Звёздная Кровь. Изгой V

240.

Осмыслив информацию, я устало вытянул ноги. В груди ещё зудело от последствий термического удара. Губы пересохли, и я машинально потянулся к фляге с водой, но она опустела. В экстрамерности нашлась фляга с неприкосновенным запасом, решив, что сейчас самое время его использовать, я надолго приложился к горлышку.

Решив, что на работу своего мозга я до сих пор особо не жаловался и выживал. Можно даже сказать, что справлялся не без комфорта и некоторых выгод для себя. Потому выбрал последний вариант, решив, что дополнительная реакция мне никак не помешает.

Большой Ух вернулся и принёс семьдесят шесть капель Звёздной Крови, две Руны с какой-то очередной некротической пакостью. Зачем мне навык Мумификации или, например, Консервации плоти? Как и все прочие Руны этой направленности, пустил их в распыл. Кроме них, впрочем, было ещё двенадцать пустышек. Пока всё умещалось в Скрижаль, но уже, наверное, пора задуматься о её расширении.

Уха отозвал в Руну и сидел на вершине башни, особо ни о чём не размышляя. Голова была пуста, словно барабан. Лишь время от времени я надевал очки с функцией прибора ночного видения, когда не был уверен в остроте собственных органов восприятия. Усталость всё же подкрадывалась на мягких лапах. Каким бы выносливым организм ни стал, а психологическая усталость никуда не девалась.

— Кир, — раздался шёпот за моей спиной.

Обернувшись, увидел Ам’Нир’Юн. Моя напарница стояла на лестнице, освещённая бледным светом Трона Вечности. Вид у неё был измученный: под глазами тени.

— Иди спать, — сказала она жёстко, хотя в голосе слышалась тревога. — Я постою на страже.

— Я в порядке, — начал было я.

— Кир, — Ами нахмурилась, перебросила карабин с локтя одной руки на другой. — Не спорь. Восходящие тоже люди, тебе нужно поспать.

В обычное время я бы возразил, но сейчас её слова попали точно в цель. Тело вполне могло бы и дальше бодрствовать, но вымотанное сознание просило отдыха. Я кивнул.

— Ладно, — сдался я. — Разбуди меня часа через два. Будем выдвигаться. Сможешь покемарить в седле?

— Быть дочерью кочевого вождя – значит уметь выживать в самых жестоких условиях, — с усмешкой бросила Ами. — Справлюсь я. Не переживай. Иди лучше отдохни.

Боковым зрением я увидел, как она немного дрожит от напряжения — и эмоционального, и физического. Но спорить я не стал, только накинул на неё свой кожаный плащ. Спустившись, устроился у ещё тёплых углей костра и мгновенно провалился в тяжёлый тревожный сон.

Утро встретило нас сырой дымкой, пропитанной болотными запахами. Солнце еле высовывалось сквозь плотный туман. Жуткие останки некросов, оставшиеся возле башни, превратились в бугристые силуэты. Густые тучи кровавого марева растворились, уступив место тусклому предрассветному свету. Увы, моя надежда пополнить свой запас сущностных ядер не оправдалась. От самых развитых тварей не осталось ничего, а ковыряться в дохлятине, чтобы извлечь ядрышко с ноготь мизинца откровенно не хотелось. Можно было надеть маску и перчатки, но... Одежда запахом падали пропитается так, что потом вещи останется только выкинуть.

Мы выводили своих тауро из башни, стараясь не скользить по мокрым камням. При каждом шаге нога могла уйти в жидкую грязь — следствие недавних дождей и непонятных испарений Туманной Долины. Повсюду поднимался густой дух разложения.

— И куда теперь? — негромко спросила Ами, окидывая взглядом печальный пейзаж.

— Дальше, вглубь этого каньона, — ответил я, хотя сердце сжималось от неуверенности. — Лис говорила, что Медовое Дерево скорей всего, обитает в низинах, возле тёплых источников. Предлагаю идти пока туда.

