Дочь алхимика. Том 2. Семь богов удачи

Глава 3 Мастер муси

Пока полковник Саядо рассказывал о чудесном воскрешении вора-форточника с занятным прозвищем Мастер муси, Нэкоми буквально сгорала от нетерпения. Девушка давно догадалась, с каким вопросом пришёл Дэва, и ей было что сказать. Широ тоже хитро поблёскивал глазами и воздерживался от своей обычной манеры доставать собеседника уточняющими вопросами по всякому поводу. Это указывало на то, что дед готовится ошеломить всех собственной осведомлённостью и догадливостью.

Дэва же меж тем продолжал.

– И главное говно этой ситуации заключается в том, что я совершенно не представляю, что мне написать в отчёте: ками явили в Аратаку чудо божественного воскрешения? Осужденный Доттари вступил в преступный сговор с докторами Королевского госпиталя с целью побега? Это в том случае, если допустить, что смерть свою он разыграл, а перед этим подкупил фельдшера ночного вспоможения Амоку Фаду и доктора Среди, который, на минуточку, является ещё и заведующим терапевтическим отделением. Абсурд! Попытался я этого докторишку к стенке припереть…

– В прямом или переносном смысле? – не удержался Светлячок, – у тебя первое от второго порою трудноотличимо.

– Очень смешно, – Дэва дёрнул синеватой щекой. От природы старший следователь был жгучим брюнетом, и сколь тщательно бы не брился, проклятые пеньки щетинок всё одно создавали впечатление недобритости, а уже к обеду впечатление становился явью, – не стану я на уважаемого человека, к тому же в годах, руку просто так поднимать. Припугнул всяческими неприятностями, которые устроить ему мне по силам, об уголовной ответственности напомнил и вообще сыграл «злого» следователя.

Травница подумала, что ему не надо играть, он по складу характера и есть тот самый, пресловутый «злой» следователь, о чём Хотару не преминул заметить вслух. Подполковник с похвальной терпеливостью проигнорировал шпильку в свой адрес и продолжал:

– Стреди поклялся всеми богами, что поступивший пациент был мёртв, что называется, по прибытии. Сестра милосердия, что дежурила вчерашней ночью, подтвердила этот факт без колебаний: синюшность кожных покровов на лице, следы кровавой пены изо рта и носа, глаза не реагируют на свет, пульс отсутствует, рефлексы тоже, и, извините за некуртуазную подробность, мочевой пузырь самопроизвольно опустошился. Так что самая натуральная смерть. Доктор предположил, правда, со множеством оговорок и виляний, что походит на отравление.

– Так, так, так, – проговорил Широ, – чрезвычайно интересно, продолжайте, господин подполковник.

– Кроме мною перечисленных объяснений, а превращение в вампира и вылет из морга Королевского госпиталя на крыльях летучей мыши я исключаю, – Дэва сплюнул изжёванную зубочистку, потом нагнулся, поднял её с полу, повертел в руке и зачем-то сунул в карман, – остаётся кража трупа. Кому, зачем, сказать не могу. Но бывают всякие ненормальные. Морг не охраняется вовсе, заходи, кто хочет, твори, что вздумается. И все мои три объяснения просто совестно писать в отчёте. Мой-то коррехидор ещё проглотит, характер у него покладистый, из тех людей, для коих личное спокойствие превыше всего, то вот верховный в Кленфилде, – говорящий красноречиво завёл глаза, – высокородный придира, под стать его величеству Элиасу… Не даром, что они родня. Представляю себе его лицо монарха, когда этот дубово-рождённый будет ему докладывать о чудесном воскрешении в Аратаку. Тут любое предложенное мною объяснение нечего, кроме смеха не вызовет. Хотя я сделал всё, что мог: нашего приходящего чародея буквально из постели выдернул, чтоб тот на магию проверил. Говорит, всё чисто, а определить, умирал ли Мастер Муси или нет без некроманта невозможно. В Аратаку некроманты не значатся. Вот и оказался я в полнейшем тупике. Решил к вам податься, может есть какие-нибудь травы или эликсир, чтобы человека из мёртвых воскресить? – он посмотрел сначала на Широ, потом на его внучку, – я как подумал: выпил гадёныш такое, помер, а после подельник в морг пришёл, влил ему в пасть лекарство, и то ожил. Что скажете, господин Широ?

