Звёздная Кровь. Изгой IV

164.

Спустя несколько часов мы подготовили оба корабля к финальному аккорду моего плана. Пленных арминумцев разместили под стражей. Некоторые из них, в обмен на обещание свободы, согласились помочь в управлении корабля. Я собрал легионеров на палубе, где они стояли в ожидании моих указаний. Порывистый ветер обдувал наши лица, напоминая об испытаниях, что мы преодолели все вместе. От взгляда в эти простые лица, внутри поднималось чувство вины, словно я сам нёс ответственность за смертельные опасности, выпавшие на долю этих простых людей.

— Слушайте внимательно, — начал я. — Мы приближаемся к Фермерскому Острову, где нас, судя по всему, ждёт ещё одна встреча с мятежниками. Они думают, что получают оружие и помощь от Арминума. Но я не хочу проливать лишнюю кровь.

Несколько моих бойцов зароптали, но я, слегка повысив голос, закончил.

— Не их, не вашу.

Легионеры смотрели на меня с вниманием, некоторые с нескрываемым удивлением.

— Я предлагаю пустить их на борт, — продолжил я. — Мы откроем трюм и предложим им спуститься за оружием. Когда они будут внутри, мы запрём их и отправим на Замковую Скалу. Таким образом, мы избежим ненужных жертв и сможем предотвратить дальнейшие беспорядки.

Гарри нахмурился.

— А если они догадаются о нашей уловке?

— Для этого у нас есть запасной план, — ответил я, ощущая тяжесть в груди. — В крайнем случае мы откроем огонь. Но это последнее, чего я хочу.

Корабль медленно снижался, и вскоре перед нами открылся вид на Фермерский Остров. На поляне собралась огромная толпа мятежников — мужчины и женщины, некоторые с винтовками или револьверами, кое-кто с каким-то невнятным дрекольем, но большинство были безоружны. Капитан Ариук не соврал, мятежники ждали корабля, надеясь на поддержку иностранного государства. Самое трагичное, что я понимал этих людей, решившихся отстаивать свои права. Вот только есть старая как мир аксиома, гласящая: «Кто не хочет кормить свою армию, тот будет кормить чужую». Как это ни странно, но она была актуальна до нас, не утратила смысла в наше время. И так будет после нас. Пока у людей есть оружие, армии кормить придётся.

— Корабль на подходе! — закричал кто-то из толпы, выводя меня из задумчивости.

«Звёздная Душа» опустилась довольно низко, между мятежниками и экипажем началась перекличка.

— Эй там, на борту! — кричали снизу. — Привезли оружие?

— Тебе хватит всему обвешаться! — захохотал Карл.

Это перекрикивание продолжалось до тех пор, пока с борта «Звёздной Души» кто- то: крикнул

— Это ловушка! Не верьте им! Это легионеры! Вас хотят уничтожить!

Сердце сжалось. Я понимал, что сейчас всё может пойти не по плану.

— Заткнись, маблан! — прошипел Гарри.

Я взглянул на легионера, затем на мятежников, которые начали беспокойно переговариваться. Время замедлилось. Я поднял «Десницу» и, скрипя зубами, выстрелил в капитана Ариука — это именно он решил разрушить наш хитрый план. И поплатился, упав на палубу без половины головы, вокруг воцарилась тишина.

Внутри меня разверзлась бездна сомнений. Кто я теперь? Во что превращаюсь? Но у меня не было выбора — жизнь моих легионеров, будущее города и исход боевых действий против Орды Ургов зависели от решительности моих действий.

— Канонирам открыть огонь! — приказал я, чувствуя горечь на языке.

Резко открылись орудийные порты. Артиллерия громыхнула залпом, выпуская картечь в толпу. Я видел, как мятежники внизу падали один за другим. Тела людей рвало словно тряпичные куклы. Некоторые пытались бежать, но на открытом пространстве им негде было укрыться.

— Стрелкам, огонь! — заорал я, перекрикивая звон в ушах.

Легионеры, до этого прятавшиеся за фальшбортом, встали в полный рост и открыли огонь из винтовок. Кюнс, сидевший за расчехлённым пулемётом, выпустил длинную очередь, скосившую ряды первых, кто понял, что твориться что-то неладное.

Звуки выстрелов, крики и дым смешались в хаосе, казалось избиение длится бесконечно. Всё это время я стоял на мостике, наблюдая за происходящим, и чувство опустошения, граничившего с апатией, охватило меня. Внутри имелась твёрдая уверенность, что это необходимо, но от этого не становилось легче.

Когда суматоха улеглась, на поляне остались лежать изломанные тела убитых и умирающих. Пожалуй, что несколько уцелевших мятежников сумели разбежаться в разные стороны, но для нескольких тысяч мятежников путь завершился на этом пустыре.

— Прекратить огонь! — скомандовал я.