Ами пожала плечами — движение получилось каким-то вежливо-безразличным, чуть отстранённым. Я видел, что её это всё здорово выводит из себя. С другой стороны, она не хотела обидеть меня прямым отказом. Но призрачность этой затеи ощущалась даже в малых деталях. Казалось, Лис могла просто ошибиться.

Мы шли вдоль прежнего русла реки, в основном молча, чаще кивая друг другу, когда необходимо было свернуть или остановиться. В воздухе пахло тиной и влажным тёплым камнем. Иногда я всматривался в карту, где расплывались чернильные пометки, и рукой утирал выступающие капельки влаги со лба. Сквозь просветы в тумане виднелись удушливые топи, кое-где торчали умирающие деревья, покрытые грибковыми наростами.

— Думаю, Лис... она и сама не была до конца уверена, что это Медовое Дерево действительно существует тут, — выдала наконец Ам’Нир’Юн тихим голосом. — Ей могли о нём просто сказать, а факты никто не проверял.

— Могла, — пожал я плечами. — Вот и проверим.

Слова прозвучали резче, чем я рассчитывал. С утра в душе скребли сомнения, но показывать их спутнице я не хотел. Дела и так шли наперекосяк начиная с того момента, когда мы заблудились в Копейном Лесу.

После этого наши разговоры снова сошли на нет. Под вечер мы осознали, что до ближайшего безопасного пригорка ещё далеко, и решили остановиться на привал в глубокой пещере. Найти её мы смогли случайно, когда тауро начали скользить копытами по промытому руслу пересохшего ручья. В конце хода обнаружилась расщелина, уходящая вглубь. Там журчала вода, светилась биолюминесцентная водоросль — не идеальное место, чтобы укрыться на ночь, но хоть такое. Мы разожгли маленький костерок, согреваясь теплом очага и пытаясь подсушить промокшие сапоги.

Я ощутил усталость и сомнения. Мы уже видели, на что способна Туманная Долина. Некросы, дикие восходящие, непредсказуемость погоды и вечная сырость... Задание, которое я взялся выполнять, просто чтобы не торчать в Аркадоне без дела, оказалось не таким уж и простым, как показалось сначала.

«Не пора ли нам уйти отсюда? — стучала мысль в висках. — Если я утомлён со своими задранными Атрибутами, то Ами, вероятно уже едва держится...»

— Кир, — негромко позвала напарница откашливаясь. Она сидела у костра, в руках у неё была миска с солоноватой кашей из кхерры и вяленой уксы. — Я вижу твои глаза. Ты думаешь о чём-то...

— Я думаю, стоит ли нам продолжать, — признался я.

Лгать ей уже не хотелось.

— Я не скажу, что нет, — Ами куснула нижнюю губу, в тёмных глазах промелькнула дилемма. — Но у нас цель — найти это дерево. Давай пойдём дальше.

— Да, цель такая у нас есть, но теперь я не уверен, что Медовое Дерево вообще существует. И есть ли смысл рисковать... Будь я во всём этом один, не повернул бы назад, но ты вымотана.

Слова вязли в горле. Я смотрел на свод пещеры, откуда капли воды срывались в несколько луж, образованных ими каменных углублениях.

— Нет, Кир. Я не какая-нибудь изнеженная девица с верхних ярусов Аркадона.

— Знаю. Если бы не был в этом уверен, то не взял бы тебя с собой.

— Тогда не смей из-за меня поворачивать назад!

— Тогда и ты не смей меня менять ночью на дежурстве. Я сам посторожу, а для тебя разобью свою сухую палатку и дам герметичный спальный мешок. Выспись.

— Но...

— Призову Колчака. Вместе с ним покараулим. Ами, я не хочу, чтобы ты рухнула без сил. Тогда нам точно придётся возвращаться. Возражения не принимаются.

— Хорошо.

