Легенда о витязе Актеоне и волшебном Змее

В давние средневековые времена, от которых остались лишь древние замки и сказочные легенды, жил бедный горожанин со своей молодой женой. Как звали их, нет уж никакой важности. Просто люди они были обыкновенные, не желавшие больших денег и лишней славы. Мечтали они, как и многие их соседи, жить спокойно и долго, народить и воспитать нескольких детей в помощь и усладу к старости.

Каждое утро и в вечернюю пору молили они Бога своего Иисуса Христа, чтоб миновала их война и болезни, и чтобы на столе не переводились молоко, хлеб и иногда домашняя птица. О большем мечтать было опасно и грешно, ведь Иисус говорил, что жить нужно скромно и довольствоваться малым. В этом течении жизни находили они свое счастье и утешение.

Город, в котором жили наши герои, стоял на самом берегу нескольких морей. И с севера, и с юга, и с востока, пока хватало силы взгляда, простиралось синее море. На западе моря не было, зато были бесконечные луга и рощи, уходящие в голубую или розовую даль.

Город этот был самым лучшим в стране, поэтому горожане любили и берегли его как могли. Раз в месяц юноши от четырнадцати и старцы до шестидесяти лет уходили в крепость, стоящую посреди главного холма и являющуюся, по сути, его центром и доминантным архитектурным сооружением, вызывающим не только трепет, но и гордость любого горожанина. Проплывающие мимо ее стен корабли иностранных купцов и моряков приспускали флаги в знак почтения и уважения к крепости и всему городу.

Так вот, раз в месяц наш горожанин отправлялся в крепость, как и другие мужчины. Исполнилось ему в тот год двадцать лет, был он красив, силен и благороден.

На рассвете собралось у главных крепостных ворот пятьдесят молодых мужчин, вышел к ним другой мужчина в расцвете лет в добротном одеянии и отличных кожаных туфлях, что носили лишь люди, связанные особой службой в крепости. Посмотрел он каждому мужу в лицо, кого-то с улыбкой похлопал по плечу, кому-то пожал с удовольствием руку, а нескольким низкорослым юношам недовольным тоном сказал, чтобы приходили через неделю и что ему они не нужны. Ворота открылись и командир, назовем его так, повел мужчин в крепость.

Через три дня все были отпущены и возвратились по домам.

Наш горожанин вернулся домой задумчивый, хотя в общем довольный, сытый, возмужавший. Он высыпал на стол перед юной женой девять серебряных монет и с гордостью объявил, что назначен младшим командиром боевой роты меченосцев. Но тут же осекся, приложив указательный палец правой руки к губам. Секрет, который нельзя произносить вслух.

Ничего не было удивительного в том, что муж регулярно ходил в крепость и там изучал разные военные машины и приспособления для обороны. Но в первый раз он принес деньги из самой городской казны, за военную службу. Конечно, эти деньги стали огромным состоянием для семьи, но новости расстроили и напугали молодую женщину. Постепенно все улеглось, он регулярно, раз в месяц уходил в крепость на три, а иногда на пять дней, приносил горсть серебряных монет, и семья становилась зажиточной.

Однажды он рассказал, что ему предложили стать командиром боевого сектора и навсегда распрощаться со своей гражданской жизнью. Но, поразмыслив несколько дней, он решил отказаться от необычайно выгодного предложения. Помня наставления отца о том, что Астарта1 всегда заберет свое, и возможно, жизнь молодого воина.

Жизнь вновь вошла в спокойное русло. И мужчина, а он был искусным плотником, продолжал мастерить лодки и корабли и услаждать свой взгляд необъятной синевой драгоценного моря.

Однажды, жаркой летней ночью, когда земля, изнемогала от дневного пекла, а вечер источал цветение тысяч магнолий, мужчина прилег к своей жене спать, но долго не мог заснуть. Он накинул легкую тунику и пошел к ручью намочить простынь. Начинающаяся ночь была прекрасна и удивительна. Захотелось искупаться в ручье. Он обнажился, оглядываясь по сторонам и, убедившись, что вокруг ни души, быстро лег в мелкий и прохладный ручей. Над ним блистало огромное небо, залитое мириадами звезд и комет. Его охватило необычайное блаженство и прилив сил, возбуждение прокатилось по мускулам и конечностям. Кисти рук плотно обхватили взбудораженный фаллос, ощущая силу и радость бытия. В следующий миг, необузданная страсть вдруг перелилась в невероятную нежность. Он вспомнил о любимой жене, оставленной без присмотра, выскочил из ручья, обернулся мокрой простыней и поспешил домой.

