Наложница. Тайная одержимость повелителя

Глава 13

Да ладно? Керрг меня слышит?

Я зависла перед его лицом. Не испуганным – нет, собранным, внимательным. Его тело было сжато, как у удава перед броском, готовое в следующее мгновение броситься на врага.

Ох, как же у меня поднялось настроение! Что ждало меня? Больше недели общаться в одностороннем порядке с хищной лошадью? Увольте. А тут такой прекрасный кандидат, с которым можно было пообщаться, причем без ущерба для девичьей чести. И безнаказанно опять же. Пой ему в уши что хочешь. Пока, конечно, – все понимаю, дальше не ведаю.

Но потом я тоже не буду признаваться, ху из ху.

В библиотеке оно так было: полдня сидишь у себя в отсеке, стараясь поменьше со своим коллективом общаться, чтобы не ужалиться ненароком, и плохо в ответ не высказаться, а потом как редкие посетители пойдут – отрываешься за все время молчания, про жизнь их поспрашиваешь, полюбопытствуешь.

Я вообще всегда была такой, ну, в той, прошлой жизни, за что, правда, тогда с Лешей и поплатилась. Но это уже умерло, так умерло, сейчас у меня уже более насущные вопросы, и, как бы пафосно это ни звучало, – вопросы жизни и смерти.

Керрг озирался напряженно. Захотелось пошалить. Крутанулась вокруг головы повелителя, подлетела к уху и тихо шепнула:

– Бу!

Глава рода отпрянул и, чуть не запнувшись о поваленный стул, едва не свалился на пол.

– Кто ты? – заревел вконец рассердившись радхар, в миг покрывшейся роговыми пластинками.

– Я ужас, летящий на крыльях ночи, – понесло меня.

В глазах радхара читалась бурная работа мысли. Он подхватил одной рукой стул и стал махать им по сторонам. Минут пять старался.

– Не устал ещё? – поинтересовалась я спокойным голосом. – Слушай, ну хватит уже. И в глазах мельтешит, да и ты вспотеешь.

Хотя что-то было хищно-грациозное в блестящем на солнце роговом теле.

Керрг прищурился.

– Еще раз спрашиваю – кто ты? – процедил он, раздувая ноздри.

Ну, можно было, конечно, над ним поиздеваться, пользуясь полной безнаказанностью. За все мои страхи отомстить, но потом что? Другом он моим точно не станет, не бывает дружбы между господином и рабом – сказки это, а вот временное обоюдно выгодное сотрудничество возможно. Может, ему пошпионить за кем надо, кроме шамана, конечно. Вдруг в его рядах заговор зреет? А тут я – идеальный разведчик. А мне нужна информация о его мире. Может, и преференции какие, но, честно, в них не особо верится.

– Ну, успокойся, Керрг. Ничего плохого я тебе пока не сделаю.

– А ты и не можешь – ты бестелесная, – перебил меня сообразительный радхар.

У-У-У, какой! Стулом помахал, варианты просчитал. На мякине не проведёшь – здесь надо тоньше действовать. Тумания напустить.

– Облачко я. С неба спустилась. Картинки у тебя в книге больно интересные. Пролетаю, я мимо дворца, смотрю, ты книжку читаешь, дай, думаю, загляну на огонек к тебе в гости.

Радхар глянул в окно на небо, на котором, как назло, не было даже дымки, и хмыкнул:

– Облачко, значит.

– Угу, – подтвердила я.

– Врешь ты все. Я тебя еще вчера слышал, когда ты меня жеребцом обозвала.

Значит, не показалось. Хорошо, что лишнего не выболтала. А-то бывают мысли вслух у меня.

– Ну, было дело, – буркнула я.

– А что ты здесь вчера забыла? – Радхар прищурил глаза, – вчера я здесь не книжку читал.

– Ага, ты Корову имел.

– Кого? – опешил Керрг.

