Ангел-хранитель

Дверь за Ольгой Николаевной закрылась, и в ту же секунду напряжение, копившееся весь вечер, взорвалось смехом. Лилия согнулась пополам, хватаясь за живот, а Юкио, не сдерживаясь, хохотал так, что слёзы выступили на глазах.

– О боже, – выдохнула Лилия, вытирая слёзы. – Я думала, она спросит, сколько раз в неделю я чищу зубы!

Юкио изобразил серьёзное лицо и понизил голос:

– «Юкио, а вы уверены, что не забудете покормить мою дочь в дни экзаменов?»

Они снова расхохотались, и этот смех, лёгкий и освобождающий, смывал последние остатки тревоги.

– Ну что, приступим к уборке? – Юкио подмигнул, закатывая рукава рубашки.

– Да, а то мама завтра начнёт подозревать, что мы тут устроили бал вместо ужина, – подхватила Лилия, собирая тарелки.

Они принялись убирать со стола. Лилия складывала посуду в раковину, Юкио протирал стол влажной салфеткой.

– Ты видел, как мама разглядывала тебя, когда ты рассказывал про работу в компании отца? – хихикнула Лилия. – У неё был такой вид, будто она решала, достоин ли ты её драгоценной дочери.

– О, я это заметил, – Юкио изобразил серьёзное лицо и понизил голос: – «Юкио, а вы осознаёте ответственность? А вы уверены, что не помешаете Лилии учиться? А вдруг вы – тайный злодей?»

Лилия прыснула со смеху и бросила в него кухонное полотенце:

– Перестань! Но знаешь… спасибо, что отвечал так спокойно. Я правда боялась, что ты обидишься.

«Как же она волнуется о моём мнении, – подумал Юкио, ловя полотенце. – Даже после всего этого допроса она переживает, не задеты ли мои чувства. Какая же она… особенная».

– Ни за что, – он поймал полотенце и аккуратно повесил его на ручку шкафа. – Твоя мама просто любит тебя. И это здорово.

Они продолжили уборку, перебрасываясь шутками. Лилия загружала посуду в посудомоечную машину, Юкио вытирал бокалы.

– Кстати, ты забыл похвалить мой салат, – заметила Лилия, вытирая крошки со столешницы.

– О нет, я просто оставил самое вкусное на потом! Салат был божественный. Особенно эти зёрна граната – они как маленькие рубиновые сокровища.

– Ты умеешь делать комплименты, – она улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Юкио подошёл ближе, чтобы поставить бокалы на полку над раковиной. Их плечи случайно соприкоснулись – и оба замерли на мгновение. Смех стих, шутки отошли на второй план. Воздух между ними словно наэлектризовался.

Он повернулся к ней. Их лица оказались совсем близко – так близко, что Лилия могла разглядеть золотистые крапинки в его карих глазах. Юкио медленно поднял руку и осторожно заправил прядь её медно‑рыжих волос за ухо.

В этот момент оба поняли: напряжение вечера сменилось чем‑то другим. Более глубоким, более волнующим. То, что начиналось как дружеская уборка, превратилось в момент, полный невысказанных желаний.

«Как она прекрасна, – пронеслось в голове у Юкио. – Эти зелёные глаза, этот лёгкий румянец на щеках… Я так долго сдерживался, боялся спугнуть. Но сейчас… сейчас всё иначе».

Лилия почувствовала, как участилось её дыхание. В голове промелькнула мысль: «Я хочу большего, чем просто поцелуи». Она увидела, как Юкио сглотнул, как его взгляд на мгновение опустился на её губы, прежде чем снова встретиться с её глазами.

Его пальцы замерли в её волосах, ощущая каждую прядь – то гладкую, то чуть волнистую. В груди колотилось: «Только бы не спугнуть. Только бы она почувствовала – это не просто желание. Это признание».

Он наклонился ближе, но не до конца. Задержал дыхание. В её глазах читалось то же нетерпение, смешанное с робкой улыбкой.

– Лилия… – голос опустился до шёпота, будто слова могли разбить хрупкий момент. – Я хотел сказать…

Её пальцы коснулись его губ, останавливая речь. В этом прикосновении было всё: разрешение, ответ, обещание. Она приподнялась на цыпочки, и когда их губы встретились, в комнате словно погасли все звуки, кроме их общего вдоха.

