- -
- 100%
- +
Пауза затянулась. Как в дымке, в тумане, Елена заставила себя произнести короткое слово – сигнал к действию: «Привет», – которое станет для них паролем на долгое время.
– Приве-е-ет! – медленно выдохнул военный.
Смутясь, Лена замечала каждую деталь, как в киноплёнке. Стараясь не показать шок от увиденного, склонила низко голову.
Юра уверенно первым шагнул в коридор.
– Пойдём! Что стоять на входе? – Он немного резко взмахнул рукой по направлению к номеру.
«Неужели чересчур перебрала с макияжем? Разве я похожа на… Угомонись! Ух, какая дурочка! Нужно сделать вид уверенной в себе женщины, иначе игра не стоит свеч».
Дошли до конца тёмного коридора.
– Не знал, какой тебе понравится, выбрал самый люксовый. Тут – две комнаты, кровать с балдахином, небольшая кухня. Ну как? Нравится? – уже обычным уверенным голосом говорил Юра, пока открывал дверь, водил её по номеру.
– Очень! Это самый красивый и дорогой номер!
– Как и вы, девушка! Самая красивая и…
– Слово «дорогая» в этих стенах приобретает другой смысловой оттенок. Прощаю вам подобную оговорку. Дорогая так дорогая! – обрела наконец дар речи красотка.
– Сражён. Очарован. Ты великолепна. Безумно красива! – бархатные интонации удивительно не гармонировали с внешней напускной суровостью мужчины.
– Давно не слышала комплиментов. Говорите, говорите, галантный кавалер. – Лене стало весело, захотелось играть, шутить.
– Не шучу! – он быстро приблизился, взял за подбородок, заглянул ей в глаза.
– Я тоже. Мне давно не говорили ничего подобного.
– Быть не может! Не верю!
Улыбнулась неуловимо, села за столик, нога на ногу, пытаясь унять волнение, придать вид спокойной самоуверенности. Конечно, ни ей, ни ему не удавалось принять лёгкие, непринуждённые правила игры.
Юрий сел напротив молча, сложил руки на столе, будто на совещании. Глаз не отводил, почти не мигая, тихо смотрел на Лену.
«Что ж он, такой откровенный, не ведёт в беседе, а только смотрит, как хищник на жертву, раздумывая, с какой стороны наброситься? Где слова, юмор? Что сказать первой?»
– Юра, расскажи о работе или о себе. Почти ничего не знаю о тебе.
– Много не могу рассказывать. Вкратце объяснил в прошлый раз. Одно могу дополнить: тяжёлая, адская работа, люблю её. Раньше ненавидел, терпел, сейчас самого за уши не оттащить. Адреналин, азарт!
– Охотишься за террористами? Где?
– Не стоит об этом. Военная тайна – знаешь такое понятие? Лучше о своей работе расскажи.
– Не хочу. Она по сравнению с твоей совсем не интересна. У меня наоборот процесс идёт: вначале, первые лет десять обожала её, сейчас – перегорела.
– Не настаиваю. Тогда давай выпьем охлаждённое шампанское с очень вкусными конфетами.
– Давай.
– Оно в холодильнике стоит. Достань оттуда пакеты.
– Сам доставай! – неожиданно для себя выпалила Лена и, испугавшись, тем не менее нагло, как ей показалось, взглянула в тёмные глаза мужчины.
Юра ответил подобным взглядом, чуть качнул головой, нехотя поднялся, дошёл до холодильника, вытащил, поставил пакеты на стол.
– Накрыть тоже мне одному?
Ей стало неловко. «Зачем перечу, если всё равно сделаю так, как скажет?»
– Извини, я так нервничаю! Свидание, отель, ты. Мне нужно немного освоиться, попривыкнуть к обстановке, к тебе…
– Понял. Давай выпьем на брудершафт, чтобы ты больше не переходила на «вы» со мной. Нарушишь команду – буду наказывать, как провинившегося солдата.
