Мистер и миссис Кугат: Свидетельство счастливого брака

– Возможно, одна из тех корон, от которых вы отказались, моя дорогая, миссис. – Эттербери невозмутимо ответил, и дворецкий матери миссис Кугат объявил, что подан обед.

… в болезни и здравии…

МИССИС КУГАТ повернулась в своей постели и лениво посмотрела на будильник что стоял на столике рядом с ней.

Половина девятого.

Сквозь жалюзи пробивались лучи утреннего солнца. В воздухе витал аромат кофе. Отдаленный гул, доносившийся из другой части дома, слышался вверху и внизу, напоминая о хорошо организованной ранней уборке пылесосом.

Она безмятежно потянулась, взяла сигарету и резко выпрямилась.

На соседней кровати лежал Джордж, съежившись под одеялом.

– Эй, засоня! – закричала она, размахивая ногами. Посмотри, который час?

Мистер Кугат не пошевелился, но его глаза медленно открылись – затуманенные и апатичные.

– Я знаю, – с усилием произнес он и снова закрыл их.

Лиз охватила тревога, и она смотрела на него широко раскрытыми глазами, пока нащупывала тапочки и надевала халат. – Ты не собираешься в офис? – неуверенно спросила она.

– Нет, – буркнул тот, не открывая глаз. – Меня тошнит.

Лиз наклонилась, чтобы потрогать его голову – лоб оказался горячим.

Мистер Кугат еще сильнее закутался в одеяло.

Поспешно закрыв окно, женщина прошмыгнула в гардеробную, а затем в растерянности снова выскочила в холл, где позвала горничную.

Мистер Кугат никогда не болел – даже самые обычные припадки и недомогания обходили его стороной.

Его носовые пазухи, двенадцатиперстная кишка, желчный пузырь и аппендикс были невозмутимы. Ядовитые выделения прекрасно справлялись сами. Казалось ужасным, что, судя по его виду, все разом рухнуло.

– Анна! – крикнула она еще раз, перегнувшись через перила лестницы. – Мистер Кугат сегодня утром неважно себя чувствует, не могли бы вы немедленно принести горячего кофе? – и она поспешила обратно.

Джордж проснулся и сидел на краю кровати, уставившись на свои ноги.

Однако, когда вошла Лиз, он поднялся и, пошатываясь, направился в ванную. – Я спущусь в столовую, – сказал он и исчез.

– Он говорит, что спустится, Анна, – крикнула она, бросаясь обратно к перилам.

Внизу появилась уборщица с пылесосом и подняла на нее встревоженное лицо. – В столовой убирают, – сказала горничная, широко раскрыв глаза.

– О! Что ж, тогда вам придется принести завтрак наверх.

– У нас, знаете ли, только один большой поднос. Можно я все на него поставлю?

– Нет, вам придется накрыть карточный столик в гардеробной.

– Сегодня пятница. – Последнее было произнесено с мрачным значением.

– Я знаю, Анна, но тебе придется отложить уборку на потом. Неужели ты не понимаешь? Джордж, возможно, опасно болен!

– Святые угодники! – ответила она и исчезла.

Лиз заглянула в дверь ванной. Мистер Кугат полоскал горло.

– Мне позвать доктора Бьюэлла?– с тревогой спросила она.

– Тебе виднее, – продолжил он, бессильно сплюнув и повернувшись, чтобы безучастно осмотреть содержимое аптечки.

Она плеснула себе в лицо водой в ванной комнате для гостей и бросилась к телефону, столкнувшись в холле с приближающимся карточным столом.

Прачка, горничная и иностранка, которых, очевидно, оторвали от их собственных занятий, накрывали стол.

Сочувственные взгляды были устремлены на мистера Кугата, который как раз в этот момент вышел из ванной и с несчастным видом уселся на краешек стула у окна, мешая всем. Он выглядел смущенным и никому не нужным.

Оставив сообщение доктору, миссис Кугат поспешила обратно к нему, чувствуя, как ее переполняют любовь и беспокойство.

Однако, когда она добралась до Джорджа, ее охватила неожиданная робость. Больной мистер Кугат был ей совершенно незнаком. Лиз снова робко ощупала его голову.

Завтрак занял некоторое время. Утром были хлопья.

Джордж, вяло ковыряя в тарелке, сказал, что он не возражал бы, если бы они всегда завтракали только вареными яйцами, но сегодня утром это не имело значения, да он не был особенно голоден.

Тем не менее, ему показалось разумным начать все сначала и попробовать его с яйца.

Она крикнула вниз по лестнице – ну вот, опять: – Анна! Джордж думает, что ему, хочется вареное яйцо.

Однако к тому времени, когда принесли яйцо, мистер Кугат снова скрылся за дверью ванной.

Лиз торопливо оделась, насколько это было возможно без расчески, пудреницы и пояса, которые хранились в шкафу у Джорджа, и поспешила вниз, чтобы привести в порядок свои планы на день.

Миссис Кугат придется отменить встречу с парикмахером. А еще ей нужен кто-то, кто заменит ее на распродаже сувениров Красного Креста. И она собиралась позвонить своей матери и сказать, чтобы та не приводила кузину Мелбу из Цинциннати на чай.

