Двор Опалённых Сердец

— Готово, — сказала она хрипло, и в голосе звучала усталость. — Яд извлечён. Рана чистая. Заживёт за пару дней. — Она поднялась с колен, суставы хрустнули. — Но шрам останется. Всегда остаётся.

Я кивнула, не в силах говорить. Горло пересохло, губы потрескались. Тело было как чужое — тяжёлое, измотанное.

Оберон всё ещё держал мою руку. Не отпускал. Просто смотрел на меня — долго, пристально, с чем-то невысказанным в глазах.

Морриган подошла к раковине. Вода зашумела. Она молча мыла руки — долго, методично, смывая кровь и остатки магии. Обернулась вполоборота, бросила через плечо:

— Кстати, зелье подействует на весь организм. — Взгляд скользнул на мой гипс — быстро, почти незаметно. — К утру кость тоже срастётся. Сможешь снять эту штуку.

Я моргнула, не сразу поняв.

— То есть... нога?

— Нога, — подтвердила она равнодушно, как будто говорила о погоде. — Магия не выбирает, что лечить. Она восстановит всё повреждённое. — Морриган указала на дверь. — А теперь убирайтесь. И больше не возвращайтесь. Чем дольше вы здесь, тем больше неприятностей накликаете.

Что-то тёплое разлилось в груди — облегчение, невероятное и внезапное.

Я попыталась встать. Ноги подкосились — слабость после боли, после ритуала. Оберон поймал меня, подхватил под локоть.

— Осторожнее, — пробормотал он.

Я кивнула, опираясь на него. Мы двинулись к выходу, но Оберон вдруг остановился.

— Подожди, — произнёс он тихо.

Морриган замерла. Обернулась не торопясь. В чёрных глазах вспыхнуло раздражение.

— Что ещё?

Оберон отпустил меня — осторожно, убедившись, что я стою твёрдо. Шагнул вперёд. Выпрямился — несмотря на слабость, несмотря на бледность. В нём проснулось что-то... королевское. Властное.

— Я хочу заключить сделку, — произнёс он ровно.

Безмолвие упало, как лезвие гильотины.

Морриган уставилась на него. Потом расхохоталась — резко, без тени веселья.

— Сделку? С тобой? — Она покачала головой. — Ты ничто, мальчик. Смертный. Бессильный. У тебя нет ничего, что я бы захотела.

— У меня есть слово, — ответил он, и голос стал тише, опаснее. — Слово Короля Лета. Клятва, данная согласно Древним Законам Подгорья.

Морриган перестала смеяться. Глаза сузились.

— Ты больше не король.

— Но я им был, — оборвал он. — И законы фейри не отменяются печатями изгнания. Моё слово всё ещё связывает. Моя клятва всё ещё имеет силу перед любым судом Подгорья. — Он сделал шаг ближе. — Одна услуга. Любая. В обмен на информацию.

Я почувствовала, как что-то изменилось в воздухе. Он сгустился. Потяжелел. Как будто сама реальность прислушалась.

Морриган смотрела на него долгим взглядом. В чёрных глазах плескалось что-то острое, расчётливое.

— Любая услуга, — повторила она неспешно, взвешивая каждое слово. — От Короля Лета. Даже падшего. — Усмешка тронула губы. — Это... щедрое предложение. Неслыханно щедрое. Глупое даже. Только дурак отказался бы.

— Тогда не отказывайся, — сказал он твёрдо.

Молчание затянулось. Видела, как Морриган думает, взвешивает. Пальцы её постукивали по дверному косяку — раз, два, три.

— Формулируй точнее, — бросила она наконец, и голос стал жёстче. — Фейри скользкие создания. Особенно короли. Особенно те, кому нечего терять. Мне нужны детали. Ограничения. Условия.

Оберон кивнул. Я увидела, как что-то вспыхнуло в его взгляде — уважение к её осторожности.

— Одну услугу, — начал он размеренно, отчеканивая каждое слово, как будто читал древний договор. — Которую я, Оберон, Король Летнего Двора Подгорья, исполню лично, когда ты, Морриган Блэквуд, её потребуешь.

