Витязь в волчьей шкуре

Глава 17

Андрей очнулся резко, словно в темной комнате включили свет и в один миг наполнили ее отвратительными запахами солярки, газа и гнили. Он застонал, потянулся и понял, что лежит на холодном полу в своей человеческой ипостаси.

Одежды не было. Холодные прутья клетки врезались в кожу. Синяки на запястьях и лодыжках ныли, не торопясь подживать. А еще неприятнее болело плечо. Один взгляд подтвердил его самые страшные опасения – на плече темнели следы уколов.

Сменить облик не получалось, значит кололи наркотики, регенерация замедлена, но судя по чистому полу, он здесь недавно, либо за ним убирали. Какой сегодня день? Где он? Парень медленно сел, осмотрелся.

Сарай или деревенский гараж, клетка стоит ровно посередине помещения, не позволяя оборотню дотянуться до стен и получить в свои руки хоть какое-то оружие. И эти запахи. Похоже его схватили те, кто знает, на что способен оборотень, даже в человеческой ипостаси.

В помещении полумрак, свет пробивается из маленьких грязных окошечек под самой крышей. Они покрыты таким слоем копоти и грязи, что трудно сказать, что сейчас за окном – день или вечер. Андрей поежился, сжался в комок, обнял себя за плечи, сберегая тепло и тут же негромко выругался, задев следы инъекций. От боли затуманенный разум прояснился. Уколы. Один раз в три-четыре часа в зависимости от вида подавителя! Он вытянул шею и пересчитал запекшиеся ранки. Восемь. Около сорока часов.

Вспомнив о родителях, Андрей схватился за прутья клетки, попытался отжать в стороны, чтобы выбраться. Не вышло. Сооружение было добротно сварено из толстенных железных пластин, края которых кто-то не поленился обработать «болгаркой», превратив в подобие грубых ножей. Он все же попытался не обращать внимание на капающую с ладоней кровь и максимальным напряжением мышц раздвинуть прутья.

Не вышло. Зато ладони выглядели скверно – в глубокие порезы попала грязь, руки ныли, оборотень спохватился, что такие повреждения могут стать опасными. Андрей стряхнул кровь, стараясь смыть ею грязь, а потом принялся зализывать раны, морщась от явного кислого привкуса в крови. Он успел зализать лишь одну руку, когда дверь сарая распахнулась, впуская высокого массивного мужчину, одетого в одни только джинсы.

Андрей сразу отпрянул от решетки и ощерился. Тигр. Крупный тяжелый кот вошел вальяжной походкой и довольно принюхался, раздувая ноздри. В голове у волка неожиданно щелкнуло: отец хмуро перебирает сводки пропавших, говорит много людей стало пропадать в лесу, возле болот. Неужели …людоед?

Жаль его обоняние сейчас мало чем отличается от человеческого. Волк знал бы точно. Людоеды пахнут безумием или тяжелой раной. Этот крупный хищник явно не страдал от ран, зато обожал наблюдать, как страдают другие. Он ходил вокруг клетки, насмешливо глядя на Андрея и шумно дышал, не начиная разговор. Андрей тоже молчал, повторяя про себя как мантру наставления отца:

– Никогда не начинай говорить первым, если не ты собирал переговоры.

Парень чувствовал, насколько его позиция сейчас уязвима, и старался сдерживать чувства, чтобы вовремя уловить малейший намек на необходимую ему информацию. Тигра раздражало молчание пленника, и его глухой рык только укреплял волка, подпитывая его уверенность в правильности выбранной стратегии.

Тигр еще пометался по сараю, потом остановился напротив клетки:

– Дрожишь, волчонок?

Андрей сжал кулаки, буквально заставляя себя оставаться на месте и молчать.

– Твой клан готов заплатить за тебя, вот только я еще подумаю, что им вернуть. Кусок мяса в нарядной упаковке? Или слюнявого идиота с ошейником на шее? А может дикую серую собачку, беззубую и глухую?

Оборотень с трудом сдержал дрожь. Все варианты могли стать реальностью, если тигр знал, как можно применить современные медпрепараты, а он судя по всему знал. Что ж, парень набрал воздуха в грудь, не замечая, как его губы изогнулись в горькой усмешке, доводя тигра до бешенства.

