Юля в белом пальто

Глава 1. Запрос

Психологи обожают слово «запрос». Как будто ты пришла не к человеку, а в МФЦ, и сейчас тебе выдадут талончик и велят ждать, пока на табло загорится твой номер. Мой номер, судя по всему, не загорается лет двадцать.

— С каким запросом вы пришли? — спрашивает Ольга Николаевна и поправляет плед на коленях.

Плед бежевый, крупной вязки, специально для камеры. У всех московских психологов такой плед, его, наверное, выдают вместе с дипломом. Мол, у нас тут безопасное пространство, можно разуться. Я и так сижу в носках, один из них с дыркой на большом пальце. Безопасней некуда.

Опоздала я на одиннадцать минут. Ссылка трижды выдала «неверный идентификатор конференции». Я переписывала ее с телефона на ноутбук, а в телефоне цифры мелкие, и одна девятка там была подозрительно похожа на шестерку. Видимо, у Ольги Николаевны в ссылке ошибка. Говорить я ей ничего не стала. Пять тысяч за сессию, пусть сама разбирается со своим софтом.

Над запросом я думала три дня. Записала в заметках четыре варианта, три вычеркнула за пафос. Оставшийся произношу так, будто он только что пришел мне в голову:

— Я, кажется, выросла из своей жизни. Как из платья. Только платье было с рынка, а выросла я в основном в ширину.

Она улыбается вежливо, процента на два. Я знаю этот процент: так улыбаются шуткам, за которые им платят. Метафоры у меня всегда заходили лучше, чем я сама.

Мне тридцать девять. Я живу в городе, где самое высокое здание — торговый центр, а самое культурное событие года — его открытие. У нас есть драмтеатр, два кинотеатра, памятник Ленину и памятник шахтерам. Шахту закрыли раньше, чем поставили памятник, так что он, по сути, поминальный. Есть вокзал, с которого все уезжают, и площадь, на которой все остаются.

Я осталась. Временно. Двадцать лет как временно.

У меня есть муж Дима. Дима хороший, это первое, что про него говорят все, включая меня. Сисадмин в областной больнице. Не пьет, не бьет, не играет в танки, сам меняет смеситель и сам потом вытирает лужу. Дима как батарея: теплый, стоит в углу, вспоминаешь о нем, только когда отключают отопление. Пятнадцать лет брака, и отопление ни разу не отключали. Я до сих пор не уверена, что это комплимент.

— Вы любите мужа? — спрашивает Ольга Николаевна.

— Я его ценю, — говорю я. Формулировка взрослая, зрелая и непрошибаемая, как бетонный забор.

Квартира у нас двухкомнатная, в ипотеку. «У нас» в том смысле, что платил Дима, а я в эти годы искала себя. Поиск себя, если кто не знает, — это работа без выходных, больничных и зарплаты. Я вкладывала в семью то, что не купишь: атмосферу, разговоры, книги на полках. Ни у кого в нашем подъезде нет на полке Набокова. А у нас есть. «Аду» я, правда, так и не дочитала, но корешок красивый.

По диплому я филолог. Красный диплом, курсовая по Цветаевой, научный руководитель говорил, что у меня «чувство слова». Чувство слова у меня правда есть. С детства я умею складывать слова так, чтобы людям становилось смешно или грустно, а мне — хорошо. Мама ставила меня на табуретку читать стихи гостям. Я читала Есенина так, что тетя Валя плакала в оливье. Посуду мыть меня не просили. А если я начинала и бросала на середине, все говорили: «Ну зато как говорит!» Юлечка у нас не руками, Юлечка у нас головой.

Я рассказываю это Ольге Николаевне как стендап. Тайминг, пауза, панчлайн про оливье. Она смеется. Глаза при этом не смеются, но, может, это камера.

После университета я пять лет была «на подхвате», как это называла мама. Потом десять лет фрилансила копирайтером. Тексты для сайтов натяжных потолков, посты для стоматологий, «Десять причин выбрать наш шиномонтаж». Про шиномонтаж я писала так, что хотелось плакать, и не от красоты. Платили мало и поздно, правили много и тупо. Один заказчик однажды вычеркнул из текста слово «экзистенциальный», и я поняла, что рынок не готов.

Тогда я решила пойти во внутренние коммуникации. Логика была железная: это ведь тоже тексты, только для своих. Пишешь рассылки, сочиняешь новости, придумываешь праздники. Разница, как мне казалось, только в том, что зарплата приходит по графику.

