Искусство проще(а)ния

Катя сидела в задумчивости перед стопкой чистых листов бумаги, которые, по её замыслу, должны были превратиться в страницы её новой книги. Правда, Катя рассчитывала, что произойдет это гораздо быстрее, но творческий процесс затянулся, а если быть совсем честным, то ещё даже и не начинался. И дело тут вовсе не в Катиной лени, нет, работа над новой книгой всегда поглощала её с головой, в такие моменты всё происходящее вокруг теряло для неё всякий смысл, изчезало, растворялось, существовал только придуманный Катей сюжет, в который были помещены главные персонажи: они жили себе спокойно-поживали, и даже не догадывались, что они лишь марионетки в опытных руках писателя, Катя, как опытный кукловод, дёргала за нужные ей ниточки, решая за героев их судьбу. Дёрнет за определённые ниточки – и сведёт два одиноких сердца, подстроит им “случайную” (на самом деле, нет) встречу, пронзит их сердца любовными стрелами, словно мифический Купидон, и будут потом эти счастливые влюблённые благодарить судьбу, наивно полагая, что именно она их свела. Эх, знали бы они, кто на самом деле за всем этим стоит: никакая не судьба, а самый обычный живой человек, который по своим корыстным писательским целям управляет жизнями героев, целиком и полностью подчиняя их себе, они для писателя как пластилин – лепи, что хочешь, наделяй их самыми постыдными недостатками, а вся их жизнь – это чистый холст, можно позволить фантазии разгуляться, поместить героев в эпицентр самых невероятных событий и жизненных хитросплетений.

Катя посмотрела на время – 14:00, скоро из школы вернётся сын, Лешка, надо бы обед разогреть. Он, конечно, и сам может, они с мужем приучали его с самого маленького возраста к самостоятельности, все-таки уже 7 лет, в школу ходил сам, благо располагалась она в соседнем доме, даже дорогу переходить не нужно, но Кате хотелось на что-то отвлечься, придумать себе хоть какое-то неотложное дело, чтобы не сидеть как дура перед чистым листом бумаги. Было ясно, что в установленные сроки она не укладывается. Из издательства стабильно звонили раз в три-четыре дня и спрашивали, как продвигается работа над новой книгой, деликатно напоминая, что срок сдачи уже не за горами. Катя бодро отвечала – работа кипит, всё идёт по плану. На самом деле – не было даже намёка на начало работы, хотя Катя каждое утро, проводив сына в школу, а мужа на работу, садилась за свой рабочий стол, о котором она так давно мечтала и который теперь занимал центральное место в их спальне, брала в руку обычную шариковую ручку и замирала над стопкой девственно-белых листов. Нет, пещерным человеком она не была, не подумайте, на столе стоял современный ноутбук, купленный за какие-то бешеные деньги и оснащённый по последнему слову техники, но Кате было комфортнее сначала писать на бумаге, а потом уже переносить готовый вариант на компьютер. Катя часами просиживала за рабочим столом, но бумага так и оставалась нетронутой, сюжет не рождался, герои не вырисовывались. А сроки сдачи рукописи с каждым днём неотступно приближались, и если обычно Катя всегда раньше оговоренных сроков с радостью отправляла готовый текст своему редактору и потом в сладком предвкушении ожидала обратной связи, то сейчас понимала, что надо срочно начинать придумывать веские причины переноса сроков.

Пока стояла у плиты, разогревая обед для сына, вспомнила – лучшая подруга, Маришка, давно уже приглашала погостить в её загородном доме, который она несколько лет назад купила в спонтанном порыве, но сама бывала там крайне редко, так как быстро перегорела идеей проводить выходные загородом, поэтому большую часть времени дом стоял пустой. Мариша описывала место как очень тихое и уединенное, а если учитывать, что цены на недвижимость в том районе были выше среднего и позволить такую покупку могли только люди с очень высоким доходом, которые ценили свой покой, то там уж точно тебя никто не потревожит. Это же как раз то, что нужно, идеальный вариант – работа над книгой в тишине и спокойствии, где ничто не будет тебя отвлекать от творческого процесса.