Любая услуга, находящаяся в пределах моих возможностей — физических, ментальных или магических, если я верну свою силу. — Пауза. — Не требующая от меня предательства моего народа, убийства невинного, нарушения Древних Законов или отречения от моей истинной природы.

Услуга, ограниченная сроком исполнения в один лунный месяц по исчислению Подгорья с момента требования. После исполнения — долг погашен полностью, связь разорвана безвозвратно, никаких дополнительных обязательств не остаётся.

Морриган слушала, не отрывая взгляда. Когда он замолчал, она прищурилась.

— А если ты умрёшь до того, как я потребую услугу?

— Тогда долг переходит к моему законному наследнику, если таковой имеется, — ответил он без колебаний. — Если наследника нет — обязательство считается аннулированным. Я не связываю никого, кроме себя и своей крови.

— А если ты не вернёшь силу? Останешься человеком навсегда?

— Тогда я исполню то, что способен исполнить смертный, — проговорил он ровно. — Но клятва останется в силе. Моё слово не зависит от моей магии.

Морриган плавно обошла его — как хищник, изучающий добычу. Остановилась перед ним лицом к лицу, посмотрела прямо в глаза.

— И за это, — выдохнула она тихо, — ты хочешь…?

Оберон не моргнул. Держал её взгляд.

— Информацию о том, кто меня изгнал. Чьи печати на моей спине. Как их снять. И как мне вернуться в Подгорье.

Морриган усмехнулась.

— Четыре вопроса за одну услугу? Жадный.

— Это один путь, — парировал он. — Информация связана. Ответ на один вопрос даёт ответ на остальные. Я не прошу у тебя секретов всего Подгорья. Только знание о том, что со мной сделали и как это исправить.

Она изучала его лицо — долго, пристально. Видела, как что-то меняется в её взгляде. Расчёт. Любопытство. И... что-то ещё. Может, уважение?

— Хорошо, — сказала она наконец, и голос стал формальным, ритуальным. — Я, Морриган Блэквуд, ведьма сумеречных земель, принимаю клятву. Одна услуга от Оберона, Короля Летнего Двора Подгорья, на условиях, им озвученных, в обмен на знание, которым я владею о его изгнании, природе печатей на его плоти, способе их снятия и пути возвращения в мир фейри. — Пауза. — Связь заключена. Долг признан. Пусть магия засвидетельствует.

Воздух вспыхнул.

Я увидела это — тонкую нить света, протянувшуюся между ними. Золотую с его стороны, чёрную с её. Они сплелись в воздухе, завязались сложным узлом, вспыхнули ярким пламенем, а потом исчезли, впитавшись в их кожу — в его правое запястье, в её левое.

На секунду я увидела символ, выжженный светом на их коже — круг, переплетённый с руной, которую я не узнала. Потом он погас, растворился.

Оберон выдохнул — медленно, контролируемо. Пошатнулся. Я инстинктивно шагнула к нему, но он поднял руку, остановил меня.

— Я в порядке, — проговорил он хрипло.

Морриган тоже выглядела бледнее. Провела рукой по лицу, вздохнула.

— Что ж, — пробормотала она. — Сделка есть сделка. Давно не заключала клятв с фейри. Забыла, как это... истощает. — Она посмотрела на него серьёзно. — Задавай вопросы, мальчик. Выполню свою часть. Но готовься к ответам. Они тебе не понравятся.

Оберон кивнул. Выпрямился. Стянул футболку через голову одним движением, обнажая спину.

— Посмотри на руны, — сказал он тихо, поворачиваясь спиной к ней. — Скажи, чей это почерк. Чьи печати сделали меня смертным.

И я снова увидела его спину.

Руны.

Десятки рун, вырезанных в кожу — глубокие, неровные. Они покрывали всю спину, от плеч до поясницы, сплетались в сложный, пугающий узор. Некоторые светились тусклым красным, как угли. Другие были чёрными, мёртвыми, как будто высасывали свет.

Морриган подошла ближе. Изучала спину долго, молча. Пальцы провели по воздуху рядом с рунами, не касаясь кожи, и я увидела, как они слегка дрожат.

— Господи, — выдохнула она наконец. — Это...

Она замолчала. Лицо побледнело ещё больше.