Так и поступили. Кроме этого, отдал Ам’Нир’Юн ещё и запасной комбинезон. Может, не так красиво, как кружевные трусики и лиф с фигурной вышивкой, зато уж совершенно точно непромокаемая и непродуваемая одежда. Поразмыслив, облачился сам в такой же после того, как напарница застегнула клапан палатки.

Призвав Колчака, я приказал ему нести стражу. Маблан посмотрел на меня умными глазами и свернулся у входа в пещеру, тут же слившись с окружающим ландшафтом. По всем доступным ему каналам, он сигнализировал мне, что ему комфортно. Вот кому из нашей компании в этой сырости было хорошо, так это ему!

Костерок затоптал и сам устроился в густой тени нашего временного прибежища, а спустя несколько часов я почувствовал, как лежавший у входа в пещеру маблан насторожился, по ментальному каналу связи, сообщая об опасности.

241.

Он никогда не беспокоил меня без причины. Колчак вообще был тихим зверем. Его жёсткие, но чуткие вибриссы, словно антенны, вздрогнули, и он встал на задние лапы, уставившись во тьму, достигнув разом не менее полутора метров.

Тихо потащив из кобуры «Десницу», я послал маблану ментальный сигнал расслабиться, чтоб не встревожить врага раньше времени. И тот снова занял свой пост, затерявшись среди камней.

Сидя, не шевелясь и, даже дыша через раз, я наблюдал за окружающим пространством с помощью чуткости моего, призванного силой Звёздной Крови, компаньона. Глаза давно привыкли к полумраку, но я никого не видел. Лишь размытые тени и сочащаяся из дальнего коридора вода.

Когда неизвестный достиг входа в пещеру, я отдал приказ Колчаку тихо зайти в тыл невидимому пришельцу.

— Стоять, — бросил я тихо, но повелительно.

Маблан приблизился к нашему ночному посетителю, выдвигая вперёд лапы, чувствуя сквозь слой невидимости некий запах.

Шорох. Вздох. Будто кто-то тихо выругался, уличённый в подглядывании. Потом сухой голос шепнул, пробивая завесу иллюзии:

— Спокойно, приятель...

Фигура начала проступать из сгустка эфемерного марева: невидимость сползала клочьями, точно прогоревшая ткань. Низенький, плотной комплекции — метра полтора ростом или чуть ниже, большая голова, абсолютно лысая, кожа цвета мокрого камня с лёгким голубоватым отливом, уши заострённые, нос крючковатый, а в сжатых кулаках зажата винтовка. Он носил потрёпанное пончо с многочисленными кожаными заплатами, а по плечу болталась какая-то котомка с побрякушками и яркими висюльками.

— Я не враг, — сказал незнакомец негромко. — Только как дурак вляпался... Но если пристрелишь меня, тебе пользы не будет никакой, я клянусь.

Я прищурился, держа «Десницу» на уровне его головы. Маблан недовольно сопел, готовый вцепиться в глотку.

— Сними чары окончательно, — скомандовал я, чувствуя, как холодная рукоять револьвера успокаивает дрожь в ладони.

— Уже, уже... Полегче, приятель... — Незнакомец широко развёл руки. — Смотри, я пуст.

Чувства Колчака говорили, что пришелец один.

Пока я его разглядывал, собеседник остался на месте, так, чтобы на него падал свет Небесного Трона. Нелепый и странный, но совершенно не кажущийся мне опасным.

— Кто такой? Имя? — спросил я жёстко.

— Меня зовут Чор Комач. Я... закупщик и мелкий поставщик... Для друзей. Что-то вроде контрабандиста, — он виновато усмехнулся, подняв брови. — Принадлежу к славному и многочисленному народу зоргхов — может, слышал?

— Не слышал о твоём многочисленном народе, — процедил я, кивнув на затоптанное кострище. — Что тебе надо у нашего костра?