Елена рассмеялась.
Розовое шампанское оставляло капельки на земляничном блеске губ. Едва пригубив, глядя глаза друг в другу, они переплелись руками.
– За нас. За встречу. За тебя, красотка.
Юра прикоснулся губами её щеки, она опустила сияющие глаза – не вздрогнула, не отшатнулась.
– Может быть, включим музыку, потанцуем? Приглашаю на белый танец.
– Плохо танцую. Ради белого танца с такой девушкой, конечно, попробую.
Пока мужчина переключал каналы на телевизоре, Лена украдкой разглядывала его широкую спину.
– Так нечестно. Смотришь на меня сзади, чувствую, но я не разрешал!
– Неужели на всё нужно разрешение?
– Привык в армии. Есть команда – есть разрешение, есть запрет.
– Мы же здесь свободны.
– Всё относительно. Расслабься, шучу. Смотри, если хочется, только знай, что всегда чувствую взгляды со спины. Привычка.
Подошёл вплотную.
– Что сидишь, принцесса? Сказала «а» – говори и «б». Действуй!
– Есть, товарищ майор! Приглашаю на танец.
Сумерки окутали, сплели, вжали их в объятья.
Какой большой мишка!
Медведь уже не топтался неуклюже, на расстоянии, как на ночной дискотеке, а прижимал Лену к себе бережно, ласково гладя по спине, непринуждённо скользя губами по шее, пробуя её вкус, запах. Она не сопротивлялась – напротив, закрыв глаза, отдавалась приятным ощущениям.
– Не оттолкнёшь, как тогда, на остановке? – хрипло прошептал он ей на ушко.
– Нет… Оттолкнула не потому, что не хотела… Там были люди… Первый раз… не могу сразу…
Под её несвязные лепетанья мужчина незаметно стянул платье до пояса, мелкими частыми поцелуями покрыл обнажённую грудь, задержавшись губами на набухшем соске.
Лена неистово прижималась к нему, боясь упасть от резкого головокружения. Юра опытными движениями оголял её, молча, тяжело дыша, как тогда на остановке. Невесомое платье упало к их ногам. Он на секунду отодвинулся, чтобы в первый раз разглядеть её обнажённой. Она не стеснялась: ей нравился тяжёлый, жаждущий, восхищённый взгляд воина перед победой.
Застонав от восторга и желания, он подхватил пушинку на сильные руки, понёс в спальню, положил бережно на огромную кровать.
Елена Прекрасная не захотела останавливать чарующую прелюдию. Встала, оставаясь на высоких каблуках, напротив военного. Пока тот нетерпеливо раздевался, смотрела своими огромными от подводки, почти чёрными, глазами на него, зная, какой обладает колдовской силой.
Когда он выпрямился, тонкими руками стала гладить его голову, плечи, гору мускулов. Гигант замычал, впился в её губы так неистово, как будто захотел утолить сильную жажду. Девочка тихонько постукала кулачком в мощную грудь, будто успокаивая его. Понял: губы ослабили хватку, стали мягкими, нежными, обволакивающими…
Елена никогда не любила целоваться, всегда кусалась, таким образом, отталкивая любителей и женихов. Муж не стал исключением.
Сейчас же их долгий, страстный, как будто давно забытый поцелуй-танец уносил её далеко-далеко, на землю обещанного кем-то свыше блаженства. Наверно, так начинается дорога в Эдем…
Мужчина первым оторвался от губ, вновь покрыл горячую, тающую женскую плоть волной быстрых, ударных на точках, поцелуев.
Против воли красотка отталкивала обеими руками гиганта, будто приглашая поиграть ещё.
– Юрочка, милый, родной! Подожди…
Откуда идут слова в эти чудные мгновения? Почему милый, почему родной? Никому никогда не говорила подобного, даже мужу! Почему кажется, что так было и должно быть всегда?!
