Капкан профессора Мора

Глава 6

Пронзительный звон в ушах я слышу как только прихожу в себя. Глаза открыть с первого раза не получается, потому что они залиты чем-то... чем-то...

"Это кровь", – от осознания начинаю задыхаться.

– Тише, все в порядке, – слышу я напряженный голос профессора Мора. – Ты жива. Глаза не открывай, пока непонятно, что случилось...

– Я... я ослепла?

– Не думаю.

Мне хочется истерично рассмеяться. Как оптимистично! Но я молчу, лишь глубоко дышу ртом, стараясь не скатиться в банальную женскую истерику.

Пытаюсь найти плюсы в своем нынешнем положении.

Во-первых, я действительно жива. Снова.

Во-вторых, теперь мнение окружающих обо мне поменяется. Я больше не буду подозреваемой, я стану той, кого чуть не убило вслед за женихом. Не то чтобы мне было дело до мнения других людей, но для спасения своей жизни лучше приобрести хотя бы грамм хорошей репутации.

И в третьих...

Теперь я уверена, что человеком, спасшим меня на озере, был профессор Мор. Почему? Его пресловутое "Черт!" сказало мне об этом. Произнесенное с той же интонацией, с тем же надрывом, оно было более откровенным, чем он сам.

Непонятно, почему профессор не доложил об этом ректору Синдилгу, но это уже детали.

Чувствую, как чужие руки стирают со лба что-то влажное. Очевидно, что кровь. И медленно, осторожно, почти нежно вытирают мне веки.

– Стекла нет... – бормочет Мор себе под нос. – Замечательно...

Постепенно звон, который стоит в ушах, рассеивается, обнажая совсем другую реальность: грохот, крики, стоны... Остаётся лишь догадываться, кто ещё в аудитории пострадал.

И кому предназначались эти бомбы. Потому что в случайности я больше не верю.

***

Проходит совсем немного времени, и я оказываюсь в лазарете. Глаза не пострадали, и это радует. Я уже почти различаю очертания предметов, и восстанавливающее зрение меня очень радует.

Вместе со мной в лазарет приходит профессор Мор. Вначале его хотели привезти, но от носилок он наотрез отказался и прошествовал в лечебницу своими ногами. Хотя пострадал, скорее всего, больше, чем я.

"Он ведь закрыл меня собой... Осколки могли попасть ему в спину", – чувствую, как вина острыми когтями царапает сердце.

– Ещё... ещё кто-то пострадал? – слышу в своём голосе тонкие нотки, и это так непривычно, так не нравится мне, что я невольно сжимаюсь.

– Нет, – коротко отвечает профессор Мор. Сквозь пелену слез, невольно стекающих с глаз, я пытаюсь рассмотреть его широкую спину.

Прищуриваюсь, силясь рассмотреть получше, насколько сильно он ранен, но ничего не получается из-за его чертовой темно-синей рубашки и моего испорченного зрения!

Остается лишь молчать и лежать, чувствуя, как ноют от боли посечённые осколками от бомбы руки.

В лечебницу забегает доктор Мюнфрилл, быстрая и суетливая, словно стрекоза в разгар лета. Она всплескивает руками:

– Ну как же вы так умудрились, профессор, в свой первый рабочий день!..

– Судьба у меня, видимо, такая, – усмехается он.

– Снимайте рубашку! – командует доктор и задергивает белую штору.

Сейчас не так уж и важно, кем является профессор на самом деле. Важно то, что он спас меня. Как минимум, один раз точно, а если мои догадки подтвердятся, то два.

Я должна быть ему благодарна, но меня не отпускает чувство, что я что-то упустила...

– Профессор Мор? – раздается тоненький голос за шторой и я не сдерживаюсь, беззвучно фыркаю.

Ну вот, нарисовалась. Ни стыда,ни совести!

– Мадам Керхер! – доносится до меня возмущенный голос доктора Мюнфрилл. – Отвернитесь! Вы же видите, что профессор не одет! Кроме того, он сейчас не может уделить вам внимание! Лучше зайдите к своей подруге, она пострадала не меньше!

– Простите... Я не вовремя... Мне очень жаль... Я уже ухожу!

Я медленно сползаю на подушку, закрываю глаза. Лучше притвориться спящей, чем слушать нелепую ложь Паулины о том, как сильно она волновалась за меня.

Слышу тихий шелест занавесок, мягкое тихое приближение.

– Спишь? – доносится до меня едва слышное.

