Блюз серых лисиц

То и дело к нам с Берди подходили любопытствующие, спрашивали, как нас зовут или с улыбкой протягивали бокалы с вином.

Когда вы называете волшебным созданиям свое имя напрямую, ониполучают над вами дополнительную власть. Это не то чтобы дает им возможность повелевать, но заморочить голову – вполне. Однако, если вы откажетесь представиться или наврете с три короба, это может быть воспринято как оскорбление. Чтобы выкрутиться из щекотливой ситуации существует волшебная фраза «Вы можете называть меня… ». Поверьте, фейри ее оценят. Как и серебряную монетку в обмен на любой из их даров, будь то цветок или кубок с напитком. Это знак, что вы свой и кое-что о них знаете.

Через некоторое время Донни небрежным жестом отослал нас и тем самым дал всем желающим разрешение более плотно с нами пообщаться, а нам – делать то, ради чего мы сюда и пришли.

Прекрасные лица мелькали, как разноцветные стеклышки в калейдоскопе – оставалось удивляться, что они почти не трогают меня. Нет, я ценил их совершенство и особую прелесть и даже понимал, почему в сказках и историях люди уходили за ними в Холмы. Разумом, а не сердцем. Будто искал в них что-то иное, словно сравнивал с чем-то, и сравнение выходило не в их пользу. Странное чувство…

Попутно приходилось нести светскую чушь, тщательно следя за языком и потихоньку наталкивая моих собеседников на нужные темы: «Да, я совершенно очарован, вы так дружелюбны… О, я слышал, далеко не все фейри так хорошо относятся к людям…» и тому подобное. Но ничего интересного вызнать мне не удалось.

В какой-то момент я обнаружил себя на террасе. Воздух здесь был куда свежее и слаще.

– Мой господин желает говорить с тобой. – Я даже не заметил, как ко мне подкрался кудрявый парень в зеленом. Вот уж у кого я точно не вызывал симпатии: на меня этот тип старался вообще не смотреть да и вежливостью особой не отличался. Ощутив укол тревоги и интереса, я тут же оглянулся: Донни в зале я не нашел, а Берди казалась вполне довольной жизнью. Я сделал ей знак, и отправился следом за юношей. Вел он меня куда-то вглубь парка. То тут то там я замечал небольшие беседки, оплетенные диким виноградом – отличное место для уединения – и поначалу думал, что так и не названный «господин» поджидает меня в одной из них. Но мы шли все дальше, пока парк плавно не перешел в лес. Тогда мой проводник остановился, не оборачиваясь, отвесил почтительный поклон, сделал шаг в сторону – и растворился в тенях деревьев. А я заметил надвинувшийся на меня высокий мощный силуэт, увенчанный рогами и, признаться, только нахлынувшее вдруг оцепенение удержало меня от того, чтобы отшатнуться или заорать.

– Подойди. Хочу на тебя взглянуть. – Низкий голос звучал ветром в кронах – гулко, заполняя собой все пространство вокруг.

Я сделал шаг, другой. И тут будто кто-то включил на поляне свет – тени расступились и дали возможность разглядеть того, кто стоял передо мной. Он был высок, но не настолько, как мне привиделось со страха, широкоплеч, но строен. Ощущение массивности создавал плащ из листьев всех оттенков осени, длиной до самой земли. Причудливый головной убор из оленьих рогов, длинные волосы цвета дубовой коры, молодое лицо с густыми темными бровями, глаза… я мигом забыл обо всем остальном под тяжестью их взгляда. Я казался себе одиноким муравьем в густой непроходимой чаще, на которого смотрят все деревья, камни и травы. Выжидающе смотрят, словно решая, не прихлопнуть ли это досадное недоразумение.

Вот, значит, какой он, Владыка Леса и Пастырь Деревьев.

– Хм, слухи не врут. Северный Ветер принес дурную весть, – произнес он после продолжительного молчания и вдруг оказался совсем рядом. От неожиданности я отпрянул назад.

Мирддин неодобрительно покачал головой, сделал рукой жест, будто подзывая кого-то. Сзади что-то тихо скрипнуло, и в ту же секунду я оказался прижат спиной к огромному дереву, а ведь недавно его там не было и в помине. Гибкие побеги крепче веревок спеленали меня по рукам и ногам.

– Не мельтеши, – отстраненно сказал фейри. – Мне нужно подумать.

И вот тут оцепенение мое приказало долго жить, уступив место ненормальной веселости.

Нет, правда, ну сколько можно: то какой-то колдун охотится за мной и утверждает, что у нас с ним много общего, то самый важный из местных фейри мечтает меня кокнуть, только не может, то собственное я во сне намекает о каких-то злодеяниях, а теперь еще и Мирддина я, видите ли, «дурная весть». Нашли, тоже мне, величайшую проблему всех времен.

– О, Мудрейший, позвольте спросить, – я с трудом проглотил смешок и даже вспомнил, как стоит обращаться к этому хм… оленеликому парню, – чем я вас-то не устраиваю? Я ведь ни одного дерева за свою жизнь не срубил.

Вопрос был скорее риторическим, но Хозяин Леса удостоил меня ответом.