– Корову. Это её так в гареме твоём называют. Видимо, за вымя.

– Значит, ты и в гареме побывала? – успокоившись полностью, радхар поднял с пола стул, поставил и уселся на нем, скрестив руки на груди. – И где ещё была?

– Везде. Даже коня твоего навестила.

– Кого? – удивился Керрг.

– Ну, как его, рагха твоего. Слушай, очень он у тебя умный, слушать умеет и под сомнения мои слова не ставит, в отличие от тебя. Звать его, кстати, как?

– Кого? – затупил радхар.

– Ну, рагха твоего. Тебя Керрг, меня Кате… не важно в общем.

Радхар явно растерялся:

– Мы не даём своим животным имен.

– Ну, не имя, прозвище. Хорошо, ты можешь его Мотыльком назвать.

– Почему Мотыльком? – удивился Керрг.

– Ну, потому, что он черный, а мотыльки в ночи летают.

– Странные у тебя ассоциации. Нет, Мотыльком его называть не буду. И вообще никак. Рагх и всё.

–-Ну ты можешь не называть, а я буду. Он у тебя миленький, и так забавно глаза косил и фыркал, когда я на ваше племя жаловалась. Назову его Гаврюшей.

– Чем тебе наше племя не угодило? – поинтересовался радхар, даже не обратив внимание, на мое самовольство с называнием его собственности, видимо заинтриговала я его своим появлением. Полетав пчелкой, зависла у него над левым плечом и начала жужжать.

– С чего начать? Ну хотя бы с того, что вы бронзовокожие, очень здоровые, роговыми пластинками на момент опасности обрастаете. Пугает это.

– Рагх у меня тоже здоровый, но при этом ты его миленьким назвала, – повернув голову налево поинтересовался радхар. – Или мне фыркать для этого надо и глаза косить?

– Поймал, – согласилась я. – Потому что вы целый народ в рабство загнали, а нам, облачкам, это совсем не по нраву.

Радхар равнодушно пожал плечами:

– Право победителя. Или мы их или они нас. Еще какие претензии?

– Потому что вы к человеческим женщинам только как к объекту сексуальному относитесь.

Радхар удивился:

– А как еще к ним относиться? Ну, они еще в поле работают.

– Где их тоже надсмотрщики пользуют.

Керрг сощурил глаза и хмыкнул:

– А это ты, значит, тоже углядела?

– Да не углядишь тут, – буркнула я, поняв, что представляюсь любительницей подглядывания в замочную скважину. – Вы, радхары, как кролики, вконец озабоченные и на голову, и на это самое место. Кстати, а где ваши женщины. Как их, кстати, величать? Радхарки? Радхарианки?

Реакция Керрга меня удивила. Он молча поднялся и походил в раздумье по комнате, потом спросил, медленно чеканя слова:

– Ты кто?

– Да облачко, говорю же.

– Я про “мимо пролетела” уже слышал. Ты женщина?

– Ну, вообще-то мы, облачка, бесполые, но я с детства идентифицирую себя с женским полом, – продолжила я дальше дурить ему голову.

– Значит, женщина. Призрак чей-то? – резко бросил он.

– А что, у вас тут призраки еще водятся, кроме радхаров? – почти испугалась я. А ну как нарвусь на какого-нибудь в цепях гремящих.

– У радхаров нет, а в человеческих книгах встречал упоминание о них.

– А книги с картинками?

Керрг растерялся:

– Не помню, но вроде да.

– Ой, покажи, а. Будь другом облачным. Давай только в начале, ту с голыми мужиками досмотрим, а потом ты мне про призраков странички полистаешь.

– А ты облачко не сильно голыми мужиками интересуешься? Кто-то радхарам пенял в озабоченности, а сама и на поле за надсмотрщиками понаблюдала, и у меня в спальне побывала.

– Я у тебя еще в купальне побывала.

– Чего?? – обалдел Керрг. – А тебе не говорили, что подглядывать не хорошо?

