Вторая Пуническая война

Сохранилось интереснейшее свидетельство Полибия о том, сколько же войск «отцы отечества» в итоге выставили против галлов. При этом историк проводит параллели с Ганнибаловой войной: «Чтобы определить ясно и точно те силы, на какие впоследствии дерзнул напасть Ганнибал, и то могущество, которое он с изумительной отвагой задумал сокрушить, успев в своих замыслах настолько, что нанес римлянам жесточайшие поражения, необходимо показать военные средства римлян и исчислить войска, имевшиеся у них в то время. С консулами вышли четыре римских легиона, каждый в пять тысяч двести человек пехоты и триста человек конницы. Оба консула имели при себе союзников, общее число их доходило до тридцати тысяч пехоты и двух тысяч конницы. На помощь римлянам в трудном положении их явились в Рим от сабинов и тирренов[21] до четырех тысяч конницы и больше пятидесяти тысяч пехоты. Римляне соединили их вместе и поставили перед границами Тиррении с претором во главе. От умбров и сарсинов, занимающих Апеннины, прибыло всего до двадцати тысяч, с ними соединились также в числе двадцати тысяч венеты и гономаны. Эти войска римляне поставили на границах Галатии, дабы вторжением в землю бойев заставить вышедших на войну возвратиться домой. Таковы были войска римлян, выставленные для охраны страны. В Риме ввиду возможных случайностей войны содержалось запасное войско в двадцать тысяч пехоты из самих римлян, вместе с ними полторы тысячи конницы, а от союзников тридцать тысяч пехоты и две тысячи конницы. На доставленных списках значилось латинов восемьдесят тысяч пехоты и пять тысяч конницы, самнитов семьдесят тысяч пехоты и семь тысяч конницы; от япигов и мессапиев было всего пятьдесят тысяч пехоты и шестнадцать тысяч конницы, от луканов тридцать тысяч пехоты и три тысячи конницы, от марсов, маррукинов, ферентанов и вестинов двадцать тысяч пехоты и четыре тысячи конницы. Кроме того, в Италии и Сицилии помещено было два запасных легиона, каждый в четыре тысячи двести человек пехоты и в двести конницы. Из римлян и кампанцев набрано было всего около двухсот пятидесяти тысяч пехоты и двадцать три тысячи конницы. Таким образом, для защиты римских владений выставлено было всего более ста пятидесяти тысяч пехоты и около шести тысяч конницы, а общее число способных носить оружие как римлян, так и союзников превышало семьсот тысяч пехоты и до семидесяти тысяч конницы» (II, 24). Тит Ливий в XX периохе называет цифру в 800 000 человек, аналогичную информацию приводят Орозий (IV, 13, 5) и Евтропий (III, 5).

Для борьбы с галлами сенат собрал 20 800 римской пехоты и 1200 конницы, 30 000 союзных пехотинцев и 2000 всадников. Это было основное ядро армии, вокруг которого группировались отряды тирренов, сабинов, умбров и сарсинов общей численностью в 90 000 пеших воинов и 4000 кавалеристов. Итого получаем 140 800 пехотинцев и 7200 всадников, выступивших навстречу кельтам. Здесь мы видим, что Полибий несколько запутался в расчетах, назвав общую численность войска «более ста пятидесяти тысяч пехоты и около шести тысяч конницы». Но это уже частности. Также обратим внимание на свидетельство Тита Ливия, отметившего, что после окончания войны с галлами и накануне нашествия Ганнибала согласно переписи насчитывалось 270 213 римских граждан.

Консул Луций Эмилий Пап с легионами выдвинулся к Аримину, чтобы прикрыть этот важнейший город и защитить Адриатическое побережье. При этом совершенно непонятно, зачем второй консул Гай Атилий Регул был отправлен с армией на Сардинию, поскольку в данной ситуации у кельтов не было флота. Однако эта глупость в некоторой степени нивелировалась тем, что у границ Этрурии находились войска под командованием одного из преторов. Но, как оказалось, этих сил было недостаточно, поскольку главный удар галлов пришелся именно на Этрурию. Исходя из того, что Аримин был защищен легионами Эмилия Папа, Конколитан и Анероест избрали другой маршрут похода на Рим. Пройдя через незащищенные проходы в Апеннинских горах, кельты вторглись в земли этрусков. Варвары подвергли страну полному разорению, исходив её в поисках добычи вдоль и поперек, а затем неожиданно двинулись к югу и остановились около городка Клузий, находившегося всего в трех днях пути от Рима.