Юкио обнял её, притягивая ближе. Его губы отвечали с той же страстью, с тем же освобождением от всех барьеров. Руки скользили по её спине, пальцы запутались в длинных волосах. «Наконец‑то, – пульсировало у него в висках. – Наконец‑то мы оба готовы».

Когда они наконец отстранились, оба дышали чаще. Лилия прижалась лбом к его плечу, чувствуя, как сильно бьётся его сердце – так же быстро, как её собственное. В груди разливалась волна нежности, такой сильной, что почти пугающей.

«Это не просто увлечение, – осознала Лилия. – Я действительно его люблю. И сейчас, вот в эту секунду, я абсолютно уверена, что хочу быть с ним».

Они замерли на мгновение, стоя у раковины. Воздух между ними сгустился, наполнился чем‑то ощутимым – не словами, не действиями, а общим пониманием. Юкио медленно поднял руку, провёл пальцами по её щеке. Лилия подняла глаза – и в этом взгляде было всё: благодарность, доверие, желание быть рядом.

– Кажется, уборка подождёт, – тихо сказал он, целуя её в макушку.

– Определённо подождёт, – улыбнулась Лилия, поднимая на него сияющие глаза. В них читалась та же решимость, то же осознание нового этапа.

Он снова притянул её к себе, на этот раз ещё крепче. Она обвила руками его шею, прижавшись всем телом. Их губы встретились снова – теперь уже без сомнений, без страха, только с чистой, открытой страстью и нежностью.

В квартире было тихо, только тикали часы да доносился далёкий гул города за окном. Свечи давно догорели, но в комнате стало ещё теплее – от их общего дыхания, от прикосновений, от осознания, что этот вечер открыл новую главу в их отношениях.

Юкио слегка отстранился, чтобы посмотреть на неё. В его глазах читалась смесь восхищения, нежности и какой‑то почти детской радости.

– Я так счастлив, что встретил тебя, – прошептал он.

Лилия улыбнулась – искренне, открыто, без тени тревоги:

– И я счастлива. С тобой… всё кажется правильным.

Они стояли так ещё несколько минут, обнимаясь, время от времени целуясь – легко, нежно, но с пониманием, что за этим стоит гораздо большее. Впервые за долгое время оба чувствовали себя по‑настоящему дома – не в этой квартире, а в объятиях друг друга.

– Знаешь, – тихо произнёс Юкио, слегка отстранившись, чтобы видеть её лицо, – когда твоя мама задавала все эти вопросы… Я вдруг осознал, насколько серьёзно отношусь к тебе. Не просто «нравится» или «влюблённость». Это глубже.

Лилия подняла на него глаза – в них читалась та же глубина чувств, что и в его словах.

– Я тоже это поняла сегодня, – призналась она. – Раньше я боялась признаться себе, насколько ты стал важен. Боялась, что мама будет против, что всё слишком быстро… Но сейчас… сейчас я вижу, что это правильно.

Юкио провёл пальцами по её щеке:

– Ты такая храбрая. Даже когда волновалась из‑за разговора с мамой, ты всё равно была рядом. И спасибо, что не пыталась смягчить её слова или заставить замолчать. Я ценю честность.

– Просто… – Лилия слегка улыбнулась, – я хотела, чтобы вы узнали друг друга по‑настоящему. Без масок. Да, мама строгая, но она всегда желает мне добра. И если ты прошёл её проверку… значит, всё действительно серьёзно.

Он тихо рассмеялся:

– Теперь я понимаю, откуда у тебя эта внутренняя сила. Вы очень похожи, хоть и по‑разному это проявляете.

Лилия опустила взгляд, чувствуя, как снова теплеют щёки:

– Правда? Иногда мне кажется, что я совсем не такая уверенная, как она.

– Зато ты более открытая, – Юкио осторожно приподнял её подбородок, заставляя посмотреть на себя. – Ты умеешь доверять, даже когда страшно. И это восхищает меня больше всего.

В комнате стало совсем тихо. Только их дыхание, стук сердец да далёкие звуки города за окном. Лилия вдруг осознала, что впервые за долгое время чувствует себя полностью принятой – такой, какая она есть.

«Как же хорошо, – подумала она. – Не нужно притворяться, не нужно бояться. Он видит меня настоящую – и всё равно хочет быть рядом».

– Пойдём сядем? – предложила она, беря его за руку. – Я так устала стоять на ногах после всего этого напряжения.

– Конечно, – Юкио улыбнулся и повёл её к дивану.

Они устроились рядом, Лилия прижалась к его плечу. Юкио обнял её, и они долго сидели так, молча, слушая тишину и присутствие друг друга.

