О драконах и тенях: расстановка фигур

– Как же это всё выматывает, – ворчал Третий, заходя вместе с Пятым в кабинет.

– Ты и правда выглядишь скверно, – согласился Рован.

Бледный наёмник тяжело упал в кресло у письменного стола, в то время как второй, эльф, остался у закрытой двери, прикрыв глаза и сложив руки на груди.

– А ещё эта погода… – продолжал жаловаться Третий, хотя конкретно сегодня местность за городом так удобно укутал плотный туман, но быстро стал серьёзным. – Впрочем, ты был прав: в доме он не живёт, даже не появляется. Во-от такой слой пыли о многом говорит, – он преувеличенно широко развёл руки. – Делать там засаду гиблое дело. К тому же по всей границе леса слабый магический фон, скрыться не получится.

– Тогда не задерживаю, – Третий по сути не сказал ему ничего нового.

– Я ещё не закончил, – через силу усмехнулся наёмник. – У меня для тебя подарок, – несколько смятых листов легли поверх документов. – Там были не отправленные письма. Я не знаю что в них, потому что спешил и едва не сдох, пока делал копии и заметал следы. Такая магия меня выматывает. Я жутко устал, командир, дай хоть день на отдых… – вот только договорить он не успел.

– Командир, – внезапно подал голос Пятый. – По лестнице поднимается ведьма.

Третий вместе с Рованом выругались вслух. В отряде никто не любил посредника, слишком часто она мешалась под ногами, появляясь в самый не подходящий момент. Порой наёмники шептались, а не подстроить ли для неё какой нибудь несчастный случай? Ногу сломать, заразить чем-нибудь, рассуждали они, и тогда бывшему офицеру приходилось напоминать: на одну случайную смерть в заповеднике ещё закроют глаза, но два подозрительных случая станут поводом для более серьёзного расследования.

В тот день рыжая девица ушла из его кабинета с довольной улыбкой на лице и издевательски расхохоталась, когда вслед ей полетела чернильница, но разбилась о дверной косяк. Воздух кабинета наполнился приятным металлическим запахом, наверно потому он не бросился на тренировочный плац, чтобы выместить на ком-то накопившееся раздражение, а остался сидеть за столом. Взгляд тяжело блуждал по стеллажам, по мебели, пока не упал на бумаги, под которыми спешно спрятал доставленные наёмником письма. Первое Рован едва не разорвал в клочья в новом порыве злости, но что-то его удержало. Тот самый холодный интерес, просыпающийся в нём время от времени. Несколько минут он осмысливал прочитанное, потом снова посмотрел на ровные строки. Взгляд упрямо цеплялся за отельные фразы: «Не знаю, хватит ли мне смелости сказать тебе лично… та метель показала, что наши чувства взаимны… Прошу, дождись меня, два года пролетят быстро..». Письмо его злило, но не признанием травнице. Рован завидовал. Даже просто излить на бумаге чувства, как это сделал егерь, у него не получилось бы. Глубоко в душе он понимал, что для подобного смелого шага нужна искренность, что для бывшего офицера уже было роскошью.

Рован раздражённо отбросил помятый лист и взял в руки второй. Тот же ровный почерк, вот только получатель другой, а потому и стиль сильно отличался. Но чем дольше он вчитывался в содержимое, тем сильнее билось сердце. Ему не удавалось до конца поверить в неожиданную удачу. Парень оказался до смешного легкомысленным, полагая, что к нему в дом никто не сунется. Нет, серьёзно, как можно собственными руками преподносить свою погибель?! Егерь через строки будто подтрунивал его: вот тебе мои слабости, попробуй убей!

Рован встал из-за стола. Голова кружилась от накрывшей эйфории, тело казалось лёгким, а на лице появилась глупая, но отчего-то пугающая улыбка. Он сделал несколько кругов по кабинету, чтобы успокоится и, проходя мимо двери, поднял чернильницу, запачкав руки. Синие пятна на ладонях показались ему кровавыми следами, просто другого цвета. Рован застыл на месте и рассмеялся. В заполненной странными мыслями голове удивительно чётко сформировался план будущих действий. Но прежде столько предстоит сделать, столько подготовить…