Чор неловко переступил с ноги на ногу. Его стоптанные сапоги были покрыты пятнами засохшей грязи, сквозь которую проглядывали дыры и трещины.

— У костра? Да… Увидел свет от водоросли, приятель. Рискнул подкрасться поближе, надеялся стрельнуть немного еды, или уж хотя бы погреться. Я не хотел ссориться с твоим зверем, — он кивнул в сторону маблана, смешав страх с восхищением. — Но что поделать, жить-то хочется.

— Хочешь купить еду? — ответил я резко. — Или пришёл воровать?

Чор усмехнулся, показывая неожиданно ровные белые зубы — редкое зрелище для того, кто болтается по Единству в драной обувке.

— Деньги есть. Я чуть было не вляпался в Манаане за контрабанду, но выкрутился...

Спрятав «Десницу» в кобуру, указал Чору на место у почти погасшего костра.

— Тогда будь моим гостем сегодня. Миска кхерры и вяленой уксы у нас для тебя найдётся, — решил я. — В обмен мне расскажешь, как обстоят дела в Манаане.

— Спасибо, приятель...

Мы подбросили несколько дров и вновь разожгли костерок и подогрели еду. Чор съел всё, что мы оставили на следующее утро и, похоже, что не наелся. Когда заварил эфоко, сказал:

— Рассказывай, как дела в Манаане.

— Дела... Не сказать, что хорошие, приятель. В наших краях принято представляться перед беседой, а ты меня ещё и угостил пищей... Кхерру нужно замочить на полчаса с корнем хексы и будет суп или каша... Ммм... Пальчики оближешь, приятель. Я бы, конечно, получше бы приготовил, но спасибо-спасибо, приятель. Меня звать Чор Комач, я из Зоргхов, а ты кто?

— Кир, — представился я, всё ещё не зная, как реагировать на наглость случайного знакомого.

— Просто «Кир»? — картинно удивился он. — Без родового имени?

— Просто Кир, — кивнул я.

— Хорошо, приятель, — легко согласился Камач. — Не сказать, что я в Манаане долго пробыл, мой товар расходится быстрей, чем горячие пирожки, но кое-что слышал. Расскажу-обскажу всё, как есть обскажу-поведаю...

Не то чтобы я без общения пропадал, но у нас как-то с Ами не складывалось задушевных бесед. А этот мелкий странный зоргх, как-то сразу к себе располагал. Не чувствовалось от него никакой угрозы.

— Что у тебя за товар? — спросил я, скорей из вежливости, чем из интереса.

— Ведьмин Корень, приятель, на Острове Фермеров уходит по баснословным ценам...

Я кивнул. Чего-то такого и ожидал. Передо мной наркоторговец. Преступные группировки и подрывают экономику и без того небогатых городов в сумеречной зоне, а дурь стремительно разрушает жизни простых людей. Но едва ли передо мной наркобарон. Скорей уж мелкий криминальный элемент.

Не одобрял я этого, но объективно ничего поделать с этим не мог. Пожав плечами, спросил:

— Тебя из-за него чуть не прихватили?

— Да-а-а, — кивнул он. — Поднялась заварушка там: рабочие и крестьяне бунтовали, а потом и морячки к ним подключились...

— А что Джарны? — направил я беседу в интересующее меня русло.

— А что они? — удивился Камач.

— Что предпринимают в связи с этим всем?

— Да откуда ж я знаю? — ещё больше удивился мой собеседник, всплеснув руками.

На этот жест среагировал успокоившийся Колчак, подскочив на лапы и тихо, но очень убедительно рыкнув.

— Тише-тише, приятель... Я же ничего такого... Наёмников они наняли, и те бедного Чора за предполагаемую контрабанду пытались усадить в кандалы. Пришлось смываться, — он криво ухмыльнулся. — Но что поделаешь — я человек маленький, мне бы дожить до завтра и, желательно, на свободе.

Мы какое-то время просидели в полном молчании.

