Между мирами

Глава 1

Сэм всегда легко визуализировал вещи, которые случались с персонажами его книг.

Он мог закрыть глаза и почти физически ощутить запах гари и мокрой формы, тяжесть дыхательного аппарата на груди, промозглую сырость, въедающуюся в кости. В другие дни – вкус дешёвого кофе из автомата, гул ламп в коридоре отделения, усталость в глазах после многочасового допроса.

А потом открывал глаза – и видел свою кухню, ноутбук, кружку с остывшим чаем и руки человека, который никогда не был ни пожарным, ни следователем.

Он списывал это на профессию.

Писатели, в конце концов, живут чужими жизнями.

Ник так и говорил.

– Ты слишком серьёзно это проживаешь, – смеялся брат, листая его рукопись. – Другие выдумывают, а ты будто вспоминаешь.

Сэм только вздыхал. Для него это было естественно – представить, что он живёт жизнью другого человека. Но разобраться со своей собственной он никак не мог.

Сэму недавно исполнилось двадцать семь. Он был высоким, худощавым, тёмные волосы вечно падали на лоб, сколько он ни пытался стричься «короче и практичнее», и эта небрежность только подчёркивала живость его черт.

Лицо – спокойное, с мягкой линией губ и внимательным, чуть задумчивым взглядом серо-зелёных глаз. В этом взгляде было что-то затягивающее: ощущение, будто он видит больше, чем говорит. Чёткие, рельефные скулы придавали его внешности выразительность – ту самую, из-за которой девушки задерживали на нём взгляд чуть дольше обычного.

Он двигался неторопливо, говорил тихо, но умел слушать и располагал к себе собеседников. В нём не было показной харизмы, но было ощущение глубины. Друзья прислушивались к его мнению, так как начитанность и умение мыслить критически позволяли Сэму давать дельные советы.

Он окончил факультет журналистики, хотя на самом деле всегда хотел писать художественную прозу. На выборе профессии настояли родители: отец работал инженером, мать преподавала литературу в школе, и они оба считали, что творчество прекрасно, только если за него платят.

После университета Сэм несколько лет писал на заказ рекламные тексты и рецензии, вёл блог, параллельно вынашивая идею своего первого романа. Когда книга наконец вышла, тираж был скромным, но достаточным, чтобы он поверил: это не просто хобби.

Родители жили в другом городе. Отец редко звонил первым, но внимательно читал каждую публикацию сына. Мать писала длинные сообщения с правками и восторгами вперемешку. Они гордились им, хотя и не всегда понимали, почему его истории такие тяжёлые.

Ник был другим. Шире в плечах, крепче сложенный, с коротко стриженными светлыми волосами и прямым, открытым взглядом. Если Сэм казался собранным из тонких линий, то Ник – из чётких углов. У него были сильные руки, привычка хлопать по плечу и смеяться громко, никого не стесняясь. Люди тянулись к нему сразу – он казался им простым и надёжным.

Брат окончил экономический факультет, устроился в банковскую сферу и быстро продвинулся – не потому что был амбициозным хищником, а потому что умел брать ответственность. В нём чувствовалась внутренняя опора. Там, где Сэм сомневался, Ник принимал решение.

Несмотря на разницу характеров, между ними не было дистанции. Ник никогда не высмеивал серьёзность брата – только мягко поддразнивал. Он первым прочёл рукопись Сэма и настоял, чтобы тот отправил её в издательство.

– Если не попробуешь, будешь жалеть, – сказал он тогда.

У Ника была жена – Анна, активная, привлекательная, она часто втягивала его в разные авантюры. Они поженились рано, но их союз был устойчивым, без драм. Она не возражала, если вечером по дороге домой Ник заезжал к брату, чтобы обсудить новые главы.

С девушкой Сэма всё сложилось иначе.

В университете он встречался с однокурсницей. Она влюбилась в его тихую глубину, а он – в её живость и яркость. Первые два года они были неразлучны: ночные разговоры на кухне общежития, споры о книгах, спонтанные поездки к морю. Но со временем Катерина устала от его погружённости в воображаемые миры.

– Ты со мной, но как будто не здесь, – жаловалась она. – Иногда мне кажется, что я конкурирую с твоими персонажами.

Он не мог объяснить, что это не выбор. Что истории для него – не побег, а способ понимать мир.

