Блюз серых лисиц

Прости меня, если сможешь…

Карту тайных троп Чикаго я к этому моменту уже знал назубок, и путь к интересующему меня месту «прогулок» занял не больше десяти минут. Примерно столько же я действительно мерил шагами улицы Чикагской «Петли», потом зашел в ближайшую телефонную будку и сделал звонок. Удостоверившись, что тот, кто мне нужен, на месте, я положил трубку, и вскоре уже стучал в знакомую дверь номера отеля «Палмер Хауз»

– Арти? Ох, выглядишь так, словно кто-то умер…

Видит бог, я не хотел действовать так грубо, но эта фраза…

Кровь бросилась мне в лицо. Я резко толкнул Доэрти в прихожую, захлопнул дверь, и, не давая ему опомниться, притянул к себе за ворот и хорошенько вдавил дуло револьвера под подбородок. Уэйн ошалело таращил на меня глазища и не делал никаких попыток защититься.

– Это ты, да, сволочь? Ты убил Берди?

– Гспди, ты с ума сшл… – сдавленно пролепетал он. Пришлось немного ослабить нажим. – Что ты такое говоришь? – потом он заморгал потрясенно. – Подожди, разве Берди ?…

– Убита меньше двух часов назад, – я всматривался в его лицо, пытаясь найти в нем хоть какое-то подтверждение своих догадок, хоть какую-то искру злорадства или удовлетворения. Безрезультатно.

– Это ужасно, Арти… Просто ужасно. Но я… я все время был внизу, в зале, обедал с приятелями, и недавно поднялся в номер, чтобы переодеться… Если хочешь, спустимся – и ты спросишь…

От его быстрого лепета в голове мутилось.

– Тихо! – крикнул я. – и Доэрти испуганно замолчал. – Опять алиби, да? На каждый подобный случай… Я не знаю, как ты это сделал, но слишком уж много совпадений: флейта, словечки, намеки, твой приезд в Чикаго совпадает по времени с появлением горлодера…

– Я не понимаю, о чем ты, – Уэйн захныкал и попытался отстраниться, пришлось встряхнуть его так, чтобы зубы клацнули. Музыкант охнул и заскулил испуганно: – Арти, поверь мне… Я клянусь… жизнью, здоровьем… чем хочешь, что не убивал твою подружку – и всех остальных.. Боже…

Это беспомощный довод подействовал на меня, как холодный душ: я вздрогнул, и впервые за последние полчаса подумал, что, кажется, снова сел в лужу.

Не потому, что мне вдруг стало совестно. Я не столь наивен. Но клятвы – важная штука в волшебном мире, сродни заклинаниям, их не раздают налево и направо, особенно заведомо ложные. Чем сильнее колдун, тем больший вес имеет слово. Фейри вот даже солгать не могут. Создания Тьмы врут спокойно. Но даже они не станут обрушивать свою силу себе же на голову. Но и тут есть лазейки. Если клянешься чем-то ненужным или тем, чего нет…

– Поклянись своим даром.

– Что? – захлопал зелеными глазами Доэрти.

– Клянись своим даром, музыкой, ну! – я еще крепче прижал дуло к его горлу.

– Клянусь своим даром, что я не убивал Бёрди! – тут же выпалил он.

Надо же, он от страха даже имя ее правильно произнес…

Я медленно опустил револьвер и сделал шаг назад. Доэрти вздохнул от облегчения и тут же завопил:

– Господи! Ты же чуть не пристрелил меня!

– Нет, я не взводил курок, – ответил устало, пытаясь справиться с навалившимся головокружением. Переполняющая меня сила разом схлынула, оставив вместо себя пустоту и неловкость. «Ты чертов невротик, Грейстон», – Прости, Уэйн, я немного не в себе. Увидел ее там, на мосту, в крови… Мне лучше уйти.

Он, разумеется, не стал уговаривать меня остаться. Лишь пробормотал что-то вроде: «Ничего, я понимаю. Такой кошмар… Ужасно, просто ужасно…»

Закрыв за собой дверь, я прислонился к ней затылком и прикрыл глаза: казалось, я даже рукой шевельнуть не могу. Но нет, сил хватило и на то, чтобы спуститься в холл, и на то, чтобы немного поговорить с портье («Да, сэр, мистер Доэрти с трех пополудни был внизу, обедал в компании вон тех джентльменов. Нет, надолго не отлучался. Да, поднялся к себе с четверть часа назад») и попросить вызвать такси.