Мысли Андрея вдруг уплыли куда-то в сторону. Вспомнился запах солнца и меда, окутывающий скромно стиснутые девичьи колени, вкус крови на языке, пьянящий аромат, которым юная самочка истекала впервые, ощутив потребность в сыром мясе и горячем самце.

Не покидая своих грез оборотень тяжело вздохнул: бабуля была права, такой идиот не заслуживает молодую самку. Дураки не должны размножаться. Пусть Аленка найдет свое счастье с кем-то другим…

В ответ на эти мысли внутри вдруг зарычал зверь, заставляя Андрея встряхнуться и вынырнуть из глубин памяти. Тигр уже не просто рычал и метался, он бесновался, частично сменив ипостась, бросался на клетку, пытаясь достать парня длинными изогнутыми когтями. Оборотень же, припав к полу в центре отведенного ему защищенного пространства, пытался снова вызвать своего зверя. Волк тигру не соперник, но информация, та самая информация, которую может собрать зверь по запахам, звукам, по ощущению дуновения ветра, вся она могла увеличить шансы Андрея на выживание и возвращение в клан полноценным членом.

Зверь рывками возвращался, сбрасывая медикаментозную дрему. Резко, до тошноты навалились запахи. Сначала самые резкие – солярка, керосин, бензин, потом тягучий, отдающий медью запах крови, а в конце сильный запах тигра-самца, возбужденного, яростного и несчастного! Похоже у тигра истекала кровью душа… Легкой тенью стелились другие запахи – крупный волк, леопард, парочка лисов и еще волки…

Не успел Андрей ощутить облегчение – часть запахов была знакома по нападению возле домика Аленкиной бабушки, как голова затрещала от прихлынувших звуков: шорох шагов, хруст сена, шелест листвы, скрип сухой ветки, тихие разговоры нескольких человек. Очнулся оборотень, свернувшись в позе эмбриона. Лицо заливали слезы, но он дернулся, проверяя, удалось ли сохранить достоинство. Пол остался сухим и это было хорошо, плохо было то, что тигр ощутил усилившийся запах волка и подозрительно смотрел на пленника вполне разумными человеческими глазами:

– Зверя зовешь, – понял он, – не старайся, в тебе столько дерьма плавает, что еще месяц будешь на двух ногах ходить.

Андрей не стал доказывать наличие зверя под тонкой человеческой шкуркой, даже вставать не стал, прикрывая телом кое-что влетевшее в его клетку во время приступа бешенства тигра.

Пол перестал казаться таким твердым, металл не так мучительно холодил кожу, он слышал возню мышей в подполье, их противный писк и топот, судорожно вслушивался в дальние звуки, пытаясь различить гудение моторов автомобилей на трассе или перестук колес на железнодорожном полотне. Его тело теперь ощущало гораздо больше, чем человеческое. То самое, желанное слияние волка и человека в одном теле наконец удалось, подарив ему шанс на спасение.

Неизвестно, что планировал бешеный оборотень дальше, но в кармане его джинсов раздалось гудение. Он вынул телефон, поморщился, глядя на номер абонента, и вышел из сарая, хлопнув дверью.

– Что? Назначили встречу? Ты объяснил им, что нам нужны молодые крепкие самки?

После ухода тигра Андрей полежал еще немного, стараясь обнаружить скрытых наблюдателей, а когда это не удалось, медленно встал на четвереньки и поднял с пола тонкое полотно ножовки по металлу.

Пилил внизу, возле самого пола, сбрасывая опилки в щели между старыми досками. При этом его уши продолжали улавливать окружающие звуки, так что более легкие и нервные шаги он услышал вовремя. Снова лег в позу эмбриона, накрыв инструмент своим телом. Дверь скрипнула, открываясь, вошел другой кот, тот самый, что сломал ему хребет возле домика Аленки. Следом тяжело, с легким припаданием на одну ногу, вошел волк.

Андрей закусил губы, чтобы не дать им раскрыться в угрожающем оскале. Похоже парочка дружила и понимала друг друга с полуслова: кот отошел к двери, а волк встал напротив клетки:

– Эй, Магир сказал, что ты уже очнулся!

Человек слегка пошевелился, показывая, что жив и слышит.