– Я же здесь, с тобой, никуда не исчезну. Подожди ещё капельку, всё сейчас будет, только давай сходим в душ, смоем дневной жар, давай? Чур, я первая! – шептала игриво Леночка.
Военный кивал в ответ, не отпуская её, слыша и не слыша.
– Команда: в душ! – попробовала с другой стороны.
Он отстранился, улыбнулся, подвёл её к ванной.
Под прохладным струями воды Лена обрела вновь способность мыслить. «Лишь бы не зашёл сейчас, не начал под водой! Не хочу так!»
Быстро выскользнула, завернулась в полотенце.
– Сейчас слушай мою команду: не одеваться, не стесняться, пить шампанское!
– Есть!
– Не «есть», а «так точно»!
– Иди уже, командир.
Лена сбросила полотенце на пол. Разве так можно? С таким мужчиной многое хочется делать неправильно, не так, как обычно.
Взяла конфетку, отправила в рот, пригубила игристое. Стояла спиной к ванной, глядя в окно, не слыша, как сзади тихо подкрался военный. Не отпрянула, когда развернул к себе, вновь проникая вглубь сжатых губ… Перекатила ему в рот язычком подтаявшую конфетку, он принял её, потом отправил обратно.
Какая волнующая игра – поцелуй! Только читала в каких-то книжках!
Возбуждение накатывало на обоих снежной лавиной. Никто и не смел препятствовать.
Дальнейшее помнила смутно: вроде бы военный толкнул её спиной на кровать, поднял, раскрыл её ножки, скрылся между ними, язычком лаская раскрывшийся, истекающий соком бутончик. Девушка почувствовала такие немыслимые, неземные, острые ощущения, что захотелось кричать от восторга.
– Кричи, стони, не стесняйся! Я здесь, я твой! – Он как будто услышал женское желание.
– Юрочка! А-а-а… Не останавливайся! Пожалуйста! Так сладко! Как же это возможно? Таю! Теку! Сейчас взорвусь! Хочу отдаться!
– Отдавайся! Забудь обо всех, обо всём! Ты моя! Моя! Я хочу тебя! Очень хочу! Не торопись, не торопись, моя девочка… какая ты! Тоненькая, гладенькая, горячая! Будешь кончать от ласк. Знаю, как доставить удовольствие!
Бедная женщина! Представить не могла раньше, что такое возможно не только в кино, в книжках! Она же – настоящая ластёна, ей нужны были мужские ласки, как вода, как воздух, как хлеб! Сколько просила мужа, сколько унижалась, упрашивая его о немногом! Но нет! Муж утверждал, что ласкать язычком – это презренное, не мужское занятие; что если будет гладить её больше нескольких минут, то кончит быстро. Чего только не придумывал, чтобы обойтись без прелюдии! Было плохо. Как часто приходилось ласкать нежными пальчиками капризное тело, представляя иное.
В периоды развалов брака пыталась выяснить: есть ли другие партнёры, кто может не только брать, но и давать в сексе. Эксперимент срывался раз за разом. Не нашла! Решила, что прав муж, называя её извращенкой. Наверное, все так живут.
Смирилась, больше не искала, не ждала, исполняла брачную услугу сначала раз в неделю, затем – раз в месяц с обычной рутинностью. Чаще выпивала бокал вина перед тем, как удовлетворить вторую половину. Когда муж получал своё, отворачивался, храпел, ласкала себя дальше, стараясь не думать о том, что так неправильно, ненужно никому из них. Когда позволила себе одну маленькую ложь наложить на другую, когда ком эгоизма, лжи придавил её так, что она забыла о том, что может и должно быть по-другому?
Невероятно! Не может быть! Что творит с ней еле знакомый, чужой человек?! Богиня погружалась в наслаждение, как под воду, опускаясь всё ниже, ниже, выныривая на поверхность, взлетая над ней, паря над собой…
– А-а-а! Юрочка! Ещё! Ещё! – не слыша своего голоса, кричала не она, а другая – Женщина.