«Браво, – думал я, трясясь на заднем сидении авто, – я снова сделал все, чтобы выставить себя идиотом: зациклился на одной версии, накинулся на невиновного. Что ж, тема причастности к делу Уэйна на этом закрыта».

А больше идей у меня не имелось. Ни малейших.

Если и было во всем этом хоть что-то обнадеживающее – так это то, что в выделенный мне час я уложился с лихвой.

Переступив порог «Норы», я вновь окунулся в атмосферу горечи и скорби: Бри плакала, утирая глаза подолом передника, Мейси сидела подле нее с потерянным видом. Магнус и Донни о чем-то говорили у дальнего конца стойки, перед ними посверкивала стеклянными гранями вереница пустых стаканов. Пальцы патера медленно перебирали четки, а щеки блестели от слез.

Услышав, как скрипнула дверь, фейри тут же обернулся, кивнул мне – и снова вернулся к Магнусу, но плечи его немного расправились, будто хотя бы один тяжелый камень с них упал.

А у меня комок встал в горле, стоило окинуть взглядом такой знакомый и уютный зал и подумать, что больше никогда здесь не будет Берди. Я своими глазами видел, как она умерла и даже осматривал тело, но именно сейчас меня накрыло ощущение потери и осиротелости.

Опору я нашел в том, чтобы утешать других – я подсел к девушкам, и те, не сговариваясь, повисли на мне с обеих сторон: Бри обхватила мою руку– и рукав пиджака вскоре промок до нитки, Мейси же испуганно льнула, покусывала губу, но предпочитала держать переживания внутри.

Я рассказывал им о произошедшем – подбирая слова и пытаясь смягчить неприглядные подробности, а заодно узнал и о том, куда делся Одзава: после небольшого совещания было решено, что Дэриан выведет потомка они как можно дальше от Чикаго, чтобы тот не попал под влияние отбитого флейтиста. При вести о том, что мы лишились еще одного бойца – хотя и временно, слава богу! – я едва не заскрипел зубами и снова вернулся мыслями к убийце. Не мог же мерзавец и на этот раз оборвать все концы. Ведь должно же остаться хоть что-то, хотя бы одна зацепка…

И она появилась. Даже раньше, чем я смел надеяться.

Райан и Линдси влетели в зал так спешно, словно за ними гналась вся Дикая Охота с Орри во главе.

– Мы только узнали и… – Райан мгновенно оценил обстановку и помрачнел еще больше. – Проклятие, значит, это правда.

Между бровей Линдси залегла складка, черты лица стали жестче.

Донни молча выставил на стойку еще два стакана и кивком указал на них ребятам.

– Не сейчас, – неожиданно заявил О'ши, садясь рядом с Магнусом. – Сначала дело. Лин…

– Берди звонила в агентство четыре часа назад, – предельно сосредоточенно произнесла та. Внимание присутствующих теперь принадлежало ей безраздельно. Мы замерли, ловя каждое ее слово. – Звонок застал меня в дверях. Я посмотрела на часы, поэтому и запомнила время. Берди была в хорошем настроении, сообщила, что «обработала одного мерзавчика, который плохо себя вел» неподалеку от дома и спросила, нет ли рядом со мной Райана или Донни. Я как раз должна была встретиться с Райем и предложила подхватить ее с «мерзавчиком». Она было согласилась, но вдруг оживилась и торопливо проговорила: «Отбой, подружка, я нашла вариант получше», потом Берди крикнула кому-то: «Хеллоу! Как хорошо, что…», и повесила трубку.

В тишине выверенно-спокойный голос фейри пробрал до мурашек:

– Во сколько, говоришь, она позвонила?

Выходило, что это произошло где-то за четверть часа до того, как мы обнаружили Берди на мосту.

– Это он, – высказал общую мысль О'ши. – И она его точно знала.

– Подождите, – я пытался разложить по полочкам рассказ Линдси, – Сначала она убила кого-то неподалеку от своего дома.