В спальне было тихо, огромная южная луна освещала своим лучом ложе, на котором спала молодая женщина. Мужчина в изумлении смотрел на спящую супругу, простынь слетела с нее и лежала подле кровати, или она сама откинула ее, изнемогая от жары. Лунный луч светил на ее загорелые ягодицы, слегка приподнятые над изгибами спины. Одна нога была согнута в колене, руки вытянуты вперед, волосы раскиданы по подушке. Казалось, что девушка запрыгивает на коня, мчавшегося по склону горы вверх.

Ей было очень жарко, капельки пота собирались в районе копчика и новые накапливались и скатывались вниз с лопаток и шеи. Она безусловно спала, но в то же время предлагала себя разбудить. Во всяком случае муж, рассматривающий свою жену, почувствовал, что его вчерашняя юная подружка, соблазнившая его случайным взглядом и девичьим смехом, стала другой. Этой ночью он взирал не нее по-другому: как ненасытный бык или жеребец смотрит на телицу или кобылу.

Удивившись самому себе, он бросился на нее сверху, не ища ни милых глаз, ни нежных поцелуев, он хотел только одного, обладать этими роскошными ягодицами и тем, что зовется рубиновыми воротами рая. Накинув на нее мокрую простынь, одновременно лаская стан, спину и бедра, он осыпал страстными поцелуями, переходящими порой в нежные укусы, ее ягодицы. Приподняв ее сильными руками выше и приблизив к себе, он стал целовать и лизать все, что попадало ему под одуревший от счастья язык, пока не прикоснулся к источнику, похожему на родник и стал пить его сок, подобно путнику в пустыне по милости бога нашедшему ручеек со спасительной водой.

Она не в состоянии окончательно проснуться, вдруг переместилась в какое-то другое измерение, где все ее тело подверглось штурму и урагану ласк, поцелуев и вылизывания. Не в состоянии произнести ни одного слова и сдерживая себя от криков сладострастия, она схватила мокрую простыню, свернула ее наподобие змеи, и схватила ее зубами, чтобы криком не разбудить соседей, ведь ночь была абсолютно тиха. И многие молодые пары, наверное, спасались тем же в такие ночи. Преодолев первое «восхождение» она с улыбкой расслабилась, но жеребец перешел в новую атаку, которая оказалась чем-то наподобие невероятной агрессии, когда что-то живое и существующее отдельно от тебя, вдруг раздвигает твою суть и вползает во внутрь как огромный удав в свою собственную нору. Незначительная боль сменилась необъяснимым блаженством. Удав вертелся в своей норе в разные стороны, заходил и выходил из нее, будто хотел поменять свою старую шкуру на новую. А потом у него появились руки и уже не он ворочался в узкой норе, а ее саму он начал вертеть как ему вздумается, проникая все глубже и глубже своим тупым носом, пока не произвел горячую пену, выплюнув её из себя, смеясь и хохоча внутри норы. Она крепко, почти до крови укусила ребро ладони мужа и бурный поток счастья охватил ее, а ее уши потеряли на мгновенье слух и как громко кричала и стонала она, слышали только люди в соседних домах.

На следующее утро, один старик сосед остановился у дверей их дома и принес подарок – небольшой ковер с вышитыми дельфинами и кувшин красного вина. Потом сказал, что, если будет мальчик, а будет у вас именно сын, нужно назвать его Анаклетос, что значит – призванный обратно. Будущие родители смутились, приняли подарки и обещали подумать об имени будущего ребенка. Через несколько дней весь район города, где жили они, знал о зачатии первенца в семье корабельного плотника.

Глава II. Море

Через положенное природой время родился у молодой матери сын. Радость и счастье наполнили дом. Отец с еще большим рвением строил свои корабли, поднимал на них паруса и проверял их в деле на морской волне, прежде чем ударить по рукам с заказчиками.