Сознание меркло, как свет за окном. Она кончала без конца, без мыслей, захотелось ещё большей силы, ещё большей сладкой боли! Разделить с ним! Он почувствовал её без слов, подтянулся к её удивлённому лицу, нежно целуя веки, брови, щёки, губы, зашёл, заскользил в неё, как в тёплую, знойную реку… Леночка чуть пришла в себя, руки её бессознательно гладили спину великана, чуть царапая, впиваясь, вдавливаясь в него, раскачивались ритмично бёдра.
Волны слились, запенились, забурлили, ручеёк втекал в реку, река – в океан…
Уже не было Лены, Юры – стало одно целое. Инь и ян, соединившиеся в самой верной точке бытия…
Теряя мир вокруг, отдаваясь во власть её Мужчины, её Бога, только её половинки, каждая клеточка существа подтверждала ей, что только так верно, так правильно, что она нашла, открыла ворота в земной рай. Их рай…
«Как же мне не хватало тебя, мой Мужчина! Только мой!»
Цунами, достигнув самой высокой точки, обрушилось вниз и, придавив обоих, выбросило на твёрдый берег.
Елена не могла открыть глаза, не хотела выплывать наружу, не желала, чтобы Юрочка быстро вышел из неё. Только бы не как другие! Только бы не отвернулся, не заснул, не сказал общие банальности. Пусть молчит, пусть будет в ней. Она гладила его затылок, мощную шею, плечи, спину, которые недавно сама терзала, царапала. Нежность, доселе не испытанная к военному, загоралась в ней рассветным чистым светом… «Сколько её во мне?»
Юра, опять услышав её посыл, не менял положения, гладил её лицо, волосы тоже с неуклюжей нежностью.
– Не придавил тебя, моя малышка? Я ведь такой тяжёлый по сравнению с Дюймовочкой! Раздавлю ненароком.
– Милый, не раздавишь. Мне понравилось быть под тобой, чувствовать тебя в себе. Ты самая лёгкая ноша! – улыбалась безмятежно.
Юра тоже улыбался. Ушло всё, что мешало.
– Юрочка, можно задать деликатный вопрос?
– Конечно! Ты сама воплощение деликатности.
– Почему ты не надел маленькую штучку? Мы же первый раз, не знаем друг друга.
Военный лёг на спину, округлил глаза, ухмыльнулся, выдал:
– Никогда не занимаюсь сексом с резинкой: обнуляет приятные ощущения. Давай говорить прямо. Считаю, что женщина сама должна обезопасить себя от нежелательных последствий. Боишься забеременеть?
– Не боюсь. У меня уже много лет стоит спираль. Разве не боишься инфекций? В себе уверена: чистая, домашняя девочка, с одним партнёром много лет. А ты, Юрочка?
– Тоже чистый! Сомневаешься во мне?
– Нет!
– При встрече понял, что ты чиста во всех отношениях. Сразу просекаю.
– Удивительная интуиция! Наверное, военная академия не обходит любую тему в обучении, – засмеялась она.
– Что верно, то верно!
Юра больше не дал ей говорить, спрашивать, рассуждать.
Разглядывал внимательно её тело, не торопясь исследовал, сосал набухшие соски, целовал от ушек, продвигаясь вниз, считал пальчиком родинки, гладил с силой тонкие бёдра, переворачивал игрушку, любовался, играл, заводил вновь и вновь… Они потеряли счёт времени. Горячие соки сливались, текли молочными кисейными реками в женскую обитель, вытекали, разливались по белым простыням, как по кисейным берегам. Прилив, отлив, прилив – в чётком ритме, без сбоя…
Три часа пронеслись в мгновенье. В дверь деликатно постучали. Елена вздрогнула, соскочила, стала искать одежду.
– Милая, не торопись! Подождут. Если надо – договорюсь, – не вставая с кровати, в своей манере начальника заявил военный.