– Он напал перфым, – уверенно заявил Магнус. – Берди никогда не убифает… не убифала просто так.

– Никак поверить не могу, – пробормотал Райан, устало потер шею и продолжил: – Она хотела избавиться от тела. Искала меня и Донни – тех, кто умеет ходить тропами, но не Арчи. Значит, хотела отправить подарочек Рогатику… виноват, босс, Хозяину Леса. Но нашла «вариант получше». Понимаете, к чему я клоню?

– Сфита Мирддина… Это кто-то из них. – Слова Магнуса, брошенные сухо и отрешенно, повисли в воздухе невидимым восклицательным знаком.

– Он не просто так встретился Берди, скорее всего еще и «мерзавчика» на нее натравил, чтобы был повод без подозрений заманить ее на тропу, – скороговоркой зачастила Линдси.

– И цветы тогда вполне понятны, – тихо вставила Мейси. – Слуга Лесного Владыки всегда может вырастить их сам.

– Но как? – не понимал я. – Как Мирддин мог не заметить в своем окружении такое? Эта тварь ходит Темными тропами, умеет подчинять себе чужой разум…

– Вот у него и спросим, – не подававший до этих пор голос Донни плавно поднялся на ноги. – Райан и ты, куколка, дождитесь Дэрри и расскажите ему новости. Магни, отвечаешь за себя и за милых дам. Арчи, идешь со мной.

Мы оделись и поднялись на второй этаж. Стоя посреди кабинета фейри ненадолго замер и прикрыл глаза.

– Может, лучше я проложу тропу? – вырвалось у меня. Я и сам был разбит сегодняшним днем. Донни же и вовсе держался на чистом упрямстве. – Только скажи, куда именно.

– Сам справлюсь, – хмыкнул он и, наконец, открыл проход.

Не надо было мне его слушать. Справиться-то он, конечно, справился, но к тому моменту, как мы вышли к нужной точке, выглядел так, словно его слегка пожевали и выплюнули. Еще немного, и свалился бы в придорожную канаву.

– Кто-то не так давно рассуждал, что нужно уметь просить о помощи, – заметил я, подхватывая его под локоть, чтобы и правда не рухнул. – Вот вернемся, нафарширую тебя яблоками до самого носа.

– «Нафарширую», – ворчливо передразнил Донни. – Кто я по-твоему, йольский кабанчик?

Меня разобрал смех. Не очень-то нормальный, но разве вокруг осталось хоть что-то нормальное? Я и подумать не мог, что буду способен смеяться в ближайшие дни. Ан нет.

– Извини, конечно, но для кабанчика ты несколько дохловат. Уй!

Вот и помогай коварным фейри. Этот образчик человеколюбия подло ущипнул меня повыше запястья.

– Золотце, ты ужасно обращаешься со словами. Не «дохловат», а «изящен».

– Да-да, изящен как жердь. Вот же!

От следующего тычка я еле увернулся.

– Что тебя не устраивает? Ты там случаем не решил разнообразить меню?

– Ладно, все, хорош! – забастовал я, отсмеявшись, и вернулся к более серьезной теме: – Кажется, я знаю, кто нам нужен. Кудрявый парень, который провожал меня к Мирддину и обратно. Этот имел возможность лепестки в петлицу воткнуть, да и в списке гостей, держу пари, он не значится, а, значит, вы с Дэрианом его не проверяли. То-то он избегал встречаться со мной взглядом. Только, знаешь… Не думал я, что это чудовище выглядит так… обычно.

– Самые безжалостные монстры, как правило, и похожи на безобидных созданий, – со знанием дела изрек Донни и кивнул в сторону еще одной тропы. – Веди, ценитель фаршированной дичи.

Вышли мы, разумеется, в лесу – точнее в рощице – чахлой, полупрозрачной, просматривающейся на десятки метров вокруг и совершенно безлюдной. Во всяком случае так казалось поначалу, пока с двух сторон к нам не скользнули тонкими тенями два безмолвных силуэта. Длинные, очень худые конечности, треугольные лица с острыми чертами и огромными, совсем кукольными глазами, – дриады Мирддина. Впрочем, не уверен, что «дриады» – их истинное название. Эти создания не фейри, а что-то вроде лесных фей, живущих в деревьях. К последним они привязаны не меньше, чем брауни к домам, в которых обитают, и не оставляют их надолго. Зато лучше стражей и наблюдателей не найти.

