Когда я отвернулась

Глава 1

Заперта в четырёх стенах, я не могу уйти от своих мыслей и вечно возвращаюсь в тот самый дом. Он был небольшим: две спальни, одна детская и кухня, совмещённая с гостиной.

С кухни открывался шикарный вид на наш дворик с искусственным водопадом, где каждое утро гуляла наша дочь – Рози. Ей тогда было всего три годика: маленькая, хрупкая девочка с голубыми глазами и тёмно-русыми волосами не длиннее лопаток. Кожа – бархатная, как у младенца; впрочем, она вся была такой – крошечной.

Мне нравилось надевать Рози в платья. Её любимое – голубое – отлично подходило к цвету глаз. В этом платье она выходила гулять во двор: качалась на качелях, каталась с горки, играла в песочнице, купала кукол в водопаде, но всегда хотела бассейн.

К сожалению, мы с мужем не могли позволить себе бассейн. Рози нас не слушала, и каждое утро просыпалась с надеждой, что именно сегодня – то самое утро, когда во дворе появится бассейн.

Она не знала, что её отец, Даниэль, работает учителем и получает минимальную зарплату, чтобы прокормить и одеть нас, а её мать, Анна, рисует в своё удовольствие, иногда продавая зарисовки, но почти не зарабатывая на этом. О бассейне можно было только мечтать.

Теперь я сижу в другой комнате. В ней нет окон, и воздух здесь всегда кажется застоявшимся, как будто время остановилось. Стены давят, и чем дольше я молчу, тем громче становятся мои мысли.

Я снова и снова возвращаюсь туда – в свой светлый дом с водопадом, в голубое платье, в утренний смех. Возвращаюсь, потому что здесь у меня ничего не осталось. Иногда мне кажется, что если я закрою глаза чуть крепче, то услышу, как скрипят качели. Услышу шаги Рози по плитке во дворе. Но каждый раз, когда я открываю глаза, остаётся только тишина, которая съедает меня изнутри и сбежать я никуда не могу.

Я не помню, когда в последний раз произносила имя Рози вслух. Оно застревает в горле, будто язык отказывается признавать пустоту, которая осталась после неё. Проще молчать и забыть все. Иногда я ловлю себя на том, что прислушиваюсь к ее шагам, ее смеху. Жду, что дверь во двор откроется, и она вбежит – в своём голубом платье, с мокрыми куклами, который только искупала и песком на коленях с нашей песочницы… Но никто не придет, никто не откроет эту дверь.

– Вы уверены, что водопад был включён?

Вопрос прозвучал слишком спокойно. Так, будто речь шла о погоде или сломанной лампочке.

– Он всегда был включён, – ответила я.

Мужчина сделал паузу. Я слышала, как он переворачивает страницу, бумага зашуршала слишком громко. Меня очень раздражал этот звук.

– Даже утром?

Я кивнула, хотя он не смотрел на меня.

– Особенно утром. Рози любила смотреть на воду.

Он снова замолчал. Потом сказал:

– Странно.

Я подняла на него возмущенный взгляд.

– Что именно?

– В тот день водопад был отключён. Уже несколько месяцев.

Я хотела возразить. Сказать, что это невозможно. Что я помню блеск воды, мокрые камни, холодные брызги на плитке. Как она бежит и ее обнимаю, целую и кормлю любимыми блинчиками с ягодным джемом

Но вместо этого я вдруг подумала о другом. Я вспомнила, как Рози купала кукол. И поняла, что ни разу не видела, чтобы они были мокрыми.

После его слов я долго сидела, не двигаясь.

Мысли не путались – наоборот, они стали слишком ровными. Такими бывают поверхности, под которыми что-то скрывают.

Мужчина, который разговаривал со мной, сидел за столом напротив. Его лицо было спокойным, почти безэмоциональным. Он был одет в строгий серый костюм, как будто пришёл из другого времени. Я знала, что он пришёл, чтобы помочь, но тревога росла с каждой секундой.

– Анна, – сказал он, не поднимая глаз, – я должен быть точен. В тот день водопад был отключён. Уже несколько месяцев.

Я хотела возразить, но вместо этого кивнула. Я снова увидела то утро: яркий свет на кухне, голубое платье, Рози, вода, которой не было.

– Я понимаю, – тихо сказала я. – Но я… я помню воду.

Он перевёл взгляд на окно. Долгое мгновение казалось, что он ищет там что-то, что может доказать мою память, или опровергнуть её.

– Я знаю, – сказал он наконец. – Память делает странные вещи. Иногда она помогает выжить. Иногда – обманывает.

Его голос был ровный, почти успокаивающий, но холодный. Словно предупреждал, что правда тяжела, и я не обязана её любить, но должна узнать.

Я взглянула на окно. Свет преломлялся странным образом, словно двор, которого не было, пытался напомнить о себе.

Внезапно мне захотелось открыть рот и спросить что-то ещё, но слова застряли. Только дыхание разливалось по груди и разгоняло кровь по венам, и я поняла, что каждое мгновение, каждый звук в этом доме – как отражение прошлого, которое не хочет быть забытым.

