Двор Ледяных Сердец

Глава 1

Я должна была послушать старухуЭйлу.

Утром, когда мы покупали провизию в единственном магазинчике деревни, онасхватила меня за запястье костлявыми пальцами. Её хватка была удивительносильной для женщины за семьдесят.

– Не ходите в Старый Лес, девочка, – прошипела она, глядя мне в глаза. – Особенноесли туман идёт.

– Почему? – захихикала Хлоя, перебирая упаковки печенья. – Там призракиживут?

Старуха не сводила с меня взгляда.

– Хуже, – мрачно ответила она. – Там те, кто был до призраков. До людей. Довсего.

Хлоя закатила глаза, а я вежливо улыбнулась и освободила руку. Конечно же,местные легенды. В каждой деревушке есть свой «проклятый лес» или «дом спривидениями» для привлечения туристов.

Как же я ошибалась.

Теперь, стоя на краю этого самоголеса с фотоаппаратом в руках, я могла бы дать старухе медаль за точностьпредсказания. Туман действительно шёл – густой, неестественно белый, ползущиймежду деревьями, как живое существо.

– Элиза, ты идёшь или будешь весьдень пялиться на эту мглу? – крикнула Хлоя с вершины холма. Её ярко-розоваякуртка выделялась на фоне серо-зелёного пейзажа, как неоновая вывеска.

– Иду! – ответила я, поправляяремень фотосумки.

Мы приехали в эту глухомань вчеравечером. Хлоя – отдохнуть от лондонского безумия и «найти себя» послеочередного болезненного разрыва, я – за кадрами для выпускного проекта. «ДикаяШотландия» должна была стать моим билетом в мир серьёзной фотографии.

Если, конечно, я доживу довыпуска.

Первые тревожные звоночкиначались ещё на подходе к лесу. Птицы, которые до этого весело щебетали вкустах, внезапно замолчали. Полная, мёртвая тишина. Даже ветер стих, словноприрода задержала дыхание.

– Странно, – пробормотала я,поднимая фотоаппарат.

Через объектив лес выглядел ещёболее зловеще. А когда я посмотрела на только что сделанный снимок на дисплее,то чуть не выронила камеру.

На фото, между деревьев,виднелись смутные силуэты. Высокие, слишком тонкие для людей фигуры.

Но когда я подняла голову, там никого не было.

– Глючит техника, – сказала я себе, но голос дрожал.

Хлоя уже скрылась за поворотом тропы, а я остановилась у самой кромки леса.Воздух здесь был другим – более плотным, насыщенным запахами мха и чего-тосладко-приторного. Под красотой осенних красок скрывался едва уловимый ароматгнили.

Температура упала градусов на десять. Я поёжилась, натягивая курткупоплотнее, и посмотрела на часы.

Половина третьего.

Туман сгущался с каждым шагом вглубь леса. Сначала это были лёгкие клочья,игриво обвивающие лодыжки, но вскоре он поднялся до пояса, превращая мир впризрачную копию самого себя. Деревья выглядывали из молочной пелены, каквеликаны из кошмарных сказок.

– Хлоя? – позвала я, но ответа не было.

Розовая куртка исчезла в белёсой мгле.

Я остановилась, прислушиваясь. Обычные лесные звуки растворились в тишине.Фотоаппарат издавал непрерывное жужжание – автофокус бился в попыткахзацепиться за что-то в этом тумане.

– Хлоя! – крикнула я громче.

В ответ донеслось эхо, но удивительно искажённое – будто мои словаотражались от невидимых стен. А потом... кто-то ответил.

– Элиза... – слабо, издалека. – Элиза, где ты?

Хлоя! Она звала меня справа. Я бросилась в том направлении, продираясьсквозь густеющий туман.

– Элиза! – теперь её зов доносился слева.

Я остановилась, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Хлоя не моглаоказаться в двух местах одновременно.

– Элиза... – теперь кто-то прошептал прямо за спиной, нежно и вкрадчиво.

Но это была не Хлоя. Похоже, но... иначе. Более мелодично. Нечеловеческисовершенно.

Я достала телефон дрожащими пальцами. Никакой связи, как и ожидалось. Нохуже было другое – время на экране показывало всё ту же половину третьего.Секунды не двигались.

