитывал особенности анатомии. Позволял присесть в кустиках в любом месте. Поэтому можно беззаботно гулять в лесах от рассвета до заката. От малинового рассвета, окрасившего в розовый цвет снег под тёмными елями. До пурпурного заката над вершинами, до появления на небе тонкого месяца или большой луны. Таких красот жители больших городов не наблюдали, не видели в своей суетной жизни. А если случалось попасть на природу зимой, мерзли в синтетике без комбинезонов с подогревом.
Весело дошли до леса через луга. Мимо заснеженных рощиц, мимо кустов над незамерзающим родником в инее сказочной красоты, мимо огромных кубов сена под снежными шапками, через голубые пространства, перечерченные следами разнообразной фауны. От зайцев, лисиц и кошек, до лосей, оленей, турников и кабанов.
Лес вокруг биостанции, место прогулок деревенских и гостей, считался безопасным. Медведей-шатунов, пум, рысей, стаи волкособов биологи и охотники замечали, предупреждали, принимали меры. В лесу были домики на вышках для наблюдения за живностью, поляны с кормушками для подсчёта птиц, просто места с красивыми видами.
Бетти останавливалась и фотографировала зимнюю природу. Хотя заявляла, что надо спешить, застать птиц утром. Бетти выросла в мире, где жизнь человека зависела от количества фотографий в соцсетях.
Добрались до домика с видом на птичьи кормушки. Внутри пахло брёвнами, смолистым лапником, маскирующим пункт наблюдения.
Можно взять у Бетти бинокль и рассмотреть синиц. Шепотом спрашивать: «Это черноголовая или буроголовая гаичка?».
Потом шли обратно под зимним солнцем. Из тишины леса на продуваемые луга. На реку, под крутой берег, где надо отстёгивать лыжи, чтобы подняться по ступенькам. Елена однажды прихватила с собой верёвку, чтобы привязать лыжи и втащить по склону вверх. Бетти была в восторге, радостно сообщала, что за двадцать лет деревенской жизни такого не придумала.
Верёвка стала их с Бетти дамской забавой. Охотники поднимались «лесенкой» ниже по реке.
Хозяева сообщили, что уже подъезжают, поворачивают с тракта к деревне. Накануне мужчины предупредили, что будут обедать по-простому, за кухонным столом, без сервировки. Женщины сидели на табуретках в облегающем термобелье, без церемоний с платьями. Константин Остинович и Вадим с удовольствием поедали суп и тушеную зайчатину.
Елена умиротворенно смотрела на мужчин.
Они были одеты, как когда-то договорились зачинатели русского ренессанса. По историческим фото, кинохронике, советским фильмам установили, что косоворотка на выпуск, подпоясанная ремнём – главное в национальном мужском костюме. К косоворотке – штаны, заправленные в сапоги или берцы, «спинджак с карманами», картуз. В деревне носили и рубашки нараспашку, и свитера, и футболки с бейсболками, и кроссовки из парусины летом, и расшитые венгерки на праздники. Вадим часто надевал любимые джинсы и затягивал ремень, чтоб не спадали. Но для поездок в губернский город жители Елового Мыса облачались в «русский костюм»
Елена умилялась почти до слёз. Её хвалили все за умение готовить быстро и рационально. Она перестала тревожиться из-за того, что ей нравиться готовить и угощать. Это не было симптомом превращения в мещанку-домохозяйку.
Еда важна в любом обществе, даже при фантастическом изобилии. Базовая потребность. Способ укреплять эмоциональную связь. Женщина готовит для родных, чтобы выразить и почувствовать любовь. Или кормит кошечек. Важный мужчина устраивает пиры и банкеты, ведёт партнёров в ресторан. А борьба против кухонного рабства в прошлом – не повод отказываться от дозы дофамина, гормона счастья.
За обедом мужчины рассказывали про поездку. «Тоже мне, спецоперация! – усмехался Вадим – Выдали нам четырёх претендентов на гордое звание столяра. Четыре упитанных особи, повыше Константина (сосед согласно покивал). Ляля, помнишь, у Страгацких в «Хищных вещах», шли по городу раскрашенные люди? Вот, посмотрел, как это выглядит вживую. Зелёный парень, как твои обои в гостиной». «Светлый трявяной». «Вот такой цвет! Толстый лягушонок».
