Я подарю тебе тюльпаны в августе

Я подарю тебе тюльпаны в августе

Лия обожала это кафе. Маленькое, уютное, с простым названием «Чай и кофе», оно находилось недалеко от центра города, а точнее сказать, в древней части района Заречье. Рядом возвышалась белокаменная церковь постройки семнадцатого века, а буквально метрах в ста стоял ещё один храм (примерно на 200 лет старше первого), на другом берегу реки виднелась старинная крепостная стена и Троицкий собор.

Жилые дома вокруг были преимущественно двухэтажные, небольшие. Покрытые штукатуркой пастельных тонов, они радовали глаз своим видом и вдобавок ко всему перечисленному, создавали ощущение если не старины, то как минимум прошлого или даже позапрошлого веков.

Поэтому, когда посетитель приходил в кафе, он получал уникальную возможность выпить кофе или чай в самом современном исполнении, находясь при этом в древней части города. От одного только этого осознания внутри Лии каждый раз что-то взволнованно трепетало, и когда ей хотелось посидеть где-нибудь в уютном месте, она конечно же направлялась в «Чай и кофе».

Внутренняя обстановка этого заведения была весьма и весьма комфортной и даже милой, хотя места там было немного, всего лишь четыре или пять столиков, стоящих вдоль окон. Через проход от них находился длинный прилавок-витрина с различными десертами и пирожными. Цвет преобладал сине-зелёный: мебель, обои и даже посуда – всё было такого оттенка. Вообще Лия не очень любила этот цвет, но здесь почему-то он действовал успокаивающе. На стенах же была сохранена древняя кирпичная кладка, которая вносила нотку старины в современное убранство.

Ещё в кафе висела большая репродукция «Неизвестной» И.Н. Крамского, а на подоконнике располагались два игрушечных забавных ежа, один из которых был одет в клетчатое розовое платьице– это ежиха, а на её «спутнике» помимо брюк была в такую же розовую клетку рубашка и модный зеленый пиджачок. На ежихе красовалась шляпка, а ежа увенчивал пушкинский цилиндр. Такая вот парочка.

Приходя сюда, Лия всегда отыскивала их глазами (иногда ёжиков убирали с привычного места и переставляли куда-нибудь на другой подоконник или полку), чтобы полюбоваться и мысленно поздороваться.

И каждый раз ей почему-то казалось, что место здесь не совсем обычное, во всей обстановке чувствовалась какая-то скрытая загадка, близость сказки наяву, если так можно выразиться. Ещё Лия точно знала, что для того, чтобы сказка стала реальностью, надо чтобы за прилавком был тот, кучерявый, а не просто девушки-официантки. Но именно они чаще всего там и бывали.

А кучерявого она видела только один раз. Они зашли тогда с мужем чтобы выпить кофе с каким-нибудь десертом. Этот молодой человек стоял за стойкой. Юноша был довольно приятной наружности: стройный, с тёмными вьющимися волосами, правильными чертами лица, с открытым взглядом. На посетителей он смотрел с интересом, чувствовалось радушие и даже гостеприимство, что ещё более располагало к нему. Доброжелательно улыбнувшись, он спросил, чего они желают, потом посоветовал, какой лучше выбрать кофе, сказал, что пить его надо обязательно без сахара, а через несколько минут принес две чашки с ароматным капучино и десерт. Вот в общем-то и всё. Но у Лии осталось такое впечатление, будто этот молодой человек и есть хозяин кафе, и всё, что она здесь видит, от чего тихо приходит в восторг, именно им и придумано. Хотя скорее всего он был обычным официантом, а если сказать точнее, бариста. Но только вот другие работники этого заведения, и девушки, и молодые люди, не оказывали настолько приятного впечатления. Они были вежливы, учтивы, добросовестны, но не более. От этого же юноши исходили хозяйское радушие и неподдельное внимание к посетителям.

Лия частенько проходила мимо «Чая и кофе», потому что жила неподалёку, и если идти от её дома к центру города по улице Молодогвардейцев, то как ни крути, а кафешка эта на пути попадётся. Только вот бывали такие дни, когда молодая женщина даже не поворачивала головы в сторону излюбленного места. Потому что суета, деловитость и то состояние, когда надо быстрее бежать, чтобы успеть, по её мнению, не должны были быть там, где тишина, спокойствие и где рядом, возможно, живёт сказка.