Они расстались тихо, без скандалов. Просто однажды она собрала вещи и сказала, что хочет найти человека, который живёт настоящим и будет уделять ей больше внимания.

Сэм не удерживал. Он вообще редко кого удерживал.

С тех пор у него были короткие романы, но ни одна связь не длилась долго. Единственным постоянным человеком в его окружении оставался Ник.

Именно поэтому Сэм не мог представить свою жизнь без старшего брата – человека, который был его якорем в этой реальности, когда он слишком глубоко уходил в другие, придуманные им.

Сегодня Сэму нужно было съездить в пригород на встречу с издателем. Марина сыграла не последнюю роль в его продвижении.

Она не любила, когда её называли по имени.

– Просто Мэр, – говорила она каждый раз с той же мягкой настойчивостью, с какой другие люди ставят точку в конце предложения.

Ей было около сорока – тот возраст, когда человек уже перестал кому-то что-то доказывать, но ещё не устал верить. Сэм удивлялся её умению подбирать потрясающие строгие образы, подчеркивающие статность и красоту.

Голос у неё был спокойный, тёплый, без нажима. Она никогда не повышала его – и потому её слушали. В её присутствии Сэм чувствовал себя спокойно и уверенно.

Мэр просила его печатать ей рукописи и привозить лично. И, несмотря на то, что отправить электронную версию было проще и быстрее, Сэм никогда не отказывал.

Когда он приезжал в офис, Марина читала его тексты вслух, делая паузы и возвращаясь к отмеченным абзацам, которые удавались особенно хорошо.

Сегодня планировалась как раз такая обычная поездка. Он подготовил финальные главы для редактуры и распечатал их. Вышел заранее, купил по пути стакан кофе и направился к машине. Терпкий аромат капучино поднимал настроение, согревая руки на морозном воздухе.

Дорога была пустой, небо – серым и низким. Навигатор показывал ровную линию вперёд. Время пробок уже закончилось и ещё не наступило.

Дождь начался внезапно – тяжёлый, плотный, будто кто-то поливал сверху из шланга. Сэм включил дворники, прибавил громкость радио и подумал, что опять забыл зонт. Он уже давно хотел бросить его в машину, но всё откладывал этот момент.

«Сегодня же забегу в магазин за вторым зонтом!»

Сэму показалось, что линия горизонта дрогнула.

Предчувствуя опасность, он начал плавно снижать скорость, хотя на автостраде это довольно опасно.

На мгновение мир впереди исказился. Время замедлилось. Сэму пришла на ум глупая мысль про адреналин, растекающийся по кровотоку. Асфальт зашевелился, стал глубже, темнее, словно под ним открылось что-то ещё.

Сэм моргнул.

И именно тогда из ниоткуда возник свет.

Слепящий, неправильный. Он разрезал дорогу поперёк, как трещина в стекле.

– Что за… – начал Сэм.

Руль стал тяжёлым, словно его держали с другой стороны. Сэм упорно старался его выкрутить и объехать возникшее препятствие, однако машина неслась слишком быстро.

Когда Сэм подъезжал к странному источнику света, ему показалось, что пространство искривилось. Он успел увидеть, как в разломе что-то шевельнулось. Силуэт. Человеческий – слишком человеческий, чтобы быть иллюзией.

Сэм зажмурился и нажал на тормоз. Машину отбросило в сторону. А потом был удар.

Металл заскрежетал, мир перевернулся, звук рассыпался на осколки. Сэм почувствовал боль – резкую, настоящую, и вместе с ней – странное облегчение, будто что-то наконец встало на место.

«Не самый лучший день», – подумал он, теряя сознание.

Когда Сэм открыл глаза, дождь уже почти закончился.

Машина стояла у обочины наискосок, фары мигали, двигатель заглох. Свет исчез, будто его и не было. Только мокрый обычный асфальт и тишина, слишком густая для аварии.

Сэм попытался пошевелиться. Получилось. Значит, жив.

– Отлично, – пробормотал он, выбираясь наружу, чтобы осмотреть машину.

Сэм стоял под моросящим дождём с бешено колотящимся сердцем и ясным, пугающим пониманием: это не было галлюцинацией.

Сирена эвакуатора раздалась через несколько минут. Всё снова стало нормальным: вопросы, бумаги, вежливые лица. Мир аккуратно залатал трещину, словно ничего не произошло. Но Сэм знал: ощущение перемен не отпустит его ещё долго. Даже когда этот плохой день закончится.