– А знаешь, что самое странное? – вдруг сказала Лилия. – Я думала, что после такого напряжённого вечера буду чувствовать себя опустошённой. Но сейчас… я чувствую себя живой. Как будто всё встало на свои места.

– Потому что мы перестали бояться, – тихо ответил Юкио. – Перестали прятать свои чувства за шутками или осторожностью. И это освобождает.

Она подняла голову, чтобы посмотреть на него:

– Да… освобождает.

Юкио наклонился и снова поцеловал её – медленно, неторопливо, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог выразить словами. Лилия ответила с той же глубиной, с тем же осознанием: это не просто момент страсти, это обещание чего‑то большего.

Когда они отстранились, Лилия вдруг рассмеялась – легко и свободно:

– Представляешь, мама завтра будет допытываться, как всё прошло. И что мне ей сказать?

– Скажи правду, – Юкио подмигнул. – Что вечер был непростой, но в итоге всё сложилось так, как должно. И что я намерен быть рядом с тобой – с её одобрением или без него.

– Звучит смело, – она шутливо толкнула его в плечо. – Но знаешь что? Я хочу, чтобы она тебя узнала получше. Настоящего тебя. Потому что настоящий ты…

– …какой? – он приподнял бровь, улыбаясь.

– Удивительный, – закончила Лилия серьёзно. – Добрый, надёжный, умный. И очень красивый.

Юкио на мгновение потерял дар речи. Он не ожидал такой откровенности – и от этого она стала ещё ценнее.

– Спасибо, – прошептал он. – Для меня это очень много значит.

Они снова обнялись. Лилия закрыла глаза, чувствуя, как усталость уходит, уступая место покою. Впервые за долгое время она не боялась будущего – потому что теперь знала: в нём есть человек, который будет рядом.

– Останешься на ночь? – неожиданно для себя спросила она. – Просто… не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.

Юкио слегка отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. В его взгляде читалось столько нежности, что у Лилии перехватило дыхание.

– Если ты этого хочешь – конечно, останусь, – сказал он тихо. – И пусть завтра будет что будет. Сегодня есть только мы.

– И этого достаточно, – улыбнулась Лилия.

За окном светил месяц, отбрасывая на пол серебристые полосы. Где‑то глубоко внутри обоих расцветала уверенность: они сделали правильный выбор. И впереди их ждёт ещё много таких вечеров – искренних, настоящих, наполненных любовью.

Она включила маленькие гирлянды, натянутые вокруг каркаса кровати, и комната окуталась нежным золотистым сиянием. Повернулась к нему лицом, внезапно ощутив себя уязвимой, её девственность стала ощутимым грузом в комнате.

Юкио стоял прямо в дверном проёме, наблюдая за ней. Взгляд скользил по ней – от распущенных волн волос вдоль всего тела, задерживаясь там, где платье облегало бёдра, ноги.

– Лилия, – произнёс он хрипло. – Ты уверена? Мы не обязаны… Я могу просто обнимать тебя. Всю ночь. Я серьёзно.

Его забота, его готовность остановиться лишь усилили её желание. Это растопило последние остатки страха, заменив их отчаянной, жгучей потребностью. Она любила его. Она доверяла ему.

– Я уверена, – сказала она, голос теперь звучал твёрже. Сделала шаг к нему, потом ещё один, пока не оказалась достаточно близко, чтобы положить руки ему на грудь. Она чувствовала, как под её ладонью колотится его сердце. – Я хочу тебя, Юкио. Я хочу всего тебя. Просто… я немного боюсь.

Он обхватил её лицо, прикосновение было бесконечно нежным.

– Я тоже боюсь, – признался он, на губах появилась застенчивая улыбка. – Боюсь сделать тебе больно. Боюсь не оказаться… достаточно хорошим для тебя.

– Ты никогда не сделаешь мне больно, – прошептала она, полностью в это веря.

Чтобы показать ему, чтобы показать себе, она приподнялась и снова поцеловала его, на этот раз медленнее, вкладывая всю свою любовь и доверие в соединение их губ. Целуя его, она начала двигать руками: скользнула вниз по его груди, по твёрдым мышцам живота к подолу рубашки. Прервала поцелуй, взгляд был прикован к его глазам, и медленно стянула мягкий хлопок вверх, через голову.