-Мне он показался самым толковым, - сказал Константин Остинович.
-Тормозной!
-Он обдумывал, прежде чем хватать и тащить.
«Тебе виднее» - сказал Вадим. Продолжил: «И пасёт их инспекторша из бюро по делам перемещённых. «Ах, Вадим Вадимович, помогите разгрузить, Константину Остиновичу надо видеть кандидатов со стороны». Проверяла, как я с четырьмя большими детишками справлюсь. Константин, ты мне так тонко вчера намекал, что я сразу сел за трактаты о поведении потребителей. Стал прикидывать, как этих переростков заставить шевелиться. Они же не помнят, как раньше люди работали.
Читаю и понимаю: знаю это всё! Такие игры устраивали бизнес консультанты! Всякие тимбилдинги и корпоративные ценности. Рассказывали директорам, как команда сплотится и заработает. Не за зарплату, а на энтузиазме. Короче, посмотрел на толстячков и понял, что нужен пионервожатый». «Елена Алексеевна, он показал им, как кулаками махать и кричать на выдохе». «В «Геркулесе» научили. Тонус повышать перед силовой тренировкой. Деткам так понравилось, что все доски быстренько с поддона на пол перекидали, во двор выскочили и кулачками замахали. Биология».
Константин Остинович сказал: «Да, базовый доход заставил думать про радость. Точнее, вспоминать, как человечество трудилось без денег. Мегалиты-пирамиды строило». «Мои директора в прошлом были уверены, что бутылка – лучшая мотивация. Даже капитализм их не убедил, что без зарплаты люди работать не будут». «Деньги были стимулом только последние тысячелетия…»
Благо или зло базовый доход, какие еще стимулы к труду отыщутся в природе – эти споры возникали часто. «Ты как думаешь, детки никого кулачками не пришибут?» - вдруг спросил Вадим. «Не должны. Всем внушается, что человеческое тело неприкосновенно».
Бетти стала расспрашивать, как получился и понравился ли детский домик с резьбой. Его собрали и поставили на место жители квартала, е-роды, естественники, не утратившие трудовых навыков, и пришлые. Вадим в это время проходил собеседование в бюро.
Как всё прошло, он рассказал позже, проводив соседей, вручив Елене «гостинцы» из универмага «Европейский».
Глава 62 Как жить без любви
- Собеседование завалил, - сказал Вадим, когда соседи ушли. Он улыбался, усмехался, без видимых признаков сожаления.
Собеседовали пять человек из бюро, сидя в кружочке на стульях. Чтоб руки было видно. Вадим знал инспектора бюро отца Рема, женщина-психолог показалась знакомой. Обменялись рукопожатиями с начальником энергоузла Севером Агатовича. Его представили как приглашенного эксперта.
Он и начал. Спрашивал про агрегаты для посадки и уборки агрокультур, про инструкции по их подключению. Это хозяйство Вадим уже знал. Про двигатели постоянного тока рассказал. В прошлом была его самая большая сделка. Синхронные двигатели в лесоперегрузочный порт. Север Агатович задал главный вопрос: «Вы видели переключение савониуса. Сверкало, светилось. Есть ли идеи, как переключать без цветомузыки? Не бегать на Сухую Гору, не экранировать электронику от импульса?
«Я сказал, что идей нет. В прошлом такая емкость аккумулятора считалась невозможной. В прошлом в сетях был переменный ток, современную энергетику только изучаю. На этом мой непосредственный начальник экзамен завершил. Дали слово женщине-психологу. Она начала расспрашивать, как люди работали в товарно-денежном обществе. Чем отличается «стимулы к деятельности» в прошлом и в новом времени.
Ответил, что если бы в мое время люди не пили, то работали бы и жили не хуже современных деятелей. Даже квартирный вопрос не испортил их до состояния дикости».
«Вадим не может знать, сколько яду кипело в женских коллективах, - подумала она, - Потому что при появлении вблизи мужских штанов, даже если это был вонючий работяга, женский коллектив превращался из гадюк в цыпочек». Но она сдержала замечания и слушала дальше.