Часы остановились.

Паника начала подкрадываться, но я заставила себя дышать ровно. Простотуман. Просто заблудилась. Хлоя где-то рядом, нужно её найти и вернуться кмашине.

Я двинулась наугад, пытаясь держать прямое направление. Каждый шаготдавался глухо в мягкой земле, усыпанной опавшими листьями. Ветки цеплялись заодежду с почти осознанной настойчивостью.

А потом земля под ногами изменилась. Вместо мха и листвы – голая, чёрнаяземля. И следы.

Отпечатки ступней в грязи. Но не человеческих – непропорционально длинные,узкие, с отметинами от когтей на концах пальцев.

Ощущение чужого взгляда стало настолько сильным, что кожа покрыласьмурашками. Я медленно подняла голову.

И увидела дерево.

Оно возвышалось передо мной, как древний страж – огромный дуб с кроной,которая терялась в молочной завесе. Ствол был настолько широким, что его необхватили бы и шестеро взрослых мужчин. А кора...

Кора была покрыта шрамами. Глубокими бороздами, которые определённо не былиестественными. Они образовывали узоры – спирали, переплетающиеся линии,символы, которые болезненно резали глаз, хотя смысла их я понять не могла.

– Ты не должна быть здесь.

Я подпрыгнула, резко обернувшись. Из тумана выступила фигура – подростоклет четырнадцати с тёмными волосами и глазами цвета осеннего неба. На нём былапростая коричневая одежда, которая выглядела так, будто сшита несколько вековназад.

– Кто ты? – выдохнула я. – Откуда взялся?

– Это не важно. – Его слова звучали приглушённо, точно доносились из-подводы. – Важно то, что ты стоишь у Древа Призыва в час между мирами. Уходи.Сейчас же.

– Древа Призыва? – Я оглянулась на дуб. – Это просто дерево...

– Ничто здесь не является «просто», – мальчик покачал головой, и в егоглазах мелькнула жалость. – Особенно в Старом Лесу. Особенно когда просыпаютсяголодные вещи.

– Послушай, я просто заблудилась...

Но он уже растворялся в тумане, будто был из него соткан.

– Не прикасайся к древу, – донеслись его слова из пустоты. – Если ценишьсвою человеческую душу – не прикасайся...

И я осталась одна.

Наедине с этим проклятым деревом и сгущающимся туманом.

В тишине начали проявляться другие звуки. Шорохи. Шёпот на незнакомомязыке. Музыка – мелодия без слов, красивая и жуткая одновременно, котораязаставляла кровь двигаться быстрее.

А ещё смех. Серебристый, мелодичный, нечеловеческий.

Я достала фотоаппарат, больше для успокоения нервов. Навела на ствол с егозагадочными шрамами, нажала спуск.

На дисплее я увидела не пустой лес.

Силуэты окружали древо – высокие, изящные, с лицами невыносимо прекраснымии безнадёжно чужими. Их глаза светились в полумраке, как у хищников.

Они смотрели в объектив. На меня.

Руки задрожали так сильно, что фотоаппарат чуть не выскользнул. Я поднялаголову – никого. Посмотрела на дисплей снова – фигуры стали ближе.

Животный страх ударил в голову, как молния.

Я отшатнулась от дерева, споткнулась о выступающий корень и упала.Инстинктивно выставила руки, чтобы смягчить удар, и правая ладонь с силойударилась о грубую кору дуба.

Боль была острой – я содрала кожу о какую-то особенно грубую выпуклость.Кровь тут же выступила, и несколько капель скатились по ладони, питая один изтех древних шрамов на коре.

Мир взорвался ощущениями.

Не светом, не звуком – голодом. Словно что-то огромное, древнее иневыразимо алчное внезапно проснулось и почувствовало запах свежей крови.

Дерево под моей ладонью стало тёплым. Кора пульсировала, как живая,впитывая кровь с жадностью пересохшей губки. Шрамы-символы загорелись тусклымкрасным светом, и по стволу пошли волны, словно под корой билось гигантскоесердце.

Мгла взорвалась движением. Закрутилась воронкой, и сквозь её клочьяпрорвались они.

Фейри.

