Дочь алхимика. Том 3. Равноценный обмен

– Что ж, – старший следователь хлопнул себя по коленям, – подведём итог первого дня нашей операции под прикрытием, – он оглядел всех присутствующих, словно хотел убедиться, что все его внимательно слушают, – пока главным нашим подозреваемым становится ёкай в виде нерождённого младенца. Молодец, Кошенция, версия подходящая, но работу продолжаешь. Я завтра с утра отзвонюсь в храм богини Ина́ри, за ними числится самый лучший экзорцист в Аратаку. Мне лично с этой легендарной персоной пересекаться не доводилось, но слышал много хорошего. Пусть сходит, разберётся. Надо же им налоговые льготы от Кленовой короны отрабатывать!

После этого старший следователь откланялся. Хотару принарядился и уже собирался улизнуть незамеченным следом, но прямо в коридоре наткнулся на травницу. Та сделала вид, что ей совершенно всё равно, и прошла к себе. Настроение Нэкоми было безвозвратно испорчено. Как-то сами собой вспомнились слова Дэвы о том, что у Светлячка в столице от поклонниц отбоя не было. На ум мгновенно пришла дама в красном платье, с которой он танцевал в ресторации. «Естественно, – подумала травница, – красное платье не единственная одежда грудастой брюнетки», но мысль эта облегчения не принесла. Чтобы хоть как-то отвлечься, она открыла справочник по ёкаям. В позапрошлом веке опальный чародей, сосланный за опасные эксперименты в старую столицу Артании, со скуки составил весьма подробный перечень ёкаев и прочих волшебных существ с документальным подтверждением их появлений и указанием времени и места, где это самое появление происходило. Этот чародей сам себя громко именовал – Тонкое перо, но Нэкоми прекрасно знала, что прозывался он Ха́ято О́ри. Открыв «Самый полный справочник ёкаев Артанского королевства», травница погрузилась в чтение. Она давно знала, что всяческой нечисти на белом свете хватает, но девушку интересовали те её представители, что хотя бы отдалённо напоминали описанное Юффи чудо-юдо. Поскольку представители потустороннего мира были сгруппированы не по личным свойствам, а банально по алфавиту, задача поиска усложнялась в разы. Через пару часов напряжённой работы Нэко удалось выявить нескольких кандидатов, но ни один из них не подходил по всем статьям сразу: призрак умершей при родах женщины – Убумэ́ носит своего младенца на руках и предлагает своим жертвам его понянчить. В школе горничных видели одного лишь младенца без матери. Существо, которое Юффи описала как мерзкое и освежёванное, постанывало, чмокало и чавкало, это роднило его с дитя-плаксой. Но лицо Кона́ки-ди́дзи автор описывает как однозначно стариковское, и никакой пуповины, мяса, удлиняющихся конечностей даже не упоминает. Последним, кого сумела обнаружить травница, был маленький одноглазый монах. Узкое перо уточняет, что этот ёкай, хоть и записывается обывателями в число мимикрирующих под детей, на деле же таковым не является. Просто исключительно малый рост и крупная голова с глазом во лбу невольно ассоциируется с ребёнком. Одноглазый ничего не крадёт, а напротив – предлагает отведать то́фу, который носит с собой. У его жертвы два выбора, один не лучше другого: откажешься, и он тебя сожрёт, съешь – умрёшь от ядовитого тофу. Юффи не говорила, чтобы ёкай из школы горничных пытался накормить кого-то чем-то. Поэтому не подходит и одноглазый монах.

Широ позвал ужинать, и Нэко пожаловалась ему на бесполезность своих изысканий.

– Глупости, – отмахнулся дед, – этот господин Узкое перо – не истина в последней инстанции. К тому же, я не думаю, что в человеческих силах описать ВСЕХ потусторонних существ, даже для чародея. К тому же, ёкайская братия постоянно меняется. Так что не исключено, что наш Скотный овраг породил нового. Предоставь дело тому, кто смыслит в этом вопросе. Дэва же обещал вызвать экзорциста из храма.