– Ты попался нашим, тем, кто собирался поискать в лесу женщин, – волк говорил странно, словно извиняясь. – Мы бы тебя просто отпустили, но Магиру чем-то насолил ваш вожак, так что он предвкушает много… неприятных вещей, которые собирается проделать с тобой. В общем, – тут волк сунул что-то через прутья решетки, – держи, постарайся выбраться, если получится, убегай на восток, там гать есть. Мы его до ночи отвлечем. И, это, девчонке той привет передавай, я ее пугать не хотел и Саня тоже.

Парни ушли. Только через пару томительных минут Андрей позволил себе повернуться и посмотреть на «подарочек» – еще одна пилка! Зная, что тигр не появится без предупреждения со стороны леопарда, волк позволил себе ускориться, а голова обрабатывала полученную информацию.

Магир? Арабское имя? Или турецкое? В общем восток. Значит тигр не уссурийский, а бенгальский? Что может довести восточного мужчину до срыва всех рамок – и человеческих, и звериных? Гибель семьи? Кража возлюбленной? Что-то настолько ужасное, что даже две системы предохранения не сработали, и позволили своему хозяину заблудиться в кошмарах. Нужно будет поискать информацию по восточным соседям, когда он выберется отсюда!

Последние несколько миллиметров допиливать не стал – отжал полосу и выполз из клетки, обдирая кожу о ржавое железо.

Минута на осмотр шкафчиков – ничего полезного, разве что отвертка, но как ее спрятать на голом теле? Фартук! Брезентовый, с карманами для инструментов! Годится! Ну-ка, что тут еще есть?

Через минуту дверь приоткрылась, и волк тенью скользнул к ближайшим кустам. Это конечно слабое укрытие, но есть время оглядеться, принюхаться к ветру и сообразить, почему ему сказали про гать – дом стоял на небольшом островке среди болота. С одной стороны, это было неплохо – вода и зловонные испарения быстрее скроют его след, а с другой, незнакомое болото таило сюрпризы, черные «окна» стоячей воды, затянутые гибкими упругими травами, фальшивые кочки, незаметные ловушки на месте давно сгнивших деревьев.

Покрутившись на месте, Андрей осторожно вступил в бурую вонючую воду. Шерсть на брюхе тут же промокла, и он, стараясь не привлекать к себе внимания бульканьем, поплыл в торфяной жиже, стремясь удалиться от строений. Когда лапы начали вязнуть в длинной траве, он отыскал взглядом поваленное дерево. К его счастью оно упало недавно и еще не успело превратиться в труху. Передохнув, Андрей осмотрелся, выбирая себе дальнейший путь и снова пустился вплавь, порой выбираясь на твердую почву, а порой молясь полз на брюхе по качающемуся гамаку из переплетенных корней и гниющих веток.

Дорога через болото заняла около двух суток. Отощавший волк выбрался на поляну реденького березового леса, упал на сухую листву и с наслаждением зашуршал ею. Потом вскочил, вспомнив про отца, принюхался и устремился в сторону территории клана. Нужно было предупредить близких, остановить переговоры с преступником и по возможности захватить тигра.

Вожак был хмур и страшно зол. Он не кричал, он устало подпирал рукой голову и смотрел на сына полными боли глазами. Отмытый и накормленный Андрей стоял и нервничал под отцовским взглядом:

– Ты сделал столько глупостей сын, что я не знаю, как можно исправить ситуацию. Упустил невесту.

Парень дернулся. Он всего сутки в клане, а ему уже пятый раз напомнили о побеге Аленки. Судя по словам отца девушку все еще не нашли, но ведь она теперь волчица! Молодая, необученная, ничего не знающая об особенностях организма оборотней!

Андрей очень боялся, что девушку похитили отщепенцы, но допрос показал, что такого не было. Вся компания пряталась на болотах, собираясь похитить несколько девушек для рождения щенков. Судя, по разрозненным сведениям, полученным от подростков, где-то существовал поселок, в котором жили женщины и куда отщепенцы наведывались для отдыха и продолжения рода.

– Позволил захватить себя рядом с территорией клана.

Андрей поежился – глупость, даже небольшая, наказывалась болью. Места инъекций все еще болели, моча отвратительно пахла, а кожа зудела и норовила лопнуть кровавой корочкой.

– Аллергическая реакция кожных покровов, – меланхолично сказал Док, выписывая молодому волку брусничный чай и супрастин.

