- -
- 100%
- +
Глава 2
Если вы застали дракона врасплох, можете попробовать его поразить. Убить не убьете, но повеселите знатно.
Интересно, кто составляет расписание наших занятий? Не дагон ли ректор собственноручно? Если так, то ему было бы приятно узнать, что он умудрился подложить мне первосортную свинью в первый же учебный день.
Потому что чем начинается первый учебный день в любом уважающем себя учебном заведении? Правильно: торжественной линейкой. А какое занятие значится сразу после линейки у первого курса факультета артефакторики? Общая физическая подготовка. А что это значит? А то, что на линейке наша братия должна стоять мало того что в мышином цвете, так еще и в спортивной форме. Тускляки и задохлики во всей красе. Берем своими сильными сторонами, так сказать.
Напялив мешковатый, чудовищно невзрачный костюм, собрав волосы в высокий хвост и прихватив сумки, я направилась к площади перед главным корпусом, пытаясь отыскать в разноцветной толпе студентов таких же спортивных мышат, как я сама. Скоро это мне удалось. Нас оказалось не так уж много – человек двадцать, не больше. И эти двадцать человек поглядывали друг на друга с выражением крайней печали. Стоявшая рядом со мной симпатичная черноволосая, немного мрачная девушка протянула мне руку:
– Марша Стилл, вода, четвертый уровень.
– Диона дель Фейт… – начала было я, но тут меня невежливо прервали.
– Мышки, бросайте ваших задохликов и бегите к нам греться, – активно играл мускулами стоящий неподалеку огневик.
– …трением, – поддержал его приятель, и оба заржали.
– Ты имеешь в виду трение шестеренок в твоих мозгах? – спросила я раздраженно. – Я прямо чувствую, как они там скрежещут.
– Говорливая, что ли? – недобро спросил «юморист» и явно хотел добавить что-то столь же приятное, но отвлекся на чрезвычайное происшествие.
Что-то бумкнуло, дзынькнуло, грохнуло и пронеслось мимо огневиков, свалившись буквально нам с Маршей под ноги, мы еле успели отскочить в разные стороны. Этим «чем-то» оказался парень. Наш собрат по несчастью, если судить по «мышиному» спортивному костюму.
– Ого! – радостно воскликнул он, взглянув на нас снизу вверх, и беспомощно забарахтался на спине, путаясь в длинных руках и ногах. – Неужто получилось?
Я подала ему руку, чтобы помочь встать, и он сразу схватился за нее, попутно рассыпаясь в благодарностях. Выглядел он донельзя нелепо: долговязый, худющий, весь какой-то угловатый. Короткие темные волосы торчат во все стороны, да еще на носу очки весьма странного вида – круглые с толстенными стеклами, отливающие зеленцой.
– Эй, тускляк, чего на людей кидаешься? Не получал давно? – От сильного тычка в плечо бедняга покачнулся и не рухнул обратно только чудом.
– Свое он уже получил, отвалите, а? – не выдержала я и повернулась к долговязому: – Что с тобой стряслось?
– Берни… Берни Римингтон, – представился он, пытаясь привести себя в порядок. Особенно это ему не помогло. – Я пытался настроить поисковый артефакт, чтобы найти в толпе свою группу, но, видно, с настройками перестарался. Это моя третья попытка. Про первые две вам лучше не знать… – Он смущенно хохотнул, потирая шею. – Но, честно говоря, я даже не ожидал, что хоть что-то получится, так что все вполне неплохо.
– Ага, здорово просто, – буркнула Марша Стилл. – А это у тебя что такое?
Она указала на очки.
– Тоже артефакт, – похвастался Берни, поднимая очки на лоб, – помогает видеть в темноте, при засвете, под водой…
Мы с девушкой обменялись скептическими взглядами.
– А то, что под носом происходит, нет?
– Да уж… Это мне бы точно не помешало, – беззлобно расхохотался этот чудик.
Мы с Маршей как раз успели назвать ему свои имена, когда раздался торжественный звук фанфар и под бурные аплодисменты на площадку перед нами вышли главы всех факультетов и кураторы курсов во главе с тем, на кого я изо всех сил старалась не смотреть.
– Доброе утро, рад всех вас приветствовать на открытии нового учебного года, – разнесся по площадке низкий, спокойный до безразличия голос.