Легионеры опустили оружие. Тишина казалась оглушительной после грохота боя.

Я поднял руку и сказал своим людям:

— Это тяжело для всех нас! Но я хочу, чтобы вы знали! Мы спасли больше жизней, чем могли бы потерять в дальнейшем. Как думаете? Кого бы послали подавить этот мятеж?

— Легион! — сказал Гарри, — Чего тут думать?

— Вот именно! Нас или наших товарищей! И когда они бы пришли, то им приказали бы раскатать этот вонючий городок по брёвнам! Сегодня мы оказали услугу всем.

Легионеры закивали, хотя в глазах некоторых я видел те же самые сомнения, что были у меня.

— Поднимайтесь к «Золотому Дрейку», — приказал я. — Пусть оба корабля направляются к форту на Замковой Скале. Там мы разберёмся с пленными и решим, как действовать дальше.

— А вы, командир? — спросил Гисел.

— У меня есть дела в Речных Башнях. Я отправлюсь туда немедленно.

— Как немедленно? — обернувшись, я увидел Леону, обратившуюся ко мне беззвучно. — Это опасно, офицер. Возьмите хотя бы меня.

— Нет, Леона. Ты нужна мне сейчас на борту «Звёздной Души».

Спустившись по сброшенному канату, я активировал Скрижаль и активировал Руну Паразавра. Из сияющего вихря Звёздной Крови появился мой верный скакун — массивный ящер с сильными ногами и прекрасным аппетитом. Я взобрался на Обжору и оглянулся на своих легионеров, провожавших меня взглядами.

— Вы отлично сработали. Теперь выполняйте приказ!

Легионеры вразнобой ударили кулаками в стальные кирасы, а я направил паразавра в сторону переправы в Манаан.

По дороге через хаос улиц Фермерского Острова я видел следы беспорядков: разбитые окна, опрокинутые телеги, сгоревшие здания. Но, несмотря на это, улицы были пустынны. Я ожидал столкнуться с мятежниками, готовился к бою, но люди разбегались при моём приближении.

Часть меня жаждала схватки и ярости боя, возможно, чтобы отвлечься от мыслей о произошедшем. Не дождавшись решительных действий от мятежников, я запел во всю мощь лёгких:

Чёрный ворон, чёрный ворон,

Что ж ты вьёшься надо мной,

Ты добычи не дождёшься,

Чёрный ворон, я не твой.

Ты добычи не дождёшься,

Чёрный ворон, я не твой.

Что ж ты когти распускаешь

Над моею головой,

Ты добычу себе чаешь,

Чёрный ворон, я не твой.

Вестимо, что запел я по-русски. С этими песнопениями из меня выходил стресс. Но и после этого никто не осмеливался напасть. Я видел в глазах попадавшихся мне людей только страх и растерянность.

Так, я подъехал к реке без единого инцидента. Вскоре сыскался старый паром. На плоту стоял седой одноглазый старик в поношенной одежде с дымящейся трубочкой.

— Переправа платная, юноша, — произнёс он хриплым голосом.

Я молча достал из кошеля одну уну и бросил ему. Старик ловко поймал монету и жестом пригласил меня на борт.

Паром медленно отплыл от берега. Вода была тёмной и неспокойной, отражая серое небо.

— Тяжёлые времена настали, офицер, — заговорил старик, глядя не на меня, а куда-то в сторону.

Я слегка кивнул.

Он посмотрел на меня своими проницательным глазом.

— Вижу, что на твоих плечах лежит большая ноша.

Я вздохнул.

— Некоторые решения даются нелегко, старик. Но иногда обстоятельства не оставляют выбора.

Старик усмехнулся.

— Выбор есть всегда, сынок. Вопрос лишь в том, какой сделаешь ты.

— А если оба пути ведут к потерям? — спросил я, глядя на медленнотекущую воду.

— Тогда выбирай тот, что считаешь правильным. Совесть — она ведь не даст покоя, если пойдёшь против неё.

Я задумался над его словами.

— Но как быть, если от твоего выбора зависят жизни других?

Старик пожал плечами, пыхнув сладким облаком дым-травы, ответил.

— Жизни всегда переплетены. Мы все связаны. Главное — не потерять себя в этом узоре.

Я промолчал.

Паром продолжал медленно скользить по тёмной поверхности реки. Я смотрел на старика, его лицо было изрезано морщинами, говоря о мудрости, накопленной за долгие годы.

— Знаешь, — произнёс он, — иногда жизнь ставит нас перед непростым выбором. И чем больше мы пытаемся избежать боли, тем больше её создаём.

Я вспомнил о мятежниках, о том, что произошло на Фермерском Острове. Каждый выстрел, каждое тело, которое падало на землю — это были не просто цифры в отчёте. Это были судьбы, жизни, которые я не смог спасти.