Прошло три года. Горожане прекрасного города жили в мире и согласии, молодые пары наслаждались друг другом в оливковых рощах, где под высоким небом заключались браки и зачинались многочисленные дети. Соседи завидовали Царю и удивлялись, почему ему, а не им достались столь благородные земли и такой просвещенный народ. Царь отвечал им: «Лишь потому, что мы живем мирно и не влезаем в чужие дела». На что соседи, два старых приятеля Царя, отвечали ему:

– Ты любишь мир, великий Царь, но это состояние не может продолжаться бесконечно долго. Так же как минуты отдыха и блаженства неминуемо сменяют часы забот, дни раздумий, годы тяжелого труда и не дай Бог, войны!

– О чем это вы, соседи?

– А о том, наш дорогой Царь, что дошли до нас слухи, что земли наши и твои делят великие мавританские цари, что собирают они огромные караваны с верблюдами, боевыми слонами, наемным войском и несметным количеством рабов-негров, которые ценой своей крови жаждут наживы и готовы сражаться за своих поработителей и разорвать любого царя в обмен на свою свободу.

Царь ударил в гневе кулаком по подлокотнику своего трона так, что из ребра ладони его, потекла кровь. Ему не понравились речи соседей, но он заметил, что кровь, потекшая из кисти руки, явно свидетельствовала о честности собеседников и явилась знаком и подписью всего сказанного.

Несколько дней Царь прибывал в растерянности, а потом решил сделать тайную прогулку по своему городу и по всем прилегающим землям.

Переодевшись бедным горожанином на старенькой лошаденке, он в сопровождении своей охраны, так же замаскированной под простолюдинов объезжал город. Ночуя на постоялых дворах, в поле, в лесу, на берегу моря.

Однажды ночью он стоял на крутом выступе скалы и смотрел в бесконечное море, в чистое пространство, любимое им с детства. Потом он вдруг громко засмеялся, словно яркая, как молния мысль осветила его мозг. Он простер руки к морю будто в надежде обнять и расцеловать его до самого горизонта, а с ним и бесконечное ночное небо с мириадами звезд и планет. Конечно, он не смог объять необъятное, но ветер подхватил его за широкие рукава халата и как перья у птицы в полете зашуршали они. Он нашел решение, так долго не приходившее к нему. Море! О великое море, оно вновь очистило мысли и принесло семена прозрения с ночным ветром.

Царь вернулся в замок в добром расположении духа и в приободренном теле, напитанным свежим воздухом и скромной трапезой.

Конечно же, сразу после разговора и предупреждения от соседей, Царь послал в мавританские владения лазутчиков, разведчиков и наблюдателей, которые наводнили азиатские рынки и порты, слушая и подсматривая, нащупывая пульс будущей агрессии против его царства. Важно было узнать, сколько времени есть в распоряжении нашего Царя, сколько халифов, шахов и принцев решили объединиться против него? Откуда, с суши, либо с моря собираются они напасть? В самом его городе, охрана Царя обнаружила нескольких купцов из Азии, на самом же деле являющихся лазутчиками-маврами. Царь приказал не трогать их, а лишь наблюдать за их промыслом и попытаться понять за чем конкретно их послали. Как и предполагал Царь, мавры нюхали и слушали в порту, их интересовала военно-морская мощь города, стоящего посреди трех морей.

Все складывалось в единый план, который придумал Царь, общаясь на скале с ночным морем. Истинно сам Бог помогал ему, не зря же вел он жизнь скромную, не переставая любить и восхвалять создателя. Царю доложили, что один из купцов, якобы для охраны своих грузов на море хочет купить один-два, а лучше три военных судна. Чтобы были они маневренны, прочны и оснащены всевозможным оружием, но можно и без пушек, что пушки у него есть. Царь понял, что запахло войной и нужно как можно дольше торговаться с покупателем. В противном случае он может купить боевые корабли в другом царстве и тогда ситуация выйдет из-под контроля.

Один из лучших разведчиков нашего Царя, назвавшись владельцем и распорядителем верфи, стал вести переговоры с купцом.

Покупателю показали образцы лучших военных кораблей: линейного, корвета, линкора, корабля для захвата побережья десантом, а так же небольшие разведывательные шхуны. Купец был в восторге от внешнего вида кораблей, а еще больший восторг посетил его, когда ему предложили цену за каждый корабль, специально заниженную по приказу Царя.