Я не выдержала и подняла-таки глаза на своего жениха и ректора – и дракона, чтоб у него глаза на лоб повылезли… Но нет, они были такими же, как я и помнила: холодными, желтыми и равнодушными. Брр.
– Я не буду распространяться о вещах, которые вы все равно пропустите мимо ушей, остановлюсь на главном: с этого года план ваших занятий изменится и станет более интенсивным.
«Вот спасибо, как для меня старался».
– Легко не будет, но те из вас, кто, несмотря ни на что, одолеют учебную программу, смогут считаться настоящими стихийными боевыми магами. Для первокурсников представлю глав наших факультетов. Декан факультета боевой магии воздуха – магистр Сильвария Хоксли.
Красивая светловолосая женщина в голубой мантии изящно склонила голову, позволив золотистым локонам упасть ей на плечи.
– Декан факультета боевой магии воды – магистр Нортон дель Эндрюс.
Полноватый мужчина средних лет с темными усиками чуть выше поднял подбородок.
– Декан факультета боевой магии огня – магистр Рэнделл Фрай.
Статный господин в красном со шрамом через всю левую щеку только усмехнулся, услышав свое имя.
– Декан факультета целительской магии – магистр Белинда дель Рей.
Округлая дама почтенного возраста стряхнула несуществующую пылинку со своей безупречно белой, без единого пятнышка, мантии.
– Декан факультета артефакторики – магистр Аллан Ставрус.
Уже знакомый мне седовласый магистр с бородкой слегка обозначил поклон.
– Магам земли не повезло, – продолжал ректор, – возглавлять их факультет временно буду я, дагон Гилард Ливейский, кто еще меня не знает.
На этом месте повисла гнетущая пауза.
– А сейчас я представлю вам кураторов первого курса.
Тут, каюсь, я почти все прослушала, увлеченная мрачными мыслями о том, какие еще сюрпризы придумает нам руководство. Выхватила только представление магистра Эдварда Милтона – нашего блондинистого наставника – и снова красотку Сильварию – оказывается, в этом году первый курс воздушников будет под ее надзором. А еще обратила внимание на то, какие взгляды Милтон бросает в сторону последней. Но он, похоже, вообще тот еще бабник.
– На этом торжественную часть позвольте считать закрытой, – возвестило его драконство и пожелало всем напоследок как можно реже оказываться у него в кабинете.
Вот с этим я была очень солидарна. Всей душою за, можно сказать.
Преподаватели торжественно удалились, и студенты стали расползаться по всей академии. Наше мышиное братство не слишком дружно потопало к площадке для тренировок.
– Какие очаровательные хлюпики! – произнесла наша молодая преподавательница физической культуры, разглядывая нас почти с умилением. – Поверьте, ребятки, к третьему курсу вы будете выглядеть совершенно иначе. Четыре круга для разминки, бегом – марш!
Мы грустно побежали по дорожкам.
Кроме нашей группы на площадке находились еще три: воздушники, огневики и целители, если смотреть по цветам их формы. И если «красные» и «белые» занимались пока совершенно другими упражнениями, то «голубых» тоже отправили мотать круги. И делали они это куда как лучше нас. Что само по себе совершенно неудивительно: физподготовка боевиков была уж точно более впечатляющей, чем наша. А вот тот факт, что они при этом активно изгалялись над нами, принять было куда сложнее. И ладно еще просто обзовут, пробегая мимо, или на повороте подрежут, это еще можно было стерпеть, а вот когда воздушники перешли к откровенному хамству, сносить это стало немыслимо.
Началось все с того, что один умник подставил Берни подножку. Тот растянулся на дорожке во весь рост, хорошо еще, лбом не приложился. Я, бежавшая следом, остановилась, чтобы помочь незадачливому артефактору, а заодно оглянулась по сторонам. Ни один преподаватель не возмутился произошедшим, даже замечания этому гаду не сделали.
– Надо ему ответить, – сказала я Берни, – иначе над тобой так и будут издеваться.
– Ты думаешь, он специально? – удивилось чудо природы.
– Еще как специально, поверь мне.
– Все в порядке? – к нам подбежала водница.
Раздался пронзительный свисток.
– Прекратить разговоры, первое предупреждение… Бегом марш!
Значит, хамское поведение воздушника она не заметила, а вот то, что мы парой слов перекинулись, конечно, да.