– Для нас, облачков, понятие нравственности отсутствует. Куда хочу, туда лечу. И смотреть за тобой во время секса ну вообще не интересно.

– Это почему это? – взревел, обидевшись радхар.

Но не успела я ему ответить, как моя нить задергалась, и меня потянуло в тело.

Мать твою. Что опять происходит?! Опять насиловать лезут?

Я только успела скороговоркой выпалить:

– Дела, мой друг. Должна улететь. Корова не гулена, собака не доена. Стирки полный таз. Как только – сразу вернусь.

Глава 14

И я рванула в барак. Во время прилетела, надо сказать. Кто-то бродил по бараку. Что почувствовало мое тело? Почему мое сердце билось как ошалелое?

С разбега плюхнулась в свое тело и, чуть приоткрыв глаза через ресницы, стала рассматривать вошедших. Замотанные в тряпье два радхара с каким-то светящимся белым светом камнем подходили к каждой девушке и водили им над ней от бедер до головы. Когда камень загорался зеленым, проходили к следующей.

Над одной из девушек камень загорелся красным и запульсировал, как проблесковый маячок на скорой. Видно было, как радхары напряглись, но потом один из них подсунул ей под нос зеркальце.

– Эй, – крикнул один из них, повернувшись к двери. Кто дежурный? Тут одна умершая. Вытаскивайте.

Вбежали два радхара, схватили девушку за ноги и руки и выволокли из помещения.

Те, что с камнем, перешли к следующей. Она лежала на соседнем топчане.

– Я уже обрадовался, что нашли, – обиженно пробормотал один. – Ша Иргез сказал, если обнаружим бездушную, еще одну татуировку набьет. А оказалась сдохшая. Обидно.

– Что есть, то есть. Следующая ступень нам бы не помешала. А почему он сказал именно этот барак проверять постоянно?

– Потому что, видимо, с этими рабынями ее завезли. А выявить возможно только, когда душа на время тело покидает или силы у духов просить. А там такая плата – ты сам видел, во что шаманы превращаются. – замотанную фигуру передернуло – Хотя Блуждающая душа может и давно здесь, просто не попадалась. Он поэтому и сказал что никого со дворца не отпускать из людей. Только в Колыбель, если что.

Проверив новую девушку, они перешли к другой. Следующая была я.

– А что он сказал делать, если мы такую найдем?

– К нему в покои сразу отнести, и даже пальцем не трогать. Вестника ему отослать. И не болтать лишнего никому. Он сразу вернется. Ему тогда Большой круг и не нужен будет.

Ученики шамана, а это, видимо, именно они добрались до меня. Я зажмурила глаза, но так, чтобы была крохотная щелка, через которую я наблюдала за камнем. Артефакт медленно понесли вдоль моего тела.

Камень загорелся зеленым. Фухх, выдохнула я про себя. Когда камень проносили мимо груди, один радхаров случайно задел разорванное тем озабоченным рубище, и оно скользнуло вниз. Ветерок лизнул мой сосок, и он затвердел, превратившись в горошину. Радхар, держащий камень, замер. Его жадные глаза, казалось, пожирали мою грудь. Нет! Только не это.

Переглянувшись с товарищем и воровато оглянувшись на вход, он протянул руку в тонкой кожаной перчатке и сжал сосок двумя пальцами. Потом, обхватив лапищем грудь, сжал ее.

– Хороша, человечка. – прошептал радхар чуть охрипшим голосом.

– Дай тоже, пока никого нет.

Рубище распахнулось, и ветерок игриво пробежался по животу и безволосому лобку.

– Тут, конечно, все красотки, заморские, не-то что местные. Глянь, какая фигурка точеная, а титьки вообще зачетные.

Пальцем в коже проверили по моим губам.

– А губки какие пухлые, как представлю…

Тут послышались шаги у входа. Ткань рубища резко прикрыла мое тело.