– Весь клан стоял на ушах пять дней, отбивая атаки изгоев, плюс их требования, которые мы едва не выполнили… В общем сын, тебе лучше уехать, пока все не забудется. Тебе, будущему вожаку клана совершать такие ошибки слишком опасно. Я договорился с моим дядей, поживешь у него.

– А диплом? – Андрей старался сдержаться, но горло неприятно царапнул спазм.

Его отсылают, как нашкодившего щенка. Что ж, последние события показали, что щенок он и есть. Тигр сбежал, бросив отщепенцев на растерзание. Молодые парни, ушедшие из кланов, подобранные в щенячьем возрасте сироты и раненные не рвались в бой, они просто стояли, подняв руки. Но пока члены клана занимались ими, безумец ушел не один, он увел с собой пару самых старших. Опытные волки отправились в погоню, но время было упущено, людоеду удалось уйти по межклановой территории.

Отец Андрея все утро провел за телефоном, передавая информацию о происшествии, а заодно разыскивая кланы, которые могли бы принять молодых и глупых под свою ответственность. Часть подростков удалось отправить к родственникам, остальных пришлось оставить в клане под надзором старших волков. Молодняк уже начал огрызаться, и старые бирюки ворчали, устраивая им трепку.

– Интернет никто не отменял, проведешь защиту по скайпу, – устало отмахнулся вожак. Иди, собирайся, самолет через четыре часа.

Молодой оборотень вышел из кабинета отца словно облитый ледяной колодезной водой. Дыхание перехватывало, в сердце поселилась обида – за несколько промахов его отсылают из родных мест, словно преступника!

На подоконнике у лестницы как обычно сидела прабабушка, болтала ногами, хрустела яблоком. Андрей прошел мимо. Рядом с рыжей бестией чудилась каштановая коса и тонкий профиль с опущенными ресницами. Эх, какой он был идиот! Поднявшись к себе, парень сложил в сумку немного одежды, телефон, флешки с дипломом и практическими наработками. Кошелек, документы, ключи… подумал и ключи выложил. Пусть будет так.

Бабуля все еще ждала. Махнула тонкой рукой, подзывая, а когда Андрей не подошел, топнула ногой:

– Иди сюда, бычок упрямый! Отец тебе добра желает, а ты не слушаешь!

Воспитание все же сыграло свою роль – пусть нехотя, но волк подошел к лисице.

– Все, кого старый Юэрао связывает своей нитью, обязательно встретятся! Помни об этом. Твоя женщина будет только твоей лишь в одном случае – если ты будешь только ее! Помни! – кицуне коснулась его лба благословляющим жестом и убежала, помахивая пышными хвостами.

Андрей на секунду задумался, а потом поспешил на улицу – надо было проститься с друзьями перед отъездом.

Глава 18

Аленка училась, привыкала к новым возможностям своего тела. Порой резкое улучшение обоняния или слуха выбивало слезы из глаз, а то и вызывало сильное головокружение, вплоть до обморока, но Баваль моментально бежала к медичке за «но-шпой», а к ее возвращению молодая оборотница уже приходила в себя.

Учиться было интересно. В колледже старались дать максимум практических знаний, а потому постоянно работали профильные классы. Визжали станки, парни крутили старенькую «копейку» на «автодроме» – таким гордым словом назывался пустырь за колледжем – а потом сами же отлаживали ее в авторемонтной мастерской.

Аленина будущая профессия – «кондитер-технолог» – тоже приносила ей немало радости. То, взбивая безе, ученицы украшали потеками потолок и стены, то неравномерно добавленный разрыхлитель перекашивал коржи торта, а порой банальное сметанное печенье выходило мягким и вкусным, не уступая нежностью лучшим работам преподавателей.

Так прошла осень, наступила зима. Потребовалась теплая одежда, обувь, более сытная еда. Небольших заработков от фриланса и стипендии не хватало на все необходимое, так что Аленка снова стала поглядывать на карточку с компенсацией. Смотрела-смотрела и наконец открылась соседке. Та нахмурила роскошные черные брови и потащила подружку к директору.

Рустам Георгиевич озадаченно посмотрел на блестящий кусок пластика, на унылое лицо студентки и тяжело вздохнул:

– Ладно я понял. Вижу, что карта твоя, и понимаю, что отследить при желании могут. Банк-то еще не самый популярный… Давай сделаем так.