Я поняла, что начинаю злиться, очень сильно злиться. И что так этого не оставлю.
Я наклонилась к дорожке, будто бы шнурок завязать, зачерпнула гость песка с обочины и, когда нахальный «голубец», заканчивая очередной круг, почти поравнялся с нами, раскрыла ладонь, прицелилась – и песок, направляемый практически незаметным воздушным потоком, отправился обидчику прямо в лицо.
– Это тебе за Берни, – уведомила я парня.
– Ах ты дрянь! – тут же завопил он, пытаясь проморгаться, и бросился ко мне.
Помощь пришла, откуда я ждала ее меньше всего: Берни тут же кинулся ему наперерез, но, споткнувшись на ровном месте, красиво полетел боевику под ноги. Тот не удержался и рухнул на очкарика, подмяв его под себя. На помощь своему приятелю поспешил еще один «голубчик», но поскользнулся на невесть как оказавшейся перед ним ледяной дорожке. Впрочем, почему это «невесть как»: рядом с нами встала Марша, и взгляд водницы сейчас был направлен как раз в эту сторону.
«Стоп!» – «Прекратить!» – «Второе предупреждение!» – к нам бежали сразу двое учителей: наша красотка и атлетичный господин средних лет.
Особенно не разбираясь в том, что произошло, они разняли дерущихся, отчитали нас всех скопом и велели подойти к своим преподавателям.
– За эту выходку вам придется понести наказание. – Наша физкультурница достала из поясной сумки листок бумаги и автоматическое перо, быстро написала там что-то и вручила мне как стоящей к ней ближе всего. – Марш сейчас же к своему куратору, пусть назначит вам наказание, принесете мне от него расписку, что мои требования выполнены.
И мы поплелись искать Милтона.
Тот нашелся в главном корпусе, в своем кабинете. На нас посмотрел с таким удрученным видом, будто мы ему уже надоели хуже некуда. Но, получив послание нашей физкультурницы, сразу взбодрился и принялся уже более внимательно, даже заинтересованно, нас разглядывать.
– Слушайте, это, определенно, заявка на победу, – сказал он наконец подозрительно довольным голосом. – Первое занятие – и уже взыскание! Вы далеко пойдете, молодые люди. За что хоть весь сыр-бор?
– За справедливость, – вздохнула Марша.
– Они первые начали, – поддакнула я.
– Ну, за справедливость вполне можно и пострадать, – согласился куратор. – И раз вы так отличились, то делать это придется со всем возможным шиком и пафосом: будете драить главную лестницу. После занятий подойдете к завхозу за инвентарем.
Он написал что-то на том же листочке, который был нам выдан преподавательницей, и вернул мне обратно.
– Лично приду и проверю результат вашей работы. Все ясно?
Куда уж яснее. Мы покивали и, особенно не торопясь, ногу за ногу, поплелись обратно на тренировочную площадку.
– Берни, – решила я выяснить по дороге кое-что, – ты у нас какой стихии?
– Огневик, – ответил тот.
– А что ж тому воздушнику ничего не подпалил?
– Да как-то я не привык… – замялся парень.
– Привыкай, – поддержала меня Марша, – иначе здесь не выживешь. Магистрам, кажется, вообще без разницы, кто виноват.
Все оставшиеся уроки в этот день ясно продемонстрировали, откуда у местных боевиков берется чувство острейшей неприязни к артефакторам.
Занятия сегодня все как на подбор были теоретическими и читались сразу для всего курса. А уж в теории именно «хлюпики» были отлично подкованы. И потоки сил вычисляли не в пример быстрее и точнее боевиков. Вел занятие магистр Торн – желчный пожилой мужчина, так явно ставящий нас за образец остальным, что, будь я на другом факультете, под конец лекции этих «заучек» тоже бы возненавидела.
Чтобы хоть как-то реабилитироваться, я наклонилась к сидящей рядом со мной магичке земли и шепнула: «Вообще-то мы не такие зануды».
– Это хорошо, – улыбнулась та, – больше шансов, что вы будете помогать с домашкой. А то нас дракон сожрет.
– Да уж, глава факультета у вас тот еще зверь, – хмыкнула я.
– Ага, если бы я знала, ни за что не стала бы сюда поступать, – кисло ответила та.
– А раньше кто был главой, не знаешь? – полюбопытствовала я, чтобы поддержать разговор.