Страшная угроза нависла над городом. В Риме началась самая настоящая паника, о чем сохранилось красноречивое свидетельство Плутарха: «Обычно избегающие всего варварского и чужестранного и в своих суждениях о богах следующие, насколько это возможно, греческой умеренности, римляне тут, когда вспыхнула эта война, вынуждены были покориться неким прорицаниям в Сивиллиных книгах и на Бычьем рынке зарыли живьем в землю двоих греков – мужчину и женщину – и двоих галлов – тоже мужчину и женщину; по этой причине и до сих пор совершаются в ноябре тайные священнодействия, видеть которые грекам и галлам воспрещено» (Marcell. 3).

В это время претор, командующий войсками в Этрурии и до поры до времени спокойно наблюдавший за действиями галлов, неожиданно проявил активность, выступив против кельтов. Несмотря на то, что до конечной цели их похода было рукой подать, Конколитан и Анероест решили сначала разбить претора, а затем атаковать Рим. Развернув свое воинство, вожди устремились на врага. Но когда враждующие армии обнаружили друг друга, день уже клонился к вечеру. Ни претор, ни Конколитан с Анероестом не рискнули начинать сражение в наступающей темноте, а благоразумно стали располагаться на ночлег, несмотря на то, что противников разделяло небольшое расстояние.

Вожди галлов смотрели на мерцающие в ночи огни костров вражеского лагеря и обсуждали план предстоящего сражения. Они знали, что противостоять им будут на поле боя не прославленные римские легионы, а войска этрусков и сабинов, что значительно облегчало боевую задачу. Посовещавшись, Конколитан и Анероест решили обмануть противника и одержать победу малой кровью. Оставив в лагере только конницу, вожди увели всю пехоту по направлению к городу Фезулы. Пока всадники слонялись среди костров, подбрасывая в огонь хворост и создавая у претора иллюзию присутствия всей армии галлов, пешие воины укрылись в засаде. Ловушка была готова.

На рассвете претор с удивлением обнаружил, что огромная вражеская армия исчезла, а его войскам противостоит только галльская конница. Римлянин заглотнул наживку и выдал желаемое за действительное, поскольку решил, что враг в панике убегает. А раз так, то его надо преследовать. Пение боевых труб разбудило италийцев; наскоро перекусив у затухающих костров, воины стали строиться в походную колонну. Галльские наездники долго кружили вокруг лагеря, а когда увидели, что вражеское войско его покидает, поспешно умчались к своим товарищам. После этого вся конница кельтов развернулась и стала уходить к Фезоле. Увидев отступление противника, претор приказал своим воинам ускорить шаг. Ему и в голову не приходило, что он ведет свои войска в западню.

А галлы выжидали. Конколитан стоял на боевой колеснице, прикрыв рукой глаза от палящих лучей солнца, вождь смотрел на дорогу, где должна была появиться галльская кавалерия. Вскоре ему стало скучно, и Конколитан потребовал кувшин с вином. Рядом гарцевал на коне Анероест. Он радовался грядущей битве, похлопывал по шее рвущегося вперед скакуна и весело переговаривался со своими телохранителями. Тысячи кельтов укрылись в оврагах, впадинах, густом кустарнике и среди деревьев в ожидании сигнала, чтобы броситься на врага. Но пока всё было тихо.

Внезапно земля загудела от гула тысяч копыт быстро мчавшихся лошадей. Сообразив, что это возвращается конница, Конколитан отбросил в сторону кувшин и приказал изготовиться к битве. Вскоре показались первые всадники. Постепенно их становилось всё больше и больше, они скапливались большой плотной массой, и тогда командиры стали разводить воинов по обе стороны дороги.