Глава 2

Я закрыла глаза. И вдруг почувствовала, как воздух в комнате изменился – стало очень тяжело дышать. Не холоднее, не теплее, просто другим. Я глубоко вдохнула и сразу пожалела об этом.

Запах был едва уловимым, но знакомым. Камень, тень, дождливое утро. Я не открывала глаза. Если не смотреть, можно притвориться, что ничего не происходит.

– Это не здесь, – сказала я, больше для себя, чем для него.

Мужчина, напротив, не ответил сразу. Я услышала, как он чуть сдвинулся на стуле – тихий, почти непримечательный звук, который почему-то отозвался внутри тревогой.

– Вы уже там, – сказал он спокойно.

Я сжала пальцы. Мне было не по себе от его голоса.

Нет, – хотела сказать я. – Я сижу в этой комнате, но тело не хотело спорить.

Перед глазами всплыло утро. Не как картина, как полное погружение того самого дня. Дом ещё спал, но не по-настоящему. В нём было слишком много пространства, слишком много воздуха.

Я проснулась раньше обычного. И сразу поняла: что-то не так.

Я лежала, не двигаясь, считая вдохи. Ждала любого звука, шагов, скрипа двери, детского шороха, смеха. Но было тихо, как в морге.

Я убедила себя, что это нормально. Что Рози просто устала, что она спит, что она не хочет сегодня играть, я искала так много объяснений, что забыла, где правда, которая ускользает от меня каждый раз.

Встала не сразу, сначала просто села на кровать и продолжала прислушиваться. Но дом по-прежнему молчал, меня это молчание перестало пугать – наоборот, успокаивало. В нем было что-то знакомое, почти домашнее.

Я пошла на кухню. Пол был холодным, на улице все также шел дождь, но я не обратила на это внимание. Вообще тогда мало на что обращала внимание. Делала все, как робот – без чувств, сил, эмоций.

Я включила чайник, очень хотела сделать горячий кофе в такой холодный день. Щелчок прозвучал слишком громко в тишине дома. Я поморщилась и машинально оглянулась в сторону коридора, ожидая, что сейчас появится Рози – растрепанная, сонная, милая, в своем голубом платье, которая она так любила надевать, а я любила смотреть на нее в нем. Никто не вышел.

Чайник начал набирать воду, и этот звук почему-то раздражал. Я стояла, глядя на стену, считая секунды, лишь бы не думать.

Я сказала себе: сейчас закипит, сделаю кофе и пойду разбужу ее. Это было удобно. Отложить все на минуту, две, на любое дело. Я всегда находила отсрочки.

Когда наконец-то сделала чашечку кофе, я не пошла проверять. И в этом – вся правда того утра. Я выбирала дождаться, остаться на кухне, не делать лишний шаг в коридор.

Говорю себе, что я ничего не знала. Но иногда мне кажется, что знала. Просто не хотела видеть.

– Почему вы не пошли? – спросил мужчина.

Вопрос был задан спокойно. Без нажима, без обвинения. Именно это и делало его невыносимым.

Я открыла глаза. Комната вернулась – стены, стол, его фигура напротив, безжизненный кабинет. Я на мгновение растерялась, не сразу поняв, где нахожусь.

– Я… – начала и замолчала, потому что ни один ответ не звучал честно.

– Вы знали, что что-то не так? – продолжил он.

Я покачала головой. Потом остановилась.

– Я не знала, – сказала я. – Я думала, что всё как обычно.

Он не стал спорить.

– А Даниэль?

Имя прозвучало неожиданно резко, я отвела взгляд, забыв о муже.

– Даниэль ещё спал. – Я помедлила. – Или делал вид, что спит.

Это было одно из тех дней, когда мы старались не встречаться взглядами, когда тишина между нами была удобнее разговора.Я помню, как стояла на кухне, слушала чайник и думала, что если он выйдет сейчас, то мне придётся говорить. А я не была готова.

– Вы с ним говорили потом? – спросил мужчина.

Я кивнула.

– Конечно. Мы говорили обо всём. Слишком много. – Я усмехнулась, но улыбка не получилась. – Мы разобрали то утро по минутам, кто когда встал, кто что слышал, кто что должен был сделать.

– И?

– И всё равно остался вопрос, – сказала я тихо. – Почему я выбрала чайник.

Мужчина молчал.

– Иногда мне кажется, – продолжила я, – что если бы Даниэль вышел на кухню или если бы я пошла в коридор, что всё было бы иначе. Я знаю, что это просто мысль. Но она возвращается ко мне каждое утро.

Я быстро взглянула на него.

– Это и есть вина?

Он чуть наклонил голову.

– Это то, что остаётся, когда нет виноватого.

– Значит, она со мной навсегда? – спросила я.

Мужчина не ответил сразу.

– Пока вы выбираете помнить только один момент – да.

Я медленно вдохнула