Следующий день в школе горничных оказался проще первого. Нэкоми уже представляла, куда ей нужно идти, и по какому расписанию даются звонки. Травница из дому захватила целый набор бинтов и жгутов, чтобы наглядно показать, каким именно образом правильно бинтовать порезы и останавливать кровотечение. Беседа была у самых младших зашуганных первокурсниц, которые сидели тихо, как мышки, и боязливо отвечали на вопросы, которыми Нэкоми тщетно пыталась расшевелить аудиторию. Когда же девушка спросила, кто желает изобразить пациентку, которой будут бинтовать руку и ногу, наткнулась на ряды макушек: ученицы дружно опустили головы. Так что показывать травнице пришлось на себе. Зато вторым уроком к ней пришли второкурсники, среди которых оказалась и Юффи. Её новая знакомая сердечно поздоровалась, а по доброжелательным улыбкам её одноклассниц стало ясно, что новой временной учительнице была дана самая высокая оценка.

С ними дела пошли веселее. То ли девушки были постарше и уже успели освоиться в стенах «Благородного цветка», а, возможно, характеры у них были побойчее, только занятие по оказанию первой помощи прошло на ура. Одна ученица даже поделилась жизненным опытом: у её бабушки случился сердечный приступ, женщина упала и травмировала голову. Девушка на хихикающей подруге показала, каким именно образом она перебинтовала свою бабушку. После урока, а травница как обычно пригласила всех желающих в медицинский кабинет, к ней заявилась Юффи.

– Я тут хотела вам кое-что рассказать, – проговорила она с самым что ни на есть таинственным видом, – по поводу Лалы. Она мне не говорила, а вот Марии жаловалась на странные сны.

– Что значит странные? – насторожилась Нэкоми.

– Даже не знаю, как сказать…

– Говори, как есть, – пожала плечами травница, – я – фельдшер и аптекарь, мне всякое слышать приходилось.

– Мария под большим секретом рассказала, будто бы Лале особенного содержания снились, – Юффи смолкла, подбирая слова, – понимаете, ну, как будто она с мужчиной.

– В этом я не усматриваю ничего особенного, – разочарованно проговорила Нэко, – сны эротического содержания – вполне нормальный этап взросления. Вас тут зашугали совсем!

– Да, но не четыре ночи подряд! – возразила ученица, – и не такое, о чём нормальная девушка даже помыслить не может. Лала Марии такое рассказывала! – она закатила глаза.

– Почему какой-то Марии, а не тебе?

– Мария уже целовалась с кузеном на каникулах, – ответила Юффи, и по её тону чувствовалось, что это – весомый аргумент.

– Понятно, – кивнула Нэко, – думаю, причиной «странных» сновидений могут быть картинки, которые кто-то из девушек привёз после каникул. Или же, – она прищурилась, – эта ваша «многоопытная» Мария успела с кузеном продвинутся гораздо дальше поцелуев и поделилась подробностями. Разговоры такого содержания также способствуют соответствующим снам.

Юффи хотела что-то возразить, но дверь медицинского кабинета бесцеремонно распахнулась, и вошёл старший следователь Саядо.

– Вот ты где запряталась! – вместо приветствия воскликнул он, – пошли, познакомлю тебя с лучшим экзорцистом Аратаку.

Юффи во все глаза смотрела на импозантного брюнета, который подхватил под руку травницу и увёл за собой.

Сталкиваться с экзорцистами Нэкоми прежде не приходилось. Но почему-то человек этой профессии в её представлении должен был быть высоким, мрачным и непременно носить плащ с капюшоном. Когда же они с Дэвой вошли в учительскую, кроме Светлячка, явно увязавшегося с другом от нечего делать, никого, даже отдалённо напоминающего нарисованный воображением травницы портрет, не наблюдалось. С завучем беседовала незнакомка. Она была маленького роста и носила дорогущее кимоно цвета потемневшей бронзы. Девушка была на полторы головы ниже завуча – госпожи Китори, и смотрела на неё снизу вверх, но в ней ощущалось столько уверенности, что травница невольно испытала укол зависти. Сама Нэко поначалу опешила от высокомерного напора преподавательницы физвоспитания.

– Я почитаю ваши доводы, госпожа Охи́ро, абсолютно несостоятельными, – женщина, метко прозванная ученицами Железной жопой, с фальшивым сожалением покачала головой, – посему не могу позволить вам по произволу совершать «ритуалы, сообразно ситуации»!