Но были в жизни и другие дни. Когда, напротив, хотелось очутиться в атмосфере уюта, сесть за столик прямо под репродукцией «Неизвестной» и глядя в окно на знакомые пейзажи, думать о чём-то приятном. И дело не в кофе, чае или десерте. А в том состоянии души, которое возникало в этом месте. И в такие моменты Лия обычно находила минутку, чтобы посетить любимое кафе.

Так было и сегодня. Вернее, не совсем так, а если ещё точнее, то совсем не так. С самого утра Лию не покидала мысль, что надо обязательно зайти в «Чай и кофе». Надо? Зачем? У неё совершенно другие планы на сегодняшний день. И по пути этому она не собиралась идти. Но в голове то и дело как бы сами собой возникали два этих слова – чай и кофе, чай и кофе. Слегка подкорректировав список дел и свой маршрут, Лия вышла из дома. И почему-то поняла, что ей надо спешить. Что нужно как можно быстрее оказаться в кафе, встретиться глазами с ёжиками и заказать капучино.

Она шла очень быстро. На вид ей обычно давали «от тридцати до сорока с небольшим», потому что точно определить её возраст было действительно сложно. Среднего роста, с тонкой талией и лёгкой походкой, она нередко слышала такое обращение к себе как «девушка», хотя, конечно, была женщиной, пусть и молодой. Свои средней длины русые полувьющиеся волосы Лия носила по-разному: то забирала в хвост, то закалывала в высокую причёску, а то и вовсе оставляла распущенными, как было удобнее, к тому же она не выносила однообразия. Большие серые глаза, мягкие черты лица, лёгкая полуулыбка, либо, наоборот, задумчивый взгляд и никакой улыбки – именно так чаще всего выглядела со стороны Лия, но и в том, и в другом случае достаточно привлекательно. Сегодня на ней была белая летняя юбка с косыми голубыми полосками и с накладными треугольными карманами, и в тон полоскам на юбке, голубая блузка с коротким рукавом.

Погода выдалась пасмурной, небо было обложено серыми облаками, накрапывал дождь, но она не стала вынимать из сумки зонтик, чтобы не терять времени. Вот, наконец-то, знакомый поворот, церковь, ещё пару шагов и Лия толкнула дверь в «Чай и кофе». Она успела! Но куда? Отдавая себе отчёт в том, что она ничего не понимает, и не знает ответа ни на одно своё «почему», но тем не менее чувствует, что делает всё верно, она подошла к стойке.

За прилавком стоял кучерявый.

Он внимательно посмотрел на Лию и как будто сказал взглядом: «Не переживай, всё идёт по плану». А вслух произнёс:

– Здравствуйте! Что желаете? – и при этом обезоруживающе улыбнулся.

И Лия, ещё полминуты назад собиравшаяся впиться глазами в кучерявого и мысленно крикнуть: «По какому такому плану?!», вдруг неожиданно успокоилась. Улыбнувшись в ответ, она сделала заказ и пошла выбирать себе местечко.

Народу было мало, и её любимый столик оказался свободен. Удобно расположившись на диванчике, девушка подумала, что вообще очень всё хорошо сегодня складывается. И в кафе она очутилась, причём самым невообразимым образом, и официант работает именно тот, который надо. Только для чего надо? Ах да, для сказки. Ну значит, пусть будет сказка, хотя и так уже всё как-то не совсем обычно, куда больше.

В это время кучерявый юноша принёс кофе. Лия сделала глоток, улыбнулась сама себе и почувствовала, что настроение у неё отличное, всё утреннее беспокойство и непонимание исчезли, а осталось только умиротворение и наслаждение моментом. Она незаметно подмигнула ежатам, затем как со старой знакомой, переглянулась с «Неизвестной» и принялась за меренговый рулет.

Уходить сразу не хотелось, да и спешить сегодня особенно было некуда. Решив, что час свободного времени у неё точно есть в запасе, Лия ещё немного посидела за столиком, рассматривая немногочисленных посетителей, а временами и прохожих за окном (непонятно, кстати, закончился там дождь или нет). Потом направилась к выходу, не забыв сказать спасибо кучерявому, который выглядел весьма довольным. В ответ она услышала неизменное «пожалуйста, приходите ещё, мы всегда Вам рады». Женщина глянула на официанта мельком и, казалось, прочла во взгляде: «Счастливого пути! Не бойся, всё будет хорошо!». «Опять», – с тревогой подумала Лия. Но тут же решила, что если всё должно быть хорошо, то и переживать нечего.