— Что? — Голос Оберона был напряжённым, контролируемым. — Что ты видишь?

Морриган отступила на шаг. Достала из кармана что-то — маленькое зеркальце в потемневшей оправе. Поднесла к его спине, всматриваясь в отражение рун.

— Печати изгнания, — выдохнула она хрипло. — Древние. Запретные. Я видела упоминания о такой магии лишь в книгах, которые не должны были сохраниться. — Она провела зеркалом вдоль позвоночника, и лицо её мрачнело с каждой секундой. — Их накладывают не просто чтобы изгнать. Чтобы стереть. Сделать так, будто существа никогда не было.

— Кто их наложил? — прорычал Оберон, мышцы напряглись под изрезанной кожей.

Морриган покачала головой, не отрывая взгляда от зеркала.

— Я не вижу подписи. Маг замаскировал свой след. Искусно. Профессионально. — Она убрала зеркало, посмотрела ему в глаза. — Но сила... сила огромна. Кто-то из Высших фейри. Или... — Голос упал до шёпота. — ...или несколько магов, работающих вместе. Ритуал такой сложности не под силу одному, даже самому могущественному.

Холод пробежал по моему позвоночнику.

— Ты должен был умереть в первые дни, мальчик. Печати должны были съесть твою память, твою сущность, растворить тебя изнутри. Превратить в пустую оболочку. Почему ты выжил...

— Загадка, — закончил он тихо.

— Или чудо. — Морриган направилась к полкам, достала старую книгу — кожаный переплёт, страницы пожелтели от времени. Раскрыла на нужной странице, изучила текст. — Печати можно снять. Теоретически.

Оберон натянул футболку обратно, развернулся к ней.

— Как?

Она провела пальцем по строкам, испещрённым рунами.

— Нужны три артефакта, — произнесла она размеренно. — Связанные с природой печатей. Они... резонируют с магией изгнания. Можно использовать их, чтобы разорвать связь, ослабить руны настолько, чтобы я смогла их стереть.

— Какие артефакта? — Я шагнула ближе, всматриваясь в книгу.

Морриган перевернула страницу. Там были рисунки — грубые, но детальные. Три предмета, изображённые чёрными чернилами.

— Первый — Осколок Ночного Стекла, — она ткнула пальцем в изображение чёрного кристалла неправильной формы. — Камень, который поглощает и хранит магию. Редкий. Опасный.

— Где он? — спросил Оберон резко.

Морриган задумалась, взгляд стал отстранённым.

— Этот... возможно, в нашем мире. — Она провела рукой по лицу. — Слышала от одного торговца, с которым иногда имею дело — он говорил, что видел нечто похожее у коллекционера." Богач, скупает всякую оккультную дрянь. — Пауза. — Маркус Холлоуэй, кажется. Но где он живёт, что за дом... — Она пожала плечами. — Понятия не имею. Я не слежу за смертными коллекционерами. Мне это не нужно.

Я кивнула. Имя — уже хорошо.

— Второй? — Голос Оберона был напряжённым.

Морриган перевернула страницу, указала на изображение кинжала с изогнутым лезвием.

— Клинок Рассечённой Тени. Лезвие из материала, который не существует ни в вашем мире, ни в Подгорье. Он может резать не плоть, а саму магию. Путы. Печати. Проклятья. — Она покачала головой. — Но где он сейчас — понятия не имею. Эти вещи переходят из рук в руки. Чёрный рынок, частные коллекции, аукционы для тех, кто знает. Я не слежу за артефактами в мире смертных. Вам придётся искать самим.

Я сглотнула. Отлично. Ищи иголку в стоге сена.

— А третий? — Мой голос прозвучал тише, чем хотелось.

Морриган посмотрела на Оберона долгим, тяжёлым взглядом.

— Корона Солнечного Света, — выдохнула она. — Твоя корона, мальчик. Та, что была на тебе, когда ты правил Летним двором.

Безмолвие упало, абсолютное.

Оберон застыл. В его глазах бушевала буря.

— Моя корона, — повторил он тихо, и в голосе звучало что-то опасное.

— Её забрал тот, кто тебя предал, — продолжала Морриган, не отводя взгляда. — Как трофей. Или как ключ. Корона связана с твоей сущностью, с твоей силой. Без неё печати не снять полностью. Она... часть тебя.