— А вы что ищите в Туманной Долине? — решился продолжить разговор ночной гость.

— С чего ты решил, что мы здесь что-то ищем? — поднял бровь я.

— Ну... Восходящий в этом гиблом месте. Даже тауро твои выглядят презентабельней, чем я. Одежда на тебе с иголочки, приятель. Не похоже, чтобы ты здесь скрывался или заблудился, — ухмыльнулся Чор. — Я закурю?

— Дымтраву?

— Ага...

— Кури, — великодушно позволил я. — Только «дурь» свою держи подальше от нас и наших животных.

— Ха! — ловко подхватил Камач, веточку из костра и принялся раскуривать трубку. — Рашпродал ше вшо. Теперь до щледушего урошая...

— Так ты фермер? — уточнил я.

— Что-то вроде того, — кивнул он выпустив клуб дыма и отхлебнув из чашки эфоко, — Хорошо. Так что вы ищите?

— Может, мы и не ищем, а охотимся? — спокойно возразил я.

Болтать с этим мелким преступником становилось всё интересней.

— Вы про отшельника Ярена не слышали? — округлил глаза Чор.

— Отчего же не слышали? — ответил вопросом на вопрос я. — Очень даже слышали. Может, мы на него и охотились?

— Он же... А как же... Вы что? «Охотились»? Вы его привалили?

— Можно и так сказать, — кивнул я, готовясь выхватить «Десницу», в случае если этот коротышка попытается атаковать. — У тебя с этим какие-то проблемы?

— С тем, что вы этого хмыря привалили? — удивился Чор. — Конечно, нет никаких проблем, приятель. Вам вся округа только спасибо за это скажет.

— Ты местный? — задал я интересовавший меня вопрос.

— Не совсем... Но эти места знаю.

— Знаешь о Медовом Дереве? — спросил я его, подливая коротышке эфоко.

— Знаю, — кивнул и добавил он тихой, вкрадчивой интонацией. — Да-да. Я знаю. Вы его ищете? Мутант Ярен часто «подкармливался» этими плодами, а теперь, когда ты, приятель, привалил этого гиганта к демонам... возможно, туда можно пробраться без лишних проблем.

Чор широко развёл руки и радостно улыбнулся.

242.

Я нахмурился. Этот проходимец всё ещё вызывал сомнения, но желание узнать подробности пересиливало.

— Что тебе известно об этом дереве? — спросил я.

— То, что без Ярена там всё равно опасно. Теперь его нет, и я полагаю, что некросов вы разогнали, но остались ещё твари... Чёртово гнездо мутантов. Зато плоды действительно имеются! — Чор хлопнул себя по карманам. — Говорят, что они исцеляют, дают силу... Ну ты понимаешь... Мужскую. Ну и всякую другую! Но я-то сам не пробовал, но болтают-то всякое. Я просто держу уши открытыми. Здесь полсловечка, там словцо... Ваш покойный Ярен закидывался плодами и ходил непобедимым. С вот таким вот удом!

Он показал руками с каким. Получался эпический размер. Пантомима вызвала скептическое хмыканье. Ночной гость посмотрел на меня и заметно приуныл.

— Вам нужен проводник? — спросил он. — Могу проводить...

— И что ты хочешь за свою помощь? — с сомнением спросил я.

— Сделку. У вас есть еда... Кормёжку хочу... и Звёздную Монету. У меня — сведения, у вас Звёздная Монета! Приведу вас к Медовому Дереву, и вы мне заплатите.

Я покосился на тихо выбравшуюся из палатки Ами, её взгляд был похож на холодный клинок, но в глубине скользнул интерес. Шум воды гремел у входа, костёр трещал, а маблан, чуя отсутствие прямой угрозы, снова спрятался между камней.

— Кормёжка и десять ун, — сделал я ответное предложение.

— Кормёжка и сто ун, — с независимым видом предложил собеседник.