В прекрасном расположении духа она вышла на улицу. Вопреки всяким ожиданиям, ярко светило солнце, как будто полчаса назад не было никаких туч и не начинался дождь.

Только вот… Почему растущая у храма яблоня вся в цветах, если сейчас начало августа? Может быть, сорт какой-нибудь особенный? Но дерево же старое, видимо, давно здесь растёт, и раньше такого Лия не замечала. Да и когда сюда шла, тоже вроде цветов-то не было, хотя в спешке можно было и не заметить, конечно.

Лия посмотрела в другую сторону и чуть не вскрикнула. Фасад двухэтажного дома, мимо которого она проходила, был не коричневый, как обычно, а фиолетовый. В то, что она сходит с ума, молодой женщине слабо верилось. Это, конечно, может случиться с кем угодно, но не так стремительно. К тому же, никаких потрясений она накануне и в этот день не переживала. Но на пути туда фасад точно был коричневый, это она хорошо помнит, а сейчас… Не могли же его так быстро перекрасить, пока она кофе пила. Смешно даже. И никаких рабочих поблизости нет. Да и не выглядит этот фасад свежевыкрашенным, вон краска внизу обколупывается.

И тут Лию осенила догадка. Это всё кучерявый! Он наверняка подсыпал ей что-то в кофе. Только зачем? Наркобизнес? Или что-то другое? В любом случае, она прямо сейчас пойдёт в полицию и напишет заявление, а потом сдаст кровь на анализ. Если дойдёт, конечно. Но вначале она позвонит мужу и всё расскажет, чтобы он знал, в случае чего, что с ней произошло.

Лия вынула из сумочки телефон и судорожно стала набирать номер. «Абонент находится вне зоны действия сети», – ответил голос робота. Этого ещё не хватало. Ладно, никакой паники. Просто – прямиком в полицию. Лишь бы там её не приняли за сумасшедшую.

На всякий случай Лия решила сфотографировать яблоню и дом с фиолетовым фасадом, чтобы… Что? Доказать полиции, что это действительно реально существующие предметы, а не результат действия химических веществ на её мозг? Или доказать самой себе, что у неё глюки, если вдруг на фото всё будет выглядеть так, как полчаса назад, а не так, как сейчас?

Но ей было уже всё равно. И даже хорошо, что камера телефона независимо от её сознания запечатлеет окружающий пейзаж. Лия сделала несколько снимков, но смотреть их не стала. Потому что бесполезно, надо дождаться, когда этот кофе перестанет на неё действовать.

В это время из-за угла дома вышла девочка. В красно-коричневом клетчатом платье с коротким рукавом, с красивыми белыми бантами на тёмных вьющихся волосах, в белых гольфиках и белых лаковых туфлях. В руках у нее была разноцветная пластиковая папка-сумка, которой девочка весело размахивала на ходу, слегка подпрыгивая. На вид этой попрыгушке было лет семь-восемь. Лия невольно залюбовалась ею, и, видимо стояла улыбаясь, потому что девочка, поравнявшись с ней, приостановилась и весело сообщила:

– А у нас сегодня был последний день занятий! Завтра уже каникулы! А в году у меня только две четверки, по математике и по физкультуре, а остальные- пятёёёрки, – она раскинула руки и закружилась.

– Какая ты молодец, поздравляю! – сказала Лия.

И тут её опять словно подбросило: какой последний день занятий, какие каникулы завтра?! Меньше, чем через месяц, начнётся новый учебный год. Чтобы хоть что-то понять, она спросила:

– Ой, а какое сегодня число, не напомнишь? А то я в отпуске совсем счёт дням потеряла, – врать было нехорошо, но ещё хуже было совершенно ничего не понимать.

Девочка удивленно вскинула своё миловидное круглое личико с большими карими глазами, но потом торжественно сообщила:

– Двадцать четвертое мая! А завтра двадцать пятое!

Это было как в фантастическом фильме, когда герой попадает в другое время. Оставалось только спросить, какой сейчас год, но Лия этого делать не стала. Достаточно было пока двадцать четвёртого мая.

Тут вдруг девочка сказала «ой» и быстро побежала навстречу кому-то. Лия оглянулась назад и увидела, что из кафе вышел кучерявый и улыбаясь, направился к девочке. Захотелось остановить его, сказать, чтобы не смел приближаться даже близко к детям, пригрозить полицией. Последнее, наверное, зря, карты раскрывать сразу нельзя, чтобы не спугнуть его и не навредить самой себе. Надо быть острожной. Но девочку надо было спасать. Поэтому Лия повернулась и пошла в обратном направлении.