— Где она? — прорычал он.

— Вероятно там, где оставил, в Подгорье. — Морриган скрестила руки на груди. — Может, в Летнем дворе. Может, спрятана. Может, тот, кто её украл, носит её как издевательство. — Пауза. — Тебе придётся вернуться туда. Найти её. Забрать.

Оберон провёл рукой по лицу. Видела, как пальцы дрожат — от ярости, от бессилия.

— Как? — выдохнул он.

Морриган вздохнула.

— Я могу открыть проход, — сказала она устало. — Старая магия. Рискованная. Но возможная. — Она подошла ближе, посмотрела ему прямо в глаза. — Но учти: ты войдёшь туда человеком. Слабым. Медленным. Если твои враги почуют тебя, если поймут, что ты вернулся...

— Я знаю, — оборвал он.

Молчание затянулось.

Я смотрела на него — на напряжённые плечи, сжатые кулаки. Что-то треснуло в груди.

— Подожди, — сказала я. — Даже если мы найдём все три артефакта... что с ними делать? Просто принести к тебе?

Морриган покачала головой.

— Не просто принести. Нужен ритуал. — Она вернулась к книге, пролистала несколько страниц. — Три артефакта должны быть активированы одновременно, в определённом месте, в определённое время. Осколок поглотит магию печатей. Клинок разрежет их связь. Корона... — Она замолчала. — ...корона вернёт ему то, что было украдено. Его истинную природу.

Оберон кивнул не торопясь.

Почувствовала, как тяжесть этого знания навалилась на плечи. Три артефакта. Два где-то в человеческом мире — надо искать с нуля. Третий — в Подгорье, у того, кто его предал.

— Сколько времени у нас есть? — спросила я тихо.

Морриган посмотрела на меня.

— Не знаю. — Голос был честным, жёстким. — Печати продолжают работать. Постепенно съедают то, что от него осталось. Может, у тебя месяцы. Может, недели. — Взгляд скользнул на Оберона. — Но чем дольше тянешь, тем меньше шансов, что останется что-то, к чему можно вернуть силу.

Оберон выпрямился. В его глазах вспыхнула холодная решимость.

— Тогда мы не будем тянуть.

Морриган кивнула.

— Ищите Осколок. Если он действительно у Холлоуэя, начните с него. — Она захлопнула книгу. — Клинок найдёте через чёрный рынок. Там всё всплывает рано или поздно. А корону... — Она замолчала. — ...оставьте напоследок. Это будет самым опасным.

Она подошла к двери, распахнула её шире. Холодный ветер ворвался внутрь. Где-то вдали прозвучал вой — протяжный, нечеловеческий.

Морриган замерла. Голова дёрнулась в сторону звука.

— Уходите, — выдохнула она тихо, и впервые я услышала в её голосе... страх? — Немедленно.

— Что это было? — Спросила я.

— Охотники, — бросила она. — Они почуяли магию. Ритуал был слишком мощным. — Она схватила меня за руку, впихнула что-то в ладонь — маленький камешек, тёплый на ощупь. — Если всё пойдёт к чертям — раздави его. Он перенесёт вас в безопасное место. Один раз. Используй с умом.

Я сжала камень.

— Спасибо...

— Не благодари. Беги. — Морриган толкнула нас к выходу. — И не возвращайтесь, пока не найдёте хотя бы один артефакт. Каждый раз, когда вы здесь, след усиливается. Они найдут меня. А я не собираюсь умирать за чужие грехи.

Мы выскочили на улицу. Дверь захлопнулась за нами, и я услышала, как щёлкнули замки — один, второй, третий. Магические барьеры вспыхнули вокруг лавки, делая её почти невидимой в ночи.

***

Оберон схватил меня за руку и бросил через плечо одно слово:

— К машине. Быстро.

Мы ринулись по тротуару, и мой гипс стучал по асфальту в бешеном ритме. Рука пульсировала болью от свежей раны, нога ныла под гипсом — зелье ещё не подействовало. Но адреналин заглушал всё: боль, страх, здравый смысл.