– Скажу я бесповоротно и окончательно, что подобное решительно невозможно, – ответил травник, – нет и не может быть такого средства, чтобы умершего человека назад к жизни возвернуть. Но! – он поднял палец, видя, что собеседник готов разразиться ругательствами, – имеется более простой способ. Я по глазам вижу, что Нэкочка моя тоже догадалась, давайте дадим слово даме, – он сделал приглашающий жест.

– Вёхница продырявленная, – победно провозгласила девушка, – редкое ядовитое растение. Её нередко путают с супником, но у вёхницы красноватый оттенок стебля и цветочки семью лепестками, а не из пятью.

– Деточка, – перебил внучку Широ, – ты не про растение, а про его свойство расскажи.

Нэко смутилась, кашлянула и собравшись с мыслями напомнила об одном историческом казусе. В Эпоху Расцветания и Увядания любимая наложница императора понесла, когда тот был в полугодовом военном походе. Император Когехи́то был разгневан и оскорблён до глубины души. Посему приказал казнить негодницу позорной и мучительной казнью – сварить в кипящем масле. Однако, за несколько дней до казни старшая и любимая наложница, что вошла в историю Артании, как одна из непревзойдённо красивых женщин, скоропостижно скончалась. И то, как описывали современники кончину несравненной Миха́ки, удивительно напоминает описание картины смерти вашего заключённого. Судороги, внезапное и ураганное ухудшение самочувствия, кровавая пена. Она указывает на поражение слизистой оболочки желудка, осложнённой спазмом в гортани, и у Михаки, и у вашего исчезнувшего Мастера Муси наблюдались бледность и синюшность лица, закатывание глаз и, я уверена, сужение зрачков.

– Твоя лекция по постмортарийного характера занимательна, – проговорил Дэва, – но давай, ближе к делу. Считаешь, их обоих отравили каки-то там дырявым вёхом?

– Как вы нетерпеливы, подполковник, – проговорила недовольная Нэкоми, она страшно не любила, когда её объяснения прерывают, а особенно, если к тому же пытаются предугадать ход её мыслей, – отвечаю: не дырявым вёхом, а вёхницей продырявленной, и не отравили, а дали выпить препарат, который вызвал состояние глубокой комы, ту самую иллюзию смерти, которую без специальных исследований легко принять за смерть. Также было с опозорившую себя и императора наложницей. Её похоронили в общем склепе.

– Постой-ка, а при чём тут эта самая наложница, которую схоронили триста лет назад?

– Лет через сорок после описанных событий скончался придворный лекарь императора Когехито и оставил мемуары, которые завещал опубликовать после своей смерти. Так вот, – победно изрекла травница, – в этих самых «Посмертных записках императорского медика» господин Джиро́ признаётся, что пожалел бедную Михаку, полюбившую одного из дворцовых чиновников, и создал для неё «Эликсир временной смерти» на основе как всё той же вёхницы. При этом он писал, что ребёнка женщина стопроцентно потеряет, но это не такая уж непомерная плата за возможность избежать мучительной смерти в кипящем масле. Признание уже почившего медика вызвало огромный общественный резонанс. Внук Когехито приказал вскрыть гробницу и удостовериться, что всё написанное в мемуарах – ни что иное, как вымысел или стариковский бред. Но нет, саркофаг наложницы был пуст. Джиро, действительно, спас жизнь бедной женщины. А таинственное исчезновение одного из чиновников, кое приписали неудачной рыбалке и с последующим утоплением в озере, недвусмысленно говорит о том, что действие «временной смерти» закончилось, и влюблённые покинули столицу. Скорее всего они тихо и мирно прожили свой век где-нибудь в отдалённой провинции, а то и вовсе уехали в Империю Алого лотоса или же Делящую небо.

– Получается, – Дэва потёр кончик носа, что являлось для него признаком напряжённой работы мысли, – кто-то в наши дни повторил фокус времён Эпохи Расцветания и Увядания? Интересно, императорский медик оставил рецепт иллюзорной смерти для потомков?