Девочка стояла, обхватив кучерявого руками и смотрела на него с нескрываемым обожанием. Когда Лия подошла, она выдала:

– Это мой брат, двоюродный. Его Сеня зовут, – и заговорщицким шепотом добавила – у него в кафе очень вкусные пирожные, – потом застеснялась и уткнулась лицом кучерявому в рубашку.

– Очень приятно, Сеня, – сдержанно сказала Лия. – Это правда, что вы двоюродный брат этой девочки?

– Арсений, – представился кучерявый, вежливо наклонив голову. – Да, это моя сестра. А вы знакомы с Кариной?

– Мы только немножко знакомы. Без имён. – Карина вывернула лицо из рубашки Арсения и включилась в разговор. – Мы беседовали о школе и о том, какое сегодня число. А потом я увидела тебя и побежала, – она всучила папку кузену и снова стала радостно кружиться, раскинув руки.

Лия поняла, что ребёнок в спасении совершенно не нуждается, и хотела было уже пойти обратно. Но неожиданно ей очень захотелось, чтобы кое-кто дал ответ на терзающие её вопросы.

– Арсений, – тоном учительницы обратилась она к кучерявому, – а не подскажете ли вы мне, какое сегодня число? У меня что-то с датами путаница.

– А вы посмотрите на чеке, который получили от меня в кафе. Если не ошибаюсь, то вы положили его вместе с банковской картой. Там напечатана дата, – ему явно не хотелось произносить дату вслух при младшей сестре, несмотря на то, что она немного отошла от них и играла во что-то типа классиков, только прыгала не по начерченным мелом клеткам, а по тротуарной плитке.

– Какой вы внимательный, однако. Специально следили, что ли?

– Нет, не специально. Это профессиональное, извините. Наши клиенты иногда забывают у нас свои телефоны, карты, даже сумки. Вот и вошло в привычку замечать такие мелочи, чтобы потом вернуть вещь её настоящему хозяину, а не кому-то другому, либо подтвердить то, что у нас он ничего не забывал.

Лия хмыкнула и покачала головой. Потом достала чек из кафе, он действительно лежал рядом с банковской картой, как и сказал Арсений.

– Здесь написано, что сегодня третье августа.

– А вы с этим не согласны?

– Я-то согласна, а вы?

– Но я же напечатал этот чек. Что вас так смущает?

Лия чуть не задохнулась от возмущения. Действительно, совсем ничего. Или кузен не в курсе? Она скрутила в себе возмущение и спокойно сказала:

– А вот Карина почему-то считает по-другому. Давайте её спросим.

И она обратилась к девочке, беззаботно прыгающей по плиткам:

– Кариночка, подойди, пожалуйста, сюда!

Карина сразу же подбежала. И тут Лия встретилась взглядом с Арсением. Он смотрел слегка укоризненно и даже умоляюще, как будто просил: «Не надо с ней об этом!» И поспешил опередить свою собеседницу. Совершенно искренне улыбнувшись сестре, он произнёс тоном взрослого, балующего своего ребёнка:

– А кого-то уже давно ждёт самый вкусный в мире десерт по поводу окончания учебного года! И надо быстрее бежать в кафе, пока он не ускакал гулять.

Карина залилась смехом:

– Десерт гулять? У него же ног нет и глаз!

– Так беги скорее и хватай его, а то вдруг всё-таки ноги вырастут.

Девочка улыбнулась шутке и спросила:

– А мне его там дадут без тебя?

– Конечно. Там Майя, скажешь ей, что я разрешил выбрать два любых десерта, – Арсений хитро подмигнул Карине.

– Два?! Спасииибо! Я побежала, – весело сказала она и обернулась в сторону Лии, – до свидания!

Лия помахала ей рукой, и Карина ускакала, звонко стуча подошвами своих лаковых туфелек о плитку.

– И как это понимать? – Лия вопросительно посмотрела на Арсения, – вы ведь специально отправили девочку в кафе, признайтесь.

– Признаюсь. Не буду отпираться, я сделал это именно специально. Если даже у вас, взрослого человека, от некоторых несовпадений голова идёт кругом, как я понимаю, то что говорить о ребёнке. Не надо её во всё это погружать.