Женщина похолодела от дурного предчувствия и в перерывах между телефонными звонками то и дело подбегала к окнам гостиной, чтобы посмотреть, не видит ли она доктора Бьюэлла.

Перед глазами всплыли душераздирающие картины одинокой жизни. Последние слова мистера Кугата – слабый, но храбрый. Мистер Кугат в своем гробу, и в рубашке, завернутый в белый атлас, как конфета в роскошнлй коробке.

Люди, несущие его гроб, возвращаются в дом, как и Томми Спенсер, для еще одного печального и прощального глотка.

У нее заболело горло. Мистер Кугат положил этому конец, спустившись вниз по лестнице.

Поверх пижамы он надел серые фланелевые брюки и старый свитер, в котором охотился на уток.

На шее у него был его лучший белый шелковый шарф с монограммой, а поверх всего – самый старый халат.

Он прошаркал к кофейному столику и нерешительно присел на краешек, ничего не сказав.

Его волосы встали дыбом, и мужчина выглядел задумчивым.

– Как ты думаешь, тебе стоит спуститься вниз? – с тревогой спросила она.

– Я не знаю, они что-то делают с моей кроватью, – сказал он.

Пока она разбиралась с этим, пришел врач.

– Мистер Кугат простудился. Ничего серьезного, но ему лучше побыть дома денек-другой и позаботиться о себе. Побольше отдыхайте, избегайте сквозняков, пейте много жидкости – две розовые таблетки чередуйте с одной коричневой каждый час – и поласкайте горло соленой водой. – сказал он.

Джордж, успокоенный и заинтересованный, откинулся на спинку большого кресла, изучая свои симптомы.

Оживленная от облегчения, Лиз проводила доктора до двери и поспешила наверх, чтобы закончить одеваться. В конце концов, у нее как раз оставалось время записаться на прием к парикмахеру.

По дороге домой она остановится и купит для него детектив и несколько журналов о кино. Как здорово, что Джордж останется дома. Милый мистер Кугат, внезапно ставший уязвимым и неадекватным, с торчащими во все стороны волосами – слаб. Боже, как же Лиз его любила.

Ей не терпелось спуститься вниз и посмотреть, не сможет ли она что-нибудь сделать, чтобы ему было удобнее, прежде чем уйдет.

– Как насчет ланча? – Анна поймала ее у дверей гаража. – Мы планировали арахисовый салат. Он будет его есть?

– Я не уверена, что он будет. Лучше Анна, спроси у него, чего он хочет. Я вернусь в час дня.

Нагруженная двумя книгами, тремя журналами, горшком с тюльпанами и горстью белого винограда, она в нетерпении возвращалась домой ближе к часу дня идя по дорожке, где встретила Бельду, одетую в белое, в великолепное легкое платье, выходящую из их парадной двери.

– Я пошла в "А и П", – просияла она, поясняя.

– "А" и… – переспросила миссис Кугат. – Зачем?

– За хорошим стейком.

– Почему Анна не ходит?

– Она-а занята-а.

– А что, мистер Кугат, заказал на обед?

– Французский-фринч.

– Ах, да, конечно.

– Вкусный суп.

– Вкусный суп – домашняя медицина. Мужчины, должны быть здоровы, – пропел ее голос, – будьте здоровы!

Миссис Кугат взяла себя в руки. – А как насчет глажки? – спросила она.

– Ха! Мистеру Кугату плохо, что делать? Запал! Полный запал!

– Ой.

– Да, мужчины такие, миссис Кугат. Когда Фексису плохо, он бросает вызов всему миру. Теперь у меня нет друзей, нет и дома. У меня нет друзей в доме, где я живу, и у меня нет друзей в доме, Недда.

– Ты хочешь сказать, что…

– Анна сес со. – та перебила Лиз

Мистера Кугата обнаружили в подвале, он уныло что-то завинчивал и отвинчивал – по-видимому, наугад. Выглядел подавленным, и его уговорили вернуться наверх.

В библиотеке она наткнулась на цепочку ламп, которые были расставлены так, чтобы освещать его в темном углу рядом с дровяным ящиком (подальше от сквозняков).

Там стояли его стул, два разобранных дробовика с принадлежностями для чистки, стакан с виски и белый бархатный чехол от шезлонга из гостевой комнаты.

– Кто-нибудь вызвал электрика? – спросила Лиз, начиная вытаскивать предметы оттуда, где они были, и возвращать их на место.

Джордж оторвал взгляд от своего нового фильма "Забава". – Да, – ответил он, – но Анна говорит, что сегодня бастуют все электрики. Я сказал ей, – добавил он, – что ей лучше купить свечи.

Обед, в конце концов, его разочаровал. – Это было ужасно, -возмутился мужчина, – у всего этого не было никакого вкуса. С таким же успехом можно было есть солому!

Миссис Кугат тайком, в меру своих возможностей, ела за двоих, пока Анны не было в комнате, но большую часть шоколадного торта мужа ей пришлось скормить их домашней кошке Лилиан.