Она восхитилась его спокойствием, выдержкой. Казалось, его ничего не может смутить.
– Надо же всё прибрать за собой, сложиться. Давай, мой генерал! За дело! Собираемся на выход!
– Вот ведь неугомонная! Хорошо. Для меня твоё слово – закон!
С шутками-прибаутками наконец покинули номер. Администраторша – так и не узнали её имя – с приторной улыбочкой уже ждала их за стойкой.
– Дорогие гости, понравилось ли вам у нас? Всем довольны?
Лена сдержанно произнесла: «Да, конечно. Всё хорошо». Взглянула на спутника: выражение его лица было непроницаемо-холодным. Елена пошла к выходу, Юра задержался немного около железной женщины, что-то вытаскивая из кармана.
«Наверное, чаевые даёт. С каким видом! Будто, правда, важный чин! Мне бы кроху его надменности и уверенности!»
Важный чин догнал её, открыл дверь, пропуская. И, только они оказались на тёмной, освещённой множеством маленьких фонарей улочке, как тут же рассмеялись неизвестно чему: сказочному вечеру, друг другу, пьянящий, зовущей за горизонт свободе. Юра прильнул к её губам: так шли несколько метров, не отрываясь друг от друга. Желание узнавать, отдавать, растворяться в партнёре съедало их без остатка.
Жаль, что до её дома было всего ничего: пара-сотня метров. Шли медленно, допивая из горлышка тепловатое шампанское, целуясь без меры. Лене было всё равно, как она выглядит: лямка сарафана сползла, обнажив грудь, которую периодически ласкал сильной ладонью её… кто? Любовник? Друг? Подводка под глазами подтекла, волосы разметались пуще обычного. Раз он в восторге, значит, нечего и переживать.
– На такси домой поедешь? – спросила Лена.
– На работу сейчас. Итак всё на много часов оставил на самотёк.
– Как на работу? Уже двенадцатый час ночи! Ты устал, нужно поспать!
– Покой нам только снится! У меня там толпа людей без контроля сидит, мало ли что.
Дошли до длинной каменной лестницы, ведущей к домам. Лена чувствовала, как дрожат коленки. Кавалер понял: подхватил её на руки, стал быстро подниматься.
– Ах, Юрочка! Ну что ты! Я сама! – У самой сердечко забилось от восторга.
У подъезда долго стояли молча, обнявшись, не отрываясь, вжавшись, как птицы, не желая отпускать руки, выходить из объятий.
Юра резковато подтолкнул её к двери.
– Всё, я побежал! – Не оборачиваясь, он побежал к ступенькам.
Принцесса замерла, как статуя, взявшись за тяжёлую ручку подъезда, не желая поверить в то, что осталась одна.
«Как же? Убежал! Даже не договорились ни о чём!»
Не помня себя, поднялась на двадцать пятый этаж на лифте. Зайдя в квартиру, не стала включать свет. Как была, дошла до большой комнаты, скинула шпильки, вышла на балкон.
Почти не пила, а как будто выпила бочку игристого!
Хотелось танцевать, но тело не слушалось. Оно было так исцеловано и заласкано, что стонало от необъяснимой неги, требовало лечь, не двигаться.
Лена в темноте разложила матрас на полу, сорвала тонюсенькое платьишко, легла навзничь. Тени от проезжавших машин скользили по потолку, шумела трасса, а женщина слушала себя, своё тело, плыла далеко-далеко. Сон не приходил, забытьё накатывало на короткие минуты, ей грезилось, что её мужчина здесь, рядом, только протяни руку… Мираж?
* * *Утренний город заворочался, запыхтел, заработал с первыми лучами солнца, вырвав Елену из сладкого сна. Взглянула на электронное табло: семь сорок. Как хорошо, что некуда спешить, что есть ещё почти неделя заработанных дней за стаж! «Сразу их возьму, не буду оставлять на конец года. Не хочу выходить на работу, видеть, слышать чужих людей, играть роль сотрудницы. Теперь я не только – не столько – Елена Рафкатовна, сколько Елена Прекрасная, принцесса, которая не желает возвращаться в обычную жизнь».