Даже не зная этого слова, я понимала, кто они такие. Высокие, неземнойкрасоты, с заострёнными чертами лиц и глазами, в которых плескались созвездия.Их кожа светилась жемчужным блеском, а движения были такой грации, чточеловеческая походка показалась бы в сравнении убогой.

Но красота их была хищной. В улыбках сверкали острые зубы, а взглядыобещали вещи, от которых разум мог не выдержать.

Музыка стала громче – дикие мелодии, под которые хотелось танцевать досмерти. Кто-то смеялся, кто-то пел на языке, который был старше человеческойречи.

А потом один из них шагнул вперёд.

Он был выше и прекраснее остальных. Платиновые волосы струились по плечам,глаза сияли цветом зимнего неба, а кожа казалась выточенной из самого дорогогомрамора. На голове поблёскивала корона из льда и шипов.

Когда он улыбнулся, температура упала настолько, что моё дыхание сталовидимым.

– Какой... неожиданный подарок, – его слова звучали как мелодия и угрозаодновременно. – Смертная дочь крови пришла к нам сама.

Я не могла ни двигаться, ни говорить. Его взгляд удерживал меня, точнопетля.

– Добро пожаловать домой, Элиза Торн.

Он знал моё имя.

Его улыбка стала шире, превращаясь в оскал.

– Так давно не охотился на свежую добычу. Это будет... увлекательно.

Каждая клеточка тела кричала: беги. Беги, не оглядываясь, беги, как будтоот этого зависит жизнь. И, вероятно, действительно зависела.

Заклятие его взгляда разорвалось, и я рванула с места.

Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, но я не останавливалась.Молочная пелена расступалась передо мной и смыкалась за спиной, а музыкапреследовала меня – то громче, то тише, но не умолкая.

Их смех эхом отдавался в ушах, сливаясь с ударами моего бешеноколотившегося сердца.

Я бежала, не разбирая дороги, продираясь сквозь кусты, спотыкаясь о корни,царапая лицо о ветки. Лес будто ожил и пытался меня остановить – тропа исчезалапод ногами, деревья наклонялись, преграждая путь, а корни выползали из земли,как щупальца.

– Элиза... – доносилось из дымки позади. – Не убегай, дитя... Мы так долгождали...

Его слова становились то ближе, то дальше, будто король фейри играл со мнойв кошки-мышки. А может, так и было.

Время текло странно. Казалось, я бежала часами, но солнце не сдвинулось сместа. Или, наоборот, пробежала всего минуту, но успела преодолеть мили.

Лёгкие горели от нехватки воздуха, в боку кололо, ноги подкашивались. Нострах был сильнее усталости. Страх и странное ощущение, что если я остановлюсь,то уже никогда не смогу убежать.

Туман начал редеть. Музыка стихла. И вдруг передо мной открылась знакомаякартина – узкая дорога, обочина, наша арендованная синяя машина.

Хлоя стояла рядом с ней, прислонившись к капоту и сосредоточенно что-топечатая в телефоне. Выглядела она совершенно спокойно – никаких следов паникиили поисков.

– Боже, Хлоя! – я выбежала из леса, задыхаясь и шатаясь. – Где ты была? Яискала тебя повсюду! Там... там что-то...

– Элиза? – она подняла голову, удивлённо моргая. – О чём ты говоришь? Я ждувсего полчаса. Думала, ты решила устроить долгую фотосессию, до темноты.

Я остановилась как вкопанная.

– Полчаса? Хлоя, я бегала там больше двух часов!

Она посмотрела на меня так, словно я сошла с ума, а потом взглянула начасы.

– Элиза, прошло всего полчаса. – Хлоя нахмурилась, оглядывая меня с головыдо ног. – И вообще, о каком «там» ты говоришь? Ты сказала, что хочешьсфотографировать тот старый дуб у опушки, я пошла к машине.

– Старый дуб? – растерянно переспросила я.

– Да вот того... – Хлоя махнула рукой в сторону леса, но осеклась,оглядываясь. – Хм, странно. А где он, кстати?

За нашими спинами простирался обычный шотландский лес – молодые берёзы,рябины, кустарник. Никаких гигантских дубов. Никакого тумана. Даже следов моегобезумного бегства не было видно на примятой траве.