Голос завуча буквально сочился издёвкой, она ещё больше нависла над незнакомкой, для пущего эффекта. Однако, никакого задуманного и десятки раз опробованного на ученицах эффекта не получилось. Девушка, которую завуч назвала Охирой, умудрилась посмотреть на собеседницу свысока, откинула прядь длинных, распущенных, чёрных до синевы волос и проговорила тихим, каким-то даже безразличным, голосом:

– Многоуважаемая госпожа Китори, – несмотря на спокойную безмятежность, которой было пропитано буквально каждое слово, в её речи слышалось откровенное превосходство и снисходительность, подчёркивающие недалёкость собеседника, – в храм богини Инари, при котором я имею честь состоять, – последовал едва заметный поклон, – поступила информация о ёкае, и этот сигнал не может быть проигнорирован.

– Интересно было бы узнать от кого?

– Храм не выдаёт свои источники, но, – большие глаза Охары прищурились, – обратитесь непосредственно к самой богине. И, если она сочтёт вас достойной, вы узнаете ответ на интересующий вас вопрос.

– Ерунда, – отмахнулась в своей обычной манере преподавательница физвоспитания и даже рукой махнула для пущей убедительности, – не иначе, как местные дурачки снова принялись распускать слухи про ёкаев Скотного оврага. И меня нимало удивляет, что ваш храм, пользующийся таким глубоким уважением среди верующих, склонен некритично истолковывать обывательские слухи и придавать столь важное значение досужим домыслам. Даже прислал сюда экзорциста!

«Так эта малютка и есть – главный экзорцист Аратаку!» – поразилась травница и принялась разглядывать девушку во все глаза. Маленькая, изящная до хрупкости, лицо буквально фарфоровое, не лишено детской округлости. Глаза – глубокие, большие и тёмные, практически в цвет волос. Выделяется крупный, выразительный рот и высокие скулы. Если б Нэко встретила главного экзорциста Аратаку на улице, она бы посчитала её семиклассницей. Кимоно из тяжёлого шёлка с вышитыми цветами багульника скрывало фигуру, но тонкие запястья и детская, длинная шея намекали на то, что особой фигурой та не обладает.

– К тому же, – с подчёркнутой смиренной вежливостью продолжала экзорцист, – нет и не может быть даже разговора о чьих-то позволениях. Здесь мы попадаем в сферу интересов нашего храма и богини, которой я имею честь служить. Простым смертным в буквальном смысле не дано порой понять цели и пути богов. Остаётся лишь смиренно принять.

Китори буквально онемела от того, что какая-то малявка осмелилась назвать её «простой смертной», к тому же не понимающей помыслов богов. Она даже рот приоткрыла от подобной наглости.

– Если вдруг вам придёт в голову рискованная мысль попытаться воспрепятствовать моей деятельности, – девушка удостоила, наконец, Железную жопу прямым взглядом в глаза, – приезд Храмовой стражи я вам обеспечу.

Заместитель директора школы «Благородный цветок» судорожно кивнула, хотела было заявить что-нибудь вроде: «Поступайте, как знаете» или «Воля ваша», но не рискнула под безмятежным взглядом больших глаз экзорциста.

– Имею честь представить вам, госпожа Охиро, мою помощницу Нэкоми Мори, – Дэва поклонился маленькой девушке с непривычным для себя почтением, – она – известная в Аратаку травница. Перед тобой же, Кошен…, – он осёкся, кашлянул и поправился, – Нэкоми, главный экзорцист храма богини Инари – госпожа Ки́на Охира. Прошу любить и жаловать, и очень рассчитываю, что вы поладите.

«Сомневаюсь, что смогу сдружиться с такой задавакой, – подумала травница, – ведь даже для вас, Дэева, я – просто Нэкоми Мори, на том спасибо, что не Кошенция! А ОНА, – девушка бросила взгляд на красивую какой-то почти детской красотой служительницу храма, – ГОСПОЖА Охира».

– Вы родственница аптекаря Мори с улицы Одуванчиков, – с приличествующей случаю вежливостью поинтересовалась Кина.

– Да, – почему-то обрадовался старший следователь, – она, – панибратский кивок в сторону Нэко, – внучка Широ. Да и сам старик, кстати сказать, с нами активно сотрудничает.

– Благодарю за полезную информацию, господин Саядо, – проговорила Кина. Она слегка пришепётывала, мягко произнося звук -с, отчего он у неё получался ближе к -ш, что создавало некую дисгармонию между милым выговором и официальным содержанием речи, – у меня нет времени на бесполезные разговоры. Я была бы признательна, если бы меня препроводили к месту манифестации потусторонних сил.

– Манифестации? – с иронией переспросил молчавший до этого времени Хотару.