– Я вижу, уважаемый гость, что наши корабли вам приглянулись? – спросил владелец военных верфей.

– О да, это великолепие ни с чем не сравнить. Я хотел бы узнать, а сколько максимально я могу заказать вам таких кораблей, и когда можно спустить их на воду? Но я хочу много, очень много кораблей, хе-хе!

– Прекрасно, мы сделаем столько качественных кораблей, сколько вы пожелаете. Я такой же купец, я тоже люблю золото, вам нужны корабли для охраны и перевозки вашего золота, а мне для постройки дворцов и храмов.

– О! Ви-и такой умный человек, с вами так легко общаться. Я хочу много боевых кораблей, уже через два, максимум через три года! – восторженно сказал купец.

– Ну и сколько же все-таки?

– Не меньше, чем пять десятков общего числа.

– Гм… Нам придется работать круглые сутки. Но если мы добавим еще и свои корабли, то думаю, ровно через три года мы полностью выполним ваш заказ.

– Очень карашо… но ви сказали, что еще отдадите ваши уже готовые военные корабли? А кто же будет охранять ваш город?

– От кого, дорогой? У нас нет врагов, мы вам отдадим двадцать линейных кораблей и два оставим себе, нам хватит, ведь мы мирная страна. Неправда ли, благородный сосед?

– Да, да, это карашо, я уезжаю в халифат за золотом, через месяц вернусь, а ви начинайте строить корабли. Хе-хе!

– По рукам! Мы будем ждать вас с золотом и самоцветами! – начальник верфи расплылся в широкой улыбке.

– Скорё увидимься, дорагой! Хе! Я привезу тебе много прекрасных вещей!

Купец плыл по морю домой и торжествовал в своих тайных думах: «Какие глупые, глупые люди, им нельзя владеть таким богатым городом, они готовы продать все, чтобы потом мы атаковали их на их же кораблях. Мы захватим их земли, убьем всех воинов, заберем казну, разрушим все их храмы. А их пшеничных женщин превратим в наложниц и дорогие подарки! Хе-хе, вот это удача! Возможно, я буду здесь править! Ха! Всего через три года! Аллах Великий и мудрый!»

Наш Царь читал договор с маврами, подписанный между иностранным купцом и его самым лучшим и преданным разведчиком и то и дело смеялся. Разведчик все сделал правильно, план, придуманный Царем, входил в свою основную стадию.

Глава III. Царь

Пока купец, а вместе с ним и все его помощники-шпионы уплыли домой в Мавританию рапортовать о неслыханной удаче, военный флот города был переправлен в секретные бухты. Более полусотни отличных кораблей, оснащенных лучшим оружием, были спрятаны в сухих доках специально оборудованных пещер и навсегда укрыты от посторонних глаз. Царь в спешном порядке купил у соседей двадцать не очень дорогих торговых судов. Перекрасил их в боевые цвета, оснастил некоторыми военными атрибутами и эмблемами. Новая «военная эскадра» была готова к сделке.

Как и обещал покупатель, вернулся он с тремя кораблями, доверху нагруженными золотом и драгоценными камнями, пряностями, холодным оружием, чеканкой, боевыми колесницами и арабскими лошадьми. Вдобавок, сотня бывших невольниц, родившихся в этих землях и когда-то волей судьбы попавших в руки арабских завоевателей.

В общем, все товары и золото были доставлены в полном объеме во дворец Царю, и корабельные мастера приступили к выполнению срочного заказа.

Царь добился своего. Теперь он точно знал, что три года враги не посмеют напасть на него с моря, а значит едва ли пойдут и с суши. Целых три года можно готовиться к осаде, растить воинов, придумывать новую тактику, обзаводиться союзниками. Наверное, это мало, но несравнимо много, если представить, что уже завтра за городскими стенами будут стоять полчища варваров, для которых здесь нет ничего святого, ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. В глазах их будет лишь жажда злата и крови, дьявольский огонь, испепеляющий все чистое и живое вокруг. Десятки тысяч мародеров и убийц, по которым плачут все плахи мира, полезут на крепостные стены, не отдавая себе отчет в своих деяниях. Даже умирая от копий и стрел защитников города, они ни на миг не пожалеют о себе, и с хохотом самого дьявола падать будут в бездну… О, ужас, на голову мирных граждан!