Глава 2

Сэм проснулся от запаха гари и резко вскочил с кровати, пытаясь понять, что происходит.

Спустя несколько секунд до него дошло, что это был всего лишь сон. Никакого дыма. Тиканье часов. Слабый утренний свет, пробивающийся сквозь шторы.

Сэм провёл ладонью по лицу. Пальцы дрожали. Перед глазами всплывало воспоминание: его руки в перчатках, испачканных сажей…

Сны снились ему всегда, сколько он себя помнил. Он даже привык к ним – к их насыщенности, к тому, что после пробуждения приходилось несколько минут возвращаться в собственное тело. Обычно сны были размытыми, словно отголоски чужих рассказов: сцены, обрывки, эмоции.

Но не в этот раз.

Во сне он был пожарным. Сэм до сих пор чувствовал тяжесть экипировки. Жёсткая ткань натирала шею. Аппарат давил на грудь. Воздух внутри маски был сухим и спертым. Сэм полз вперёд по горячему полу, считая вдохи, потому что так было правильно.

Он знал, где у него лежит нож. Знал, как держать шланг. Знал, что нужно двигаться быстрее, так как потолок может обрушиться.

И ещё он помнил страх. Не абстрактный, не книжный. Страх человека, который уже не раз встречался со смертью. Такой, который не парализует, а заставляет шевелиться. Чтобы прожить ещё один день, чтобы спасти других. Не ради благодарности, а потому что это его работа.

Сэм встал, налил себе воды и залпом выпил. Сердце всё ещё колотилось, как после пробежки.

– Какой яркий сон, – сказал он вслух. Голос прозвучал сипло.

Нужно сделать заметки для новой истории.

Он сел за ноутбук, попытался писать – и поймал себя на том, что пальцы автоматически набирают термины, которые раньше вряд ли пришли бы ему на ум при описании подобной сцены. Названия оборудования. Процедуры. Сокращения.

Набросав новый черновик, Сэм сохранил и закрыл файл. Взглянул на часы на мониторе ноутбука:

«Время обеда. Пора бы позавтракать».

До издательства вчера он так и не доехал. Хорошо хоть успел предупредить Мэр, чтобы не ждала его. После того как машину отбуксировали в автосервис, Сэм на метро добрался до дома и вырубился от усталости. Даже странно, что он ничего не повредил в аварии. Хотя правое плечо слегка ныло при нагрузке.

Машина в ремонте, забрать можно будет только через два дня. А спускаться в подземку, чтобы доехать до ближайшего любимого ресторана, не было ни малейшего желания.

Сэм дошел до холодильника и раздосадованно вздохнул, придя к выводу, что всё-таки придётся выбираться из дома.

Финансы позволяли питаться в недорогих ресторанах или заказывать доставку.

Хотя Сэм неплохо готовил и даже любил это дело, часто он ленился, предпочитая потратить время на чтение хорошей книги или прогулку по городу для поиска вдохновения. Вот и сегодня, приняв душ и одевшись потеплее, решил пройтись по городу.

Сэм вышел на улицу. Воздух был влажным и холодным, город дышал поздней зимой: снег уже растаял, но тепла было недостаточно, чтобы город прогрелся. Мокрый асфальт, запах выпечки из приоткрытых дверей булочных, редкие прохожие, медленно бредущие по своим делам.

Он шёл без цели, позволяя ногам выбирать маршрут. Это было его старое правило: если не знаешь, о чём писать, – иди. Город всегда подбрасывал что-нибудь. Витрину, разговор, лицо.

Но сегодня Сэм ловил себя на странном ощущении, будто идёт не совсем он. Плечи держались чуть иначе, шаг был увереннее, чем обычно. Когда на перекрёстке пронзительно завыла сирена, Сэм вздрогнул и машинально оглянулся, оценивая направление звука и возможные пути объезда. Остановился, сбитый с толку, и усмехнулся.

– Соберись, – пробормотал он.

В небольшом кафе возле парка было тепло и пахло кофе. Сэм сел у окна, заказал омлет и зелёный чай. Пока ждал, открыл заметки в телефоне и перечитал утренний текст. Он был хорош. Осталось придумать, о чём будет новый роман. Эта сцена произойдет с второстепенным героем истории. Или же он будет описывать жизнь самоотверженного пожарного.