Катя обрадовалась – и как только она могла забыть о таком варианте? Решение найдено – на ближайшие несколько дней, а еще лучше – на неделю, она уедет в загородный дом подруги, откажется на это время от интернета и социальных сетей и попросит всех родных и близких эти несколько дней ее не беспокоить, чтобы она могла сосредоточиться на самом главном – написании новой книги. Впрочем, за много лет её писательской карьеры они уже привыкли, что в такие моменты ее лучше не отвлекать, поэтому точно не обидятся. Катя так загорелась этой идеей, что мгновенно почувствовала прилив сил, на смену отчаянию пришла уверенность – у нее всё обязательно получится, ну какой талантливый писатель не сталкивался хоть раз с творческим кризисом? К категории особо одаренных писателей (тем более, к признанным гениям литературного сообщества) она себя, конечно, не относила, адекватно оценивала свой талант, но писала интересно и захватывающе.

Правда, была в этом плане одна большая нестыковка – Катя заранее знала, что Дима, муж, явно не обрадуется её отъезду, ведь все домашние обязанности, а самое главное, – забота о сыне, полностью лягут на его плечи, а он к такой ответственности не привык. Но ничего – придётся учиться, хоть и в столь зрелом возрасте. В конце концов, сама виновата, не стоило в семейной жизни всегда всё взваливать на себя, сама же и обрубила на корню в Диме это самое чувство ответственности и стремление хоть к малейшей самостоятельности.

Как только Дима вернулся с работы – поставила его перед фактом, буквально сбила его с ног новостью прямо с порога, не дав ему даже спокойно переодеться. Как и ожидалось, перспектива остаться одному на хозяйстве Диме очень не понравилась:

– Кать, что значит – уедешь на целую неделю?

– То и значит, а если понадобится, то и две недели буду отсутствовать, пока точно сказать не могу, там видно будет.

– Подожди, а Лешка как же? Как он целую неделю без тебя?

“Ага, так я и поверила, что за сына он переживает, Леша то как раз более самостоятельный, чем его отец, за него я вообще не переживаю. За себя Дима волнуется, а сына в качестве прикрытия использует, пытается на жалость надавить, но этот фокус со мной не прокатит” – своего мужа Катя знала как облупленного, изучила за долгие годы совместной жизни “от и до”.

– Хочу тебе напомнить, если ты вдруг забыл, что Лешка – это и твой сын тоже и твоя прямая отцовская обязанность о нем заботиться, так что со спокойной душой оставляю его на тебя.

“Или тебя на Лешку” – хотела добавить, но не решилась, обидится ведь, потом придется успокаивать, а оно ей сейчас надо?

– Кать, а что, обязательно куда-то уезжать, здесь ты работать не можешь? Рабочее место у тебя есть, мы тебе мешать не будем, тем более Лешка полдня в школе, а я на работе, ты тут одна, никто тебя не отвлекает.

– Нет, Дим, здесь у меня не получается, а все сроки уже поджимают, так что прошу понять и простить, но решение принято и обсуждению не подлежит!

– Может, раз не получается, то тогда ну её, эту новую книгу, отдохни, не стоит себя так мучить, ты же не конвейер, в конце концов, по производству книг, а самый обычный живой человек.

Тут уже Катя не выдержала, взорвалась:

– Отдохнуть? А скажи мне на милость, кто будет оплачивать Лешкину частную школу? А его репетиторов? А родителям твоим поездки оздоровительные и лекарства с витаминами? Продукты свежие и полезные, а не замороженные? На все на это нужны Д-Е-Н-Ь-Г-И, Дим, и деньги немалые, или ты хоть раз в жизни хочешь взять финансовые вопросы на себя?

Дима молча стоял на пороге, опустив глаза в пол.

– Так я и думала. Поэтому завтра с утра я уезжаю, и не надо делать из этого трагедию вселенского масштаба, не в другую страну переезжаю!

Дима снова промолчал, обиделся, Катя это чувствовала, своими словами задела его мужское достоинство. Но ведь все именно так и было, разве она в чем-то была неправа? Разве не она в их семье всегда решала все проблемы, от самых незначительных до самых глобальных? Разве не она в своё время бегала по знакомым и, сгорая от стыда, занимала деньги в самые сложные жизненные периоды, когда их катастрофически не хватало даже на банальные бытовые и продуктовые нужды, пока Дима трусливо втянув голову в плечи с жалобными причитаниями: “Кажется, всё пропало” сваливался на несколько дней с температурой 36,9 (что для любого уважающего себя мужчины – верный признак скорой смерти)?