Я посмотрела на свои руки. Правая ладонь была чистой – ни царапин, низасохшей крови, ни грязи. Одежда тоже выглядела так, словно я не продираласьсквозь чащу. Даже дыхание уже восстановилось.

– Хлоя, – начала я осторожно, – ты ничего странного не видела? Не слышала?

– Что именно? – она убрала телефон в карман. – Если ты о том дурацкомтумане, то да, видела. Минут десять назад накатил, а потом рассеялся. Наверное,с озера поднялся.

Я достала фотоаппарат, с трудом сдерживая дрожание рук. Последние снимки...

На дисплее были обычные пейзажи. Деревья, трава, осенние краски. Никакихтаинственных силуэтов, никаких древних дубов с символами на коре. Будто ничегоне происходило.

Но когда я пролистнула дальше, внутри всё похолодело.

Один кадр был другим. Смазанный, тёмный, но в самом центре – силуэт мужчиныс платиновыми волосами. Он стоял между деревьев и смотрел в объектив. Смотрелна меня.

А в его глазах плескались созвездия.

– Что это? – Хлоя заглянула через плечо.

– Не знаю, – солгала я, быстро листая дальше. – Случайный кадр.

– Похож на того актёра из «Игры престолов», – хмыкнула она. – Давайпоехали. Темнеет, а мне не хочется ехать по горным дорогам в потёмках.

Я кивнула, но не могла оторвать взгляд от фотографии. Когда машинатронулась с места, я последний раз оглянулась на лес.

И на секунду – всего на мгновение – мне показалось, что между деревьямиснова мелькнула высокая фигура с платиновыми волосами.

Но это была игра воображения.

Конечно.

Глава 2

Миссис МакГилл замерла на полпутик гостиной, держа в руках поднос с чашками.

Я скинула дорожный плед и встала с кресла, потягиваясь после долгойпоездки, когда её лицо исказилось выражением неподдельного ужаса. Подносвыскользнул из рук и с грохотом упал на каменный пол. Фарфор разлетелсяосколками, а горячий чай растёкся тёмными пятнами.

– Боже милостивый, – прошептала она, отступая к стене. – Что... что это?

Хлоя подскочила с дивана:

– Миссис МакГилл! Что случилось?

Но старушка не сводила с меня глаз. Её лицо побледнело до мертвеннойбелизны, а губы дрожали.

– Вы... на вас... – Она протянула трясущуюся руку в мою сторону, но нерешалась приблизиться.

– На мне что? – Я растерянно посмотрела на себя. Обычная одежда, немногоизмятая после дороги, ничего особенного.

– Тень, – выдохнула миссис МакГилл. – На вас лежит их тень. Как... как этовозможно?

Хлоя нахмурилась:

– Какая тень? О чём вы говорите? – Она обошла меня кругом, внимательноразглядывая. – Я ничего не вижу.

– Потому что у вас нет Зрения, – старушка прижала руку к сердцу. – А у меняесть. И я вижу... Господи, что вы натворили, девочка?

Холод пополз по спине.

– Я не понимаю, о чём вы.

– Вы были у Них, – её голос стал тише, но от этого звучал ещё страшнее. – Соприкасалисьс миром Старших. Их метка на вас, как клеймо.

– Миссис МакГилл, – Хлоя подошла к старушке и осторожно взяла её за плечи, –вам нужно успокоиться. Элиза ни с кем не встречалась, мы весь день были вместе.

Но старушка продолжала смотреть на меня с ужасом.

– Тень серебристая, холодная. Она окутывает вас, как саван. – Её голосдрожал. – Это метка Зимнего Двора.

– Что это значит? – прошептала я.

Миссис МакГилл молча подошла к шкафу, достала бутылку виски и сделалабольшой глоток прямо из горлышка.

– Это значит, что вы им интересны, – сказала она наконец. – И они за вамипридут.

***

Остаток вечера прошёл в напряжённой тишине. Миссис МакГилл убрала осколки,приготовила ужин, но за столом почти не разговаривала. Только время от временибросала на меня испуганные взгляды.

Хлоя пыталась разрядить обстановку шутками, но даже её обычный оптимизм далтрещину.

– Может, сходим в паб? – предложила она, когда мы поднялись в комнату. – Познакомимсяс местными?

– Нет, – ответила я, доставая из сумки фотоаппарат. – Устала.