В следующие выходные Аленка прямо у общежития села в маршрутку и доехала до автовокзала. Там тоже было шумно, грязно и можно было затеряться среди постоянно снующих туда-сюда пассажиров. С вокзала она уехала в соседний небольшой городок, ровно до такого же автовокзала. Там вышла, побродила по магазинам, нашла банкомат самого известного зеленого банка и сняла деньги, потеряв немного на комиссии. Сумма надо сказать впечатляла. Хватит и на куртку, и на сапоги, и на новые джинсы тоже.

Довольная девушка без задержки вернулась в общежитие – купить одежду можно на любом рынке, а одна в чужом городе она чувствовала себя неуютно. Директор зашел к ним почти ночью, перед самым отбоем. Отправил Баваль набирать чайник, заглянул девушке во встревоженное лицо:

– И двух часов не прошло, приехали какие-то ребята с корочками, вскрыли банкомат, сняли данные, перетрясли весь центр. Я у знакомого отсиделся, но суету на вокзале даже из окна было видно. Ты точно никого не убила? – слегка насмешливо, но с долей опаски спросил мужчина.

Аленка подняла на него потемневшие глаза:

– Чем хотите поклянусь! Никого не била, не пугала, даже не угрожала! Просто замуж не захотела.

– Ладно, ладно! – Рустам Георгиевич, сдаваясь, поднял руки, – я понял, что ты не виновата, но какого же полета птицу ты зацепила, что в захолустном городишке облаву устроили? Это я тебе скажу почище чем в столице будет. Местные так просто свою власть не отдают, а тут надо же сразу все ведомства потоптались.

Аленка только тяжело вздохнула, соглашаясь. Несмотря на дружбу Баваль и поддержку директора, она чувствовала себя одинокой. Оставаясь в клане, она, наверное, могла бы хоть изредка видеть маму.

В самые тяжелые сумрачные дни девушка давно уже ругала себя за глупый побег. На расстоянии сгладились противоречия и страх, стало казаться, что можно было вытерпеть и властность матери Андрея, и его равнодушно-покровительственное отношение. Кроме того, там ведь была потрясающая бабушка-кицуне!

Куколка, подаренная ею, была бережно завернута в маленькое полотенце и всегда лежала в сумке, приготовленной на случай непредвиденных обстоятельств. Даже в поездку за деньгами Аленка взяла ее с собой. Казалось выпуклые голубые глаза куклы все понимают и даже немного успокаивают и ободряют.

Вожак клана не зря имел обширные связи – как только с карточки, внесенной в кое-какие списки, сняли деньги, так ему тотчас позвонили. Не прерывая разговор, мужчина подошел к карте области, висящей на стене, выслушал собеседника, щелкнул роликом, меняя один плотный ламинированный лист на другой:

– Где ты говоришь снимали? В магазине! Пошли туда ребят, пусть возьмут изображение того, кто забрал деньги. Даже если не найдем, надо убедиться, что с девочкой все в порядке.

Дело оказалось непростым – соседняя область, другой, не самый дружественный клан, и в маленьком городке всего один «связной» – человек, лично обязанный главе клана. Впрочем, возможности у человека имеются, зам главы ЧОП все-таки. Остается ждать.

Через пару часов вожаку снова позвонили. Девушку обнаружить не удалось, но изображение с камеры получили, деньги снимала она.

– В городе ее скорее всего уже нет, – расстроено докладывал «связной», – попробую деревеньки прошерстить, но это будет долго.

– Можешь не спешить, Алеша, – утешил бывшего подчиненного отец Андрея, – чую знает она, что мы её ищем, и прятаться будет серьезно. Просто составь ориентировку, а там уж время покажет.

– Хорошо, Владимир Александрович!

Глава 19

В аэропорт его доставили быстро. Отец не поехал провожать сына сам, да и мать лишь чмокнула его в щеку у дверей. Ощущение одиночества и отверженности было таким новым и необычным, что Андрей тихо просидел весь полет, пытаясь уснуть и невольно вспоминая все те обстоятельства, которые привели к его почти изгнанию.