Нет, не подумайте, он не пролёживал целыми днями на диване, у него была хорошая работа – он занимался разработкой интернет-сайтов. Звучит перспективно, многообещающе, за исключением одного нюанса – Дима был человеком идеи, его полностью захватывал сам процесс, он с головой погружался в работу, выдавал отличный результат, но про финансовую сторону вопроса очень часто забывал, поэтому никаких договоров не составлял и тем самым оплату за проделанную работу не получал, а выпрашивать у заказчика свои честно заработанные деньги считал ниже своего достоинства. И опять же, спасибо Кате, которая в нужный момент, поняв, что предприимчивые и ушлые заказчики так и будут обводить Диму вокруг пальца, подсуетилась и пристроила его в хорошую фирму, где за финансовые вопросы и заключение договоров с заказчиками отвечали специально обученные люди. Дима сначала пытался сопротивляться, ему больше нравилось работать на себя, а не ходить пять дней в неделю в офис, но Катя ударила кулаком по столу и ему пришлось трусливо согласиться, спорить с ней он не любил, потому что из любого спора она всегда выходила победительницей. Правда, все-таки удалось договориться, чтобы большую часть времени он работал из дома. Но когда на свет появился Лешка, Дима, наоборот, стал больше времени проводить в офисе, говорил, что дома не может сосредоточиться на работе. Трусом он был всегда – трусом, размазнёй и тряпкой, Катя всё прекрасно про мужа своего понимала, любовь ей глаза не застилала. Понимала, но любила. По крайней мере, раньше точно любила, а сейчас… Так, ладно, не время предаваться размышлениям, обиделся и ладно, отойдет, не маленький ребёнок.

Позвонила Марише, уточнила, может ли пожить в её “загородной резиденции”, как та любила называть свой загородный дом, ближайшую неделю, нет ли у подруги каких-то планов на него, но та лишь обрадовалась:

– Кать, да живи там сколько хочешь, давно уже руки чешутся его продать, да всё откладываю на потом, поиграли мы в загородную жизнь и как-то быстро насытились, не для нас она оказалась, поэтому никто из нас там давно уже не появляется, а Генка мой и вообще, кажется, забыл о нём, но там, сама понимаешь, такой возраст опасный, что скоро и моё имя будет забывать! – и оставшись довольной собственной шуткой Мариша звонко рассмеялась. Генка, Геннадий вот уже больше десяти лет числился Марининым мужем, правда, свидетельствовал об этом факте лишь штамп в паспорте, потому что сама Мариша любила называть себя “женщиной свободной и готовой к любым романтическим авантюрам”. – Там тихо и спокойно, большой супермаркет есть в шаговой доступности, а если не захочешь сама готовить, то можно и заказывать из ближайших кафе и ресторанов, в общем, все современные удобства.

– Отлично, это как раз то, что мне нужно, даже на готовку могу не отвлекаться!

Конечно, Катя и дома могла не готовить, ей бы никто ничего не сказал, муж с сыном с радостью поглощали бы фастфуд, но все-таки ей было стыдно, целый день дома сидит и будет свою семью кормить готовой едой? А если она будет одна – не перед кем чувство стыда испытывать, перебьётся готовыми деликатесами, чай не царских кровей, зато отвлекаться не будет.

Договорились, что с утра Катя заедет к Марише за ключами. Не успела положить трубку, как телефон снова зазвонил. Катя посмотрела на экран – Ольга Леонидовна, её редактор:

– Екатерина Андреевна, добрый день! Как ваши дела?

Она всегда начинала разговор с дежурных тем, как будто позвонила без всякого на то повода, просто узнать, как у Кати дела, но на самом деле ее интересовал только один главный вопрос – когда она получит новую рукопись? Это была такая своеобразная игра, в которой Кате приходилось принимать активное участие:

– Ольга Леонидовна, добрый день! Все хорошо, вот завтра уезжаю загород, чтобы спокойно закончить работу над новой книгой.

– Отличные новости, очень рада слышать, а то вы же помните, что оговоренные нами сроки сдачи уже не за горами.