Но это была не единственная причина. Что-то тянуло меня посмотреть на теснимки ещё раз. Понять, что же я действительно видела в лесу.

Хлоя ушла принимать ванну, а я села на кровать и включила камеру.

Первые кадры были обычными – пейзажи, холмы, осенние краски. Потом началсялес. Туман между деревьев, игра света и тени. Всё нормально, всё объяснимо.

А потом...

***

Холод.

Это было первое, что я почувствовала. Не обычный холод, а что-то живое,проникающее в кости. Каменный пол под босыми ногами был покрыт тонким слоеминея, который хрустел при каждом шаге.

Я стояла в длинном коридоре, освещённом факелами с синим пламенем. Стены изчёрного мрамора поднимались к сводчатому потолку, исчезая в темноте. Воздух пахзимой – снегом, хвоей и чем-то ещё, чего я не могла определить.

Опустила взгляд на себя и ахнула.

Белое шёлковое платье едва прикрывало колени. Ткань была тонкой, почтипрозрачной, и абсолютно не защищала от холода. Ноги босы. Тёмные волосытяжёлыми волнами спадали на плечи и грудь – обычно я держала их собранными, носейчас они были распущены, образуя резкий контраст с белоснежной тканью платьяи бледностью обнажённых плеч.

Но хуже всего был венок на голове.

Я подняла дрожащие руки и осторожно коснулась украшения. Цветы... но необычные. Белые розы с лепестками, холодными как лёд. Серебристые веточки сягодами цвета крови. И шипы. Множество острых шипов, которые кололи кожу.

– Что за чёрт? – прошептала я, пытаясь снять венок.

Но едва мои пальцы коснулись шипов, как по ним пробежали искры боли. Веноксловно врос в кожу. Каждая попытка его снять причиняла нестерпимую агонию.

Слёзы выступили на глазах. Что со мной происходит? Где я? Как попала в этоместо?

Попыталась вспомнить. Гостиница. Хлоя. Фотографии. Я смотрела на снимкии... провалилась в сон?

– Это сон, – сказала я вслух, и голос эхом отразился от мраморных стен. – Простоочень яркий сон.

Но холод казался слишком реальным. Боль от шипов – слишком острой. А запахзимы и опасности заставлял каждый инстинкт кричать о бегстве.

Коридор тянулся в обе стороны, теряясь во мраке. Я выбрала направлениенаугад и пошла по ледяному полу, поёжившись от холода.

Шаги отдавались гулким эхом. Факелы с синим пламенем следовали один задругим, но между ними зияли провалы абсолютной тьмы. Временами мне казалось,что в этой тьме что-то движется, но каждый раз, когда я оборачивалась, там небыло ничего.

Коридор раздваивался, утраивался, превращался в лабиринт. Я шла наугад,повинуясь какому-то внутреннему компасу. Ноги уже окоченели, а шипы венкавпивались в кожу при каждом движении.

Когда я попыталась наклонить голову, острые концы царапнули лоб, и тонкаяструйка крови потекла к брови. Я замерла, вытерла кровь дрожащими пальцами.Венок словно предупреждал – попытки от него избавиться закончатся болью.

И вдруг до меня донёсся звук.

Музыка. Смех. Голоса.

Я ускорила шаг, почти бежала по ледяному полу к источнику звуков. Коридорзакончился огромными двустворчатыми дверями из чёрного дерева, украшеннымисеребряной резьбой. Они были приоткрыты, и оттуда лился тёплый золотистый свет.

А ещё – звуки веселья.

Я подкралась к щели между створками и заглянула внутрь.

И забыла, как дышать.

Тронный зал простирался до бесконечности. Колонны из чёрного льдаподнимались к куполу, где мерцали незнакомые созвездия. Между колонн горелитысячи свечей, но пламя их было холодным, синим.

А в центре зала творилось безумие.

Фейри танцевали под музыку, которая звучала как смесь арфы и воя ветра. Ихдвижения были слишком быстрыми, слишком плавными для человеческого глаза.Платья и плащи развевались, словно сотканные из тумана и лунного света.

Но сами танцоры были кошмаром.