В это время конные разведчики доложили претору о том, что враг прекратил бегство и изготовился к сражению. Тогда римлянин распорядился, чтобы войска по ходу марша перестроились из походного строя в боевой порядок и продолжили движение навстречу врагу. Впереди показались плотные ряды галльской кавалерии, и претор приказал трубить атаку. Этруски и сабины прикрылись большими щитами и устремились вперед, постепенно ускоряя шаг. Увидев, что противник перешел в наступление, Анероест поднял над головой меч, и воздух взорвался от громового рёва боевых труб галлов. Воинственный клич кельтов прокатился по окрестностям, и тысячи галлов со всех сторон ринулись на римскую армию. Потрясая копьем, Конколитан вел в атаку боевые колесницы, за Анероестом устремились на битву галльские всадники.

Бой был ожесточенным. Галлы с разбега вломились во вражеские ряды и стали безжалостно рубить мечами воинов противника. Тяжелые колесницы кельтов врывались прямо в боевые порядки италийцев, давя людей десятками и внося сумятицу в ряды сражающихся. Галльская конница во главе с Анероестом ударила прямо в лоб сабинам и опрокинула центр боевого построения вражеской армии. Тщетно претор пытался собрать свои рассыпавшиеся войска: галлы продолжали напирать, сметая со своего пути всё и вся. Сабины и этруски оглохли от дикого боевого клича варваров. К тому же начали сказываться численный перевес кельтов и их колоссальное преимущество в коннице. Не выдержав бешеного вражеского натиска, италийцы обратились в бегство.

Галлы недолго преследовали разбитого врага, поскольку их конница была утомлена быстрыми переходами и стремительными атаками. Это и позволило претору остановить своё разбегающееся войско и более-менее восстановить порядок среди насмерть перепуганных бойцов. Тем не менее италийцы, как и галлы, были обессилены стремительным маршем и последовавшей за ним битвой. О дальнейшем отступлении не было и речи, поэтому претор стал подыскивать место, где можно было разбить лагерь. Заметив возвышавшийся невдалеке большой холм, он отвел туда свой потрепанное воинство и распорядился возводить укрепления.

В этом сражении италийцы потеряли не менее шести тысяч убитыми (Polyb. II, 25), часть воинов разбежалась, но основное ядро армии претору удалось сохранить. Другое дело, что после понесенного поражения боевой дух этрусков и сабинов был на самом низком уровне. Конколитан и Анероест очень грамотно использовали как численное преимущество своих войск, так и ошибки противника. По свидетельству Полибия, в их распоряжении перед битвой было 50 000 пехоты, 20 000 конницы и колесниц (II, 23), в то время как у претора было под началом «сабинов и тирренов до четырех тысяч конницы и больше пятидесяти тысяч пехоты» (Polyb. II, 24). В коннице у кельтов перевес был подавляющий, чем их военачальники и воспользовались. Если бы не усталость галльских воинов, Конколитан и Анероест никогда бы не позволили разбитому противнику покинуть поле боя.

Но галлы не думали отставлять в покое недобитого врага и медленно двинулись вперед. К своему удивлению, они обнаружили, что противник находится неподалеку и укрепляется на холме. Конколитан с Анероестом решили окружить холм плотным кольцом дозоров, а остальному войску дать столь необходимый отдых. И только на следующий день нанести последний удар по противнику. Кельты ликовали, им оставалось только добить случайно избежавшего полного уничтожения врага. Совсем иные настроения царили в стане претора. Сгущались вечерние сумерки, римский военачальник глядел с высоты холма на море галльских костров, со всех сторон окружающих лагерь италийцев, и понимал, что попал в новую ловушку. Спасти горе-стратега могло только чудо.

И оно произошло. Консул Эмилий Пап, узнав о вторжении галлов в Этрурию, быстро сориентировался в обстановке и поспешил на выручку претору, поскольку понимал, что сабины и этруски не устоят против кельтов. От разгрома спасти товарищей по оружию не успел, зато спас от окончательного уничтожения. Когда осажденные на холме италийцы увидели вдалеке огни римского лагеря, то поняли, что на помощь пришли консульские легионы. Претор отправил к консулу нескольких лазутчиков, приказав им доложить Эмилию Папу о положении дел и договориться о дальнейшей координации действий. Благополучно проскользнув мимо сторожевых постов кельтов, посланцы добрались до римского лагеря и обрисовали консулу сложившуюся ситуацию.