Я почти физически ощущаю, как Паулина нависает надо мной. Чувство опасности ложится мне на кожу, душит, заставляет замереть.

"А вдруг она сейчас набросится на меня?.. Да нет же, здесь слишком много людей!"

– Спишь, – бормочет Паулина. – Ну ладно. Я пойду.

"Не такая уж она и дура..."

Паулина удаляется. Я ещё некоторое время лежу с закрытыми глазами на случай, если она ещё не ушла. А когда открываю их, отмечаю, что зрение восстановилось. Только слёзы ещё текут, но это ерунда.

Штора, разделяющая меня и профессора, отодвигается, и ко мне заходит доктор Мюнфрилл.

– Ну что, тебе лучше? – она наклоняется, деловито осматривает меня, прищуривая свои зеленые кошачьи глаза.

Качаю головой и шепчу:

– Не очень…

Я нагло лгу. Мне правда стало легче, но доктор не должна об этом узнать. Потому что мне нужно поговорить с профессором. В конце концов, поблагодарить его, но главное… как-то понять, нужно ли ему что-то от меня или нет.

“Или у меня разыгралась паранойя”, – мрачно думаю я.

– Ладно, давай намажем твои руки заживляющей мазью, – доктор Мюнфрилл суется вокруг меня. – А потом я тебя оставлю… Только к профессору не заходи, он уснул…Я напоила его сонным заживляющим раствором и дала обезболивающую капсулу. Бедняга, досталось же ему…

“Черт, он и правда сильно пострадал…” – чувствую, как сердце стискивает когтистая лапа стыда. – “Может и к лучшему то, что он спит сейчас. Хоть рассмотрю его получше”.

Доктор Мюнфрилл быстро намазывает меня мазью, которая почему-то пахнет тыквой и жжется, словно мне на раны соли насыпали.

– Это что еще такое…

– Не стирай, глупая девчонка! – сердито одергивает меня доктор. – Это хорошая мазь моего собственного производства! Позже зайду, посмотрю, как работает! Если сотрешь, задержу тебя тут!

“Прекрасно”, – кисло думаю я. – “Кажется, я стала подопытной этой старой сумасшедшей тетки…”

Однако чего не сделаешь ради того, чтобы раскрыть истину.

– Спасибо большое, я очень ценю ваши старания, – ласково улыбаюсь ей, чувствуя, как жжение лишь усиливается.

Доктор Мюнфрилл удовлетворенно улыбается и хлопает меня по плечу:

– Мазь должна быстро помочь. Жжение скоро прекратится, вот увидишь.

Сказав это, она уходит, оставляя меня наедине с профессором.

Осторожно кошусь на закрытую штору. За ней стоит гробовая тишина. Действительно уснул?

Жду еще минут пятнадцать. На всякий случай.

Прислушиваюсь к звенящей тишине.

Ничего.

Ни малейшего звука не доносится оттуда.

Тогда я медленно поднимаюсь с постели, нервно поправляю свою потрепанную одежду. Затаив дыхание, одергиваю штору. И едва не кричу от ужаса.

Зажимаю себе рот ладонью, впиваюсь зубами в плоть, чтобы не выдать свое присутствие и тот ледяной ужас, который испытываю, глядя на профессора.

Он действительно спит. По крайней мере это выглядит именно так.

Глаза закрыты, ресницы отбрасывают на щеки длинные тени. Дыхание ровное.

Рубашки нет, профессор лежит на животе.

Но его спина… Она попросту раскурочена.

Мускулистая и загорелая, она, несомненно, в любой другой раз показалась бы мне привлекательной. Однако от вида длинных зарубцевавшихся бугристых шрамов, пересекающих его лопатки, меня охватывает мелкая дрожь.

“Это, скорее всего, старые шрамы… Но Великий Пророк, такое ощущение, будто его плоть кромсал какой-то монстр. Ногтями и зубами… Где только профессор успел их получить?”

Все сомнения, касаемые него, лишь только крепнут в голове.

Помимо них есть и свежие. Сегодняшние.

Те, что он получил из-за меня.

– Черт побери… – шепчу я.

Медленно обхожу его кушетку и сажусь на стул напротив.

Мне кажется, я целую вечность всматриваюсь в его спящее лицо. Почему-то во сне профессор кажется моложе. Та неприятная усмешка, которая ранее портила его лица, исчезла, разгладилась. И теперь Генри Мор выглядит… почти невинно?

Тихо усмехаюсь над своим поведением. Чтобы я – и рассматривала так долго мужчину? Что это со мной?