Он помог ей, отбросив рубашку в сторону. Гирлянды играли на очертаниях его торса, загорелая кожа была гладкой и тёплой под её ладонями. Она изучала его, прослеживая контуры плеч, ключиц, твёрдые линии живота. Он был совершенен. Он вздрогнул под её прикосновением, низкий стон сорвался с губ.

– Моя очередь, – пробормотал он, руки легли на тонкие бретели её платья. Он зацепил их пальцами и с мучительной медлительностью спустил с плеч. Шелковистая ткань прошелестела, соскользнув по телу, и собралась тёмным кругом у ног. Она стояла перед ним полностью обнажённая, за исключением крошечных белых кружевных трусиков.

Воздух казался прохладным на ко же, но его взгляд был горячим, обжигающим. Он просто смотрел на неё, карие глаза потемнели от желания, впитывая вид её бледной стройной фигуры, плавный изгиб талии, изгиб бёдер, упругие груди с розовыми вершинами, которые поднимались и опускались с участившимся дыханием.

– Ты так прекрасна, – выдохнул он, слова были наполнены благоговением. – Так невероятно прекрасна.

Румянец залил её грудь и шею, но она не отвела взгляд. Вместо этого она двинулась: повернулась к нему спиной, бросила взгляд через плечо, длинные медные волосы упали на одно плечо. Затем слегка наклонилась вперёд, упираясь руками в колени. Выгнула спину, представив перед ним округлые бледные изгибы ягодиц, белое кружево трусиков резко контрастировало с кожей. Она задержалась в этом положении на мгновение, позволяя ему посмотреть, затем выпрямилась и снова повернулась к нему лицом – на губах играла застенчивая, вызывающая улыбка. Это был инстинкт, способ предложить себя, показать ему, что она принадлежит ему.

Дыхание Юкио перехватило. Он преодолел расстояние между ними в два шага, руки легли на талию, большие пальцы поглаживали чувствительную кожу прямо над тазовыми костями.

– Ты меня убьёшь, – простонал он, прежде чем его губы опустились на её шею. Он целовал, лизал, слегка покусывал нежную кожу, руки скользили вверх, обхватив груди. Взвешивал их в ладонях, большие пальцы скользили по соскам, заставляя их затвердеть в болезненно острые точки.

Лилия ахнула, голова откинулась назад. Ощущения, о которых она только мечтала, взорвались в ней. Его прикосновения были огнём. Его губы – магией. Она вцепилась пальцами в его короткие чёрные волосы, прижимая его к себе.

– Юкио… пожалуйста…

Он повёл её назад, пока ноги не коснулись края кровати. Усадил её, затем опустился на колени на пол между разведёнными коленями. Поза была такой интимной, такой уязвимой, что она задрожала. Он поднял на неё взгляд, глаза были серьёзными.

– Я хочу попробовать тебя на вкус, – сказал он хриплым обещанием. – Можно? Я хочу, чтобы ты сначала почувствовала удовольствие.

Она смогла лишь кивнуть, горло сжалось от эмоций и желания.

Он зацепил пальцами края её кружевных трусиков и стянул их вниз по ногам, отбросив в сторону. Затем мягко побудил её лечь на кровать. Она сделала это, приподнявшись на локтях, чтобы наблюдать. Он раздвинул её колени шире и устроился между ними. Руки скользнули по внутренней стороне бёдер, раскрывая её для своего взгляда, для своих прикосновений.

Лилия никогда не чувствовала себя настолько обнажённой, настолько полностью увиденной. Румянец стыда боролся с приливом чистого, жидкого жара. Она была влажной, чувствовала эту скользкость, и осознание того, что он это видит, что он знает, возбуждало невероятно.

Он не говорил. Просто наклонился и прижался мягким закрытым поцелуем к внутренней стороне бедра.

Она вздрогнула от прикосновения. Он повторил то же самое с другой стороны. Затем его дыхание коснулось её сокровенного места – тёплое и влажное, – и она застонала.

Первое прикосновение его языка было плоским, медленным движением снизу вверх. Лилия вскрикнула, спина выгнулась над кроватью. Это был взрыв ощущений – таких прямых, таких новых, таких восхитительных. Он повторил движение снова и снова, задавая ритм, от которого её бёдра приподнимались над матрасом в поисках большего.

– О боже… Юкио…

Он промычал что-то напротив её кожи, вибрация послала ударные волны по всему телу. Затем он сосредоточился: язык стал более точным, кружил вокруг чувствительного скопления нервов на вершине. Он облизывал его так, словно это было что-то драгоценное, что нужно смаковать. Нежно втянул в рот, и Лилия увидела звёзды. Её руки вцепились в простыни, костяшки побелели.