– Именно, – невозмутимо подтвердила девушка, – ёкай проявляет себя, заявляя о себе, демонстрирует собственные намерения, поэтому грамотно называть сие манифестацией, а не просто появлением. Как я поняла, ёкая видели по большей части в спальне?

– Вы собираетесь прямо сейчас проводить ритуал очищения? – не удержалась от вопроса Нэко.

– О каком бы то ни было ритуале говорить пока рано, – последовал немедленный ответ экзорциста, – сначала необходимо определить, с каким именно ёкаем мне предстоит работать, а уже потом решать, что и как.

– Со слов ученицы Юффи Ирохи я предполагаю, что девушек лишает покоя Конаки-дидзи, эдакий вариант нерождённого дитя-плаксы. Или же, – Нэко на мгновение задумалась, вспомнив упоминание об одноглазости страховидла, – или же, возможно, в школе балует одноглазый монашек. Я проверила по «Самому полному справочнику ёкаев Артанского королевства», – девушке очень хотелось поставить на место зазнайку-Кину и показать, что банальная образованность порою может сослужить добрую службу.

– Похвально, конечно, что вы потратили личное время на изучение общедоступного, – экзорцист почеркнула последнее слово, – справочника и даже смогли выявить некие закономерности. Однако ж, боюсь вас разочаровать, госпожа Мори. Определить точно разновидность потустороннего существа, да к тому же описанного сторонним человеком, по справочнику (пускай, даже самому полному) практически невозможно. Вы ведь не рискнёте устанавливать диагноз, если к вам заявится покупатель и скажет, что его знакомый описал ему симптомы болезни своей бабушки? Понимаете, о чём я? Словно в детской игре «Шепни секрет»: в ней произнесённое и многократно повторённое тихим шёпотом слово в конце цепочки игроков способно совершенно поменять смысл.

Нэко подумала, что им в аптекарской лавке нередко приходится именно так и поступать. Не у всех аратакцев есть довольно средств, чтобы пользоваться услугами докторов.

– Так и вашем случае, – продолжала не дождавшаяся реакции травницы Кина, – девушка видела НЕЧТО глубокой ночью. Осмелюсь спросить, верно ли она разглядела того, кто был в дортуаре? Насколько точно запомнила и насколько точно описала? Не было ли увиденное просто ночным кошмаром, который пылкое воображение юности и всевозможные старшилки, какими богата любая школа, особенно закрытая, стать истинной причиной видения? Ни вы, ни я не можем с уверенностью утверждать либо отрицать полученную от ученицы информацию. Я не рискну проводить ритуал изгнания кого бы то ни было без точного знания, кого именно мне предстоит изгонять. Моя жизнь и жизни окружающих меня людей для меня слишком много значат. Так где у них спальня?

– Нэко, веди! – приказал старший следователь, – ты тут, можно сказать, уже свой человек, знаешь все ходы и выходы.

– Ну, далеко не все, – справедливости ради заметила Нэко, – спальня на втором этаже. Госпожа Охира, – она прищурила свои большие, золотисто-карие глаза, приобретя отчётливое сходство с хитрой кошкой, – вы надеетесь повстречать хнычущее одноглазое дитя прямо сейчас, посреди бела дня?

– Ничуть не бывало, – невозмутимо пожала плечами девушка в кимоно цвета старой бронзы, – у меня совершенно иная задача, – она с деловым видом направилась к выходу, давая понять, что не собирается никому ничего объяснять.

Мужчины переглянулись, а Хотару скроил выразительную гримасу, которая однозначно читалась как: «Видал, какая!»

Малышка-экзорцист раздражала травницу тем, что разговаривала со всеми окружающими исключительно свысока. Она решила, что Кины слишком много о себе мнит. Но Нэко с ней, как любил говаривать Широ, торговых дел не вести, посему пускай важничает, сколь её душе угодно.

В спальне Кина сначала огляделась, вышла на середину комнаты и замерла с закрытыми глазами, словно прислушивалась к чему-то внутри себя. Потом удовлетворённо кивнула каким-то собственным ощущениям, раскрыла свой большой саквояж, который любезно донёс Хотару, и вытащила ворох оберегов о-фу́да, представляющих из себя длинные полосы бумаги с непонятными травнице иероглифами и верёвочками, что были завязаны хитрыми узлами.

– Надеетесь отпугнуть ёкая? – спросила Нэко, скептически разглядывающая странные надписи, начертанные с большим мастерством.