– Что я вообще хочу сделать… – бормочу едва слышно, сжимая руки в кулаки, чтобы в очередной раз не стереть чертову мазь, которая все так же адски жжет!

Боль в руках и глазах, это жжение, усталость… Все это дает свои плоды. Кажется я едва отвожу взгляд от профессора, а потом вновь смотрю на него, как натыкаюсь на серьезные глаза, которые, не отрываясь, буравят меня.

Открываю рот.

Потом закрываю его, не понимая, что сказать. Окончательно растерявшись и даже испугавшись. Привставая со стула и готовясь позорно сбежать.

Великий Пророк, кажется, это единственный мужчина во всей империи Ниа, который может меня смутить!

Как только я встаю, он ловит меня за запястье.

Ощущение горячих сильных пальцев, сомкнувшихся на раненых руках, парализует. Жар прокатывается по коже, я хватаю ртом воздух словно выброшенная на берег рыба. Кажется, даже жжение от лекарства исчезает… Все исчезает, весь остальной мир. Кроме его пристального взгляда, который в душу мне ввинчивается.

– Болит… Спина болит, – тихо произносит профессор Мор. – Спой мне, Аннета. Ты ведь можешь, я знаю.

Глава 7

– Откуда вы знаете? – будто со стороны слышу свой глухой голос.

Он сухо усмехается:

– Любая мокрица в Маржлбужской академии знает. Было бы странно если бы не знал и я.

Либо он обладает какими-то гипнотическими навыками, либо я сошла с ума. Иного ответа у меня не находится, когда я сажусь обратно на стул.

Профессор не отпускает мою руку. Большим пальцем поглаживает запястье, и от этого легкого прикосновения у меня по рукам бегут крупные мурашки.

– Что мне спеть? – голос не спешит слушаться меня, нещадно хрипит, и я смущенно прокашливаюсь, чувствуя, как вспыхивают от непослушного румянца щеки.

Это состояние настолько не свойственно мне, что я начинаю злиться: и на этот румянец, так внезапно и не вовремя возникший, и на смущение от этого взгляда… Сейчас кажется, будто передо мной совершенно другой человек: не тот язвительный и насмешливый, готовый в любой момент пронзить колким словом или отравить ядовитой усмешкой, а просто… обычный мужчина? Раненый? Тот, кто не может натянуть на себя все защитные маски?

“Он ведь мог просто меня прогнать… Но не стал…”

– На твое усмотрение, – шепчет профессор.

На ум мне приходит лишь песня, спетая давным-давно мамой, но ставшая любимой. Слова слетают с моих уст так легко и непринужденно, я даже не думаю, что пою куплет из середины песни:

– Над водою стелется туман непроходимый

Сбился капитан с пути, безумием водимый

Слышит голос нежный и знакомый уж до боли

Красоте её лица противиться неволен…

За бортом девица! Попробуй не влюбиться!

Слух ласкает песни звон, ему лучше смириться

За бортом девица! Он хочет утопиться!

Всё готов отдать пират, чтоб с ней губами слиться!*

Профессор Мор прикрывает глаза, улыбается.

Песня льется из уст словно вода. Кажется медом, и этот мед, вопреки испуганным мнениям многих людей,не отравлен, а сладок. Потому что я умело направляю поток магии в нужное русло, от чего раны профессора медленно, но заживляются.

Золотистые нити мягкими волнами исходят из самой глубины моего горла, плывут по воздуху и впитываются в израненную плоть профессора Мора, который легко улыбается.

Неизвестно, как он поверил в мои силы. Как подпустил к себе? Потому что даже ректор Синдилг, я точно это знаю, настороженно относится к моим способностям.

Сглатываю внезапно вставший в горле комок. Это неожиданно... трогательно. Я признательна профессору за доверие. Сама не думала, что мне его так не хватало.

Когда другие считают тебя чудовищем, трудно ожидать другого и в дальнейшем.

На последних нотах голос срывается. Золотистые нити дрожат и вибрируют. Все от того, что на поддержание такого мощного потока энергии уходит довольно много сил и энергии.

Нити впиваются в спину профессора, от чего он стонет. И этот стон, несдержанный низкий и хриплый, внезапно жаркой волной прокатывается по моей коже, оставляя после себя мягкое волнение.

- Простите... Наверное это было больно. Я не хотела, просто...

- С моей стороны было жестоко после такого происшествия заставлять тебя петь. Я заслужил, - с тихим смешком отвечает он.

- Вы не виноваты. Спасибо, что спасли меня.