Приход новой вражеской армии был замечен и кельтами. На военном совете Анероест предложил в бой не вступать, уйти от Фезул и вернуться в долину реки Пад. Своё мнение он обосновал тем, что галлы захватили огромную добычу, войско отягощено трофеями, лишено свободы маневра, а потому, пока не поздно, лучше уйти из Этрурии. А после того, как добыча будет доставлена домой, можно будет повторить поход на Рим. Присутствующие согласились с мнением Анероеста, и на рассвете войско галлов покинуло лагерь, двинувшись вдоль побережья Тирренского моря на северо-запад. Следом тянулся огромный обоз, набитый трофеями.

С первыми лучами солнца перешел к активным действиям и Эмилий Пап. Приказав трибунам вести пехоту, сам консул во главе кавалерии отправился к злополучному холму, где сидел в осаде несчастный претор. С удивлением обнаружив, что галлы ушли, Эмилий дождался подхода пехоты, присоединил к своей армии наиболее боеспособные части из войска претора и выступил следом за кельтами. В прямой бой он до поры до времени вступать не хотел и поэтому просто двигался вслед за врагом, выжидая удобный момент для атаки. Так они и шли вдоль берега моря – впереди галлы, а за ними римская армия.

Не исключено, что кельты так бы и ушли безнаказанно из Этрурии, но в дело вмешался его величество случай. Именно в это время в Пизе высадился с армией второй консул Гай Атилий Регул и форсированным маршем повел свои войска на юг, к Риму, двигаясь прямо навстречу галлам. Но об этом не знали ни сам Регул, ни Анероест с Конколитаном, ни Эмилий Пап. Всё происходило спонтанно и как бы само по себе, ни о каком стратегическом плане со стороны римлян даже речи не было. И в этот момент удача улыбнулась квиритам.

Разведчики из передового отряда Регула захватили в плен нескольких кельтов, собиравших продовольствие по окрестным деревням, и доставили к консулу. На допросе пленники рассказали, что войско галлов находится совсем рядом, а следом за ним идет армия Эмилия Папа. Регул был очень удивлен таким поворотом событий и стал думать, что можно предпринять в сложившейся ситуации.

На первый взгляд, для римлян всё складывалось удачно, поскольку галльское войско неожиданно оказалось зажатым на узком пространстве между длинными грядами холмов, тянувшихся параллельно друг другу. С фронта кельтам угрожал Атилий Регул, с тыла – Эмилий Пап. Но при этом каждая консульская армия по отдельности численно уступала противнику, а Пап даже понятия не имел, что впереди находится армия его «коллеги по должности». Регул мог рассчитывать только на милость богов и храбрость легионеров. Тем не мене консул не собирался отсиживаться в обороне. Осмотрев местность, он пришел к выводу, что есть смысл захватить высокий холм, возвышавшийся над дорогой, по которой пойдут галлы. Приказав командирам пехоты вести следом легионы, Регул лично повел вперед конницу и занял возвышенность. И тем самым спровоцировал кельтов на сражение.

Конколитан и Анероест были очень удивлены, когда разведчики доложили им о том, что впереди на холме расположилась римская кавалерия. Вожди пришли к выводу о том, что это Эмилий Пап с конницей обошел галльское войско с фланга и занял выгодную позицию, перекрыв кельтам пути отступления. Решив выбить противника с холма, предводители галлов отправили вперед всю кавалерию и легковооруженные войска. Завязались яростные схватки, во время которых кельтам удалось взять в плен римского воина. От него Анероест с Конколитаном и узнали о том, что впереди находится не кавалерия Эмилия Папа, а армия Атилия Регула, что в корне меняло ситуацию на поле боя. Впрочем, шум битвы у холма был услышан и в стане Луция Эмилия. Консул сообразил, что это могут быть только легионы Регула, и поэтому отправил на помощь коллеге всю свою конницу. Всадники должны были обойти линию холмов и присоединиться к войскам Гая Атилия. Пока римские кавалеристы осуществляла этот маневр, Эмилий Пап построил пехоту в боевые порядки и начал наступление на кельтов.