– Проводите нас к Владыке, – не терпящим возражения тоном распорядился Донни, пока я размышлял, как лучше к ним обратиться.

Дриады с профессиональным интересом оглядели меня, поклонились фейри, затем одна из них исчезла, а вторая плавно повела рукой, приглашая следовать на ней, – и ее тонкая, гибкая как тростник, фигурка замелькала впереди. Скоро я смог различить начало еще одной тайной тропы, замаскированное корнями поваленного дерева.

Этот скрытый путь оказался чрезвычайно длинным и знакомо пах мхом, землей и листьями. Наша провожатая убежала так далеко вперед, что я даже шагов ее не слышал и все силился ее догнать, пока Донни меня не остановил:

– Не стоит. Пусть скорее предупредит Мирддина. Мой приятель – достойнейший из сидхе, но резвость не входит в список его выдающихся качеств.

Тропа вывела нас к лесу. Настоящему – старому, величественному, темному даже в предзимнее холодное время. Он разительно отличался от чахлых парков и перелесков Иллинойса. Здесь даже воздух был другой – куда более холодный и терпкий.

– Это и есть Холмы? – удивленно спросил я, с одной стороны впечатленный, а с другой – несколько разочарованный приземленностью пейзажа.

Патрон ухмыльнулся.

– Как тонко ты польстил Вермонту. После того как в Ирландии уничтожили почти все леса, Мирддин нашел отдушину в этих краях. Могу его понять: холмы, деревья…

«Вермонт? С ума сойти… Это же миль восемьсот от Чикаго!»

– Не думал, что тайные тропы бывают такой длины.

– О, правильно мотивированные фейри на многое способны, золотце, – мурлыкнул Донни и тут же неуловимо посерьезнел: – а вот и ребятки Мудрейшего. Смотри в оба.

К нам приближались три фигуры в темно-зеленых плащах – двое молодых мужчин и одна девушка.

– Светлой ночи, – поклонился тот, что шел впереди – изумрудный побег плюща был вплетен в его длинные волосы.

– Этой ночи уже не быть светлой, Горт, – ответил Донни, делая шаг вперед, – и от твоего господина зависит, насколько ясной она окажется. Владыка в Холмах?

«Плющ» покачал головой.

– Дела задержали его здесь. Вам повезло: не придется ждать долго.

Нас проводили под навес из еловых лап: несколько крепких елей выросли так, что их нижние ветви образовали своеобразный шатер, укрепленный по бокам вьющимися растениями.

В небольшой яме, обложенной камнями, горел костер. Из бревен, укрытых волчьими шкурами, вышли неожиданно удобные сидения. Горт и остальные сопровождающие отошли на почтительное расстояние, но не оставили нас без присмотра. К тому же время от времени я ловил на себе изучающие взгляды – дриады, птицы, лесные звери – или фейри, принявшие их обличье. Я и не пытался угадать. Донни, будто в раздумьях, постучал пальцем по губам, я кивнул в ответ – разговаривать о делах в таком окружении не стоило.

Краем глаза я заметил движение – оторвал взгляд от плавно танцующих язычков пламени – и разглядел за костром, на темном фоне вечернего леса мощный – и одновременно с этим грациозный силуэт огромного оленя.

– Вот и он.

Патрон вмиг оказался на ногах и вышел навстречу Хозяина Леса, сделав мне знак оставаться на месте. Я видел, как Донни отвесил Оленю глубокий поклон, как тот недовольно мотнул головой, увенчанной роскошными, словно королевский канделябр, рогами, видел нескольких фейри в человеческом облике, замерших в отдалении от Владыки. Патрон говорил, Олень внимательно слушал, потом, помедлив, кивнул, обернулся к сопровождающим и, легко ударив копытом, отдал им какой-то приказ. Фейри низко поклонились, а Олень и Донни направились к навесу. Сквозь пламя костра очертания фигур и предметов немного расплывались, и я не заметил толком, когда фейри сменил облик. Однако, подошел к навесу он в уже знакомом мне виде, разве что плащ из листьев на его плечах потемнел и подернулся кое-где инеем.