Благодарить кого-то... Пожалуй, я впервые делаю это настолько искренне. И от этого самой становится неловко. Настолько, что я едва не забываю, зачем вообще пришла к нему. А он и не спрашивает. Как будто так и надо.

"Как будто ждал... Но ведь это невозможно. Правда ведь?"

Однако теперь я понимаю, что не в силах выведать у него даже крупицу его тайны. Просто потому, что у меня нет сил, чтобы даже банально встать с места.

- Мне нужно отдохнуть... Простите, профессор.

Несмотря ни на что я тяжело поднимаюсь со стула. И тут же мои ноги предательски подкашиваются.

То, с какой мгновенной ловкостью и быстротой профессор Мор ловит меня, заставляет широко распахнуть глаза, уперевшись руками ему в грудь. В голую грудь, украшенную такими же шрамами, что и на спине.

Но сейчас все мысли о них вылетают из моей головы. Потому что профессор Мор так близко. Он слишком близко. Настолько, что я могу рассмотреть чёрные крапинки в его глазах.

А ещё его чувственные губы, которые приоткрываются, когда он наклоняется, с тревогой глядя на меня.

Профессор горячий, как солнце. И это почти больно. Потому что мне, затворнице фамильного чёрного замка (фамилия клана), привыкшей к холоду, обладательнице смертельного дара и ледяной брони толщиной в целый метр, губительно находиться рядом с таким ослепительным светом. Касаться этой смуглой, похожей на самый сладкий мёд, кожи. Испытывать странное смущение, которое совершенно мне не свойственно!

Кажется, будто я, плененная его странной силой и притяжением, растаю. И от меня останется лишь вода и... пена морская?

"Профессор Мор определённо опаснее, чем я думала..."

Эта запоздалая мысль мелькает в моей голове, прежде чем он осторожно поднимается вместе со мной и... спустя мгновение я оказываюсь у него на руках!

- Профессор!

- Чш-ш-ш. Ты же не знаешь, чтобы сюда вбежала доктор Мюнфрилл? - в его голосе звучат насмешливые нотки, и я замолкаю.

Удивительно легко и также быстро он несёт меня на руках на мою кровать. Аккуратно положив туда, пальцами цепляет длинную иссиня-черную прядь моих волос, задумчиво смотрит на меня. А я все никак не могу понять, что таится в этом взгляде и почему он так отличается от того, которым профессор смотрит на остальных?

"А может мне это все кажется?"

Мои глаза против воли закрываются. Я почему-то не хочу, чтобы это заканчивалось. Чтобы он уходил.

На смену постоянной тревоге, настороженности и боли впервые за долгое время приходит умиротворение. Я понимаю, что это откат от магии, использованной ранее, что дело не в профессоре, ведь будь я в нормальном состоянии, то не позволила бы ему нести меня на

руках, но... сейчас я ничего не желаю менять.

Комната вместе с ним, с его волшебными руками и нежными прикосновениям постепенно исчезает.

Меня засасывает в блаженную лёгкую темноту без боли.

Удивительным образом кажется, что кто-то прикасается к моему лицу и откидывает волосы назад. Это сон, уверена я, просто приятный сон. А так жаль...

***

- Вчерашний инцидент, я уверен, должен научить каждого из вас. Светлая магия может быть такой же опасной, как и тёмная. Наивность, промедление может стоить каждому из вас жизни. Именно поэтому я не потерплю безразличия к своему уроку. Прошу это запомнить.

Профессор Мор произносит эти слова сухо и холодно, ледяным взглядом останавливаясь на каждом ученике в аудитории.

Касаясь меня.

Будто вчерашний вечер в лечебнице был сном.

Мне даже немного грустно от того, что сейчас я вижу перед собой совершенно другого человека. Жёсткого бескомпромиссного и насмешливого.

"Осталось понять: какой он настоящий?" - мелькает мысль, за которую я тут же даю себе мысленную затрещину: что собралась понимать? Зачем? Мне бы в прошлом своём разобраться, узнать, кто убил Дениза, а потом поработил его призрак , да понять, как не умереть! Потому что я точно уверена: вчерашний инцидент был не случаен.

В том, что призрак Дениза кому-то подчиняется, тоже нет никаких сомнений. В обширной библиотеке моей семьи есть одна занятная книга, в которой описываются особенно тёмные ритуалы некромантии.

Настолько, что поймав меня за чтением этой книги, мама отобрала ее и наказала меня. Но к тому моменту я успела почерпнуть из нее кое-что интересное. Например то, что есть отдельный раздел некромантии, который называется мортемантия.