После обеда она поднялась наверх и достала свое вязание.

Теперь они могли бы расположиться уютно и по-домашнему, перед камином.

Она сможет проследить, чтобы он принял лекарство и не скучал. Возможно, Джордж позволит ей почитать вслух. Может быть, ему захочется поиграть в нарды. Как приятно в такой холодный, пасмурный день, как этот.

Однако, когда она вернулась в библиотеку, немного задержавшись у телефона (свет у соседей с дома 4 был выключен. Имел ли к этому какое-то отношение Джордж?), она обнаружила, что комната пуста, окна открыты, а занавески развеваются и струятся.

Мистер Кугат, отданный на милость стихии и кутающийся в халат, стоял на балконе, свесившись через перила.

– Что-то странное происходит с этой кошкой", – ответил он в ответ на ее протестующие возгласы. Она просто исчезла. – Кошка! Только не говори мне, что ты выпустила Лилиан!

– Всего на минутку. Ей нужно больше заниматься спортом – она толстеет, – рассудительно объяснила Лиз.

– Но, дорогая, мы никогда не выпускаем ее гулять одну! Она ведет себя как полная идиотка. Перебегает улицу перед машинами, ест мусор, забирается на деревья и не знает, как спуститься. О боже! Ее нигде нет. Кто бы мог подумать, что с таким ценным животным, как Лилиан, нужно быть поосторожнее. Интересно, что мне лучше сделать?

Миссис Кугат сразу же отправилась искать Лилиан.

Мистер Кугат с робким видом покинул балкон, принял двойную дозу таблеток, бережно укрыл колени белым бархатным покрывалом от шезлонга и устроился у камина с одним из ружей и банкой масла. Он выглядел кротким и извиняющимся и предложил позвонить своему знакомому в мэрию.

Чтобы выследить Лилиан, требовалась выдержка. Озябшая и встревоженная, миссис Кугат бродила то по-одному кварталу, то по- другому, прошлась по аллеям и даже заглянула в соседские сады, выкрикивая настойчивым и усталым фальцетом: – Сюда, Лили, Лили, иди сюда, Китти!

Из задних окон на нее смотрели любопытные лица, а заинтересованные дети сообщали противоречивую информацию.

Однако, как это обычно и случалось, когда она уже была готова сдаться, то услышала знакомое мяуканье высоко над головой.

На этот раз Лилиан цеплялась за шест всеми четырьмя лапами и боязливо оглядывалась через плечо.

– Это чей-то кот, – сказал маленький мальчик, беседовавший с миссис Кугат, – и он не может спуститься.

– Это моя кошка, – безнадежно произнесла Лиз, поднимая взгляд и прикрывая глаза рукой.

Она что, не знает, как спуститься?" – с интересом спросил ребенок.

– Думаю, что нет, – ответила та. – Эй, Лили, Лили, вернись назад, дурочка, и спускайся, не оглядываясь!

– Конечно. О, боже! Поддержи меня.

Миссис Кугат осторожно подняла ребенка на первую ветку, и он начал упорно карабкаться. Ветки были далеко друг от друга, и она с растущим беспокойством смотрела на его маленькие резиновые сапоги и ноги в синих штанах.

Он оказался намного младше, чем показался ей на первый взгляд.

– С тобой все в порядке? – женщина окликнула его, когда он преодолел примерно три четверти пути.

– Конечно, – проворчал мальчишка, не останавливаясь. – Это

весело.

– Если бы я раньше залазил на это дерево, то знал бы, что делать, – сказал мальчик.

Лиз взглянула на него. Он выглядел проворным, и забавным.

– Ты не мог бы забраться туда и спустить котенка, не так ли? – с сомнением спросила она. Я бы дала тебе четвертак, если бы ты согласился.

Успокоившись, женщина наклонила голову, чтобы облегчить боль, а затем посмотрела снова. Он схватил Лилиан за хвост. – О, будь осторожен! – крикнула она. – Не делай ей больно, а то она тебя поцарапает.

Воздух разорвал пронзительный крик, и миссис Кугат резко обернулась.

В это время переходила, через улицу блондинка в лиловых брюках. – Держись, Эдди! – закричала она. – Мама идет.

Эдди, до этого момента олицетворявший хладнокровие и апломб, отпустил хвост Лилиан, оглянулся через плечо и стал бледно-зеленым. Затем он издал пронзительный вопль.

По всей улице распахнулись двери, и люди хлынули наружу.

В конце концов они вызвали пожарных, а вместе с ними и прессу. Эдди и Лилиан, стоя на шесте и снова на земле, позировали для первых выпусков.

Миссис Кугат назвала свое имя и адрес – всем желающим.

Мать Эдди пригрозила подать в суд.

Эдди потребовал свой четвертак.

Толпа угрожающе зашепталась, а миссис Кугат, гадая, каково это – быть линчеванной, опустошила свой кошелек на три доллара шестьдесят центов.

Затем Эдди поинтересовался, разрешит ли дама ему оставить котенка.

Толпа сказала: – О, какой милый! – и выглядела вызывающе.