“Как же, забудешь, когда чуть ли не каждый день вы мне об этом напоминаете” – вслух, конечно, Катя этого не произнесла, в конце концов, её редактор ни в чем виновата не была, она просто выполняет свою работу, и надо сказать, что выполняет её отлично, в отличие от самой Кати. Ладно, всё у нее получится, уложится она в сроки.

Вечером поговорила с Лёшкой, рассказала, что она уезжает где-то на неделю, но будет обязательно ему звонить и писать, сын, казалось, всё понял, новость воспринял спокойно (в отличие от своего отца). Он вообще был парнем на удивление рассудительным и понимающим (опять же, в отличие сами понимаете от кого). Катя не могла нарадоваться на сына, а ведь как тяжело он ей в своё время дался, сколько было сомнений и страхов…

Утром Катя заехала к Марише, чтобы забрать ключи от загородного дома. Несмотря на довольно раннее время, подруга встретила её при полном параде, благоухая явно недешевым парфюмом.

– Ты куда это в такую рань собралась?

– А мы с девочками сегодня встречаемся, по магазинам пройдёмся, в кафе посидим, может, приключение какое интересное найдем на свои пятые точки!

В этом была вся Мариша – дома она сидеть терпеть не могла, энергии в ней было хоть отбавляй, что называется – “за любой кипиш, кроме голодовки”. Она была желанным гостем на любом светском мероприятии, её постоянно приглашали на различные выставки и модные показы, где она, благодаря своей яркой внешности и утонченной фигуре, всегда становилась главным украшением вечера. Катя иногда удивлялась, и как они вообще дружат уже столько лет, ведь они такие разные, и по взглядам, и по образу жизни. Но не зря всё-таки говорят, что противоположности притягиваются, вот и они когда-то давно притянулись друг к другу и так и идут вместе по жизни.

– А Гена твой, где, на работе?

– А фиг его знает, со вчерашнего дня мужа своего ненаглядного не видела. Оно и к лучшему, хоть глаза не мозолит. Одно плохо – как нагуляется, все равно ведь домой припрётся! – и Маришка громко рассмеялась.

Для тех, кто Маришу не знает, её слова про мужа могли бы показаться странными и непонятными, как можно так неуважительно говорить про человека, с которым живёшь уже много лет под одной крышей? Но Катя подругу знала давно и уже привыкла – такими были их отношения с Геннадием, у каждого давно уже была своя жизнь и свои увлечения, для Мариши было главным, что Гена исправно выделял ей деньги на беззаботную жизнь в своё удовольствие, не задавая ей лишних вопросов, куда и на что она их тратит, а Мариша, в свою очередь, не лезла в жизнь мужа. Была ли между ними любовь? Наверное, в самом начале – да, по крайней мере, очень хотелось в это верить, да и что-то же сподвигло их узаконить свои отношения. Или это с самого начало было расчётом в чистом виде? А имеет ли это сейчас какое-то значение, главное, что их обоих всё устраивает, а иначе бы уже давно разбежались, да и кто Катя такая, чтобы кого-то осуждать, тем более если у неё самой в отношениях с мужем давно уже наметился глубокий кризис…

В плане загородного дома Мариша не обманула: он был скрыт от посторонних глаз огромным непроницаемым забором. В самом доме были все необходимые для жизни удобства, в качестве своего временного “рабочего кабинета” Катя выбрала просторную гостиную на первом этаже, на столе разложила листы бумаги, сделала себе большую чашку кофе (к её огромному счастью, в доме на кухне стояла отличного качества кофемашина, Катя не могла представить свой день без чашки хорошего кофе) и решила не тратя времени впустую приступить к работе. Так, где обычно черпают вдохновение все писатели? Из своего личного опыта, если хорошенечко покопаться в своей памяти, то можно вытащить на свет немало источников для парочки хороших историй. Пожалуй, стоит начать со своего детства. Правда, не было уверенности в том, насколько хороша была эта идея, о своих детских годах Катя вспоминать не любила, на эту тему старалась не распространяться, в интервью всегда её обходила стороной, не хотела доставать скелетов из шкафа.

Катя задумалась, а были ли в её детстве эпизоды, зацепившись за которые можно было назвать её детство счастливым? Хотя бы один? На ум ничего не приходило, всё, что оставило след в памяти – это дикое желание как можно скорее стать взрослой и сбежать из дома, сбежать как можно дальше и никогда больше туда не возвращаться, навсегда забыть, как страшный сон, человека, который превратил детство Кати в самый настоящий кошмар.