Именно он позволяет брать под контроль призраков, создавать разумных существ из бывших разумных существ, как бы это странно ни звучало.

В обычной некромантии, которая преподается на тёмной стороне империи Ниа, предусмотрено вызывание духа, общение с ним за определённую плату, то есть дар, который преподносят, дабы не разгневать духа.

К этому же относят раздел с так называемой шаманской магией - созданием кукол вуду.

Однако совсем другое дело - осквернение могилы усопшего с целью собирания ногтей,плоти,кожи и костей. Это, что называется, грязная некромантия, за которую ни одному темному магу в приличном обществе никогда не пожмут руку.

- Аннета... Аннета!

Выныриваю из своих тягостных мыслей. Одногруппник, Макс Церб из знатной семьи хранителей ключей, пристально смотрит на меня и активно жестикулирует.

- Что?

- Я хотел узнать, сможешь ли ты мне помочь?

- И об этом обязательно спрашивать, как я понимаю, на моём уроке, да, мистер Церб? - раздаётся над нами ледяной голос, наполненный яростью.

_______________________________________

*Green Apelsin - Проклятие русалки

Глава 8

Гнетущее тяжелое молчание повисает в аудитории. Воздух между нами сгущается.

Я почему-то снова не могу оторвать взгляда от профессора Мора. Дыхание перехватывает, застревает где-то в горле,а мурашки ползут по спине.

Такой профессор заставляет меня сжиматься и холодеть, и в то же время замирать от какого-то странного отчаянного восторга.

Мне нравится видеть его в гневе.

– Профессор, – Церб нервно улыбается. – Я всего лишь хотел спросить...

– Спрашивать вы будете вне моего урока. Я ясно выразился?

Церб удрученно кивает.

Профессор Мор кидает на него угрожающий взгляд и медленным тяжёлым шагом отходит от нас.

Все последующее время мы сидим в тишине.

***

Когда наступает время перерыва, Церб встаёт первым. Подходит ко мне, нависает и произносит:

- Аннета, я приглашаю тебя на свидание. Мне нужно с тобой поговорить…

Замираю с сумкой в руках.

Вот так вот сразу? Я думала, что пройдёт хотя бы какое-то время после смерти Дениза, прежде чем пойдут подобные предложения.

Несмотря на то, что в академии меня не слишком жалуют, я все же остаюсь завидной невестой. И это, кажется, многих вдохновляет.

Растягиваю губы в циничной улыбке. Глубоко вздыхаю, призывая все своё самообладание, чтобы не высказать Цербу все что я о нём думаю.

И только собираюсь выдать что-то ехидное и, несомненно, злое, как слышу громкий рык:

– Студент Церб!

Тот испуганно подпрыгивает на месте и оборачивается на профессора Мора, который,облокотившись на стол, в упор смотрит на него.

– Подойдите ко мне, у меня есть для вас задание.

Вот и славненько. Пока Церб плетется к Мору, быстро собираю учебники.

– Даже не подождешь его? – доносится до меня голос Паулины.

– У меня нет желания идти с ним на свидание. Я на днях жениха похоронила, – сухо отвечаю ей, не оборачиваясь. – Так Цербу можешь и передать.

К счастью, она ничего больше не говорит, не пытается настоять на своем. А я счастлива от того, что это последнее занятие на сегодня. Потому что у меня отчаянно болят глаза и раненые руки. Хочется прийти в свою комнату, залезть в ванную и смыть с себя весь день: муторный, серый и длинный.

Выхожу из аудитории и тяжело вздыхаю.

Смотрю на серое небо. Оно такое же туманное, как и моё будущее. Как и прошлое, которое я пытаюсь разгадать.

Как и настоящее, в котором я не узнала ровным счетом ничего. За исключением того, что кто-то, пожалуй, открыл на меня охоту.

Догадка зудит где-то под ложечкой. Неприятно зудит.

Я, как человек, который вначале обучался дома, прекрасно знаю историю, порядки и устройство империи Ниа. Знаю, что по влиянию королю не уступают лишь две семьи: Бареры и Аллены, которые стояли у истоков создания государства.

Два прославленных рода: Железный, во владениях которых были многочисленные месторождения олова, серебра, кобальта и никеля. И Алмазный, мой, который владел месторождениями драгоценных камней.

Из одного создавали оружие, из другого – магические камни, ювелирные изделия и огромное количество предметов, необходимых в быту.