Женщина с нижней половиной тела змеи скользила между парами, её чешуяпереливалась в свете свечей. Мужчина с головой оленя кружил даму, лицо которойбыло наполовину человеческим, наполовину волчьим. Существо, похожее на дерево сглазами, танцевало в одиночестве, а его ветви-руки оставляли следы зелёногоогня в воздухе.

У других стен пировали. За длинными столами сидели фейри всех видов иразмеров. Они ели что-то, что двигалось на тарелках. Пили из кубков, которыедымились и искрились. Их смех был как треск льда и звон колокольчиков.

А на возвышении в дальнем конце зала стоял трон.

Трон из чёрного льда и... костей. Человеческих костей, отполированных доблеска. А на троне восседал он.

Король с платиновыми волосами и глазами цвета зимнего неба.

Даже на расстоянии его красота была ошеломляющей. Он сидел небрежно,закинув одну ногу на подлокотник, и наблюдал за весельем своих подданных. Нанём был плащ из чёрного бархата с серебряной вышивкой, а корона из льда и шиповсияла в свете свечей.

Я попятилась от двери, но было уже поздно.

Тяжёлые створки распахнулись сами собой с громким скрипом.

Музыка оборвалась. Танцы остановились. Все головы повернулись в моюсторону.

Сотни глаз смотрели на меня. Человеческих, звериных. В одних читалосьлюбопытство, в других – голод. А в некоторых – откровенная враждебность.

Я стояла на пороге в своём тонком платье, босая и дрожащая от холода, ичувствовала себя мышью, забредшей в змеиное гнездо.

Толпа фейри начала расступаться, образуя коридор от двери к трону.Некоторые шикали и указывали на меня пальцами. Другие шептались на своёммелодичном языке.

– Иди, – прошептал кто-то рядом с моим ухом, хотя никого рядом не было. – Идик нему.

Ноги двигались сами, словно их кто-то контролировал. Я шла по коридорумежду фейри, чувствуя их взгляды как физическое прикосновение. Пол под босымиступнями был покрыт инеем, который хрустел при каждом шаге.

Кто-то протянул руку и коснулся моего плеча. Пальцы были ледяными иоставили на коже жгучий след.

– Хорошенькая, – прошипела женщина с кошачьими глазами. – Можно мне еёкосточки, когда закончишь?

– После меня, – рыкнул мужчина-волк. – Моим детёнышам нужно мясо.

Я ускорила шаг, но коридор казался бесконечным. А фейри становились всёболее любопытными.

– Поклонись! – крикнул кто-то из толпы. – Неуважение к королю!

Чьи-то руки грубо толкнули меня в спину. Я споткнулась, но в последниймомент удержалась на ногах, выставив руки для равновесия. Инстинктивный страхзаставил меня выпрямиться и поднять подбородок.

Среди фейри прокатилось недовольное шипение.

– Дерзкая смертная!

– Как смеет!

– Научить её манерам!

Руки потянулись ко мне со всех сторон. Когти, ледяные пальцы, щупальца – всёсмешалось в кошмарном хороводе. Я сжалась, готовясь к боли.

– ДОВОЛЬНО.

Голос прокатился по залу, как раскат грома. Все фейри мгновенно замерли,словно превратились в статуи.

Король поднялся с трона.

Он двигался с той же плавной грацией, слишком совершенной для человека.Каждый шаг отдавался эхом в тишине зала. Его плащ развевался, хотя воздух былнеподвижен, а корона сияла холодным светом.

– Не трогайте её, – его голос был тише, но от этого звучал ещё болееугрожающе. – Она новенькая. Ещё не осознаёт, где находится.

Фейри расступились, освобождая ему дорогу. Некоторые низко кланялись,другие отводили взгляды. Но я видела, как их руки дрожат от сдерживаемойярости.

Король остановился в нескольких шагах от меня. Теперь, когда он был такблизко, я могла рассмотреть детали его нечеловеческой красоты.

Кожа была бледной, как первый снег, и казалось, светилась изнутри мягкимсеребристым сиянием. Скулы остры, как у статуи, губы идеально очерченные. Ноглаза... его глаза были цвета зимнего неба перед бурей, и в них плескалисьсозвездия, которых не существовало в мире людей.

– Элиза, – произнёс он моё имя, и оно прозвучало как музыка. – Наконец-тоты пришла в мой дом.