Изменилась бы его жизнь, если бы тогда, возле дома погибшей старушки, он решил не гнаться за отщепенцами, а вызвал бы подмогу из клана? Маловероятно, ведь Аленка все равно попадала в сферу интереса клана. Ну встретил бы он ее не в посадках, а уже в клане, разве повел бы себя иначе?

Оборотень попытался смоделировать ситуацию и с сожалением признал – маловероятно. Притяжение между ними существует, но возможно он тогда воспринимал бы Аленку как гостью, разговаривал более вежливо, пусть и формально. Женщины чувствительны к таким моментам.

Андрей вздохнул и открыл глаза. Самолет заходил на посадку. Снег, белый как лист бумаги. Серые зубы голых скал, темный лес вдали, низкое вечернее небо. Пассажиры заговорили, начали собирать ручную кладь, громко обсуждать кто куда поедет после приземления. Многие радовались предстоящей встрече с семьями или с близкими. От этих разговоров парню стало еще тоскливей. Его должен был встретить дядя отца, которого он даже не знал. Где будет жить, чем заниматься, тоже неизвестно.

Повесив на плечо сумку, Андрей последним покинул салон, остановился на миг на трапе, всматриваясь в хмурое небо, и вспомнил, как Аленка выходила из машины, так же застряв на ступеньке. В голове щелкнуло: она ощущала то же самое? Разрыв с прошлым, неизвестное будущее, растерянность и одиночество? Мысли обожгло горечью – ох и дурак! Галка и бабуля были правы!

Потом где-то в солнечном сплетении ворохнулась боль. Найду. Пусть только с ней ничего не случится! Нахмурив брови и сжав кулаки, парень ступил на бетон полосы и огляделся. Большая часть пассажиров уже была на полпути к аэровокзалу, кое-кто стоял у тележки с багажом, поджидая свои чемоданы.

Чуть в стороне от общей суеты стоял крупный мужчина в легкой кожаной куртке, щегольски расшитой бусинками и полосками кожи на индейский манер. Андрей сразу увидел его зверя – крупного темного волка с проседью на мощной шее. Подойдя на приличное для знакомства расстояние, молодой оборотень вежливо кивнул и уточнил:

– Дядя?

– Дедушка! – усмехнулся в ответ мужчина, – можешь звать просто Кирилл.

Махнув рукой, старший родственник поманил парня к зданию аэропорта:

– Сейчас в клан заедем, поешь, попаришься с дороги, а завтра на заимку.

Андрей молча кивнул, устраиваясь на заднем сиденье. Заимка, так заимка. В клановом доме их встретила только пожилая женщина из местных. Она быстро подала на стол запеченную рыбу, тушеное мясо и сладкий пирог, а потом ушла в кухню.

Кирилл сел за стол вместе с гостем и после утоления первого голода предложил Андрею немного выпить «за знакомство». Молодой оборотень, поморщившись, отказался. Клановый доктор предупредил его, что препараты, сдерживающие оборот, нанесли его организму большой урон, так что пить спиртное, есть дешевые полуфабрикаты и пользоваться всевозможной бытовой химией ему некоторое время не рекомендуется.

Двоюродный дедушка не обиделся, но сам рюмку выпил. Когда мясо съели, Андрею показали небольшую комнату, полную запахов чужих людей:

– Это у нас комната для пересменки, переночевать только, завтра на заимку поедешь.

Бросив сумку у кровати, гость упал на постель и уснул, не раздеваясь.

Поутру Кирилл посадил родственника на вездеход и повез в тайгу, коротко предупредив, что там Андрею придется прожить до весны. Молодой волк вопросов не задавал – наказание, так наказание. Он лишь в очередной раз ругал себя за то, что не поговорил с Аленкой.

Заимка оказалась огромным домом в глухой тайге. Здесь жили охотники, сборщики шишек, целебных трав и прочих лесных даров. Кроме того, поблизости были устроены солончаки для диких животных, несколько ферм по производству пушнины и база по заготовке речной рыбы. В общем обширное хозяйство, требующее присмотра и охраны.

Андрея поставили для начала младшим в бригаду сплавщиков, гоняющих лес от вырубки до лесопилки. Работа нудная, тяжелая и не каждому по плечу.

– Ты там присматривай, – сказал Кирилл на прощание, – работают у нас люди, на все точки волков не хватает, а местные жаловаться начали, будто какие-то хищники озоруют, маралов в стаде бьют и сети портят.