Ветви шатра услужливо приподнялись, приветствуя Хозяина. Мирддин царственно опустился на одно из меховых сидений и слушал наш рассказ молча и наполовину прикрыв веки. Молчание его казалось предельно сосредоточенным, будто он непрерывно размышлял, стоит ли рассказ его внимания или лучше выставить нас вон. Когда Донни закончил, Владыка долго еще в раздумьях смотрел на огонь, поглаживая пальцами подбородок.

– Что ж, – произнес он наконец, впервые за все время смотря на меня, – давняя история до сих пор приносит горькие плоды, и не в моей власти развязать этот узел. Говорить, что я предупреждал, нет смысла. Дела людей мало трогают меня, но Тьма подобна гнили, и расползается слишком быстро… Как выглядел фейри, которого послали за тобой?

Во взгляде Мирддина таилась печаль – темная, дикая, и вместе с тем надежная. Здесь шелестели деревья и тянули друг к другу узловатые ветви. Подумалось на миг, что быть деревом в садах Владыки – не так уж плохо: покой, умиротворение, никаких тревог… Я с трудом стряхнул наваждение.

– Немного выше меня, шатен, кудрявые волосы чуть выше плеч, как у древнегреческих статуй. Глаза… не знаю, он старался не смотреть на меня. Зеленые одежды без украшений. И вот тут, на груди, на манер броши приколоты листья, вроде тех, из которых плетут рождественские венки.

– Падуб… Кулин, – качнул головой Владыка и после продолжительного молчания кликнул фейри из своей свиты и приказал привести сюда подозреваемого.

Пока мы ждали, Донни не терял времени даром: спрашивал у Мирддина, не замечал ли он за своим прислужником чего-то странного, о его характере и привычках.

– Я не слишком внимательно следил за ним. Может быть, зря. Кулин перешел ко мне от Госпожи Горьких Трав. – Хозяин Леса и патрон обменялись многозначительными взглядами. – Это отчасти объясняет его способности влиять на разум и привычку жить обособленно.

– Хм… Да, но переход под твою длань– странный выбор для того, кто желает власти над миром, заметил Донни.

– Я не наблюдал за Кулином подобного. Мне казалось, его устраивает спокойная, тихая жизнь.

– Мудрейший, а музыка? Он увлекается музыкой, игрой на флейте?– влез я в беседу фейри.

Мирддин посмотрел на меня с неудовольствием, но все же счел вопрос уместным.

– Музыка – голос высших сфер, мы все неравнодушны к ней. Да, Кулин играет на флейте.

– А каков его животный облик?

– Землеройка.

Маленькая серая тварюшка, похожая на мышь. Вот из-за кого погибли Берди, Энди и все остальные?

Я попытался уложить в голове сей факт. Безрезультатно. Мной овладело тупое мрачное равнодушие.

Я бы мог подумать, что сказать убийце при встрече, о чем спросить, как отомстить в конце концов… Вместо этого я безотрывно смотрел на огонь.

«Пусть все закончится… Пусть все быстрее закончится», – повторял я про себя.

Но, конечно, ни черта оно не закончилось: Кулина так и не нашли.

Он просто исчез: никто не мог вспомнить, видели вообще его сегодня. Тихий, неприметный… Кажется, среди своих он был незначительной фигурой.

Фейри то и дело подходили к Мирддину, докладывая о ходе поисков: там его нет, тут нет, не предупреждал, не сообщал, не отпрашивался… Соболиные брови Владыки все больше и больше хмурились, а распоряжения звучали весомее и суше.

– Стражи предупреждены. Они оповестят меня, если Кулин появится в одном из лесов, – бросил он нам и встал, положив конец своеобразной аудиенции. Мы поднялись вслед за ним. – Сделать большее не в моих силах.

Он покачал головой – то ли сердито, то ли горестно, – и удалился, не слушая наших благодарностей.

Когда мы уходили, Горт с вежливым кивком подал мне вполне самый обычный бумажный пакет, полный лоснящихся красных яблок. Донни скривился:

– А, заметил все-таки. Когда не надо, мой оленеликий друг становится на редкость наблюдателен.