«Рассказал, как работал на Балтийском заводе после флота, электромонтажником. Потом инженером в КБ. Как ходили на опытных судах, испытывали изделия. Как обмолвился, что служил на флоте и качка меня не пугает. И меня стали посылать в испытательные рейсы вместо пожилых инженеров. Психолог поддакивает и задаёт вопрос: если бы вам платили больше денег? Отказались бы от выхода в море? Салага вроде меня тогдашнего не мог от морской прогулки отказаться, из-за какой-то погоды. Я даже вздохнул, вспоминая комсомольскую юность. Расчувствовался и брякнул: иногда жалею, что деньги отменили. Был бы начальником, выписывал бы премии всем, кто новый мир строит.
Тут дама-психолог делает непроницаемое лицо и передаёт эстафету отцу Рему, которого ты слушаешь на «Городецком гласе». И большой философ задаёт задачу. Допустим, вы изобрели полезную вещь. Допустим, это будет накопитель для бытовой техники. С еще большей ёмкостью и очень маленький, пять миллиметров. Что бы вы предприняли, чтобы такие накопители изготовить для всех хозяйств Рунета?».
Я уточнил: «Нужен проект завода или бизнес-план?» Отец Рем кивает: план в новом времени. Я начинаю фантазировать и понимаю, что за два с половиной года так и не понял, как дивные новый мир устроен. Кто должен что-то разрешать, хотя бы землю занимать под завод. Кто считается хозяином тайги. Ты знаешь?»
-Ты в самом начале говорил: Евгений Альбертович здесь хозяин и ему надо понравиться.
-Хозяева здесь земские советы в городах и весях. Если наш господин плановик бред предложит, его остановят большинством. Я вначале думал, что здесь главный решала – ис-ин. Как синий бык в «Альтисте Данилове», на котором держится небо. Ему надо почесать спину, и бык скажет «повременить» перед твоей казнью.
-Ты не ту спину почесал?
- Похоже на то! Поблагодарили за интересный рассказ, сказали, что весной как раз заканчивается испытательный срок у меня, буду участвовать в выборах. Перед выездом на поля выбирают десятников на собрании. Я рассказывал тебе в прошлом году.
Рассказывал про общее собрание электриков. Она тогда слушала и вспоминала, как на её заводе выбирали кандидатов. Новый глава СССР Горбачев призвал народ на съезд народных депутатов. Выбрали всех мужчин, всех двоих, работавших в технологическом бюро. Мужчины переживали, что их могут не выбрать. Их обычно унылые лица оживляла гордость, когда женщины называли их фамилии. Быстро проголосовали, женщины спешили по домам.
-У десятников КОП тоже высокий. Или ты ожидал большего?
Он засмеялся и стал рассуждать, сколь прекрасен дивный новый мир. Как здорово иметь время на спортивный клуб, на выходы в лес с охотниками, на друзей… Улыбался, думал, что Ляля смотрит с сомнением, но не возражает.
В глубине души он ожидал, что ему предложат заменить Горста Карловича на агрокомплексе. За шахматами и на прогулках с собаками Горст дал понять, что от идеи удочерить девочку не отказывается. Что ждет строительства Соцгорода на берегу бывшего Горьковского водохранилища и сам поедет на стройку. Обдумывает место одинокого отца в материнском кооперативе.
И считает Вадима Вадимовича возможным кандидатом на должность начальника агрокомплекса. Вслух не говорил, но Вадим решил, что друг друга они поняли. Может, он понял неправильно. Или у экспертов бюро сложилось другое мнение. «Пусть постановят, что хотят, - думал он, - Друзья в деревне и ребята на энергоуле вряд ли станут относиться иначе. И не сочтут меня выскочкой».
Елена думала, что он переигрывает с весельем. На самом деле получил пинок по самолюбию. «Я должна что-нибудь проявить. Морально поддержать. Не ехидничать. Для меня ничего хорошего в том, что его обошли, тоже нет».
-И не важно, что я завалился, как на политэкономии в институте.
Она спросила:
-Как я поняла, ты не смог ответить, куда в новом мире сунуться с бизнес-планом? Куда идут за кредитом вместо банка, и за всякими разрешениями… В прошлом наше рекламное агентство ходило в мэрию, бывший горсовет, вывески согласовывать.
-Моя фирма тоже ходила в мэрию к нужным людям, с конвертами. А за деньгами на крупные сделки директора к нашей крыше ходили. Это только в самом начале капитализма бандиты крышевали бизнес, чтоб деньги собирать. Потом стали давать в долг под проценты. Проекты, между прочим, смотрели грамотно. Со своими экономистами и бухгалтерами.