Когда Кате исполнилось два года её мать лишили родительских прав. Маленькую девочку изъяли из семьи после многочисленных жалоб неравнодушных соседей, которые каждый день наблюдали одну и ту же картину, как сильно нетрезвая Катина мама с красивым именем Надежда тащила в свою квартиру очередного собутыльника, а чуть позже, что-то не поделив (скорее всего, последний стакан водки), пыталась его прогнать, закатывая пьяные истерики на весь подъезд. Естественно, все это происходило при маленьком ребенке, который бог знает что там видел и слышал. Сначала органы опеки никак не реагировали на жалобы соседей, пока один из соседей, устав от бесконечных криков и оров, не написал разгромную жалобу в прокуратуру, собрав подписи всех жильцов подъезда. Тут уже все забегали, Катю отобрали у нерадивой мамаши, которая, находясь в алкогольном опьянении, вообще не понимала, что происходит и силой пыталась выставить за дверь представителей органов опеки, используя лексику, явно непредназначенную для ушей маленького ребенка. Условия проживания тоже были признаны неподходящими для маленького ребёнка. Опекуном была назначена бабушка, которая и забрала к себе внучку. Откуда Катя знает все подробности, ведь была на тот момент ещё совсем маленькой? Так сама бабушка ей и рассказала, как только Кате исполнилось семь лет, во всех подробностях, не пытаясь подобрать более щадящие детскую неокрепшую психику слова. Казалось бы, Катя должна быть благодарна бабушке за то, что та забрала её к себе, избавив от необходимости жить под одной крышей с вечно пьяной мамой, которая родила дочь в восемнадцать лет от очередного собутыльника, имени которого она, понятное дело, не помнила, так как менялись они каждый день, хотя в графе «отец» был записан какой-то Андрей, но, скорее всего, это был «мифический человек». Вот только этого самого чувства благодарности Катя не испытывала от слова совсем.

Вот скажите, какие ассоциации у вас возникают, когда вы слышите слово “бабушка”? Теплота и забота, запах свежеиспеченных пирожков, разносящийся по всей кухне. Та, кто разрешит летом не учить ненавистную таблицу умножения, а вместо этого лучше побегать во дворе с подружками и насладиться такими короткими и редкими солнечными денёчками (“Ну и нагружают же сейчас детей в школе, даже на каникулах отдохнуть не дают нормально. Успеешь ещё выучить свою таблицу умножения, должно быть, в конце концов, у ребенка счастливое и беззаботное детство, всему своё время, а маме мы, конечно, ни-ни, пусть думает, что ты за учебниками просиживаешь целыми днями, это будет наш с тобой маленький секрет”). Та, кто с утра, не успел ты еще проснуться, напекла целую гору блинчиков и открыла банку вкуснейшего домашнего вишневого или малинового варенья (“Ешь-ешь, деточка, что значит – мама много сладкого есть не разрешает? Что значит – для желудка вредно? А мы ей не скажем, она и не узнает. Да и что может быть вредного в блинах, придумают тоже всякую ерунду, они ж посмотри, какие тонюсенькие, а варенье – ягоды то со своего огорода, никакой химии, что в них плохого?”). Та, кто всегда даст мудрый совет (“Ты на родителей то не обижайся, что ругают тебя иногда, они не со зла, они ж тебе только добра желают, хотят, чтобы ты хорошо училась и выросла достойным человеком”). В общем, у каждого есть приятные воспоминания, связанные с бабушкой. Вот только всё вышеперечисленное к Нине Васильевне, так звали Катину бабушку, не имело никакого отношения. Свою единственную и непутёвую дочь, которая, мерзавка такая, не оправдала ее ожиданий, она терпеть не могла и даже не пыталась этого скрыть от маленькой внучки:

– Растила её, всё лучшее всегда ей, бывало, себе не куплю тёплое пальто, всю осень пробегаю в тонюсенькой летней курточке, потом, конечно, сваливалась на несколько дней с сильнейшим гриппом, но Наденьке обязательно фрукты свежие, раз в год на море, репетиторы – и что в итоге? Чем она мне отплатила – тьфу, мразь, чтоб она от своей водки подохла! Ещё и дочь мне подкинула, а оно мне надо на старости лет? У самой здоровье слабое, а приходится нянчиться!