– До этого года был Милтон. Его все студенты обожали.
– Да ладно? Он же теперь наш куратор. И с чего такие перестановки?
– Понятия не имею, – пожала плечами девушка. – Тсс, Торн на нас уже косится.
Все это было так странно, что я порядком призадумалась. Как бы разузнать, что тут происходит? С другой стороны, какая мне разница? Никакой, любопытно только. Одно радует: куратор наш, похоже, толковый спец, раз и как боевик хорош, и как артефактор. Это огромная, даже небывалая редкость.
После занятий мы с Берни и Маршей отправились переодеваться, а потом – на поклон к завхозу главного корпуса. Я не отказала себе в удовольствии вырядиться в свою любимую свободную форму – нежно-оливковый комбинезон и кепочку, Марша пришла в черном, под горло, платье, а Берни как был в обычном костюме, так и явился, только мантию снял.
Завхоз – господин Шорк – оказался полным низкорослым старичком, зато настолько переполненным энергией, что, казалось, вот-вот взорвется.
– Ага! – закричал он. – Явились! Ну-ка получайте швабры, ведра и веники. И чтоб никакой мне магии. Знаю я вас. Ручками-ручками, как и положено! Вот вам тряпки и средство для мытья – перила тоже ототрете, и пусть сверкают так, чтоб ослепнуть можно было. Начнете с самого верха… И не халтурить мне тут!
Опытным путем выяснилось, что хуже места для отработки, чем лестница главного корпуса, и представить невозможно. Во-первых, здесь постоянно ходила целая прорва народа, и каждый считал своим долгом прокомментировать нашу работу словами вроде: «Ха, вот везунчики, в первый же день попались!» Во-вторых, Берни со своей рассеянностью и хронической неуклюжестью оказался совершенно не приспособлен к мытью лестниц. После третьей его попытки пересчитать ступеньки носом я со вздохом вручила ему тряпку для перил и сама принялась за самую грязную работу. Дело пошло значительно лучше.
– Как продвигаются трудовые будни? – осведомился насмешливый голос, когда мы втроем одолели почти половину вверенного нам участка.
Магистр Милтон наблюдал за нами, облокотившись на перила и подперев ладонью щеку, и, казалось, мог любоваться этим зрелищем бесконечно.
– Просто прекрасно, – ответила я недовольно. – А можно вопрос?
– Валяй, – фамильярно разрешил куратор.
– Правда, что вы раньше были главой факультета земли?
Милтон наставил на меня указательный палец и зыркнул так, что захотелось проглотить язык.
– Запомни, студентка дель Фейт, первое правило выживания в академии: не задавай каверзных вопросов магу земли, стоя враскоряку на каменной лестнице. Вон там, кстати, плохо помыла, вернись на один пролет выше.
Я недовольно крякнула, но урок усвоила и больше с вопросами не приставала.
– И да, правда, – неожиданно произнес куратор.
Я даже не сразу поняла, что это ответ на мой вопрос.
Решив больше не отвлекаться на всяких умников, я полностью погрузилась в свое неблагодарное занятие. Быстрей домою – быстрей освобожусь. И совершенно забыла, что по лестнице главного корпуса имеют обыкновение передвигаться не только люди.
Если бы кто-нибудь ранее сказал мне, что при нашей первой за восемь лет встрече с Гилардом Ливейским я окажусь в позе номер три – «дракон мордой вниз» – целительского гимнастического комплекса, пятой точкой в сторону этого самого дракона, я бы покрутила пальцем у виска. Но что делать…
Дагон ректор спокойно поднимался по ступенькам, когда я неожиданно вырулила из-за угла с тряпкой наперевес, пятясь по мраморной площадке между этажами. И только знаменитая драконья реакция спасла нас от столкновения.
– Да чтоб тебе драк… – Я действительно испугалась и собралась уже было как следует обругать виновника инцидента, как тут-то и заметила, кто, собственно говоря, передо мной.
Воплощение моих кошмаров стояло, склонив голову чуть набок, и с некоторым сдержанным любопытством ожидало окончания моей тирады.
– …драк… дра… дратути! – наконец-то нашлась я, надвигая на всякий случай кепочку поглубже.
Ящер медленно кивнул, слегка растянув губы в бледном подобии улыбки.
– Эдвард, твои дарования в первый же день лестницу скоблят?