Он был неумолимым, почтительным. Одна рука поднялась, чтобы надавить на нижнюю часть живота, удерживая её на месте, пока его рот творил волшебство. Другая рука скользнула вниз, и она почувствовала, как один палец, скользкий от её собственной влажности, очертил вход. Он надавил, не проникая внутрь, просто создавая давление, двигаясь по кругу.

Двойные ощущения были слишком сильными, создавая внутри давление, которого она не знала, но отчаянно хотела освободить. Дыхание превратилось в прерывистые всхлипы.

– Я… я сейчас… что-то происходит…

Он увеличил скорость языка, быстро пощекотал клитор, и в тот же момент палец проник внутрь – только до первой фаланги.

Это стало последней каплей.

Мир Лилии раскололся на миллион ярких, пульсирующих осколков. Из горла вырвался крик – сырой и неподдельный, – когда тело содрогнулось. Удовольствие, чистое и ослепляющее, разлилось от центра, омывая её волной за волной изысканного напряжения и освобождения. Её бёдра сомкнулись вокруг головы Юкио, спина выгнулась, пальцы ног поджались. Она отдалась ощущению, пока оно постепенно, медленно не начало угасать, оставляя её без сил и дрожащую на кровати.

Юкио осторожно вытащил палец и поцелуями проложил путь вверх по её дрожащему животу, над грудью, между ними, пока не оказался рядом с ней – оперся на локоть и посмотрел на неё сверху вниз. Губы блестели. Глаза были тёмными, голодными, но полными мягкой гордости.

– Это было…? – выдохнула она, разум всё ещё был затуманен.

– Твой первый оргазм? – закончил он за неё, убирая волосы с её влажного лба. – Да. Думаю, да. Как ты себя чувствуешь?

– Потрясающе, – выдохнула она; медленная, удовлетворённая улыбка расплылась по лицу. – Пусто. И полно. Я не знаю. – Она потянулась к нему, рука скользнула вниз по его животу к поясу брюк. Выпуклость там была массивной, напряжённо давила на ткань. – Теперь твоя очередь. Я хочу тебя.

Её собственная смелость удивила её. Оргазм растопил последние сомнения, оставив лишь глубокую, жгучую потребность соединиться с ним, подарить ему такое же удовольствие.

Юкио встал с кровати и быстро сбросил оставшуюся одежду. Когда он оказался обнажённым, у Лилии перехватило дыхание. Он был великолепен: все поджарые атлетические мышцы и смуглая кожа. А его эрекция – толстая и длинная, гордо возвышающаяся из копны тёмных волос, – немного пугала, но в основном возбуждала. Это войдёт в неё.

Он присоединился к ней на кровати, на мгновение лёг на спину, притянув её сверху так, что она оседлала его бёдра. Ощущение его твёрдой длины, прижатой к её влажной, чувствительной сердцевине, заставило их обоих ахнуть. Она инстинктивно прижалась к нему.

– Подожди, – сказал он напряжённым голосом. Дотянулся до ящика тумбочки, порылся внутри и вытащил маленький квадратный пакетик фольги. Презерватив. Практичность этого среди вихря чувств заставила её любить его ещё сильнее.

Он быстро надел его, руки слегка дрожали. Вид того, как он раскатывает латекс по длине, был невероятно эротичным. Закончив, он посмотрел на неё – в выражении лица смешались желание и тревога.

– Мы можем двигаться медленно. Ты задаёшь темп. Если будет слишком больно, мы остановимся.

Она кивнула, сердце снова заколотилось. Это был момент. Она сдвинулась, поднялась на коленях, расположившись над ним. Одной рукой направила его – кончик прижался к входу. Она была такой влажной, что он легко скользил, но давление было огромным, незнакомым.

Она посмотрела ему в глаза, сделала глубокий вдох и опустилась вниз.

Последовало резкое, жгучее ощущение сопротивления, затем внезапный, шокирующий хлопок, когда её тело уступило. Она вскрикнула – короткий, резкий звук удивления и боли, – когда он заполнил её, растягивая так, что казалось невозможным. Она замерла, полностью пронзённая, внутренние мышцы сжались вокруг чужеродного, невероятного вторжения.

Под ней Юкио застыл, лицо исказилось от напряжённого самоконтроля.