— Давай я просто пристрелю этого наглого зоргха? — просто и без затей предложила напарница тихим, чуть осипшим голосом. — Говорят их предки с дикими восходящими путались, и сейчас нет-нет, а рождаются у них детишки с отклонениями.

Я сделал знак Ами опустить карабин. Странная пауза повисла в пещере, и только капли, отрывающиеся со сталактитов, били по поверхности луж. Несколько секунд все переглядывались.

— Вот что, — нарушил молчание я, — заплачу тебе пятьдесят ун, буду тебя лечить в случае ранений и еды на каждый день давать от пуза, но ты проведёшь нас ещё в одно место после Медового Дерева.

Заметив, что Чор собирается торговаться дальше, мягко добавил:

— Если не желаешь договориться со мной, то моя напарница продолжит переговоры.

Коротышка обречённо кивнул, с таким видом, словно ему руку выкрутили за спину.

— Хорошо-хорошо... Я согласен, приятель.

— Ты уверен, что сможешь довести нас к этому месту? — уточнил я.

— Доведу, — вздохнул Чор. — Но в долгу не останешься.

— Посмотрим, — кивнул я, доставая кошель.

Отсчитав десять ун я ссыпал их в ладонь нашему проводнику.

— Тут немного не хватает...

— Это задаток, — усмехнулся я. — Доведёшь до места, получишь остальное.

— Что же, — Ами присела рядом со мной, — подкинь в костёр хвороста, садись и рассказывай, что знаешь о пути к Медовому Дереву. И помни, попробуешь хитрить или подставлять нас — эта тропа станет твоей последней.

Чор медленно кивнул, усаживаясь у огня. Я почувствовал знакомое покалывание в висках, будто сама судьба совершила новый поворот. Зато Чор расселся уже удобнее, грея короткие руки с толстыми пальцами у костра и окидывая нас прищуренным, хитрющим взглядом.

Ам’Нир’Юн сохраняла молчание, лишь пристально вглядывалась в нового гостя. Я чувствовал её напряжение: она настороженно относилась ко всем незнакомцам.

Тусклый свет пробивался сквозь клубящийся туман раннего утра, когда наша живописная троица отправилась в путь. Эта ночь в пещере, наполненная странными переговорами, казалась теперь чем-то далёким. Впереди ждал мрачный пейзаж Туманной Долины, обретавшей жутковатые очертания на фоне серого рассвета.

Мы вышли под блёклый небесный свод, загрузили наше снаряжение на меланхоличных тауро. Влажная гниль земли отдавала едким запахом — казалось, каждый шаг по липкому месиву тянул и не хотел отпускать. Где-то вдалеке ухнула болотная птица, её горловое карканье прозвучало зловеще, словно предвестие беды.

Чор двигался сбоку, примеряя на себя роль проводника. Его короткая фигура шагала удивительно проворно: маленькие ноги в стоптанных сапогах бодро перебирали, обгоняя наших мощных и больших тауро. При каждом движении по спине зоргха ходили рябью складки его потрёпанного пончо.

Я же наблюдал за каждым новым жестом контрабандиста, сверяясь со своими ощущениями. Ами доверяла ему ещё меньше, однако молчала, предпочитая не ссориться без надобности. Ведь наше выживание на этой унылой территории могло напрямую зависеть от «мимолётной дружбы», которую мы заключили с этим мутным коротышкой.

Шли мы достаточно долго по этой промозглой сырости. Шелест мокрого стебля, скрип железных пряжек на седле, тихий топот копыт — всё это звучало слишком резко в тишине тумана, раздражало и било по моим натянутым нервам.

Во время остановки Чор предложил «перекусить по-человечески». Без разрешения принялся рыться в нашей походной кладовой, напевая себе под нос какую-то несуразную мелодию. Ами это заметила и среагировала моментально:

— Эй, зоргх, отойди-ка от сумок, — её голос был холодней морозов на поверхности Титана, чёрные глаза смотрели настороженно и с угрозой.