– Мои, Гилард, мои, – притворно вздохнул тот.
– Артефакторы? – с сомнением уточнил ящер.
– Сам в шоке. Хотя курс подобрался весьма многообещающий, – заметил Милтон и такой странный взгляд на меня бросил, что в первый раз за все время в моей голове зашевелились подозрения: а не в курсе ли наш куратор о том, кем я являюсь для чешуйчатого? Имя-то мое он уже запомнил, а ведь у нас еще ни одного занятия не было.
– Зайдешь ко мне потом. – Дракон не просил, просто поставил перед фактом и продолжил свой путь.
– Как скажешь, – откликнулся Милтон, мне показалось, без особого энтузиазма.
А я выдохнула: не узнал. Хотя немудрено: за восемь лет я сильно изменилась. Волосы потемнели и из светло-русых стали просто русыми, о щипцах для завивки, которыми меня раньше изводили горничные, я уже давно не вспоминала. Я вытянулась, лишилась круглых детских щечек. Да и вообще, признаться, женишок не слишком-то внимательно меня тогда и разглядывал. Оно и к лучшему, как оказалось.
Следующий день был почти полностью посвящен нашей специальности. Уроки теории и практики артефакторного мастерства шли один за другим, и преподавал эти дисциплины наш незабвенный куратор.
– Итак, уважаемые, для чего вы здесь собрались? Ну, помимо того, чтобы насладиться моим обществом, конечно. – Магистр бочком присел на собственный стол и разглядывал нас, покачивая ногой. – Чтобы стать мастерами боевой артефакторики. А это значит, что вас будут учить делать те артефакты, которые могут быть полезны в бою: атакующие, защитные и накопительные. Вся внешняя шелуха и красивости для вас совершенно неважны. Только эффективность, надежность и возможность использования в боевых условиях. Также вы должны уметь в случае необходимости мастерить артефакты из подручных материалов. Буквально из магии и веток, это понятно?
Мы согласно закивали.
– Через некоторое время у каждого из вас проявится его специализация: у кого-то будут лучше получаться атакующие артефакты, у кого-то защитные, ну или накопительные. Диона, сразу скажу, что накопительные – не ваш вариант.
– Почему вы так в этом уверены? – спросил полноватый рыжеволосый Пол, очень любопытный парень, как мы уже успели убедиться.
– Потому что она воздушница, – пояснила Марша, – а воздух имеет свойство рассеиваться.
– Именно, – подтвердил Милтон.
«Воздушница?» – «Разве магию воздуха можно привязать к каким-либо предметам?» – раздалось несколько удивленных возгласов.
– В прямом смысле нет, но, возможно, у леди дель Фейт что-нибудь и выйдет. Первые несколько месяцев работаем все вместе, затем будем делиться на группы по интересам.
На первом этапе ваша задача – поэкспериментировать с различными фактурами и материалами, пытаясь вложить в них базовые заклинания. Их не так много – чуть меньше двадцати, на экзамене именно они и будут составлять ваши билеты. Рекомендую все тщательно записывать.
Итак. Группа первая. Атакующие заклинания. Бывают пяти основных типов: вихревые, стреловидные, концентрические, точечные наводящиеся и молотообразные. Сегодня рассмотрим первый…
Преподавал магистр безумно интересно. Время летело незаметно, страницы тетрадей заполнялись абсолютно логичными схемами, объясняющие весьма сложные процессы.
Я даже начала понимать, за что студенты так обожают этого фамильярного красавца. Когда на практикуме я уже готова была выть от того, что у меня совершенно ничего не получается, магистр Милтон подошел, посмотрел внимательно на мои потуги и сказал доверительно:
– Выше нос, Диона. Готов спорить на что хочешь, в итоге именно атакующие артефакты тебе будут удаваться лучше всего. Выбирай предметы, где больше воздушного пространства, типа этого, – он протянул мне нелепый дутый браслет, – закрути потуже воздушную спираль и заполни ею всю полость. Посмотрим, что из этого выйдет.
В итоге с занятия я выходила с не особенно ценным, но вполне рабочим артефактом в руках.
Марша соорудила небольшой кулон, заполненный жидкостью. Я даже позавидовала. Вода как стихия плотная позволяла концентрировать силу в небольшом объеме, и ее артефакт был уж точно сильнее, чем мой.