– Лилия… ты в порядке? Чёрт, ты такая… тугая. – Он стиснул зубы, руки вцепились в её бёдра. – Просто дыши. Дыши вместе со мной.

Она сосредоточилась на его лице, на любви и заботе в глазах, и попыталась подстроить своё дыхание под его. Постепенно острая боль утихла, сменившись глубокой, полной болью. Ощущение того, что она заполнена целиком, соединена с ним, начало затмевать дискомфорт. Она держала его внутри себя. Они были единым целым.

Осторожно она сдвинула бёдра – крошечное, пробное движение.

Из груди Юкио вырвался стон:

– О боже. Сделай это снова.

Она повторила, на этот раз чуть увереннее. Боль всё ещё была, но смешивалась с искрами чего-то ещё, чего-то хорошего. Трение при движении, то, как он тёрся внутри неё, начало разжигать угли её желания.

Она начала двигаться всерьёз, находя ритм: поднималась, пока внутри оставался только кончик, затем опускалась, принимая его полностью. Каждое движение становилось чуть легче, чуть менее болезненным, чуть более приятным. Она упёрлась руками в его грудь для опоры, волосы упали вокруг них огненной завесой, и продолжала двигаться на нём.

Страх ушёл, сгорев в физической реальности их соединения. Осталось только ощущение: скольжение его тела внутри неё, растяжение, нарастающее тепло, скручивающееся в животе снова, вид его лица – глаза закрыты в экстазе, губы приоткрыты.

– Лилия… ты чувствуешь… невероятно, – выдохнул он, руки переместились с её бёдер на груди, сжали их, ущипнули соски. Дополнительное ощущение заставило её застонать, движения стали более неистовыми, менее скоординированными.

– Я не могу… я сейчас… – предупредил он, его бёдра начали двигаться навстречу её движениям, толкаясь глубже.

– Не останавливайся, – умоляла она, её собственный оргазм нарастал снова, быстрее на этот раз, подпитываемый грубой физической связью. – Пожалуйста, Юкио, не останавливайся!

Внезапно он сел, обхватил её руками, прижал к груди и перекатился так, что она оказалась на спине. Он не выскользнул. Изменение угла было поразительным: он вошёл глубже, чем раньше, задел точку внутри неё, от которой у неё затуманилось зрение. Он оперся над ней, руки дрожали, и начал двигаться.

Это было иначе. Он брал её, утверждал своё право, но с благоговением, которое делало это актом любви. Каждый мощный толчок его бёдер вырывал у неё вздох. Пружины кровати скрипели в устойчивом ритмичном протесте. Звуки их соприкасающейся кожи, прерывистого дыхания, смешанных стонов заполнили маленькую комнату.

Лилия обхватила ногами его талию, сцепила лодыжки, притягивая его глубже с каждым толчком. Она потерялась в этом: в стучащем ритме, ошеломляющей полноте, виде его покрытого потом тела, движущегося над ней. Катушка внутри неё закручивалась всё туже и туже.

– Посмотри на меня, – выдохнул он.

Она заставила себя открыть глаза, встретив его горящий взгляд. В этот момент она увидела всё: его любовь, страсть, собственную борьбу за самоконтроль. Это сломало её.

Оргазм накрыл её без предупреждения – беззвучная мощная волна, сжавшая каждую мышцу тела, стиснувшая его так сильно, что он выкрикнул её имя. Пульсации, казалось, длились вечно, вытягивая его за собой.

Тремя последними глубокими, содрогающимися толчками он погрузился до упора и замер, тело окаменело, когда его собственное освобождение пронзило его. Она ощутила пульсацию внутри презерватива, горячие толчки у самой глубины, и это продлило её собственный оргазм, посылая новые отголоски через измождённое тело.

Он рухнул на неё сверху, и его вес стал восхитительным, закрепляющим ощущением. Они лежали так долго – сердца стучали друг о друга, пот остывал на коже, они всё ещё были интимно соединены. Его лицо уткнулось в изгиб её шеи, дыхание было горячим и прерывистым на её коже.

Постепенно, осторожно, он ослаб и выскользнул из неё. Перекатился на бок, выбросил презерватив в небольшую корзину для мусора у кровати, а затем тут же снова собрал её в свои объятия, натянув на них простыню. Лилия прижалась к нему, положив голову на грудь, тело гудело от глубокого, всепроникающего удовлетворения. Лёгкая боль между ног была сладким напоминанием.

– Я люблю тебя, – прошептал он в её волосы, голос был полон эмоций.