Но галлы не испугались и не впали в панику, наоборот, все их дальнейшие действия были продуманы и взвешены. Конколитан и Анероест разделили войско на две равные половины: одна часть развернулась фронтом против армии Эмилия Папа, другая – против легионов Атилия Регула. План кельтов был прост: пока Анероест сдерживает наступление Эмилия, Конколитан стремительной атакой разгромит армию Регула, после чего придет на помощь товарищу. В этом случае поражение римлян было неминуемо. Против легионов Папа встали отряды гексатов и инсубров, против Гая Атилия – бойи и тавриски. Фланги боевых порядков вожди усилили колесницами, поскольку кавалерия уже вела бой с конницей Регула.

Войско галлов являло грозное и устрашающее зрелище. Похваляясь своей храбростью, гексаты сбросили одежду и стояли перед противником в чем мать родила, сверкая золотом ожерелий и ручных браслетов. Инсубры, бойи и тавриски, наоборот, остались в плащах и штанах. Боевые песни и победные крики кельтов, рев карнаксов и свист свирелей заглушали голоса римских командиров, отдающих приказы легионерам. Галлы весело скалились, показывая пальцами на римлян, били мечами о щиты и выкрикивали разнообразные оскорбления в адрес врага.

А на холме и в его окрестностях бушевало кавалерийское сражение. Большие массы конницы перемещались вдоль дороги, галлы наступали, римляне оборонялись, и на первый взгляд трудно было понять, кому из противников сопутствует успех. Но со временем стало очевидно, что кельты берут вверх и постепенно вытесняют римлян с занимаемых позиций. В этот критический момент Регул, наблюдавший с холма за сражением, решил принять участие в битве и личным примером вдохновить квиритов на подвиги во имя Рима. Консул выхватил из ножен меч и погнал коня в гущу боя. Вокруг Гая Атилия сразу же разгорелась яростная схватка, поскольку галлы стремились любой ценой убить вражеского полководца, а римляне хотели защитить своего консула. Регул рубил мечом направо и налево, отбиваясь от наседавших галльских всадников. Однако враги взяли его в кольцо и свалили на землю ударами копий. Кельты с победными криками устремились к поверженному вражескому военачальнику, быстро отрубили ему голову, и вскоре торжествующий галл мчался по полю боя, размахивая своим ценным трофеем. Воин резко осадил коня перед колесницей Конколитана и бросил в пыль голову римского консула. Вождь насадил её на копьё, высоко вскинул руку и прокричал победный клич. После чего возглавил атаку боевых колесниц, приказав вознице править прямо на римские ряды.

Квириты после гибели консула не впали в уныние, а, наоборот, стали сражаться ещё ожесточённее. Римские всадники опрокинули галльскую кавалерию и прогнали её с поля боя, после чего сосредоточились на холме, освободив место для атаки легионов. Галлы также двинули вперёд пехоту, намереваясь первым же натиском опрокинуть вражеские ряды. Битва вступила в решающую фазу.

Эмилий Пап понятия не имел о том, что творится у Атилия Регула, и действовал по своему усмотрению. Пока легионеры мерным шагом приближались к противнику, вперед выбежали велиты и забросали галлов метательными копьями. И вот здесь бахвальство гексатов обернулось против них самих. Оставшись без одежды и снаряжения, они оказались совершенно беззащитны под градом римских копий. Щиты не могли прикрыть обнаженные тела рослых гексатов, и галлы стали нести большие потери. Множество бойцов было ранено. Истекающие кровью кельты опускались на траву или же уходили в тыл, где перевязывали свои раны. В отчаянии галлы бросались на велитов и пытались вступить с ним в рукопашную схватку, но быстрые на ногу воины отходили под прикрытие наступающей тяжеловооруженной пехоты, а затем снова шли в атаку. Кельты изнемогали под натиском велитов, но продолжали стоять на месте. Когда же приблизились легионы, Анероест взмахнул мечом, грянул боевой клич, и волна галлов покатилась на римские шеренги. Легионеры метнули пилумы в наступающих варваров, выхватили из ножен мечи и устремились навстречу противнику.