– Отпугнуть!? – переспросила Кина и её идеально ровные брови взлетели вверх в наигранном удивлении, – хотя, – она улыбнулась, – откуда вам, Нэкоми, знать, что означают эти старинные делийские письмена! Нет, нет, и ещё раз нет! В моих руках вовсе не храмовые обереги, это специальные о-фудо с тестовыми знаками. И, предвидя следующий вопрос, объясню, что не имею цели экзаменовать ёкаев на знание делийского, равно как и по всем иным предметам.

Она приподнялась на цыпочки и повесила первую бумагу на шкаф.

– Господин Хотару, вы – высокий. Надеюсь, вам не сложно будет прикрепить несколько тестов на осветительные лампы?

– Какой результат вы ожидаете получить? – Дэва повертел в руке прямоугольник из плотной бумаги с вертикальной чередой мудрёных иероглифов.

– Я как раз собиралась объяснить, – откликнулась Кина, – поместив тестовые тексты в месте манифестации ёкая на двенадцать и более часов, я по тому, как и насколько изменится цвет начертанных иероглифов, смогу определить, с каким именно представителем потустороннего мира предстоит иметь дело.

– Чернила изменят цвет? – скептически вопросила Нэко.

– Обязательно, но к изменению цвета добавится и ослабление его интенсивности, вплоть до полного выцветания в отдельных, особо опасных случаях. Тут я, – Кина указала пальцем на пол, – ощущаю, некую странную ауру, должна заметить, весьма неприятную, но пока о силе и виде ёкая судить рано.

– Очень смахивает на дешёвый фокус, – не удержавшись, шепнула травница на ухо Дэве, пока Светлячок возился с привязыванием бумажек, – простое знание азов химии, и более ничего. Я ещё в восьмом классе на осенней школьной ярмарке показывала подобный фокус. А что? Многие вещества меняют свой цвет под действием солнечных лучей или же вступая в реакцию с кислородом из воздуха. Да и индикаторы по типу лакмуса никто не отменял.

– Мне кажется, – шепнул в ответ старший следователь, – что ты незаслуженно строга к девушке. Не забывай, что она – представитель храма Инари, а не бродячая сэ́нки, приправляющая, как ты метко выразилась, дешёвыми фокусами уличные гадания по руке.

Нэко хотела возразить, что одно не исключает другое, напомнив о скандале трёхлетней давности, когда монахи одного заштатного храма своими руками творили «чудеса», дабы привлечь прихожан, но в дортуар на всех парах влетела рассерженная директриса, за спиной которой маячила монументальная фигура завуча.

– Позволю себе поинтересоваться, что здесь происходит? – Черепаха сурово поглядела на Кину, подающую очередную бумажку артисту, – что это вы тут понавешали? У нас – школа для девушек, а не балаган! Немедленно снимите всю эту ерунду!

– Да, да, – поддержала её Железная жопа, – а я ведь им говорила! Предупреждала о том, что у нас правила, дисциплина, а она делами храма отговорилась…

– Вы свободны, Китори, – холодно осадила её Черепаха, – уверена, у вас найдутся срочные и более важные дела.

Вышколенная многолетней службой Китори всё поняла, поклонилась и быстрым шагом пошла прочь.

– Я так и не услышала ответа, – продолжала Черепаха. Она была в своём обычном мешковатом костюме мышиного цвета с коричневой шелковой блузкой, – полагаю, что за всю эту суматоху я должна выразить признательность вам, господин подполковник?

– Нет, – возразила экзорцист и с невозмутимым спокойствием подала Хотару предпоследний листок, – инициатором проведения тестирования был храм богини Инари в моём лице. Кина Охиро к вашим услугам, – она повернулась в сторону директрисы, и едва заметно наклонённая голова долженствовала изображать поклон.

– Мне прекрасно известно, кто вы, – веско проговорила Черепаха, буравя девушку неприязненным взглядом, – но, возьму на себя смелость напомнить, что ТУТ не храм, и распоряжаться вы не имеете никакого права: ни морального, ни законного. Вы вместе со всей вашей компанией, в которую к моему глубокому разочарованию входит и госпожа Мори, показавшаяся мне поначалу разумной и благовоспитанной девушкой, немедленно снимите все свои бумажки. Здание старое, деревянное, посему у нас уделяется особое внимание пожарной безопасности. Представляете, что произойдёт, если от ночных светильников загорятся вот эти ваши ниточки-верёвочки, привязанные к бумажечкам? Сотня без малого девушек окажется в огненной ловушке! Они не успеют даже выбраться отсюда.