Они помолчали. «Ладно, давай думать про здесь. Изменится что-нибудь?» «Ничего не должно для нас измениться. Не выселят. А если деревенские бабы тебя обидят, я с ними разберусь!»
Она хихикнула. Если спокойные, умные, доброжелательные женщины три года скрывали свою коварную сущность…
-Вадим, я пока сижу дома. Может, мне пока изучить экономику нового времени? Учебники прочитать про устройство общества. Помнишь, в раньше в каждой бухгалтерии был «Консультант плюс», законы, акты. Здесь должен быть такой сайт. А то живем, как в прошлом. Работу дали, дом дали, и дальше знать ничего не хотим. Не вспоминаем, кто и за что в губернии отвечает, кого в земские советы выбирают. А нас скоро будут спрашивать, за кого мы голосовать собираемся. Я прочитаю и перескажу тебе местные законы.
-Спасибо, - он подержал её за руку, - Прочитай. Завтра с утра. Сегодня пьём настоящее вино, из винограда, как было в наше время. Я долго выбирал в «Европейском».
-Вечер обещает быть томным. Кино смотрим?
И они оба облегченно вздохнули. Им не хотелось думать о каких-то изменениях. Они впервые в своих жизнях освободились от груза сложных и простых проблем. Впервые могли делать, что хотели, о чем тайно мечтали, на что не было времени в их прошлых жизнях.
Вечером они опустили экран, поставили перед диваном европейское вино и сыр, включили длинный список «лучших фильмов всех времён». Любимые советские фильмы давно пересмотрели. Потом смотрели «расцвет Голливуда». Он вставлял наушники, решил освежить английский. Она смотрела с озвучкой на русском. Оба удивлялись примитивным, повторяющимся сюжетам и банальным шуткам. Быстрее проматывали ближе к концу, к музыкальным номерам.
Потом стали просто закрывать глаза и тыкать в название. Оба считали себя коногурманами. Неинтересные фильмы они выключали через 10 минут просмотра. Так договорились. Иногда за вечер помечали «не смотрим» десяток фильмов.
В тот вечер повезло, выпал фильм Филинни, «8 1/2». Они погрузились в черно-белую фантасмагорию, думая о своём. Понемногу разговорились.
Они сравнивали «8 1/2» с «Осеним марафоном», о том, что оба главных героя не могут разобраться с женщинами. Вечные похожие сюжеты. Гениальный итальянец повествовал о вдохновляющих женщинах, а советский кинематограф - о Ленинграде, о подавлении мужского начала бытом и женскими капризами.
В процессе беседы на такую увлекательную тему они рассказали кое-что о себе. Он – о романе с женщиной из НИИ, любительницей турпоходов и бардовской песни. О том, как она всё-таки поставила вопрос ребром. Когда он уже разведётся «со своей?» Ты представляешь, каково в наше время приходилось мужикам?
Она рассказала про матроса советского рыболовецкого флота. Про страх и страсть. Призналась, что только в новом мире, в новом теле снова испытала оргазм. С Вадимом. Мужчины прошлого ничего не понимали в любовных делах. Ты представляешь, что терпели женщины?
Фильм кончился. Экран погас. За стеклянной дверцей печки догорели дрова. Они посидели при тлеющих углах, посмотрели на блеск глаз друг друга в полумраке. Включили маленький светильник.
Разговаривали и погружались в новое понимание прошлого. Книги, которые они читали, кино, которое они смотрели в кинотеатрах, по телевизору. Вершины творчества и вечные сюжеты… Все было написано и снято, чтобы люди могли обсудить героев книг и экрана, как себя самих!
Но они всех победили. Они отказались от борьбы, к которой подталкивали, подначивали истории, рассказанные и показанные в их время. От борьбы
Оба согласились, что такая борьба вносит разнообразие в бесцельные будни. Ничем хорошим не заканчивается. Анна Каренина бежит под поезд, Катерина из «Грозы» бежит топиться, Катерина из советского фильма влюбляется в пьяницу-слесаря.
Борьба мужского и женского эгоизма – типичное зло. Унижение другого человека и ограничение выбора. Они решили, каждый для себя, что в прошлом достаточно наигрались в любовь, и теперь смогут прожить годы, просто уважая друг друга. Он спел «Вот и встретились два одиночества».