– Ценой, которая за тебя заплачена. Она непомерна. Нас и так немного осталось, – он вздохнул, тревожно прошелестели кроны, хотя никакого ветра не было и в помине. – Когда-то в моих садах резвились серые лисы, и это было хорошее время.

Пока он говорил, тонкие побеги пробирались под смокинг, обшаривали карманы, обвивались вокруг шеи, змеями заползали в рукава. Добравшись до левого запястья, растения замерли, осторожно ощупали браслеты – и медленно, словно нехотя, разжали непрошеные объятия и убрали отростки.

– Убить тебя нетрудно, – тем временем продолжал Мирддин не столько говоря со мной, сколько размышляя вслух, – но это не поможет вернуть в Холмы лисиц. В этом Господин Грядущих Битв ошибается – его еще питают ложные надежды.

Слова его оседали в груди кубиками льда – я мог ясно чувствовать острые, колящие вершины каждого из них, хотя и не понимал их общего смысла. Да и при слове «убить» мне представлялись то застреленный мной человек, то распростертое на полу тело отца Андреаса. И вместо того, чтобы испугаться, я в который уже раз за вечер задался вопросом: «А вдруг это именно он?”

– Как бы вы меня убили? – поинтересовался я хрипло. – Вырвали бы горло, вырезали глаза, язык, украсили бы цветами? – и поспешил пояснить, пока мне не показали наглядно: – Несколько человек были убиты таким зверским способом, и мы подозреваем, что убийца…

Лесной владыка так сурово посмотрел на меня, что я предпочел замолчать.

– Зверским? Звери не убивают без необходимости. Сидхе жестоки лишь в ответ на жестокость. Создания Тьмы творят зло, ибо такова их природа. И только людям для того, чтобы истязать живое существо, достаточно простого желания.

Мирддин раздраженно взмахнул рукой – побеги тотчас расползлись в стороны, и я смог, наконец, нормально двигаться.

– Проводи его, – приказал он кому-то, отвернулся – тяжелый плащ его при этом взметнулся ворохом опавших листьев – и побрел восвояси.

– Подождите! О какой непомерной цене вы говорили? – спохватился я и бросился за ним.

Но он исчез. То ли ушел тайной тропой, то ли деревья укрыли его своими тенями. Лес же зашумел, сгустился, разом став выше – и ближе. Ему надоел назойливый гость, и он хотел скорее от него избавиться. Коварный корень вылез из земли, подставил подножку. Я споткнулся и чуть не упал – в последний момент успел подставить руку.

– Следуй за мной. – Рядом появился знакомый уже парень в зеленом. Не спрашивая, с крайне постным выражением на лице, помог подняться (точнее сказать, схватил за плечи и вздернул вверх) – и, не оглядываясь, пошел в сторону, обратной той, откуда мы пришли.

Я шел за ним и размышлял о словах Мирддина: то, что он не любит людей, я и так знал, а вот эти его слова о фейри – что они «жестоки лишь в ответ на жестокость». Интересно, правда ли это?

Мой проводник вывел меня из леса, в просторный парк.

– Дальше я найду дорогу, – сказал я ему.

Фейри скользнул по мне ничего не выражающим взглядом, кивнул – и молча направился в лес.

Я же не спеша брел по извилистой дорожке.

«Вряд ли умственно-отсталый парень, к которому окружающие относились как к большому ребенку, сумел проявить жестокость по отношению к какому-нибудь фейри, – думал я. – Так что слова Мирддина не претендуют на абсолютную истину. И все же лучше спросить о повадках сидхе у Донни».

Донни… Я снова почувствовал цепляющий холодок внутри, и мысли сами собой вернулись к высказыванию лесного владыки о непомерной цене за мою жизнь… и лисах в его садах. Сложить два и два было нетрудно: получалось, он винил меня в том, что Донни изгнан из Холмов. Но ведь это произошло много лет назад, мы с ним тогда и знакомы-то не были. Кажется, я все же не так понял Мирддина.

Но я никак не мог отделаться от впечатления, что упускаю что-то важное, и это что-то связано с неким господином, известным под именем Донована Дэра, – я вспомнил формулировку из моего контракта и усмехнулся. Да, пожалуй, нужно найти его и задать несколько вопросов…

Должно быть, задумался я крепко. Потому что сам не заметил, как открыл тропу – просто шагнул – и вдруг обнаружил перед носом рдеющие листья дикого винограда, увивающего одну из парковых беседок.

Поначалу я решил, что это чья-то несмешная шутка и оглянулся, желая вывести шутника на чистую воду, а потом услышал голоса – и сразу понял, что благодарить за этот фокус следует только себя.

– Может ли возразить вам изгнанник, лишенный права на родной язык? – Донни говорил без привычной насмешки, немного напевно.

– Ты еще жалуешься? – Второй голос, женский, звучал тихо, мелодично и бескомпромиссно.

– Как смею ..?

– Именно.

Сквозь небольшой просвет (да, возможно для этого пришлось отвести в сторону лист-другой, не будем заострять на этом внимание) видна была изящная кованая скамья, на которой вполоборота сидела дама – плащ цвета осенних сумерек целиком скрывал ее лицо и фигуру – а перед ней, преклонив колено, стоял патрон. Маленькая рука в белой перчатке в раздумьях перебирала пальцами пряди его черных волос.