Битва была долгой и упорной. Гексаты и инсубры дружно ударили по римлянам, смяли первые ряды и начали наращивать натиск, прорубаясь сквозь центр вражеских боевых порядков. Галлы искусно бились большими мечами, они шли вперед, презирая смерть. Легионеры укрывались за большими щитами и еле успевали отражать градом сыпавшиеся на них удары, тщетно пытаясь остановить этот бешеный натиск. Не менее храбро бились бойи и тавриски, пытаясь разбить боевые порядки армии Регула. Но галлы не смогли смять легионы первым натиском, а римляне не сумели сбить кельтов с их позиций.

Исход сражения решила атака римской кавалерии, которая последовала с холма на бойев и таврисков. Всадники в буквальном смысле слова смяли правое крыло отряда Конколитана, а затем разгромили воинов, сражающихся в центре. Конколитан был сбит легионерами с колесницы и захвачен в плен, после чего вся масса кельтов обратилась в бегство. Но бежать им было некуда, поскольку бой происходил на узком пространстве, а впереди гексаты и инсубры сражались с легионами Эмилия Папа. Бойи и тавриски остановились и снова вступили в бой с римлянами.

Побоище продолжалось до самого вечера, вся галльская пехота полегла на поле боя. Спаслись лишь немногие всадники, бежавшие после разгрома кавалерии, да Анероест с группой телохранителей. Беглецы укрылись в холмах, но гордому вождю была нестерпима сама мысль о поражении, и он покончил с собой. Вместе с ним лишили себя жизни и остальные войны.

Битва при Теламоне ознаменовалась невиданным разгромом галлов. По свидетельству Полибия, было убито до 40 000 кельтов, а 10 00 взято в плен (II, 31). В их числе оказался и один из вождей, Конколитан. О потерях римлян сообщает Павел Орозий, обозначив их в 3000 человек (IV, 13, 11). Главным преимуществом квиритов над врагом было их вооружение, оно оказалось лучшее чем у противника. На этот факт в свое время обращал внимание легендарный Марк Фурий Камилл: «У нас приготовлено оружие лучше, чем у варваров, – панцири, шлемы, поножи, крепкие щиты, благодаря чему мы защищаем все тело, а также обоюдоострые мечи и вместо копья дротик, метательный снаряд, от которого не скроешься, – одно оружие оборонительное, такое, что нелегко поддастся ударам, а другое наступательное, что пробьет любую защиту. У тех же головы обнажены, и обнажены грудь и бока, обнажены также бедра и голени вплоть до ступней, и никакой другой защиты, кроме щитов, а наступательное оружие – копья и очень длинные рубящие клинки» (Dion. Hal. XIV, IX). К моменту битвы при Теламоне практически ничего не изменилось, за исключением того, что мечи у галлов стали длиннее.

После победы Эмилий Пап повел легионы в земли бойев и подверг их полному разорению. Захватив огромное количество трофеев, консул вернулся в Рим и отпраздновал заслуженный триумф. Главным итогом битвы при Теламоне было то, что квириты решили завоевать земли Цизальпинской Галлии: «одержав эту победу, римляне возымели надежду совершенно вытеснить кельтов из области реки Пада» (Polyb. II, 31). В следующем, 224 г. до н. э. консулы Тит Манлий Торкват и Квинт Фульвий Флакк вновь повели армию против бойев и без битвы принудили их признать над собой власть Рима. На этом успехи консулов закончились, поскольку резко испортилась погода, начались затяжные дожди, а в армии вспыхнула эпидемия чумы. Правда, Орозий пишет о том, что произошло большое сражение с инсубрами, в котором погибли 23 000 галлов, а 6000 попали в плен. Трудно сказать, насколько данный факт соответствует действительности в свете грядущих событий, поскольку свидетельство Тита Ливия о том, что «Римские войска впервые переходят реку По и в нескольких сражениях разбивают галлов-инсубров, принудив их к сдаче

Примечания