Глава 63 Мотопробег
Ярмарка, охоты, праздничные обеды шли по плану. Готовились тщательно, хотя за годы все сценарии были известны, палатки, шатры, аккумуляторы были в порядке. Их привозили, и потом увозили на свои склады хозяйства, клубы, общества и комитеты.
Елена оставалась дома. Впервые принимала двух женщин из Владимира в гостевой комнате. И пару в доме Бетти. Арина Степановна и Страшный Мастер помогали в выполнении миссии гостеприимства. Они были в курсе событий в праздничном Ветровом. Там простаивала полевая лаборатория. Первых двух потребителей, любителей громкой музыки, привели на забор крови, остальные гости вели себе как паиньки. Авторы инициативы совещались, как выполнить задуманное.
«Призы раздавать за анализ крови. Лотерею провести. Что может быть ценным призом в мире без денег?» И она напомнила себе про отказ от рекламной деятельности. Тем более, что проблему решили по-русски.
Потребителям не полагался КОП, а без него не давали алкоголь. За сдачу крови пообещали по бутылке вина на двоих. Потребители робко приходили парами, а на третий день у палатки стояла очередь. Земской совет воспользовался правом разрешать что-то срочное без голосования. После праздника предстояло обсуждать и проводить экспертизу ис-ин. Можно ли было давать алкоголь потребителям для дегустации.
Раздача бутылок имела неожиданные последствия. Активизировались обитатели каобов, пожелавшие освоить какие-нибудь полезные для общества навыки и получить КОП. Фруктово-ягодное вино символической крепости открыло этим большим детям смысл существования.
Уровень гормонов у них оказался ниже ожидаемого. Но ис-ин рекомендовал обсудить в Рунете перспективы перевода каобов на натуральную пищу.
«Всё на круги своя в отечестве, опять всё за бутылку.» Так подумал Вадим с грустной усмешкой. «Наши толстячки познали вкус жизни!» - веселился Антоний, подсунувший обществу своё вино, - «Должна же быть цель у разумных существ!» Вадим не разделял этой радости, но решил, что потомкам виднее.
Как-то незаметно он стал контролировать работу монтёров, прокинувших временную проводку на ярмарке. В павильоне рукодельниц погасла подсветка, и он среагировал первый. Потом организовал быстрые проверки электрохозяйства перед открытием ярмарки утром. Ис-ин выдал оптимальный план. Электрики не возражали, для их хозяек ярмарка была главным событием весны.
Когда после всех хлопот в Еловом Мысе готовили пасхальный обед для своих, заговорили о новости с ленты Рунета. Клуб байкеров из Санкт-Петербурга, считавшимся главным, важным, самым патриотичным, самым старым… Последнее было правдой, клуб существовал с 20 века. Этот клуб объявил мотопробег по дорогам большой страны аж до Владивостока. Поход назвали «Сила Сибири».
Новость обсуждали за праздничным обедом. Сергей Платонович и Сергей Ильич вспомнили про свой мотопробег. Елена и Вадим услышали некоторые неожиданные подробности. В питерский байкерский клуб Сергеев не приняли, потому что по негласному уставу пришлых не принимали. И намекнули, что слишком самостоятельным автоэлектрикам и механикам здесь не рады. Чинят байк без подсказок ис-ин.
А почетному байкеру Шелковой Азии ничего не предложат. «Патрули простора» уважаемые и самые большие в Узбекистане и Казахстане, но их вера мусульманская. А здесь православные.
Елена и Вадим сидели за столом с соседями. Услышав про православных байкеров, они забыли про поросят и осетров на столе, про весёлую деревенскую самодеятельность. «Как тебе такой эксперимент?»
Вадим поднял глаза на купол с изображениями атлетов в белом. Православные байкеры! Чудны дела твои…
-Благословив свои колёса, рванули в путь великороссы…
-Не извольте беспокоиться, Елена Алексеевна, - сказал Сергей Платонович, - веригами не подерутся. Времена не те.
-А всякие аллах-акбары в новых временах не водятся? – поинтересовался Вадим, - мня в прошлом угораздило оказаться в Москве в исторический момент, в день взрыва в метро. Наверно, никто и не помнит, но тогда страхов натерпелись.
-Рустамы и Батыры узнали про байки и мотоклубы. Для настоящих мужчин оно интереснее пояса смертника. Интереснее наркотических веществ из степной растительности. А когда деньги отменили, открылся путь в уважаемые люди. На байке, по дороге справедливости.