Что это было вчера? Или уже сегодня? Может, это игры разума, тени, чудный сон? Но нет! Тело отзывается на каждое движение такой тяжёлой истомой, будто доверху наполнено тягучем соком, семенем, его семенем с моим… Ах, как сладко! Значение слова «сладко» изменилось для неё: со вкуса еды на вкус тела… «Даже руки не могу поднять! Чувствую прикосновения моего мужчины каждой клеточкой! Его запах! В душ не пойду, хочу, чтобы его запах оставался на коже как можно дольше. Разве возможно подобное? Как же он мог работать после такой феерической ослепительной встречи?! Только лежать хочется, вспоминать, блаженствовать…»
Елена не могла встать до обеда, лежала подолгу на спине, чего раньше терпеть не могла. Мышцы были настолько расслаблены, неподвластны воле, что невозможно было просто повернуться. Она была потрясена этим доселе неиспытанным физическим явлением: будто перелили кровь, обменялись телами, перетекли из тьмы в свет, причём оба.
Вставала, ползла в буквальном смысле до кухни, пила воду со льдом, возвращалась в комнату, падала обратно на пол.
Вот ведь как бывает! Похоть? Страсть? Секс? Ни на что не похоже…
Никакие разумные мысли наподобие: «Ведь уже обед!», «Юра же как-то работает!» – не могли заставить её подняться.
«Я сама не своя! И тело не моё!»
К четырём часа дня заставила себя встать, собраться, выйти на улицу, купить поесть что-нибудь готовое. Тело требовало калорий на восстановление потраченной энергии, но сил готовить не было. Чуть дальше от отеля она приметила магазин «Елисей», где можно было купить уже готовые свежие салатики и второе. Лена надела сдержанное, строгое платье, накинула кардиган, чуть махнула по губам блеском, вышла на Щербакова. Улица оглушила её громкими звуками, яркими красками, кипучей людской жизнедеятельностью. Какой же контраст с ночной порой! Шла по ней, как в первый раз, медленно, не торопясь, остро ощущая почти детское любопытство, с живым интересом глядя по сторонам, улыбаясь редким в тот час прохожим. Может, не им. Может, себе. Может, самой жизни, подарившей ей чудо встречи.
Пока набирала корзинку с продуктами, позвонила мама.
– Доча, ты где сейчас?
Лена в очередной раз изумилась проницательности мамы. Обычно она не звонила в это время.
– В новой квартире.
– Ты что, одна там живёшь, ночуешь? Без мужа и сына?
– Что такого, мама? Они работают, а я, пока остались дни от отпуска, мою квартиру, разбираю вещи.
– Одна?
– Мам, ну да! Одна! Что в этом такого ужасного?
– Да нет, ничего. Но почему муж с сыном не переезжают вместе с тобой?
– На старой квартире ещё остались дела, поэтому я решаю здесь свои, а они – свои.
Мама тяжело вздохнула.
Лена первый раз за долгое время испытала сильное раздражение на мать. Что за контроль?! Отец задолго до своей смерти говорил старшей дочери об удивительной, необъяснимой интуиции матери, когда она сразу «видит», предсказывает важнейшие события членов клана Сафиных. Она тогда не придавала значения словам отца, но сейчас явственно засигналил красный свет опасности.
«Только бы не прознала! Только бы самой не выдать себя! Точно, прав был отец: у мамы нюх на всё неправильное, на то, что может разрушить устоявшиеся непоколебимые моральные устои».
– Мама, что за допрос? Почему я не могу жить в своей квартире?
Раиса Васильевна поняла, что пошла напролом.
– Переживаю, что ты одна.
– Я не маленькая, сама разберусь.