– Нет, конечно, – заверил Широ, – точнее будет сказать, что в его мемуарах его не было. И, вообще нужно заметить, подобными драгоценными открытиями не принято разбрасываться. Скорее всего спрятал где-то, либо зашифровал так, чтобы найти было не просто. Помнишь, знаменитое «Алхимическое соитие»? – он бросил взгляд на внучку, и та кивнула.

Западный замороченный трактат о создании эликсира бессмертия (кстати, неудавшегося) Нэкоми обнаружила лет в четырнадцать и приняла за одно из тех специфических литературных произведений, которые столь популярны среди подростков, поскольку приоткрывают завесу тайны над плотской стороной любви. Но к немалому разочарованию девочки ей в руки попала зашифрованная, переполненная эвфемизмами и разными религиозными отсылками технологическая карта по изготовлению дорогостоящего средства продления жизни.

– Алхимики жутко трясутся над своими рецептами, – вставил Хотару, который уже немного был в теме, – поскольку свято верят, будто известность рецепта ослабляет его силу. Что, натурально, не подтверждается на практике. Тысячи лет миллионы людей пьют и производят алкоголь, а опьянение от этого не становится меньше.

– Мог какой-нибудь умелец, вдохновившись примером трёхсотлетней давности воспроизвести рецепт «Временной смерти»? – спросил Дэва, – такое у вас случалось?

– Естественно, случалось и не единожды, – ответил дед Широ, – в среде травников и алхимиков спокон веков существует своеобразное негласное соревнование: кто что-то эдакое придумает или воссоздаст, разгадав секрет, над коим бьются не одну сотню лет, тому уважение и почёт. Имя, что останется в истории.

– Итак, – старший следователь хлопнул себя по коленям, – более всего вырисовывается такая картина маслом: подельники Мастера муси откопали где-то эликсир или порошок, вызывающий временную смерть. Парень принимает его с таким расчётом, чтобы к полуночи очутиться в морге. Знали, стервецы, что в коррехидории ни морга, ни прозекторской нет. Дальше вот что: заключённый очухивается, скидывает обоссанную в процессе агонии одежонку, раздевает соседа по ящику и спокойнейшим образом покидает территорию Королевского госпиталя. Ночь, никто и не обратит внимания на низкорослого мужичонку в одежде не по размеру. При том, не факт, что этот проныра через забор не махнул. О нём презабавные слухи ходили, – Дэва усмехнулся, – будто бы Доттари на спор через деревянное ведёрко без дна пролезал. Гибкий он, не зря его Мастером муси прозвали. Мастер – не в смысле повелитель, а в смысле особого мастерства. Такому проныре, что через забор, что между прутьями просочиться, – как раз плюнуть. Можно от вас позвонить?

Естественно, Широ и Нэко разрешили. Старший следователь Араткской коррехидории позвонил и велел кому-то из подчинённых немедленно объявить в розыск Аруту Доттари.

– Какой, мать твою, зомби! – буквально проорал он в трубку магофона, – живой он и относительно здоровый, пока с моими кулаками не повстречался. Ещё услышу разок про зомбей или вампиров от тебя, сержант, – он сделал выразительную паузу и перешёл на нарочито спокойный тон, – пускай воображение дорисует тебе полноценную картину моего праведного гнева. И чтоб разнарядку всем разослали, пока я к вам добираться буду! Я всё сказал.

Он не стал слушать заверения в незамедлительном исполнении приказа, просто повесил трубку. И хотел уже уходить, когда его остановил вопрос бывшего друга-приятеля:

– Дэвчик, тебя ничего не смущает во всей этой истории?

– Теперь, когда все части головоломки сложились в чёткую картину, нет.

– А меня смущает, – покачал головой Светлячок, – не хочешь узнать, что именно.

– Хочу я узнать или же не хочу, – усмехнулся Дэва, – ты ж, всё одно, не отстанешь. Знаю я, каким назойливым насекомым может быть мой приятель, когда ему в голову залетела очередная «нетривиальная мыслишка». Валяй, высказывайся, чего уж там.

– Ну, мои мысли нередко бывают нетривиальными, – скромно заметил артист, пропустив иронию мимо ушей, – у меня созрел один вопрос: зачем?

– Что зачем? – словно случайно нажав на больной зуб, скривился подполковник Саядо.

