Нашествие Батыя на Северо-Восточную Русь

Река Калка находится далеко от Рязани, от столицы Рязанской земли до неё будет примерно километров 800. В битве с монголами, которая там произошла в 1223 году, рязанские полки не участвовали, поскольку расстояние очень велико, а времени на сборы в обрез. Да и уводить войска на битву с «неведомым племенем», оставляя при этом собственные границы открытыми для половецких набегов, было глупо. Многие на Руси это понимали, но были и такие, которые смотрели на проблему иначе. Например, Михаил Всеволодович Черниговский. Хоть он и приходился рязанским князьям дальним родственником, но, тем не менее, ставил им в вину, что «рязанские с ними на Калку не пошли» (В.Н. Татищев, с. 725). Михаил Всеволодович был участником той роковой битвы и в отличие от многих других князей сумел выбраться из этой мясорубки живым. Будучи по складу характера человеком заносчивым, самовлюбленным и неуравновешенным, черниговский князь считал, что виноваты сокрушительном поражении русских войск не Мстислав Удатный и иже с ним, а совершенно другие люди. Например, те же рязанские князья, которые «на Калку не пошли». Хотя, по большому счету, русских войск собралось для этого злосчастного похода в Половецкую степь столько, что если бы ими правильно распорядились, то монголов можно было разбить несколько раз подряд.

Корить рязанцев в том, что они «на Калку не пошли», было неразумно, с таким же успехам этот упрёк можно адресовать псковичам и новгородцам. При этом упуская из виду тот момент, что когда тумены Субудая и Джебе после своей великой победы над русскими и половцами шли на Волжскую Болгарию, то они проходили вдоль рязанского рубежа. И кто знает, если бы ушли рязанские дружины на Калку и полегли там вместе с остальными русскими полками, вполне возможно, что монголы завернули бы в земли княжества. А так завоеватели прошли мимо и вторглись в земли серебряных болгар, где потерпели сокрушительное поражение. Ещё раз отмечу, что обвинять рязанских князей в том, что они не ходили на Калку биться с монголами, неправильно. В летописях информация о том, что их звали в поход, отсутствует, она есть только у В.Н. Татищева. И то озвучивает её Михаил Черниговский. Так ему вольно было говорить разные глупости, благо к ответу князя никто не призывал.

Проблема заключалась в том, что для рязанцев монголы так и остались «народом незнаемым». Рязанские воеводы не были знакомы ни с организацией их войска, ни с тактическими приемами. Кое-что они конечно могли случайно узнать от заезжих купцов или от участников битвы на Калке, с которыми могли общаться доверенные люди рязанских князей в Южной Руси. Но не более. Информация о том, как поставлено военное дело у монголов, могла бы иметь решающее значение при выработке планов по отражению вторжения.

Главным военным советником у Батыя был Субудай, тот самый, который разбил на Калке русских и половцев. Старый воин неплохо знал своих врагов и был хорошо осведомлен об их тактике и вооружении. Это в свою очередь давало монголам неоспоримое преимущество перед русскими, которые подобными знаниями не располагали. Поэтому и приняли ряд ошибочных решений.

Спустя 14 лет после битвы на Калке монголы вернулись и встали станами на границе рязанских земель, на реке Воронеже. Как уже отмечалось, то, что орда Батыя готовится напасть на Русь, тайной ни для кого не было. Но, как мы помним, их не ждали зимой. Ещё раз обращу внимание на принципиальный момент, который имел решающее значение: весь многовековой опыт борьбы Руси против кочевников говорил об одном – ЗИМОЙ СТЕПНЯКИ НЕ ВОЮЮТ! Это знали абсолютно все: и князья, и бояре, и воеводы с дружинниками, и простые люди. Особенно хорошо эта истина была известна в Рязанском княжестве, которое граничило со Степью. Да и откуда было русским людям знать, что для монголов боевые действия зимой не являются чем-то из ряда вон, что морозы в Монголии доходят до –30 °С, и русская зима, пугало всех завоевателей, им нипочём!