Вот уж чего я точно не желал, так это становиться свидетелем столь интимной сцены с его участием, и вознамерился сначала по-тихому убраться отсюда. Но что-то похожее на предчувствие заставило остаться и вслушиваться в эту странную, не предназначенную для моих ушей, беседу.

– Утратить большую часть себя, принимать подачки от тех, кому был равен когда-то, каждый день травить себя железом… Стоит оно того? – задумчиво спросила дама.

– Да, – последовал незамедлительный ответ. – Оно… – легкая улыбка, – он того стоит.

Глубокий капюшон шевельнулся, будто дама неодобрительно покачала головой. В руке ее появился сверкающий веер. Сложился, развернулся – и снова сложился.

– Безумие… Но оно не продлится долго, – легким быстрым движением она приподняла кончиком сложенного веера подбородок Донни. – Видящая предрекла твое возвращение.

Патрон весь подобрался, пальцы сжались в кулаки, выражение его лица оценить я не мог, но голос звучал взволнованно и горячо, и отозвался тяжестью в висках:

– Морриган может ошибаться, она…

Хлесткий короткий удар веера по губам прервал его речь.

– Ты забываешься… Что ж, все к лучшему: Госпожа Долгих Ночей ждет. На твое счастье я все еще благоволю ей.

Дама поднялась, а я отмер и счел за лучшее скрыться, пока не поздно: сделал пару осторожных шагов – и открыл тропу, представляя себе террасу особняка. Довольно небрежно, надо сказать. За что и поплатился: неудачно наступил на ступеньку одной ногой, едва ее не подвернув, напугал нескольких фейри тем, что неожиданно выскочил из ниоткуда у них под носом.

– Вот невежда, – остановил меня один из них, указывая на пролитый по моей вине напиток. – Может мне стоить обучить тебя манерам?

– Не горячись, – остановила его спутница. – Он, кажется, не в себе.

Она была права. Мне пришлось приложить усилия, чтобы собраться с мыслями: реальность так и норовила вильнуть куда-то в сторону, щеки горели, а нутро ощущалось ведерком с колотым льдом.

Я кое-как принес полагающиеся случаю извинения, не обращая внимание на смешки в свой адрес, осмотрелся, чтобы больше ни на кого не налететь ненароком – и встретился взглядом с Дэрианом.

Тот стоял в отдалении, беседуя с гостями в старинных костюмах, и смотрел на меня так, словно я снова посмел схватить его северную светлость за шкирку, только на сей раз на глазах всех присутствующих. В общем, ничего нового.

Я отвесил ему поклон и пошел дальше, самую малость прихрамывая, с твердым намерением найти Берди.

Сделать это оказалось нетрудно: она заметила меня первой и помахала рукой. А вот ее компания слегка удивила: на мягких диванах помимо нее расположились Джо и двое музыкантов. Один из них глаз не сводил с белокурой дивы, второй, оглянувшись в мою сторону, вскочил с места и расплылся в радостной улыбке:

– Арти? И ты здесь! Иди скорее к нам. Позволь представить тебе эту очаровательницу. А, вы уже знакомы? Как тебе вечер? Очаровательное место, правда? Очаровательное…

Уэйн приобнял меня, словно закадычного друга, похлопал по спине и усадил по другую сторону от Берди. Глаза его лихорадочно поблескивали. Он явно находился под действием чар. Я покосился на «очаровательницу».

Берди состроила возмущенную гримаску, потом наклонилась ко мне и шепнула: «Обычная практика чтобы не болтали лишнего: к утру они ничего и не вспомнят».

С Доэрти фокус про «не болтать лишнего» сработал в обратную сторону. Во всяком случае в той части, что касалась меня.

Он наклонился к Берди, мечтательно вздохнул и принялся расписывать ей, какой чудесный у меня инструмент («ах, очень компактный, но удивительно изящный»), он, Уэйн, мол, чуть в обморок не упал, когда его увидел и так хотел его заполучить, но увы.. Нет-нет, у него, конечно, не хуже есть, не подумай, крошка. Сейчас, мол, пока перерыв, но минут через десять сможешь сама оценить…

При любой попытке его одернуть, Доэрти хлопал ресницами и непонимающе складывал брови домиком, мол что, я же правду говорю. Коварная лианнан горячо поддерживала беседу, уточняя подробности и кусая губы от смеха. Через минуту-другую этого издевательства я готов был прибить обоих. Поэтому предпочел отговориться какой-то ерундой и пройтись. Но не успел дойти даже то террасы, как меня перехватил босс.

Донни вошел в зал скучающей походкой светского льва, с привычной улыбочкой на губах. Окинул меня обманчиво-расслабленным взглядом – и неуловимо переменился в лице.

– Уходим, – сказал он тихо, сделал знак Берди и проследовал к выходу неторопливо, но неуклонно, попутно раздавая комплименты направо и налево.

Мы тенью следовали за ним, отыгрывая роли до конца.