«А может, взяться за историю про следователя?» – задумался он.

Сэм любил истории о мужчинах, склонных к самопожертвованию. Он вдохновлялся своим братом, который постоянно проявлял заботу о близких и не раз влипал в опасные истории, чтобы их защитить.

Сэм же был довольно спокойным и пытался избегать конфликтов.

– Всегда можно договориться с человеком словами, мы же не животные! – наставлял он Ника, когда тот был готов нарваться на неприятности.

Ник слушал брата внимательно, но не всегда слышал. Зато им было что обсудить, ведь Сэм не мог находиться рядом постоянно, чтобы успокоить брата в нужный момент.

Сэм отложил телефон, когда принесли еду. Он ел медленно, прислушиваясь к себе.

«А смог бы я прожить такую опасную, но эмоциональную жизнь, работая пожарным и раз за разом рискуя собой? – задал он себе вопрос и тут же ответил: – Вряд ли. Вот Ник смог бы! А я не настолько безрассудный».

Запах травяного чая наполнял лёгкие, навевая воспоминания о лете.

«Так надоели эти холода… Может, пора в отпуск?» – Сэм удивился этой мысли и решил, что обязательно вернётся к ней после сдачи романа в типографию.

Он расплатился и вышел обратно на улицу. Город шумел чуть громче, чем раньше, – или, возможно, это тепло от завтрака растеклось по телу, обострив чувства. Сэм шёл в сторону парка без спешки, позволяя мыслям расплываться, когда на светофоре его шаг сам собой замедлился.

На другой стороне улицы стояла девушка в красном облегающем платье и лёгкой куртке. Цвет был слишком ярким для поздней зимы – дерзким, живым, весенним.

«И ей не холодно?» – мелькнула мысль и тут же растворилась.

Красный свет тянулся непривычно долго. Сэм не заметил, как начал смотреть не просто в сторону девушки, а именно на неё – на линию плеч, на то, как ветер играл светлыми волосами, разметав их по плечам. Девушка повернула голову, поймала его взгляд – и улыбнулась.

Сэм вдруг понял, что задержал дыхание.

Загорелся зелёный, и толпа пришла в движение. Словно в замедленной съемке, девушка шагнула вперёд, и расстояние между ними стало сокращаться. Сэм стоял, не в силах сдвинуться с места, как будто боялся спугнуть этот хрупкий момент.

Чьё-то плечо случайно задело его, возвращая в реальность. Он сделал несколько шагов навстречу, и теперь они были совсем рядом. Настолько, что он успел заметить лёгкий румянец на её щеках и почувствовать едва уловимое тепло, исходящее от её присутствия.

Она остановилась на миг, пропуская пешехода, и прошла мимо.

Шлейф её духов вскружил Сэму голову. Пока он пытался распознать сладкие и холодные ноты, поток людей подхватил его и вынес на противоположную сторону улицы, не оставив и шанса оглянуться сразу.

Он обернулся через секунду – слишком поздно. На той стороне уже собирались другие люди. И, сколько ни вглядывался, красного платья Сэм так и не увидел.

Несколько мгновений он смотрел туда, борясь с желанием перебежать дорогу и догнать девушку. Но момент был упущен.

Сэм тихо выдохнул и пошёл дальше, вспоминая её милую улыбку.

Только ноги в этот раз повели его не к парку, а в другую сторону.

Он сам не понял, почему свернул. Но, пройдя приличное расстояние, осознал, что ушел достаточно далеко.

– Отлично, – пробормотал Сэм. – Не хватало ещё заблудиться в родном городе.

Он зашагал быстрее, почти раздражённо, но с каждым кварталом эта взвинченность странным образом растворялась. Улица была незнакомой: не туристической, без витрин и вывесок «для вдохновения». Старые дома с облупившейся краской, закрытые офисы, редкие машины. Здесь город выглядел грубее и современнее. Улицы стали уже.

Сирена завыла снова. На этот раз ближе.

Сэм остановился почти мгновенно. Тело среагировало на автомате: он шагнул к краю тротуара, чтобы не мешать проезду, и обернулся. Пожарная машина пронеслась мимо, оставив после себя вибрацию воздуха и запах выхлопа. Сэм проводил её взглядом. В груди что-то сжалось, отозвалось знакомым эхом, словно во сне.

Он резко вдохнул.