А вот у Берни дела шли… зажигательно. Уже третья попытка соорудить что-либо оканчивалась тем, что это «что-либо» делало звучный «ты-дыщ», и все вокруг подскакивали. Сам же огневик радостно комментировал происходящее неизменным «Видали, как рвануло? Круче, чем в прошлый раз!». Словно именно это и было целью его работы. Но в конце концов даже он сумел совладать с огненным вихрем, заточив его в перстень с гранатом.
День шел за днем, урок за уроком. Учиться мне нравилось. Артефакторика, пусть даже боевая, оказалась неожиданно интересной наукой. Хотя моя любовь к конструированию никуда не делась, и я прыгала от счастья, когда Гвен прислала почтой новый выпуск моего любимого журнала с чертежами «Попутный ветер».
И только два отягчающих обстоятельства не давали мне жить спокойно.
Первое – это подначки и придирки со стороны старших курсов боевиков. Особенно старался тот самый воздушник, подставивший Берни подножку. Звали его Нил дель Крас, и был он весьма неприятным самовлюбленным типом. Того отпора, который мы ему дали, он нам так и не простил. Но теперь уже предпочитал делать пакости на расстоянии. То обзовется, то подговорит дружков опрокинуть поднос с нашим обедом в столовой. И вроде бы ничего смертельного, но жизнь без этих подлянок определенно была бы приятней. Как его проучить, мы с друзьями пока не придумали. Вступать в открытый конфликт с боевиком седьмого уровня было глупо, а по хорошему он не понимал.
Второй проблемой оставался, понятное дело, Гилард Ливейский. Несколько дней я его совсем не видела, что меня совершенно устраивало. И я успокоилась немного, расслабилась и решила, что так оно и будет продолжаться. А потом свалилась ему на голову. В самом что ни на есть буквальном смысле.
Началось все с планера. Я собрала его по чертежам из тонких дощечек и плотной, магически укрепленной бумаги. И планер вышел – просто загляденье! Расчувствовавшись, я назвала его «Мечта» и поняла, что просто обязана – вот прямо сейчас же – попробовать его в деле. Сказано – сделано!
Я вышла на улицу, облюбовала самый дальний угол нашего сквера, где сейчас не было ни души, и с наслаждением запустила «Мечту» вверх, к самому небу. Я направляла свою игрушку, крутила в воздухе, заставляя описывать различные фигуры и лавировать между деревьями. А потом увлеклась, неверно рассчитала угол наклона, и мой планер воткнулся в крону раскидистого вяза, застряв там намертво.
– Вот же хрущ драконий! – выругалась я и – делать нечего – полезла на дерево. Оставить «Мечту» куковать в зарослях я не могла, а сбить камнем побоялась: испорчу еще.
Лазанье по деревьям с непривычки оказалось делом нелегким. Только я оседлала нужную ветку, ползком, дюйм за дюймом, подобралась к планеру и протянула к нему руку, как подо мной раздалось мелодичное:
– Умоляю, дай мне еще один шанс!
Внизу мелькнули, рассыпаясь водопадом, светлые женские локоны. Я напряглась, а заслышав второй, рокочуще-низкий, голос, вообще чуть сразу с ветки не рухнула.
– Ты напрасно теряешь время.
«Просто превосходно. Другого места, чтобы обсудить свои дела, они выбрать не могли? Угукнуть, что ли, пока не поздно?»
– Но в прошлый раз ты позволил мне остаться!
«Поздно… Неловко как-то в такой драматический момент угукать».
Все, что нам с «Мечтой» оставалось, – это так и висеть, боясь не то что чихнуть – даже вздохнуть глубже положенного, – и слушать совершенно ненужные мне подробности о личной жизни дагона ректора и деканши воздушников.
– И не раз пожалел об этом. Я был не в себе, ты просто застала меня врасплох.
«Хм… А это реально – застать врасплох дракона?»
Воображение сразу принялось подкидывать мне картинки ящеров, застуканных ночью на кухне с куском торта в зубах или танцующих голышом в гостиной, когда туда неожиданно вваливаются гости.
– Гил, я не потребую от тебя ничего взамен, клянусь. – Сильвария попыталась прильнуть к груди Гиларда, однако тот мягко, но непреклонно отстранился.
– Сильви, – отрешенно произнес дагон, – не унижайся. Я не собираюсь осложнять наши и без того непростые отношения с Эдвардом еще больше.