– Во что?! В это?! – Лия взметнула на него негодующий взгляд. – Может быть вы всё-таки объясните, почему при выходе из вашего суперзаведения вдруг в конце лета цветут яблони, фасады домов оказываются другого цвета, и число у нас уже не третье августа, а… ну продолжайте, какое? Вы ведь так и не дали возможности Карине это сказать второй раз, чтобы мы с вами оба услышали её ответ.

– Лия, успокойтесь, пожалуйста, – в голосе Арсения было сочувствие.

Но тут на него обрушилась новая волна со стороны собеседницы, и тоже вполне справедливая:

– А откуда вам известно моё имя? По-моему, я не представлялась. Или может быть я поведала вам это после вашего кофе и просто ничего не помню?

Лия подумала, что зря, наверное, сказала про кофе, он может догадаться о её дальнейших планах. Но, с другой стороны, как она иначе докопается до правды. Без риска тоже не обойтись.

Кучерявый дождался окончания её монолога и посмотрел с сожалением и слегка виновато.

– Позвольте мне кое-что объяснить, пожалуйста, – он примирительно улыбнулся, а затем продолжил, – во-первых, я никогда никому ничего не подсыпаю в кофе, чай или ещё куда-то. Попрошу вас не обвинять меня в таких вещах, мне это весьма неприятно. А если сомневаетесь, то можете сдать кровь на анализ, в конце концов.

«Браво!», – подумала Лия, – «сейчас он расскажет весь мой дальнейший план, включая полицию».

– Во-вторых, да, ваше имя я знал заранее. Только не спрашивайте, откуда.

– Замечательно, – не выдержала Лия. – «Не обвиняйте, не спрашивайте»… А смотреть на вас вообще можно? Или мне зажмуриться?

– Дослушайте, пожалуйста, до конца, – попросил Арсений, – и уж поверьте, я вам точно не делал и не сделаю ничего плохого. А наоборот, хочу помочь.

Увидев удивлённо-вопросительный взгляд Лии, он улыбнулся и продолжил:

– Так вот, теперь в-третьих. Всё, что вы увидели и услышали необычного, когда пошли обратно: цветущую яблоню, фиолетовый фасад дома, а также то, что на улице май, двадцать четвёртое число, – заметьте, я знаю это, – и он опять улыбнулся, – так вот это всё не плод вашего воображения и не результат сбоя в работе мозга. Это действительно существующая реальность. Но не та, в которой живёте вы, а другая, хотя и похожая.

Лия, конечно, могла бы сказать, что всё это полнейшая чушь, враньё. Но тогда как объяснить возникшие несостыковки и несовпадения? Если виной тому не кофе (а она уже была уверена, что кофе здесь ни при чём, во-первых, потому что Арсений очень уж убедительно об этом сказал, а во-вторых, так ей подсказывала интуиция, которая редко её подводила), то что тогда? Тогда оставалось только поверить в вышеизложенную теорию, лишённую всякого здравого смысла. И в данной сложившейся ситуации Лия поверила. В ту самую нелепость, рассказы про которую в обычной жизни она однозначно приняла бы за бред, а рассказчика посчитала бы шарлатаном. Поэтому какое-то время она ошарашенно молчала. Затем поняв, что к ней всё-таки возвращается дар речи, медленно спросила:

– Вы что, хотите сказать, что это параллельный мир? Как в кино или в книжках? Фантастических.

– Насчёт параллельного однозначно не скажу, я не очень силён в этих терминах, поэтому боюсь вас обмануть. Но, наверное, что-то вроде того, если вам так легче это объяснить. Не волнуйтесь только сильно, когда столкнётесь ещё с чем-то, отнеситесь ко всему, как к сказке.

«Да-да», – подумала Лия, – «хотела сказку, получи по полной. И нечего ныть».

– Вам надо спешить, – сказал Арсений после небольшой паузы, – он уже ждёт.

– Кто?! Чего ждет?

– Не чего, а кого. Вас, конечно, кого же ещё. Идите, и не удивляйтесь ничему. Всё хорошо.

– Нет, вы уж теперь скажите, кто меня ждёт.

– Увидите сами. Лия, надо торопиться. Времени не так много.

– У меня последний вопрос. Какую дату напечатает ваш кассовый аппарат сейчас на чеке Карины?

– Двадцать четвёртое мая, конечно же, – спокойно, как о само собой разумеющемся ответил Арсений. – Здесь сейчас везде та реальность, где май и цветут яблони.

– А полчаса назад или уже чуть больше, кафе находилось в другой реальности, где август? – въедливо спросила Лия.