– Это уже глупо, – сказал он себе. – Просто сон. Перенапряжение. Плечо ноет, вот и вся мистика.

Он пошёл дальше и только через несколько минут понял, куда именно идёт. Перед ним выросло здание пожарной части – неприметное среди стеклянных высоток, кирпичное, неаккуратное. Красные ворота, выцветшая табличка, припаркованная сбоку служебная машина.

Сэм остановился напротив.

Он не собирался сюда идти. Точно не собирался. Но стоял и смотрел, не понимая, как этот маршрут сформировался в его голове. Он словно бывал тут раньше, хотя не любил этот шумный район и старался его избегать.

Сэм резко отвернулся.

– Всё, – тихо сказал он. – Пора домой.

Достал телефон, открыл заметки и написал всего одну строку:

«Герой инстинктивно выбирает маршрут и выходит к пожарной части, не осознавая, почему».

Сохранил. Убрал телефон в карман.

Когда он снова поднял взгляд, ворота пожарной части приоткрылись и оттуда вышел мужчина в форме. Обычный, ничего примечательного: лет сорок, усталое лицо, стаканчик кофе в руке. Он на секунду задержал взгляд на Сэме – мимолётно, как смотрят на прохожих.

Сэм подумал, что видел его раньше. Знакомые осанка и разворот плеч.

Мужчина нахмурился, опустил глаза и пошёл дальше.

Сэм остался стоять.

– Нет, – прошептал он. – Это уже совсем странно. Вряд ли мы где-то встречались.

Он развернулся и пошёл в ту сторону, где находился его дом, не оглядываясь. Сердце колотилось, плечо ныло сильнее, чем утром, а холод начинал пробираться под одежду.

Сэм шёл быстрым шагом, стараясь отогнать остатки странного ощущения, которое появилось у пожарной части. Город вокруг постепенно возвращался к привычному звучанию: шум машин и разговоры прохожих сливались в ровный фон. Он свернул на знакомую улицу и заметил, как изменился свет от окна в соседнем доме: солнечные лучи отражались в стекле и падали на мокрый асфальт, делая его почти золотым. Сэм невольно улыбнулся.

– Интересно, как город может меняться всего за несколько кварталов, – пробормотал он. – Казалось бы, всё то же самое, а выглядит иначе.

Сэм зашел в магазин, решив, что на ужин запечет курицу с овощами.

Войдя в подъезд, он услышал глухой скрип двери и лёгкий стук собственных шагов на лестнице. Всё было обыденно, почти уютно. Но сегодня в знакомой до мелочей обстановке вдруг проявились новые детали: облупившаяся краска на поручне, редкий цветок на подоконнике, тихий лай собаки из соседней квартиры.

Дома Сэм положил пакет с продуктами на стол, налил себе воды и, делая глоток, посмотрел в окно. На улице дети катались на качелях, старушка выгуливала собаку, прохожие шли по своим делам. Настолько привычная и спокойная картина, что Сэм почувствовал облегчение.

Он разобрал пакет с продуктами, включил музыку, сел за стол и открыл ноутбук. Потом достал телефон. На этот раз заметка получилась короткой, почти рабочей:

«Город живёт в своем ритме, даже если ты не замечаешь этого».

Перечитав строчку, он улыбнулся и проверил почту. Сердце больше не колотилось, плечо почти перестало ныть, а мысли постепенно вернулись к роману.

– Пора бы уже придумать героя, – сказал он себе, разминая пальцы перед клавиатурой.

Иногда мелочи, на которые редко обращаешь внимание, могли вдохновить куда больше, чем любые драматические события. Сегодня он искал именно это – маленькие детали, обыденные моменты, которые делают город живым.

И до вечера, прервавшись лишь на обед, писал новые главы своей книги.

Писательство захватило его, готовка принесла удовольствие, прогулка помогла проветрить голову после аварии.

Определённо хороший день!

Глава 3

Следующей ночью Сэму приснился другой сон.

Он сидел за металлическим столом в комнате без окон. Над головой монотонно гудели лампы дневного света. Кофе был отвратительным – дешёвым, горьким, с привкусом пластика. Сэм допивал уже третью кружку подряд, лишь бы не уснуть.

В полупрозрачном зеркале комнаты для допросов, которое он улавливал боковым зрением, отражался мужчина в форме – уверенный в себе, собранный, опасный. И это отражение казалось спокойнее, чем он чувствовал себя на самом деле.