И равнодушным голосом ученик шамана бросил:

– Эта нормально. К следующей пошли.

Мое тело обмякло и стало выкидывать меня из себя, но я, ухватившись, сидела в нем всё время, пока ученики шамана не покинули наш барак. Мало ли что. А вдруг опять полезут проверять. Ох, страшно-то опять как стало.

Когда радхары заперли за собой дверь, я выпорхнула и полетела к единственному существу, которому я могла поплакаться без риска для жизни.

Черный рагх, фыркая, царапал дверцу стойла.

– Привет, Гаврюш. Можно я тебя так звать буду?

Конь скосил в мою сторону глаза, потом закатил их к небу и издал обреченное рычание.

– Значит, понравилось имечко? Так теленка одного в другом мире звали. Знаешь, какой он умный был! Палку хозяину носил. Я вот сразу поняла, что ты такой же умный.

Потом вздохнула тяжело:

– Ничего, что я сейчас болтаю много? Это от нервов. Я или кушать начинаю от этого дела, а сейчас мне никак беспокойство не заесть, значит, болтать буду как не в себя.

Конь поддерживающе фыркнул.

– Вот! Я сразу почувствовала, что ты сострадательный рагх. Не-то, что твой хозяин тупой. Ну, он конечно, не совсем тупой, но упертый. Что с него взять – радхар он и в Африке радхар.

Гаврюша кивнул.

– Вот. Ты меня сразу понял. А представь, меня опять лапали. Ученики шамана вашего пришли проверять на бездушную, вовремя прилететь успела, а-то утащили бы к шаману в покои. А зачем – не знаю. Но сердцем чувствую – не к добру. И вообще страшноватенько в вашем мире мне, Гаврюша, и непонятно ничего.

Рагх поддерживающе вздохнул, а может неподдерживающе, а устало.

– Ты у меня здесь только дружок единственный. Вот не была бы душой бестелесной – почесала бы тебе за ушком. Ты любишь, когда тебе за ушком чешут?

Конь задумался.

– Да ладно, твой хозяин тебе ни разу за ушком не чесал?

Рагх обиженно всхлипнул.

– У какой противный! Такого хорошего мальчика за ушком не чесали. Вот я когда проснусь, обязательно тебя почешу. Ты же меня к себе подпустишь?

Рагх задумчиво кивнул.

– Вот приду к тебе, обниму тебя, в морду поцелую. А может, не приду.

Конь встрепенулся и укоризненно скосил глаза на мое место дислокации.

– Да потому не приду, что радхары любят девушек ловить человеческих и насильничать без разрешения. Вот ты же не такой?

Конь замотал мордой.

– Ну, если вдруг получится – навещу тебя. Ты же мой друг теперь?

Рагх согласно кивнул. Мне показалось, скучно ему было, и он хоть с барабашкой дружить был готов, а особенно что почесать потом пообещали.

– Ладно, поплакалась я тебе в жилетку. Полечу к твоему хозяину, сведения из него вытряхивать.

Так полегчало мне после разговора с рагхом, как будто у психотерапевта на приеме побывала. Настроение улучшилось. Залетела по пути к наложницам, Корову проведала. Она обиженно смотрела-то на остывающую еду, то на довольную Рису, напробовавшуюся вкусностей.

– Ну что, все нормально? Можно есть?

– Подождите, госпожа, что-то мне в животе тянет. А, нет, показалось. Ждем, – явно троллила наложницу служанка.

А потом я полетела искать Керрга.

Глава 15

Повелитель радхаровских городов и мостов обнаружился в библиотеке.

– Скучал? – шепнула я ему прямо в ухо. Керрг вздрогнул.

– Слушай, облако, можно тебя попросить так не подкрадываться? Я тебя не боюсь, но не могу сказать, что мне приятно.

– Хорошо, – покладисто сказала я. Зачем мне специально ссориться с повелителем. – Хочешь, я вначале «Тук-тук» буду говорить?