Чор пожал плечами:

— Спокойнее, приятельница. Я просто приготовить хотел. Кхерру ты опять без вымачивания хочешь сварганить в котелке? Да и уксу сейчас, куда поинтереснее подам, если правильно нарубить, то...

Ами спокойно положила ладонь на рукоять карабина и тихо передёрнула затвор, показывая, что спорить не собирается. Я мягко коснулся её плеча, давая понять, что сейчас не время устраивать разборки. Тем более голод грыз нас изнутри, а зоргх, вроде действительно знал в готовке толк. В отличие от моей спутницы. Нет, готовила она нормально, всё было съедобно, но если можно отведать чего-то кроме каши из разваренной крупы...

На лице Ами застыло выражение сдержанного раздражения. Я уже знал, что она не любила, когда кто-то вмешивается в её распорядок, а Чору только предстояло это узнать. Но моя напарница сказала лишь:

— Смотри, чтобы ничего не пропало.

Чор усмехнулся, сияя ровными зубами:

— Да всё нормально, приятельница. Я же только лучше хочу...

Я чувствовал, что этот мелкий конфликт может разгореться в любую минуту, кончиться револьверным выстрелом или в лучшем случае очередной руганью. Чор, похоже, всегда испытывал удовольствие от кулинарных экспериментов, сыпал «разумными» советами насчёт пропорций трав и специй. Как я, так и Ами — уже давно привыкли к простой походной пище, где лишние изыски часто недоступны, а иногда и вовсе не нужны. Но пока что всё обошлось парой жёстких взглядов и недовольным цоканьем Ами.

Однако стоит отдать должное Чору, тот расстарался. Времени не сказать, что потратил больше, чем Ам’Нир’Юн или я, и приготовил всё очень вкусно. Даже моя напарница после этого обеда начала смотреть на серокожего коротышку чуть благосклонней. Стоит заметить, что сделкой я остался уже доволен, но немного продешевил. Несмотря на небольшой рост, ел Камач в три горла и неустанно нахваливал свою готовку, нужно сказать, что заслуженно, но слишком уж навязчиво. При этом он стремился обсудить с нами все тонкости приготовления собственного блюда. То и дело закатывая глаза, когда представлял, каков будет вкус привычного блюда с той или иной травкой или приправой.

После обеда весь остаток дня мы пробирались через сырые низины. Негромкие крики болотных тварей и невнятные шорохи сопровождали нас, создавая чувство постоянной опасности. Местность с каждым шагом становилась всё враждебнее: мокрый камень, словно слизью покрытый, старался вывернуть ноги, а густой туман обманывал нас, скрывая ямы, завалы и канавы.

К вечеру ощутил, что даже я утомился. Ами устала ещё сильнее, хоть и редко это показывала. Даже Чор перестал балагурить, лишь изредка указывая на тропу, которая, по его словам, «точно безопаснее».

Уже поздно вечером мы разбили подобие лагеря на относительно сухом возвышении, разобравшись с палаткой и разведя огонь. Костёр почти не горел. Вечером Чор уплетал кашу за обе щеки и бормотал о волнениях в Манаане, о жадных наёмниках, о бунтах среди крестьян, да об их общей невесёлой жизни. Ами удерживалась от реплик, лишь глядя на него долгим, тяжёлым взглядом. Дежурства этой ночью я поделил между собой и Чором, естественно, оставив приглядывать за коротышкой Большого Уха.

243.

Ночь прошла беспокойно. Поспать нормально не вышло, но новый навык Расширенное Сознание, почему-то на старте получивший сразу пять звёзд, видимо, помог отдохнуть и восстановиться за каких-то пару часов. Часть моего сознания постоянно контролировала чуткие органы осязания и слуха призванного зверька, а рука сжимала рукоять «Десницы». Тем не менее все сомнения оказались напрасными. Похоже, что новый знакомый не собирался нас предавать, по крайней мере, сейчас.