Напротив сидел потный, нервный человек. Его взгляд метался по комнате, цепляясь за стены, стол, лампы, но всякий раз ускользал от встречи с глазами Сэма.

Сэм наблюдал за ним внимательно, почти задумчиво. Он сидел, слегка откинувшись на спинку стула, сложив руки на столе. Эта поза была ему привычна и удобна. Пальцы лениво постукивали по холодной поверхности, задавая ровный, раздражающий ритм – и он видел, как каждый удар отзывается на сидящем напротив.

Мужчина ёрзал на стуле, то и дело вытирал ладони о брюки, дёргал ворот рубашки, словно ему не хватало воздуха. Он говорил много и сбивчиво, перескакивал с одного факта на другой, путался в формулировках. Слова сыпались слишком быстро – как будто скорость могла заменить правдоподобие.

Сэм не торопил его и не перебивал. Слушал, отмечая паузы, движение глаз, оговорки и моменты, где голос становился тише или, наоборот, чрезмерно уверенным. Иногда слегка кивал – ровно настолько, чтобы собеседник продолжал. Этот приём он знал давно: тишина заставляет людей говорить больше, чем им хотелось бы.

– Я же сразу сказал, – мужчина нервно усмехнулся. – Я просто проходил мимо. Ничего не видел. Почти.

Сэм медленно поднял взгляд.

– Почти – это как? – спросил он без нажима.

Вопрос повис в воздухе. Мужчина замолчал, сглотнул и невольно посмотрел в сторону зеркала. Сэм заметил это и мысленно поставил галочку.

Он знал: спешка здесь ни к чему. Правда не всегда раскрывается под давлением. С таким типом людей этот приём работал отлично.

Сэм откинулся чуть сильнее, позволяя паузе растянуться. Лампы над головой гудели ровно и неотвратимо. Мужчина напротив заёрзал еще больше, провёл ладонью по лицу и шумно выдохнул.

– Ну… я видел свет, – наконец выдавил он. – Мельком. Может, это вообще показалось.

Сэм ничего не сказал. Лишь слегка наклонил голову, давая понять, что слушает.

– Я не придал этому значения, – торопливо продолжил мужчина, словно боялся, что его снова остановят молчанием. – Сейчас везде эти огни, сирены… сами понимаете.

Пальцы Сэма перестали постукивать по столу. Он выпрямился и посмотрел на собеседника – спокойно, без тени осуждения.

– Где именно вы стояли в этот момент? – спросил он тем же ровным тоном.

Мужчина запнулся, открыл рот, закрыл его, нервно сглотнул. Его взгляд заметался, но теперь всё чаще возвращался к Сэму, будто ища подсказку или разрешение продолжать.

Сэм сделал вид, что больше интересуется кофе, чем человеком напротив. Он покрутил кружку, разглядывая сколы на эмали, будто это был не допрос, а скучная ночная смена, где главное – дотянуть до утра.

– Холодный уже, – пробормотал он скорее для себя и отставил кружку в сторону.

Мужчина дёрнулся, будто это замечание относилось к нему. Капля пота сорвалась с виска и исчезла где-то в складке воротника. Сэм заметил, но не подал вида. Он сменил ритм – перестал стучать пальцами и медленно поправил рукав пиджака.

Гул ламп стал почти убаюкивающим. Где-то за стеной хлопнула дверь, послышались приглушённые шаги – обычная жизнь отделения продолжалась, и это странным образом разряжало атмосферу.

– Давайте не будем торопиться, – сказал Сэм, наконец подняв взгляд. – Ночь длинная. Нам обоим некуда спешить.

Он слегка улыбнулся и вновь откинулся на спинку стула, словно предлагая начать разговор не с признаний, а с чего-нибудь попроще.

Мужчина открыл рот, будто собирался что-то сказать, но вместо слов раздался резкий треск. Лампы над головой моргнули – один раз, второй – и внезапно погасли.

Тишина стала слишком плотной, ненормальной. Исчез гул, пропали шаги за стеной, даже дыхание напротив будто стёрлось. Зеркало больше ничего не отражало – только мутную темноту.

Сэм моргнул, и вместе с этим металлический стол, запах дешёвого кофе, форма и чужой потный страх рассыпались, как плохо склеенная декорация.

Он резко вдохнул – уже в другом месте, с ощущением, что только что падал и в последний момент успел проснуться.