– Знаешь, сложно не заметить перед собой хм.. изящного несвежего зомби с эм.. живописными синяками под глазами, – заметил я, на всякий случай отходя подальше.

– Как ты, оказывается, щедр на комплименты, подумать только… – фейри ехидно сверкнул глазами в мою сторону, но предлагать свою помощь в открытии троп благоразумно не стал.

Мне было приятно думать, что он устрашился пакета с яблоками в моих руках.

Я был полон решимости осуществить свою угрозу и приступил к ее исполнению, как только мы вернулись в «Нору». Пока Донни рассказывал Магнусу и Райану о результатах нашего похода, я выпросил у Бри маленький деревянный пресс, выжал с его помощью сок из пары чудесных яблок, смешал его с виски и горьковатым миндальным ликером, добавил корицы, льда и гордо выставил перед боссом сей коктейль с закуской все из тех же яблок, порезанными дольками.

– Двойной «Кабанчик», – тоном вышколенного дворецкого сообщил я.

Покерфейс Донни мне никогда не перещеголять. Хотя в какой-то момент мне показалось, что его левая бровь вот-вот переломится – так сильно она изогнулась.

– Мирддин будет искать этого парня в лесах, мы – в городе, Охотник – повсюду. Не так уж плохо, – подытожил Райан, – Какие, вы говорите, у этого парня приметы?

– Средний рост, кудрявые каштановые волосы, глаза разного цвета – карий и зеленый, – тут же выложил я. Последний факт Донни удалось вытрясти у одного из фейри. Может, поэтому Кулин и отводил взгляд при встрече со мной, – слишком уж запоминающаяся деталь.

– Стоит подумать над тем, как этот парень собрался использовать свое изобретение, – мрачно высказался патрон, потягивая коктейль. – Но позже. Прежде всего мы должны достойно проводить Берди. А значит, завтра мне нужен будет каждый из вас. Идите-ка спать, ребятки. И, – очень всех прошу! – будьте осторожны.

«И ты, ты тоже!» – хотел ответить я, но даже этого не смог. Чертова клятва!

Горло стянуло, язык прилип к небу. Оставалось только сжать зубы покрепче, дышать поглубже и печально улыбаться. Я справился. Я тот еще лицемер, как оказалось.

До сих пор не знаю, как не тронулся умом в последующие дни.

И дело было даже не в скорби, хотя и ее хватало. Не в бесчисленных хлопотах о поминках и похоронах. Ни в бесконечных разговорах и воспоминаниях о Берди: в них было столько же нежности, сколько горечи. Мы все были в эти дни удивительно бережны друг к другу. Не в повседневных обязанностях: по настоянию Донни «Нора» работала по вечерам, и каждый из них превращался в вечер памяти Берди – гости приносили нам соболезнования, делились историями о рыжей красотке лианан, по большей части забавными, вздыхали, плакали, смеялись… жили… И возвращали к жизни нас.

Дело было в другом, – в необходимости молчать и притворяться.

Внутри меня была заложена бомба. Я как наяву слышал тиканье, отмеряющее каждую секунду оставшегося нам времени. Я отчаянно искал способы намекнуть, предупредить о приближающейся беде – тщетно. Я чуть голову не сломал, пытаясь придумать, как избежать худшего, – и тоже безрезультатно.

Раньше мне казалось, что стоит только узнать имя убийцы, и все прояснится само собой. Я то и дело вызывал из памяти лицо Кулина, но это ничегошеньки не дало. Все улики однозначно указывали на него, но я не понимал, каким боком вообще могу быть связан с этим фейри. Я знал о нем слишком мало и не представлял, как могу это исправить. Логические цепочки, которые я пытался выстраивать, рассыпались нотами, лишенными нотного стана, порождая лишь дребезг – отдельные бессмысленные звуки и аккорды.

В попытках обрести хоть какую-то опору под ногами я начал молиться так, как умел. Ни на что не надеясь, толком и не понимая, о чем прошу. Иногда я впадал в странное забытье – и тогда видел перед собой глаза, отливающие лунным серебром. Это серебро причиняло боль, жгло дотла, проливалось дождем, текло по моим рукам, застывая в ладонях тридцатью блестящими монетами, тяжелей которых не было ничего.