Царь долго молится перед святыми иконами. Никто не знает кроме него о дальнейших его действиях, никто. Малейшая утечка информации и все пойдет прахом, все полетит в тар-тара-ры и не укрыться будет от врагов ни ему, ни его семье, ни друзьям, ни единому доброму горожанину. Все, что строилось веками будет сожжено и сброшено в море и там найдет свой вечный покой. И только слезы добрых дельфинов и стоны русалок будут напоминать о былой радости и мире. Необходимо представить все это зло, чтобы знать, чего опасаться, чтобы не тешить себя бесплодной идеей, что все не так страшно и враг будет благороден и милостив. Нет, не будет, никогда! Как и не было раньше.

Через несколько дней после начала строительства кораблей для заморских купцов к нашему Царю прибыли его ближайшие соседи цари. В бешенстве, тайном смятении и испуге, вошли они в комнату для приема близких друзей. Царь пил чай и вкушал бублики с корицей, которые ему испекла накануне одна из бывших рабынь, прибывших из мавританского плена и хорошо изучившая восточную кухню и не только. Вид у него был спокойный, умиротворенный и даже счастливый. Он пил чай, расположившись на роскошном плюшевом ложе и с удовольствием наблюдал, как за окном в голубом небе носились стайки стрижей и ласточек.

– Ой, ой-тыж, ха-ха, как носятся, сорванцы! Ишь ты, ха… какие быстрокрылые, ох…!

Стрижи и ласточки гоняли в небе свою молодь, пролетая над самым окном государя и почти касаясь крыльями ажурных решеток. При этом они издавали радостные крики, напоминающие повизгивание дельфинов.

Царь, улыбаясь во весь рот, поднялся к гостям. Други обнялись и облобызались.

Один гость, опустив взгляд в пол, спросил Царя:

– Друг наш, все ли меж нами как прежде, не случилось ли что с тобой, не встала ли меж нами корысть, зависть иль еще какая черная выгода, посеянная теми, кто мыслит лишь о том, чтобы поссорить нас и принести недоброе в наш дом!

Второй гость подтвердил вопрос друга и напряженно кивнул головой.

– Друзья, братья мои, – улыбаясь, но уже серьезно ответил хозяин. – Уверяю вас, ничего не изменилось с тех пор как много лет назад познакомили нас наши родители, как вместе купались и забавлялись мы в ручье, бегая босоногими детьми за мальками! Ничего!

Гости немного успокоились и переглянулись.

– Знаю ваше беспокойство, – продолжал государь. – Я сам бы на вашем месте, видя то, что происходит, воспылал бы ненавистью и недоверием ко мне. Но это все, что вы видите, закладка новых кораблей, золото в моем порту, это только оболочка, пенка на молоке. Большего пока не скажу в целях моей и вашей безопасности. В одном поклянусь и дам голову на отсечение, что вы – мои друзья, а те, для кого корабли – враги. И еще говорю вам спасибо за то предупреждение, и я вас предупреждаю, у нас есть три года, нужно подготовиться. Вы поняли, о чем я? – заговорил шепотом Царь. – Никому ни слова! В противном случае горе нам и беда нашим народам!

– Да, государь, старший брат наш! Как будто все проясняется, как небо после грозы, в ожидании погожего дня.

– Будьте начеку, когда я позову вас и мы сделаем все для себя и для наших царств. А теперь чай с заморскими бубликами! Ах милая, постаралась, ха-ха! Хорошая м-м!

Князья вкушали чай и выпечку, беседа постепенно переросла в веселые посиделки и воспоминания о ранней юности.

Когда друзья покинули Царя, он призвал к себе бывшую рабыню и строго спросил ее:

– Как ты посмела Карина?

– Не пугайте меня, я не сделала ничего приступного и порочного, мой милостивый Царь!

– Я спрашиваю, как ты посмела прийти в мой дворец и свести меня с ума? Ты черноволосая и голубоглазая гречанка или македонка? Кто ты, как зовут тебя на самом деле?

– Я Фотиния, родом из этих мест, в детстве меня похитили и продали маврам. Я умоляла отпустить меня к вам, мой красивый Царь.

– И они послушали тебя? Отпустили, чтобы ты следила за мной и докладывала моим врагам о всех моих секретах? – закричал Царь в бешенстве.