– Хочу. И еще мне не нравится тебя облаком называть – по-дурацки это выглядит.

– А не по-дурацки будет, если ты меня звездочкой будешь называть и лапушкой?

Радхар покачал головой:

– Мы так никого не называем.

Я удивилась:

– Да ладно. А звезду в небе вы как называете?

– Но, ты же не звезда.

– А откуда ты знаешь? Может, я только придуриваюсь облачком, а на самом деле кровавая звезда, спустившаяся к тебе с неба и застрявшая в твоих штанах, – стала прикалываться я.

– А что ты у меня в штанах забыла? – поинтересовался радхар.

– Ну, так, для общего развития решила туда заглянуть.

– Облачко, или как там тебя, как я понял ты меня и без штанов уже навидалась.

– Ну, что было, то было. – согласилась я.

– Ииии?

– Что иии? Размер у тебя там конечно большой, но сексом с тобой я бы не захотела заниматься. Это я тебе уже сказала.

– Почему? Я что-то не понял. – начал злиться в очередной раз Керрг. – Мы, радхары намного сильнее всех рас.

Я закатила невидимые глаза.

– Не почему. Отстань. Может, наши облачные круче вас, бронзовокожих. Ты лучше скажи, что там смотришь.

– Не скажу, – захлопнул лежащую перед ним книгу Керрг. – Дела племени радхаров никого не должны касаться, ни людей, ни облаков.

– Вот чего ты такой вредный? Гаврюша твой в сто раз лучше и сердобольней. Ты вон книжку не даешь посмотреть, а конь твой меня выслушал, посочувствовал.

– Не смей приближаться к моему Гаврюше! Тьфу ты, к моему рагху. А почему он тебе должен был посочувствовать?

Вот же, какой внимательный зараза. Каждое слово надо с ним контролировать. И я решила соскочить с этой темы:

– А я твою Корову залетала сейчас проведать после утрешнего.

Повелитель клюнул:

– А что утром случилось?

И я в лицах разными голосами изобразила ему бой между наложницами.

А она:

– Ты почто меня, сволочь такая, задницей оттолкнула и перед повелителем болот и холмов вымя свое вывалила?

– Ах, не вымя это – а груди. И повелителю нашему они по душе.

– Да ты, корова, ненароком грудями своими ночью повелителя нашего придушишь, кто нас камнями одаривать будет?

Радхар с таким интересом слушал мою радиопостановку в лице одного актера, что я подумала : «У них что, здесь театров нет совсем? Или хотя бы бродячих артистов?»

– Слушай, Керрг, – вдруг вспомнила я про ошейники с драгоценностями и завалила его вопросами – А расскажи мне про ваш мир. Про камешки эти драгоценные. Вы людей завоевали? И что такое Колыбель? А шаманы у вас здесь важные персоны? И что у вас за татуировки на теле? А роговые пластины у всех вырастают?

– Больно ты любопытная, однако. Кто же ты такая все-таки? Откуда ты? – подозрительно прищурился радхар.

– Вот ты вредный, – обиделась я, – я к тебе всей душой, а ты…Не хочешь рассказывать – не буду с тобой разговаривать больше. К Гаврюше полечу или на небо вернусь. Я ему тут докладываю про дела во дворце, а он подозревает меня во всех тяжких.

И я замолкла, наблюдая за Керргом. Все. Надо помолчать, а-то что-то я разговорилась. Как говорится: Остапа, то бишь меня, понесло. От нервов, наверное.

Он походил. Посидел. Вышел в другую комнату. Там постоял перед окном, прищурившись.

– Облачко? Ты здесь?

Молчу. Слово – серебро, молчание – золото.

Он вышел на террасу и замер, опершись о перила. И задумался. Глубоко, могу сказать. Губы в задумчивости пожевал. Потом вернулся в комнату и громко позвал стражу.