Три года назад меня взяли в «СтройГарант». Это наш региональный застройщик: полгорода стоит на его фундаментах, вторая половина — на его обещаниях. Хозяин, Павел Игоревич, как папа римский: что сказал, то и будет. Его жена сидит в бухгалтерии, сын в отделе продаж, племянник водителем. Семейный бизнес, сто с чем-то человек. И я — внутренние коммуникации. Корпоративная газета «Наш фундамент», праздник на День строителя, поздравления с днем рождения в общем чате. Газету читают все. Ну, берут. Прорабы ставят на нее кружки, и это, если подумать, тоже вовлеченность.

Однажды Павел Игоревич сказал на планерке: «Юля у нас креативная». При всех. Я до сих пор не решила, комплимент это был или диагноз.

— И в чем сейчас сложность? — спрашивает Ольга Николаевна.

Сложность в том, что мне тесно. Я выучила эту компанию, как таблицу умножения. Знаю, кто с кем пьет, у кого когда день рождения и у какого прораба язва. Мне нужен масштаб. Федеральная корпорация, сто тысяч человек, которым никто никогда не объяснял, зачем они ходят на работу. А я объясню.

— В корпорации меня пока никто не знает, — говорю я. — Пока.

Дальше я на автомате рассказываю про Стива Джобса без высшего образования, про то, что все великие начинали поздно, и про американское исследование: у женщин после сорока открывается второе дыхание. Исследование я, честно говоря, видела в чьем-то посте, но звучит убедительно. Я слышу себя со стороны и думаю: господи, какая пошлость. И продолжаю, потому что остановиться посреди фразы еще пошлее.

В торговом центре, на втором этаже, есть витрина. Там стоит манекен в белом пальто. Шерсть с кашемиром, тридцать четыре девятьсот девяносто. Я сфотографировала ценник и хожу мимо по субботам, как в церковь. Куплю, когда получу оффер. Не раньше. Дисциплины у меня хоть отбавляй. По крайней мере, в отношении пальто.

— Чего вы хотите от нашей работы? — спрашивает Ольга Николаевна, когда до конца остается минут семь.

Хочется сказать что-то глубокое. Глубокое у меня обычно заготовлено.

— Хочу перестать себя обесценивать.

Она смотрит на меня через экран секунды три. Я успеваю пожалеть, что не накрасилась. Потом она говорит:

— Мне кажется, вы очень себя недооцениваете.

Вот за это я и плачу пять тысяч.

Нет, правда. Подругам я бы не поверила, подруги поддакивают бесплатно. А тут профессионал, московский, с пледом. И если даже профессионал видит, что я себя недооцениваю, значит, дело не во мне. Значит, во всем остальном.

Мы договариваемся на четверг. Деньги я перевожу с Диминой карты. Он сам дал мне ее «на хозяйство», а психолог — это гигиена, то есть тоже хозяйство.

Я закрываю ноутбук, выхожу на балкон и закуриваю. Внизу кто-то орет на собаку, собака орет в ответ. За стенкой Дима смотрит ролик про ремонт ванных. Он даже не спросил, как прошло.

Впрочем, я ему и не говорила, что сегодня сессия.

Из рабочих заметок О. Н. Логиновой

Сессия 1. Ю., 39 лет. Онлайн.

Опоздание 11 минут. Со слов клиентки, ошибка в ссылке. Ссылка рабочая, сегодня по ней прошли еще двое.

Запрос сформулирован как «выросла из своей жизни». Готовая формулировка, вероятно, заготовлена заранее. Реальный запрос: подтверждение.

За 50 минут Стив Джобс упомянут четыре раза. Конкретный рабочий результат упомянут один раз: корпоративную газету «берут».

Самоирония плотная, без зазоров. Смеется над собой первой, чтобы никто не успел. За каждой шуткой ни одного вывода.

Муж: «хороший», «надежный», «я его ценю». Слово «скучный» не прозвучало. Еще прозвучит.

Квартира: «у нас». Ипотеку платил муж. Сессии оплачивает тоже муж, с карты «на хозяйство».

Детство: хвалили за речь, ничего не требовали доводить до конца. Рассказывает как стендап, с таймингом. Гипотеза: слово с детства заменяет действие, и это работало, пока вокруг были зрители, которые аплодируют. Копирайтинг и внутренние коммуникации считает одной профессией. Это не так.

Собирается в корпорацию. В корпорации зрителей нет.

Вслух сказала ей: «Вы себя недооцениваете». Это правда наполовину. За вторую половину она не придет на вторую сессию.

Четверг, 19:00. Оплата прошла.

Глава 2. Оффер

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.