К слову, бабушка не забывала при каждом удобном случае напомнить Кате, что она должна быть ей до конца жизни (правда, не уточнялось, чьей именно) благодарна, что она её к себе забрала:

– Если бы не я, жила бы сейчас в детском доме, окружённая такими же беспризорниками обоссанными, была бы вечно голодной и холодной, да еще бы и от других детей получала постоянно, ты же слабенькая, хлипенькая, разве могла бы за себя постоять? Таких обычно и выбирают в качестве груши для битья. И какое бы будущее тебя ждало – одному богу известно, чтобы с тобой там стало, может, и не дожила бы до своих лет, а тебе видишь, как повезло – живёшь в своей комнате, ешь, сколько хочешь, никто тебя не обижает! Так что будь благодарна, что я над тобой сжалилась, очень надеюсь, что мозгов тебе хватит и не повторишь судьбу своей бесполезной мамаши!

Был у бабушки муж, Сергей Владимирович, но он, скорее, выполнял роль человека, на котором Нина Васильевна могла вымещать всю свою злость, ругались они всегда и везде, поводом могла послужить любая мелочь. Точнее, ругалась бабушка, не стесняясь в выражениях, а Сергей Владимирович в такие моменты только вжимал голову в плечи и смиренно ждал, пока слова ненависти в его адрес наконец иссякнут. Кате нравилось проводить время с дедушкой, он никогда на неё не кричал, особенно она любила те редкие моменты, когда они отправлялись гулять с ним по городу, тогда она всегда просила его рассказать какой-нибудь интересный исторический факт, и дед мгновенно из вечно зашуганного и молчаливого человека превращался в совершенно потрясающего рассказчика, казалось, он знает всё про каждую достопримечательность, каждый памятник, ему знакома история каждой улицы в городе. Кате так нравилось это невероятное преображение, она была готова слушать его часами, погружаясь вместе с ним в далёкие времена. Катя много раз порывалась задать вопрос, который мучил её уже давно, почему он терпит эти бесконечные унижения от бабушки, почему молчит, но что-то её каждый раз останавливало – куда ей, малявке неразумной, лезть во взрослые взаимоотношения, много она понимает… К сожалению, продолжалось это недолго, они возвращались домой, и дед снова погружался в молчание, а потом ему уже в силу возраста и обострившихся заболеваний стало тяжело ходить и совместные прогулки вовсе прекратились.

Была еще одна немаловажная деталь, которая дополняла портрет Нины Васильевны – она всю жизнь проработала школьным учителем математики. Работала давно, больше сорока лет, пользовалась авторитетом среди коллег и родителей учеников, гордо носила звание “заслуженного учителя Российской Федерации”, но при этом искренне ненавидела детей. Казалось бы, звучит абсурдно – как может заслуженный педагог, который несёт на своих плечах такую важную миссию как обучение детей основам математики, этих самых учеников люто ненавидеть? Нина Васильевна на своём примере успешно демонстрировала, что это вполне себе возможно. Домой она всегда приходила злая, ещё с порога начиная поносить бедных детей на чём свет стоит:

– Вот малолетки тупые, им объясняешь-объясняешь, стоишь распинаешься перед ними, пытаешься хоть какие-то знания в их бесполезные головы вдолбить, а они даже слушать не хотят, только и могут, что сидеть и кривляться, ничего полезного из них не вырастет, так и будут влачить жалкое существование, никакой пользы для общества!

Катя искренне не понимала: разве может человек, настолько ненавидящий детей, научить их чему-то хорошему?

Ещё больше бабушка ненавидела родителей этих самых нерадивых учеников:

– Вечно припираются за своих деток оценки приличные выпрашивать: “Нина Васильевна, ну сжальтесь, поставьте моему сынишке ненаглядному в четверти тройку, он же исправно ваши занятия посещает, уроки не срывает, сидит себе тихо на последней парте, ну не даётся ему математика, он у нас больше по гуманитарным наукам” – Нина Васильевна передразнивала голоса мамаш. – Тьфу, аж противно, и ведь стоят, не уходят, ещё и коробки конфет суют, у меня этих коробок в столе уже набралось – хоть жопой жуй, хоть бы кому пришло в голову конверт с деньгами предложить. Ненавижу, всем сердцем ненавижу!