Кина смотрела на главу школы горничных «Благородный цветок» даже с оттенком любопытства во взгляде, словно видела перед собой интересный экспонат на выставке, и продолжала подавать Светлячку о-фудо с надписями.

– Я вижу, вы плохо меня расслышали? – повысила голос госпожа Хикуса и потянулась к покачивающемуся на сквозняке листку, украшенный иероглифами, благо высокий рост ей это позволял, но Кина прошептала какое-то слово, и рука Черепахи замерла на полпути, а лицо пожилой женщины исказилось болезненной гримасой.

– Госпожа Хикуса, – проговорила экзорцист, – я объясню вам один раз и прошу как следует запомнить то, что сейчас скажу. Никто не может вмешиваться в дела храма. Мы получили сигнал и было принято решение проводить расследование с последующим освобождением объекта Артанского королевства от ёкая. Вам же остаётся лишь склонить голову в приличествующем случаю поклоне и вознести хвалы богине, которой я имею честь верно служить, за то, что я здесь.

– Сигнал? – не веря своим ушам переспросила директриса, – кто же это, интересно, у нас такой умный, что обратился в храм? – на этих словах она почему-то обернулась в сторону Дэвы и Нэкоми, – даже не знаю, почему мне кажется, что постаралась госпожа Мори! Боюсь, милочка, что на этой мажорной ноте мы прекратим наше сотрудничество. Школа оплатит вам беспокойство, достаточно будет лишь прислать счёт за ваши познавательные лекции, но более приходить сюда надобности нет.

– Если вы, госпожа Хикуса попытаетесь снять мои о-фудо, – проговорила Кина тихо, но очень внятно, специально делая паузы между словами, – а я об этом узнаю в ту же самую секунду, как только чья-то чужая рука коснётся амулетов, и после этого безрассудства вы будете иметь дело уже не со мной или даже с настоятельницей нашего храма, а с храмовой стражей.

Нэко невольно вспомнились высокие фигуры в фиолетовых одеждах с лицами, спрятанными под свисающими ми́ли, и невольно поёжилась.

– Вы думаете, что тут у нас творится какая-то чёрная магия? – не унималась госпожа Хикуса.

– Мне нет дела до магии, – покачала головой экзорцист, – я специализируюсь на зловредных сущностях, которые имеют тенденцию время от времени пробираться в наш мир и устраивать всевозможные безобразия. Если вы опасаетесь чего-то волшебного, то вам прямая дорога в Коллегию магов.

– Нет, что вы, – внезапно успокоилась Черепаха, поправила волосы, сколотые традиционной деревянной шпилькой, – просто к слову пришлось. Если надо, я переведу девочек на ночёвку в другое место.

– Сие не только излишне, но и крайне нежелательно, – Кина держала в руках остатки о-фудо, – всё должно быть точно также, как и обычно. Только предупредите учениц, чтобы они избегали прикосновений к амулетам. Ничего особенного с ними не случиться, но потеря чувствительности пальцев или же всей руки на неделю им обеспечена.

Сменившая гнев на милость директриса заверила, что объяснит всё в лучшем виде, присовокупив сентенцию об особой дисциплинированности будущих горничных и осведомилась, в котором часу завтра ждать представительницу уважаемой и всеми любимой богини урожая? Кина прикинула что-то в уме и ответила, что прибудет часов в десять. Черепаха церемонно попрощалась и ушла с видом человека, который не намерен тратить время попусту.

Кина же развесила о-фуда на окнах, прочла вполголоса молитву на староартанском и заявила, что на сегодня её дела в «Благородном цветке» закончены.

Вечером Светлячок никуда не пошёл. Он появился в гостиной, где травница коротала время за чтением, уселся в кресло со своей неизменной трубкой и намекнул, что не отказался бы испить чашечку крепкого кофе. Широ воспользовался моментом и сбежал в лабораторию, так что варить кофе пришлось Нэко.

– Как тебе Кина? – спросил артист, когда добрая половина кофе уже оказалась выпитой, а две трети сдобных печений съедены.

– Зазнайка и воображала, – охарактеризовала девушку травница, – сколько ей лет, интересно? Кабы не знать, что она – главный экзорцист старой столицы, я бы посчитала её восьмиклассницей или того младше. Но на лицо – милашка.