Мы знаем, что монах Юлиан очень подробно расписал дислокацию вражеских войск накануне вторжения на Русь. Но раз это было известно монаху, соответственно, это было известно и Георгию Всеволодовичу и рязанскому князю Юрию Ингваревичу. Однако летописец пишет следующее: «Окаянные татары зимовали около Черного леса и отсюда пришли тайком лесами на Рязанскую землю во главе с царем их Батыем» (Из Тверской летописи). Аналогичную информацию приводит и Устюжская летопись: «Прииде с восточныя страны царь Батыи на Рускую землю ратью со многими силами лесом, без вести» (т. 37, с. 30). Об этом свидетельствует и Н.М. Карамзин: «Россияне едва имели время узнать о том, когда Моголы, сквозь густые леса, вступили в южную часть Рязанской области» (с. 507).

В приведенных выше фактах прежде всего бросается в глаза то, что враг оказался на рязанском порубежье неожиданно для русских. Сумел сконцентрировать все свои силы на направлении главного удара незаметно от врага. Судя по всему, все те войска, о расположении которых рассказывал монах Юлиан, были скрытно переброшены в одно место. Поэтому никто и не нападал на Суздальскую землю с востока. Причем русским летописцам со временем стал известен примерный маршрут движения к месту сосредоточения орды: «пришли из восточных стран на Рязанскую землю лесом безбожные татары» (Из Лаврентьевской летописи), «приидоша от восточныя страны на Резанскую землю лесом» (Софийская I летопись, т. 5, с. 211). На этот момент монгольского похода на Русь обратил внимание и В.Н. Татищев: «пришли с восточной стороны чрез леса на область Рязанскую» (с. 724). Для русских неожиданностью был не сам факт монгольского вторжения, для них неожиданностью стало то, что в конце осени 1237 года тумены Батыя оказались собранными в одном месте и полностью готовыми к боевым действиям. Андрей Лызлов очень тонко подметил этот момент внезапности, когда монголы «яко молниина стрела безвестно притече чрез лесы к Резанским пределом»[13].

Перед нами классическое скрытное выдвижение и сосредоточение войск перед атакой на ничего не подозревающего противника. Монголы далеко не первые и не последние, кто перед вторжением старается скрыть свои истинные намерения. И судя по всему, им это удалось.

Рассмотрим вопрос о том, где Батый производил развертывание своих войск перед вторжением на Северо-Восточную Русь. Летописи и «Повесть о разорении Рязани Батыем» дают привязки к конкретным местам. В Тверской летописи говорится о том, что монголы зимовали около некоего «Черного леса», а затем тайком пришли к Рязанским пределам. О том, что это за лес, сказать сложно. Однако академик В.В. Каргалов высказал следующее предположение: «Темные боры» («Черный лес»), которые были хорошо известны летописцам и представляли собой заметные ориентиры в степях, встречались в то время южнее границ Рязанского княжества только в пойме реки Воронеж или в междуречье рек Воронежа и Дона»[14].

Следующий пункт, связанный с подготовкой вторжения орды Батыя на Русь, это Онуза. «Тое же зимы приидоша от восточныя страны на Рязаньскую землю, лесом, безбожнии Татарове съ царем Батыем, и пришедше сташа первое станом ту Онузе, и взяша ю» (Воскресенская летопись, т. 7, с. 139). Симеоновская летопись добавляет немного подробностей о том, что случилось в Онузе: «и взяша ю и пожгоша» (т. 18, с. 54). В Новгородской I летописи старшего извода говорится о том, что после уничтожения Онузы монгольская орда расположилась в её окрестностях: «сташа о Нузле, и взяша ю, и сташа станом ту». Как видим, летописи единодушны в том, откуда началось наступление туменов Батыя на Рязань.