– Т о кафе и сейчас там находится, и чеки там печатают такие же, как тот, что находится у вас. Видите, у э т о г о кафе и вывеска немного другая, и дверь, и скамейки нет у входа, зато есть садовая статуя ежа.

Действительно, Лия заметила это только сейчас, всё было именно так. Она спросила:

– Не хотите ли вы сказать, что вас тоже двое? Один Арсений в августе, а другой в мае. Или того, другого, и зовут по-другому?

Арсений рассмеялся:

– Нет, я в единственном экземпляре, равно как и вы.

– Даже удивительно, что в единственном, – язвительно заметила Лия. И вдруг спохватилась, – ой, а те люди, что были вместе со мной в кафе, они тоже сюда попали?

– Вы говорили, что зададите последний вопрос, а это, я уже даже сбился со счёта, какой, – и он устало вздохнул. – Но так и быть, отвечу. Нет, эти люди попали туда, откуда пришли, сюда можно было только вам.

Лия смотрела на своего собеседника широко раскрытыми глазами и уже собиралась что-то сказать, но Арсений её опередил:

– Пожалуйста, не спрашивайте больше ничего. Вам надо торопиться. Идите, Лия, идите скорее.

– Но куда идти?

– По своему обычному маршруту. Как видите, расположение улиц и домов здесь практически такое же.

– А обратно как? – Лия задала давно терзающий её вопрос, -опять сюда прийти, к вам?

– Обратно всё просто, потом узнаете. Идите же, прошу вас.

Женщина печально посмотрела на Арсения и, вздохнув, сказала:

– Хорошо, я пойду, до свидания.

В ответ он улыбнулся и помахал рукой:

– Да не переживайте же вы! Всё не так страшно, как кажется. Даже наоборот. Лия, вы же любите чудеса. Идите смелее. Счастливого вам пути!

Лия подумала, что она, конечно, любит чудеса, но не такие, чтобы себя больной на голову чувствовать от этих чудес. Но тем не менее пошла, не оглядываясь, вперёд.

Дорога действительно мало отличалась от той, к которой привыкла Лия. Вот поворот на улицу Ученическую, интересно, здесь такое же название или нет. Ага, вот табличка на доме. На табличке было написано: «Улица Дружбы». Там про учеников, а тут про дружбу. Лия подумала, что это было бы здорово, если бы ученики, хотя бы в пределах одного класса, дружили между собой. А то ведь по-разному бывает в школах, и сейчас, и раньше. У кого-то есть друзья, а кто-то идёт на уроки, как на каторгу, заранее готовый к насмешкам и даже издевательствам. Грустно всё это. И как важно, чтобы рядом с ребятами оказались неравнодушные, мудрые взрослые, родители и педагоги.

Оторвавшись от своих мыслей, Лия огляделась. Улица Дружбы была очень похожа на знакомую Ученическую, но всё-таки отличалась от неё. Где-то по цвету строений или по материалу, из которого они были сделаны, по элементам архитектуры, а где-то по оформлению, по общему виду. Вот, например, этот дом здесь деревянный, с застеклённой верандой, а там, в пространстве Лии, он кирпичный с маленьким аккуратным крылечком.

Вдоль всей улицы были разбиты клумбы-рабатки, на которых цвели тюльпаны всевозможных окрасок. Они были высажены группами, по цвету, и цвета на каждой клумбе очень удачно сочетались друг с другом. А между длинными рабатками были сделаны небольшие квадратные клумбочки, пестреющие тюльпанами разных расцветок. Всё это смотрелось очень красиво, а самое главное, поднимало настроение. Да, на Ученической, максимум, что радовало глаз, это цветущие палисадники частных домов, да и то там, где был не сплошной забор. Такой красоты там никогда не было.

Лия прошла отрезок улицы Дружбы, наслаждаясь цветением тюльпанов и плодовых деревьев на участках, и приблизилась к перекрёстку с улицей Молодогвардейцев (здесь, конечно, тоже другое название). Она хотела уже повернуть направо, как вдруг замерла от неожиданности. Потому что увидела его.

На другой стороне улицы, название которой Лия ещё не успела узнать, возле узорчатой ограды парка, на обрезке бревна от большого дерева, лежащем вдоль этой ограды, сидел мальчик.

На вид ему было лет одиннадцать или двенадцать. Светловолосый, в меру загорелый, в серых шортах и белой футболке, в лёгких летних кроссовках на ногах.