Задумавшись, я попытался понять его слова. Внутри меня боролись чувство вины и необходимость, и теперь, когда я смотрел в его глаз, я чувствовал, что он видит меня насквозь.

— Я тоже учился на своих ошибках, — его голос смягчился. — Я потерял много, но не позволил этим потерям сломить себя. Каждый выбор — это урок, и ты должен учиться на них, а не просто гнить в своих сожалениях.

Старик повернулся ко мне, его один глаз смотрел с такой проницательностью, что я почувствовал, как его слова проникают в самую глубину моей души.

— Ты, на правильном пути, офицер.

Паром тихо ткнулся в песок береговой линии.

165.

Я направил Обжору на берег, посмотрел на прощание на паромщика.

— Прощай, старик.

Он улыбнулся.

— Береги себя, сынок.

Я не ответил, направившись вглубь города.

Манаан встретил меня пустынными улицами. Разрушенные дома, обгоревшие фасады, следы борьбы — всё это напоминало о недавних событиях. Но ни души вокруг. Лишь ветер гулял по улицам, поднимая пыль и листья. Жители попрятались кто куда. Город словно затаился, выжидая, чья возьмёт. Почему-то одноглазый паромщик работал и жил, а более здоровые и респектабельные не нашли в себе сил не то что взять оружие в руки и выбрать сторону, из-за которой определяется их будущее, но и даже просто продолжать свои жизни в прежнем режиме. В этот момент я ощущал к ним... Не презрение, нет, жалость. Муравьишкам топчут муравейник, который они долгие годы возводили, вытягивая собственные жилы. Но они не сражаются за себя, а попросту попрятались по норам.

Добравшись до Речных Башен без приключений, я увидел позиции, на которых легионеры и ауксиларии держали оборону. При моём появлении они поднимали оружие, но, узнав кто перед ними, разразились ликованием.

— Командир вернулся! — услышал я крики.

— Легион навсегда! — вторили другие.

Я чувствовал их воодушевление и искренность, но внутри всё ещё было тяжело. Миновав легионеров, которые с уважением смотрели на меня, я понимал, что для них я являюсь чем-то большим, чем просто человек. Помахав им рукой, проехал по позициям к самому замку.

Один из гвардейцев в изрядно перемазанной белой форме подошёл ко мне.

— Командир, рады видеть вас невредимым!

Словно невзначай, повернулся к нему рассечённой стороной лица, и гвардеец осёкся.

— Чем могу помочь?

— Проводите меня к баронессе Пипе ван дер Джарн, — ответил я.

— Следуйте за мной.

Роскошь внутреннего убранства вызвала глубоко внутри острый когнитивный диссонанс. Вскоре мы остановились перед дверью её кабинета, расположенного где-то на самых высоких этажах небоскрёба, построенного загадочными Кел. Другой гвардеец вошёл в баронские покои и вернулся за мной.

— Баронесса, первый офицер Кир из Небесных Людей прибыл.

Напыщенно произнёс он, когда мы вошли в просторный зал. Пипа ван дер Джарн крикнула из смежной комнаты.

— Кир, рада вашему визиту. Проходите сюда.

Я вошёл внутрь, толком не зная, что сказать. Мягкий свет вливался сквозь витражные окна, рассыпаясь на стены цветными бликами. Комната была украшена изысканными гобеленами и изящными статуэтками. В центре стоял круглый стол из полированного дерева, на котором были разложены карты, свитки, книги и письменные принадлежности.

Пипа ван дер Джарн стояла у окна, глядя на город, раскинувшийся под нами. Она обернулась при моём появлении, и я невольно задержал взгляд на ней. Светловолосая и медовоглазая женщина, как есть воплощение утончённой красоты. Венец из золотистых ветвей покоился на её шелковистых волосах, обрамляя лицо с острыми чертами и изящными, почти остроконечными ушками. Белоснежные одежды спадали мягкими складками, подчёркивая её стройную фигуру.

Её глаза, похожие на два светящихся янтаря, смотрели прямо на меня, не выражая никаких эмоций, но в их глубине читалась мудрость и что-то ещё, неуловимое. Чувственные губы изогнулись в лёгкой улыбке.

— Кир, рада видеть вас, — произнесла она мелодичным голосом. — Пожалуйста, присаживайтесь.

Я подошёл ближе и сел на предложенный стул. Она села напротив меня, сложив изящные руки на коленях.

— Я не могу выразить, насколько я благодарна вам за всё, что вы сделали для Манаана, — мягко начала Пипа. — Ваши подвиги превзошли все ожидания. Вы пехотный офицер не самого высокого звания, не имея никаких средств, абордировали два воздушных корабля арминумцев. Это даже не подвиг, а нечто, что не поддаётся описанию. Горожане будут вам вечно признательны за спасение от мятежников и защиты нашего города от армии Арминума.