Разговор с матерью оставил лёгкий неприятный осадок, но вскоре развеялся, как белая тучка на синем небе. По дороге обратно, проходя по мосту, Лена увидела огромную радугу, выгнутую над трассой. Фантастика! Чудо! Как давно не видела подобное явление! Это явно знак! Знак разноцветного Счастья, когда душа летает, зовёт ввысь!
Елена решила – пока собраны оставшиеся силы в кулачок, – не заходя домой, погулять одна в лесопарке возле дома.
Углубляясь по главной дорожке в глубь парка, счастливца сразу же забыла о всех мелочах жизни, не касающихся её новых отношений. Звуки города остались далеко позади, как и мама, муж, сын, друзья. Кроме Юры и Лены, никого в эти минуты не осталось в реальности. Где-то далеко. Потом. Не сейчас…
Высокие деревья расступались перед ней, приглашая в гости. Солнечные лучи скользили по ним вниз, направляясь к слабеющему красками горизонту. Птичий гомон убывал, ветерок обдувал теплом, воздух наполнял лёгкие вкуснейшим кислородным коктейлем. Лена дошла до первой развилки, посмотрела направо и вдруг увидела большое поваленное дерево, рядом с которым разместилась белая собака, положив печальную морду на шероховатый столб.
– Ты откуда здесь? Почему одна? Голодная? – ласково, боясь спугнуть псину, заговорила фея.
Собака без страха смотрела на неё.
Никто не должен быть несчастлив в такой чудесный день!
Девушка торопливо достала контейнер с мясной запеканкой, отломила кусок дорогой колбасы, отвинтила крышку от пластиковой бутылки, налила туда немного кефира, положила половину своего ужина перед беляночкой.
– Кушай! Не бойся! Всё свежее!
Собака с достоинством поднялась, обнюхала дары, принялась не спеша кушать.
«Благородная! Как я! Потерялась? Надо взять её домой, расклеить объявления по подъездам. Вдруг отыщется хозяин».
Пока же Елена опустилась рядом на бревно, запрокинула голову, посмотрела на качающиеся верхушки деревьев, почти полностью скрывающих небо.
– Боже, как хорошо! Спасибо тебе! Испытываю самое настоящее Счастье! Теперь я точно знаю, что оно есть! Здесь! Сейчас! Правда, белянка? – не то утвердительно, не то вопросительно воскликнула новоиспечённая, возродившаяся из пены прошедшей ночи, Афродита.
Собака в знак согласия улеглась у её прекрасных ног.
Вот бы лечь на землю, широко открыть глаза, следить за причудливыми изменяющимися фигурками облаков! Так они делали со Светочкой, школьной подругой, в центральном дендрарии давным-давно, в другой жизни.
«Как же хочется поделиться своим настроением с Юрочкой! Где он? Как он?»
Поддавшись внезапному порыву, Елена достала телефон, набрала текст: «Гуляю сейчас по лесу: такая удивительная тишина и покой! Хочется лечь на землю и смотреть на небо, как в детстве. А ещё видела красивую радугу: это к счастью…» (27.08.16, 17:37) Дату, время зафиксировала неосознанно, нутром чувствуя важность временных событий. Не ждала ответа от военного, ей только очень захотелось разделить с ним волнующий радостный порыв.
Легла на траву, на спину, закрыла глаза, остро желая на короткий момент почувствовать себя той маленькой Алёнкой, которая была частью окружающей природы.
Солнце садилось, земля охлаждалась, сырой сумрак лесной чащи заставил её подняться. Белая собака исчезла. Может, привиделась?
Вернувшись домой, Лена с удовольствием покушала, выпила остатки поделённого с белянкой кефира.
Куда же она убежала? Где теперь? Кто накормит и погладит?
Лежащий рядом телефон коротко просигналил.
«Да… ты молодец, что так!» – ответил короткой эсэмэской Юра. Сердечко Лены ёкнуло: уловил её настроение! Не удивился, не промолчал в недоумении, всё понял как надо.