– Зачем было устраивать весь этот спектакль с мнимой кончиной?

– Ясное дело, для побега заключённого из места временного содержания!

– Это понятно, – досадливо отмахнулся Хотару, – подполковник Очевидность в своём репертуаре! Вопрос в другом: кому и зачем понадобилось, чтобы Мастер муси сбежал? В Аратаку организованной преступности нет?

– Нет, – подтвердил Дэва, обиженный титулом подполковника Очевидность.

– Сам Доттари, по твоим словам, хоть и талантлив, но птица не высокого полёта?

Ещё один кивок.

– Да срок он заработал вряд ли пожизненный.

– Какой там пожизненный, – ответил следователь, – трёшка за кражу ценных бумаг, которые один беспечный подданный Кленовой короны хранил просто под замком в ящике письменного стола. Муси залез через форточку и обчистил бедолагу, прихватив золотые карманные часы. Часы эти, на его беду, были снабжены дарственной надписью. Муси попытался сбыть их с рук, но у меня владельцы скупок на коротком поводке, сдали его с потрохами. Когда за деньгами зашёл, мы его и взяли. Три года казённого дома с общим режимом не стоят попытки побега. Тут зараз десяточку огрести можно, при чём не тюрьмы, а каторги. А это, как говорится, две большие разницы.

– В таком случае, следите за руками, точнее, следите за словами, – проговорил Хотару и сделал жест, словно у фокусника в руках исчезает монета, – три года – слишком маленький срок, чтобы заморачиваться со столь сложным и, уверен, дорогим побегом. Средство для мнимой смерти одно чего стоит! О нём надо узнать, обогатиться рецептом и изготовить. И сделать все эти приготовления должен человек на свободе. Но ведь заморочились! А значит, тут мы подходим к вопросу, с которого начал: зачем? И ответ напрашивается очевидный: некто в Аратаку планирует совершить серьёзное ограбления. Для этих целей и понадобился шустрый помощник, а для этого кто-то и озаботился вытащить Доттари из тюрьмы.

– Пожалуй, – помолчав, согласился Дэва, – Аратаку – городишко не просто зажиточный, богатенький, я бы сказал. А ограбить можно банк, их у нас аж три, – он загнул палец, – музей артанского искусства, – второй палец лёг рядышком с собратом, – я там, правда, не сподобился побывать, но слышал, что редкостей и ценных диковинок там навалом. Ещё остаются, богатеи, древесно-рождённые с их фамильным серебром, всевозможными коллекциями и картинными галереями, ювелиры, промышленники, чёрт! – оборвал он сам себя, – эдак мы до вечера возможности перечислять будем.

– Но сама идея ограбления с пособлением Доттари ты не отрицаешь?

– Ни в коем разе! – воскликнул Саядо, – я лишь сожалею о наличии в нашем городе огромнейшего списка мест и лиц, к коим таланты Мастера муси можно применить. Что ж, нам остаётся только ждать, откуда поступит сигнал.

– Банки я бы сразу вывел из списка потенциальных жертв ограбления, – словно бы невзначай заметил Светлячок, – не представляю, как таланты форточника могут пригодится при ограблении банка!

– Наше дело не представлять, а следить и оперативно реагировать, – наставительно произнёс Дэва, – но «Информация и предупреждение – это доспехи и меч», – как говорили наши предки. Как только где-то, кого-то грабанут, мы будем знать на кого открывать охоту. Коли же боги будут благоволить к скромному офицеру Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя, то, глядишь, сцапаем Мастера муси и предотвратим преступление. Подельников же своих он выдаст, тут с гарантией. Слабак и самоуверенный тип. Импульсивен, голова на плечах нужна, чтобы есть, пить и курить.

Широ пообещал, что они с Нэко поразузнают по своим, не заказывал ли кто в аптеке странное средство.

– На отраву от насекомых похоже, – заметил он, – вёхница в медицине не используется, а вот, если в качестве инсектицида от какого-нибудь экзотического, заморского вредителя такое средство заказать, может и незамеченной проскочить.

Хотару попросил держать их в курсе.

– Ладно, – кивнул подполковник, – придётся. Иероглиф не бросают писать на половине. Дам знать, ежели что.