Она говорила мягко, но эмоционально, рассыпаясь в благодарностях и комплиментах. Однако каждое её слово казалось фальшивым. Я почувствовал, как внутри начинает нарастать раздражение.

— Баронесса, — перебил я её ровным голосом, сдерживая эмоции. — Я ценю вас и вашу благодарность, но, прошу понять меня правильно, сейчас не время для любезностей. Я хотел бы узнать, какие меры вы намерены предпринять в связи со случившимся мятежом. У меня есть приказ покинуть Манаан и выдвигаться на театр боевых действий.

Её улыбка на мгновение замерла, но затем она кивнула, приняв мой тон.

— Понимаю. Очень хорошо, что вы спросили, — ответила Пипа, слегка склонив голову вперёд. — Я уже приняла необходимые меры. Я вызвала наёмный отряд «Серых Мечей». Они прибудут в ближайшее время и помогут нам восстановить порядок и обеспечить безопасность в городе.

Я задумчиво кивнул. «Серые Мечи» были известны своей эффективностью, непоколебимой преданностью нанимателю, но ещё и жестокостью. Не лучший выбор для мирного урегулирования, но, возможно, в сложившейся ситуации это было необходимо. Как бы там ни было — это уже не моя проблема.

— Надеюсь, они справятся с задачей, — сказал я.

— Не сомневайтесь, — уверенно и слегка надменно ответила Пипа. — Но позвольте предложить вам остаться на ужин. Мы могли бы обсудить с глазу на глаз дальнейшие планы.

— Безмерно благодарен за ваше приглашение, но я вынужден вернуться к своим легионерам и обязанностям. Как вы понимаете, времени у меня мало.

Она встала и обошла стол, подходя ко мне ближе. Аромат её духов наполнил воздух — лёгкий, с оттенком полевых цветов и чего-то сладкого. Облокотившись на стол, Пипа протянула руку и нежно коснулась моей ладони. Её кожа была мягкой и тёплой.

— Кир, — мягко произнесла она, подняв глаза на меня. Теперь её взгляд был полон искренности и, казалось, глубокой заботы. — Если я могу для вас что-то сделать... что угодно... Не для легиона или Аркадона, а для вас лично...

Я ощутил, как её слова повисли в воздухе, наполняя комнату двусмысленностью и особым напряжением. На мгновение я задумался, взвешивая возможность воспользоваться её предложением.

— Вообще-то, есть кое-что, о чём я хотел бы попросить, — ответил я, глядя прямо в её яркие янтарные глаза.

Пипа порывисто вздохнула, её губы изогнулись в загадочной и манящей улыбке.

— Я слушаю вас, офицер...

Спустя некоторое время я покинул её покои, держа в руках пергамент с гербом ван дер Джарн. На нём стояла личная печать баронессы — символ власти и влияния благородного Дома. Это было подтверждение того, что наша договорённость состоялась.

Вернувшись в форт на Замковом Утёсе, я устроился за своим столом и достал письменные принадлежности. Передо мной лежал лист бумаги, который я собирался превратить в письмо для Алексея.

«Алексей, я знаю о твоей тоске по небу и полётам, и понимаю, как сильно тебе этого не хватает. Мы пережили многое вместе, и я ценю твою верность и дружбу.

Недавно мне удалось захватить один корабль, и я подумал, что он мог бы стать для тебя новым началом. Я договорился с одной полезной особой, и теперь этот корабль переходит в твою полную и безраздельную собственность.

Приложенные документы являются капитанским патентом, заверенным печатью Дома ван дер Джарн и подписью баронессы. Патент позволяет тебе вести торговую деятельность, набирать команду и прочее-прочее на территории Поднебесного Аркадона. Чтобы получить "Золотой Дрейк" в собственность, тебе необходимо явиться в Манаан с патентом и предъявить его коменданту форта ван дер Фусу.

Надеюсь, это принесёт тебе радость и поможет в вашем с Алисой деле. Ты заслуживаешь этого как никто другой.

Берегите себя, друзья, и помните, что я всегда на вашей стороне.

С уважением, ваш друг Кир.»

Я перечитал письмо, убедившись, что верно выразил все свои мысли. Если что-нибудь забыл, то скажу при личной встрече. Затем аккуратно сложил его в специальную тубу вместе с патентом.

Выйдя из своего каземата, я передал письмо посыльному с указанием доставить его лично в руки Алексею. Наблюдая, как посыльный скрывается за поворотом, я почувствовал лёгкость на душе.

Теперь, когда дела в Манаане были улажены, а мои обязательства выполнены, я мог направить все силы на выполнение приказа генерала.

Подняв взгляд к лиловым небесам, где медленно проплывали облака. Я какое-то время смотрел на Трон Вечности, а потом направился проверить приготовления легионеров к броску через Кровавую Пустошь.