Глаза его горели, он смотрел на свою кулинарку и его ус начинал дергаться. Карина была прекрасна и сексуальна.

– Нет, нет! Мой Царь, я избежала этой участи. Они предлагали мне это, но я отказалась, я им сказала, чтобы убили меня сразу.

Султан засмеялся и махнул рукой.

– Я приготовилась к смерти, – продолжала Карина, – но они отпустили меня.

Она упала на пол из оникса и зарыдала, словно маленькая девочка. Слезы ее были искренни и чисты.

– Не плачь, не о чем горевать. Я просто хотел сказать тебе, что твои плюшки и баранки божественно вкусны. Я не ел раньше ничего подобного…

– Спасибо, наш отец! Мой Царь! – засмеялась она и смахнула слезу.

Он помог ей подняться и дал свой красивый белый платок.

– Присядь, дорогая, – мужчина указал ей на роскошное кресло.

Он не переставал наслаждаться ее девственной красотой, как юноша или муж не может насладиться, рассматривая прелести своей жены.

– Сколько же тебе лет от роду?

– Семнадцать мой государь, с хвостиком…

– У тебя были связи с мужчинами? – строго он спросил ее и посмотрел ей в глаза, словно был ей отцом.

– В каком смысле? – она покраснела и опустила глаза. – Нет, нет, я даже не видела обнаженного мужчину.

– А на меня ты хотела бы взглянуть? – хитро и мягко спросил наш Царь.

– Я? Да, я хочу посмотреть на тебя, – ответила она и опустила взгляд.

– Хорошо, пройди в мои покои и разденься. Если хочешь там есть чистая вода в кувшине и полотенце, а также масла и духи. Я приду к тебе через половину часа. Ты должна расслабиться и успокоиться. Но если ты не хочешь этого, ты должна тотчас уйти. Ты вольная женщина, а не рабыня.

Царь внимательно следил за реакцией юной смоковницы.

– Я не хочу уходить, о, мой Царь! Я пошла в покои, – ответила она, призывно улыбнулась, и прошла в покои правителя.

– О! Какая женщина? Я схожу с ума от ее пряников и бубликов! Представляю, что там у нее еще в запасе, чтобы свести меня с ума! Глупый осел? Да осел, не осел, а дикий конь! Я возьму ее, а потом узнаю, что она задумала. Если она еще и девственница! Этот мой алмаз…

Глава IV. Архимед

А мы тем временем возвращаемся в семью корабельного плотника. После долгих споров родители решили назвать своего первенца Актеоном, что означало – сияющий.

Когда исполнилось мальчику около трех лет, зашел к ним в гости старик, тот самый, что приходил на утро после зачатия. Он поинтересовался как живет маленький Анаклетос, все ли у него в порядке и в чем нужна помощь родителям. Старика пригласили в дом, напоили медовым напитком и предложили домашний пирог с абрикосами и вишней. Потом позвали маленького Актеона. Гость расцеловал мальчика и усадил к себе на колени. Ему так понравился малыш, что он долго не хотел отпускать его. Он гладил его по светло-пшеничной голове и приговаривал, как будто пел: «Анаклетос, Анаклетос, воин призванный обратно в отчий дом». Мать поправила старика, что сына зовут Актеон, на что старик ответил:

– Нет ничего плохого, если вы будете называть его Актеон, а я добавлю Анаклетос. Ведь в ту ночь я не спал и описывал свое новое лекарство и когда искал имя ему, вдруг я услышал любовные крики молодой женщины и пальцы мои взяли перо и вывели «Анаклетос». Я понял, что в этот миг происходит зачатие любимого ребенка. Это очень хорошее и родное имя. Ни многим удается носить его. Людям дают чаще обычные, привычные для нашего слуха имена, а это имя судьбы.

– А как зовут вас? – поинтересовался молодой отец у старика.

– Меня? Мое имя не всегда на слуху и почти для всех людей оно под большим секретом. Я назовусь, но вы должны дать слово, что никогда не будете более произносить мое имя.

– Да, мы даем тебе слово! – ответил молодой отец.

– Я Архимед…

– Я слышал это имя. Значит вы тот самый изобретатель машин, что стоят внутри крепости и....

– Больше ни слова, юноша. Ты должен быть не многословен, ведь ты отец и военный командир.

– Вы знаете все? – удивился муж.