-Вадим Вадимыч, слушай сюда, - сказал Сергей Ильич, - вы у нас много о чем спрашивали, а о байкерах только на третий год вспомнили. Вывод какой? Не самая важная тема для вас и для мировой общественности. Вся заслуга мотоциклетной тусовки - родословные аж с 20 века. Как у хряков на выставке. Гордятся до запора пищеварения. Но очень не любят, когда при них вспоминают кое-что. Что? Да то, что надуло эту моду из-за океана.
-По части обществ и тусовок альпинисты древнее будут, - сказал Страшный Мастер, - Еще до того, как мотоциклы в продаже появились, люди горы покоряли. Там вам не по шоссе разъезжать.
Соседи увлеклись. «Интересно получится, если «Валькирии» захотят свою родословную вспомнить. Они от феминисток, подвигов у тех на совести больше. Дамы когда-то мир тряхнули…»
Вадим слушал, но волновало другое. Накануне он учил Елену вальсировать. Вспомнил, как сам научился. Как нечто далёкое. Теперь уже не страшное для совести и самолюбия.
Но после пасхального обеда, когда уже назначили день выезда на агрокомплекс, в клубе развернули экран. Включили репортаж с торжественного старта автопробега. Бородач в коже и нашивках произносил речь. Помянул Ломоносова, про прирастать Сибирью. Русские люди перенесли испытания вместе, и Уральский хребет нас не разделит. Не отдадим родные земли новому игу. «А кто-то претендует?» - спросили мысовцы. «В этом клубе любят поговорить: если в Азии население не уменьшилось, могут Сибирь отобрать.» - пояснили Сергеи, как эксперты по питерским байкерам.
На экране возник огромный поп в золоте. Произнес все слова о единении, о том, что Рунет – название не правильное, не русское. Сохраним дух и веру. Не бывать новому расколу! Вернём нововеров на путь! На Московском тракте славный град Владимир, сердце земель русских. Там в монастырях забывают о вознесении молитв. Больше заняты земным. Благословляю напомнить!
Бородачи в черном опустились возле мотоциклов на колени. Пошла панорама сверху. А не так уж много народу было на широком дворе за бетонным забором! Перед воротами стояла наготове колона кунгов и фургонов. Вадиму территория напомнила воинскую часть.
Сергеи искали знакомые лица. «Президент постарел. И волков его убавилось. А прошек больше набрали!» Пояснили, что прошками, от прошпекты, или проспекты, называли кандидатов в члены клуба.
-Староваты кандидаты!
Для обладания мотоциклом полагалась заработать КОП, а на это уходили годы учебы, годы деятельности. «Чтобы приняли в клуб, доказывают преданность мотодвижению.» «Чем доказывают?» «Как во всех особых обществах. Надо понравиться президенту, его волкам всем вместе и по отдельности.»
Вадим не мог представить, как Сергей Платонович пытается кому-то понравиться. А кино продолжалось. Колона прошла по Санкт-Петербургу. Он узнавал родной город, узнавал обновленные дворцы, имперские и сталинские. Построенное в поздние времена исчезло. Мотоциклисты ехали по широким проспектам с зеленеющими деревьями. Знамена и хоругви сверкали. Кое где стояли группы мотоциклистов, приветствовали. На них не обращали внимания. Сверху показали всю колону. Обоз фургонов внушительно растянулся. Вадим заметил на платформе армейскую полевую кухню. Раритет или новодел? Какая разница! Кормление зевак псевдосолдацкой кашей на городских гуляниях восторга у него не вызывало.
Город остался позади. Он смотрел дальше. Снимали и монтировали красиво. Он много раз проезжал на машине и на поездах этот путь. Конечно, теперешнее безлюдье не узнавал.
А вот и то, что теперь называют московской агломерацией. До исторических зданий было еще не близко. Мысовцы заинтересовались, когда мотоколона встала. «Мы видим лагерь лыковцев. Эти люди нуждаются в милости и помощи…» Евгений Альбертович подсел ближе.
Чорнокожаные бородачи прошли через заросли и руины. Показали полуземлянки. Обитаемые. Под навесами из камуфляжной сетки. «Сюрприз,» - усмехнулся Евгений Альбертович. Землянки были явно обитаемы, но пусты.