Вой прорезал ночь, протяжный и нечеловеческий, от которого кожа покрылась мурашками. Он звучал намного ближе, чем должен был, и это пугало больше всего.

Я обернулась на бегу и увидела их. Тени, движущиеся между фонарями, скользящие по краю света и тьмы. Это были не гримы. Что-то другое. Что-то выше, длиннее, с конечностями, которые изгибались под неправильными углами, и глазами, горевшими красным в темноте, словно раскалённые угли.

— Не смотри! — прорычал Оберон, дёргая меня вперёд с такой силой, что я едва не споткнулась. — Беги!

Машина маячила впереди, тёмный силуэт под уличным фонарём, там, где мы её оставили. Пятьдесят метров. Сорок. Тридцать. Каждый шаг казался слишком медленным, будто я бежала через густую воду.

Вой разнёсся эхом с разных сторон, окружая нас со всех направлений. Они загоняли нас, как стая волков загоняет оленя.

Двадцать метров до машины.

Тень метнулась из переулка слева. Огромная, волчья по форме, но неправильная во всём остальном. Она загородила нам путь, и надежда на спасение рухнула.

Оберон резко затормозил, выставив руку и закрывая меня своим телом. Услышала его рычание — низкое, утробное. Это был звук, который не должен был исходить из человеческого горла, но который, судя по всему, жил у него в крови.

Тварь ответила, и от его рыка волосы встали дыбом, а в груди что-то сжалось от первобытного страха. Она осторожно двинулась вперёд, красные глаза впились в нас с голодом и злобой.

— Назад, — прошипел Оберон, не отрывая взгляда от чудовища. — Не торопясь. Не беги.

Мы начали пятиться, шаг за шагом, стараясь не делать резких движений. Каждый мускул в моём теле кричал, чтобы я развернулась и побежала, но я заставила себя двигаться так, как он велел.

Вторая тварь выступила из тени позади нас, отрезая путь к отступлению. Мы оказались в ловушке между двумя охотниками, которые плавно сужали кольцо, готовясь к атаке.

Я стиснула камень Морриган так сильно, что острые края впились в ладонь, и почувствовала, как тёплая влага скользнула между пальцев. Кровь. Одно использование. Один шанс. И я даже не была уверена, сработает ли он.

— Оберон... — прошептала я, и голос дрожал.

— Знаю, — выдохнул он, не отрывая взгляда от тварей, которые неумолимо приближались.

Первый охотник присел, готовясь к прыжку. Мышцы напряглись под чёрной шкурой, и я поняла — у нас осталось секунды две, не больше.

— Сейчас, — прорычал Оберон. — Камень. Используй его!

Я разжала ладонь, подняла руку с камнем...

И замерла.

Потому что между нами и тварями вдруг появилась фигура.

Высокая. Одетая в тёмный плащ с капюшоном. В руках — лук. Длинный, изящный, будто выточенный из чёрного дерева и света одновременно.

Твари отпрянули. Зарычали — но в рыке теперь звучала... осторожность? Страх?

Фигура взмахнула рукой — и в пальцах материализовалась стрела. Золотая. Светящаяся.

Один выстрел.

Стрела со свистом пронзила воздух — слишком быстро для человеческого глаза — и вонзилась в грудь первого охотника.

Чудовище взвыло — высоко, нечеловечески — и рассыпалось в пепел. Просто... исчезло, будто его никогда не было.

Второй охотник развернулся и попытался убежать.

Вторая стрела. Золотая вспышка в ночи.

Пепел.

Третья тварь выпрыгнула из тени слева — быстрая, отчаянная.

Третья стрела перехватила её в воздухе. Ещё один взрыв золотого света, ещё одна куча пепла на мокром асфальте, а потом — безмолвие.

Абсолютное. Давящее.

Только ветер шелестел, разнося пепел по улице.

Фигура опустила лук. Стрелы исчезли, растворившись в воздухе, и она плавно повернулась к нам.

Я не дышала. Рядом Оберон напрягся, как хищник перед прыжком.

Фигура подняла руки — неспешно, осторожно — и откинула капюшон.

Лицо.

Я увидела лицо.

И поняла.

Это был не человек.

Это был самый настоящий фейри.