Как и с «Черным лесом», насчет местоположения Онузы ничего наверняка утверждать нельзя. Скорее всего, это был либо небольшой городок, либо маленькая крепость, расположенная на рязанском рубеже. В летописях она частенько называется по-разному – Онуза, Нузла, Нуза, даже Нухля. Исходя из схожести названий, одни исследователи полагали, что она находилась на реке Узе, являющейся притоком Суры, другие утверждали, что в бассейне реки Воронеж. На мой взгляд, именно вторая версия является правильной.

«Повесть о разорении Рязани Батыем» делает существенное дополнение к приведенной выше информации: «Пришел безбожный царь Батый на Русскую землю со множеством воинов татарских и стал станом на реке на Воронеже, близ Рязанской земли»[15]. Теперь вспомним, что писал монах Юлиан о дислокации монгольских войск: «Третья часть остановилась против реки Дон, близ замка Воронеж (Ovcheruch), также княжества русских». Реку Дон, о которой упоминает Юлиан, при всем желании не свяжешь с рекой Узой, притоком Суры. И тем более реку Воронеж, на который стоял одноименный «замок». С другой стороны, когда монголы поведут наступление на Рязань, то согласно летописным свидетельствам, сначала они захватят Пронск. Что вряд ли бы произошло, если бы они наступали от реки Узы, в этом случае Пронск оставался бы западнее. Поэтому я буду исходить из того, что орда Батыя закончила сосредоточение для похода на Рязань в междуречье Дона и реки Воронеж. Что-то более определенное сказать трудно.

На это обратил внимание и А.Н. Насонов: «И действительно: два сохранившихся известия о “Воронеже” домонгольской эпохи говорят оба о том, что какие-то места по Воронежу входили в состав Рязанской земли. Из летописной повести о нашествии Батыя видно, что под “Вороножом” могли разуметься только места, лежавшие в верховьях Воронежа, так как татары пришли «лесом»[16]. Однако в дальнейшем историк вынужден констатировать: «К сожалению, местоположение Нузлы неизвестно, и вопрос о том, где татары первоначально остановились, приходится оставить открытым»[17].

Как видим, только догадки и предположения…

Для чего Батый на достаточно длительный срок задержался в районе Онузы, понятно. Надо было привести в порядок тумены, дать отдых нукерам перед предстоящими боями, пополнить конский состав и подлечить раненых. Упорные бои с половцами, «серебряными болгарами», мордвой, мокшей и буртасами не прошли для монголов бесследно. Перед решающим броском нужно было сделать паузу, и Батый с Субудаем её сделали. С другой стороны, как свидетельствует монах Юлиан, монгольские полководцы ждали, когда замерзнут реки, чтобы по ним можно было проникнуть во внутренние области Северо-Восточной Руси. Но чтобы противник до поры до времени ничего не заподозрил, в Рязань было решено отправить посольство.

Автор «Повести о разорении Рязани Батыем» дал очень меткую характеристику этому посольству, назвав его участников «послы безделны». Тем самым сразу же пояснив, что толку для русских от этого посольства не предвиделось изначально, поскольку нападение на Рязанскую землю было уже давно спланировано. На это указывает и состав посольства, которое было отправлено из Онузы монголами: «И оттуда послали своих послов, женщину-чародейку и двух татар с ней, к князьям рязанским в Рязань». Воистину послы были «безделны», поскольку на встречу с Юрием Ингваревичем и его родственниками отправляется некая «женщина-чародейка», а с ней неизвестно кто. Летописцы этих сопровождающих даже знатными людьми не называют, а они такие факты всегда четко фиксировали. Всё это лишний раз говорит о том, что не для переговоров ехали эти чудаки. Ведь их целью было не только дать время монголам приготовиться к вторжению и усыпить бдительность рязанцев, но и попытаться внести в ряды князей смуту и разлад. А заодно и разведать обстановку.

В Рязани оказались не так просты, как казалось Батыю и его окружению. Князь Юрий послов выслушал внимательно и только головой покачал в ответ на их непомерные требования. А требовали монголы от него немало: «каждого десятого из князей, десятого из людей и из коней: десятого из белых коней, десятого из вороных, десятого из бурых, десятого из пегих, и десятой части от всего

Сноски