Сократ в кроссовках. Искусство задавать хорошие вопросы

Какая глупость – считать, будто знаешь то, о чем не имеешь никакого понятия.

Так как же это работает? Неужели мы действительно настолько бездарны в искусстве задавать вопросы? А почему?

Есть ли надежда? И кстати, что такое вообще – вопрос? Отчего мы не задаем вопросы? А если задаем, то почему они часто какие-то не такие?

Когда меня спрашивают: «Чем ты занимаешься?» – я с энтузиазмом начинаю объяснять: «Помогаю людям формулировать правильные вопросы. Задавать их с точки зрения философа. Провожу тренинги, курсы, индивидуальный коучинг…» И тут собеседник меня перебивает:

– Формулировать вопросы? Что же тут сложного? Тоже мне искусство! Я и так задаю вопросы с утра до вечера, без всяких курсов.

Я могла бы с улыбкой указать такому человеку на иронию, сокрытую в его словах: ведь у того, кто утверждает, что целый день задает вопросы, они, как правило, выходят откровенно неудачными – риторическими и наводящими, а не открытыми или любопытными. Их и вопросами-то сложно назвать. Я воспринимаю такие слова как явный знак того, что в области формулирования по-настоящему хороших вопросов дел еще невпроворот.

Действительно, мы спрашиваем кого-то о чем-то целый день. Или, точнее, думаем, что спрашиваем, хотя на самом деле просто произносим фразу с вопросительным знаком на конце. И в этом действительно нет никакого искусства. Даже если вам кажется, что вы с утра до вечера задаете вопросы, скорее всего, это не так. Говорят, мы неправильно дышим: слишком поверхностно, слишком быстро. То же самое касается манеры спрашивать: мы спрашиваем автоматически, не обращая внимания на то, как именно мы это делаем. Способность формулировать правильные вопросы присуща далеко не всем. Зачастую мы валим в одну кучу множество вопросов – неоконченных, наводящих, риторических, неискренних, заданных в неподходящий момент. «Ты тоже заметил, что Пит в последнее время стал резким? Разве не ясно, что я это делаю так? Почему ты опять не пропылесосил? Ты ведь со мной согласен? Ты же знаешь, почему он ведет себя так? Думаешь, все дело в том, что Анна боится или сердится?..»

Как только перед нами возникают чужая проблема или дилемма, у нас срабатывает рефлекс – найти решение: «А ты пробовала поговорить с ней? Мне очень помогла эта терапия, тебе тоже надо на нее сходить». Мы склонны закидывать собеседника советами: «Знаешь, что тебе нужно сделать? Нужно просто позвонить тому-то и тому-то». Или привносим в рассказ собеседника собственный опыт: «Да, у меня было то же самое. В моем случае это случилось вот так…»

Мы предпочитаем побыстрее убедить другого в правоте нашего мнения, вместо того чтобы выслушать и понять. Стараемся тут же найти связь с нашим жизненным опытом, вместо того чтобы сосредоточиться на словах и чувствах собеседника. Он еще не закончил говорить, а мы уже представляем, как ответим: «Ну нет, я считаю, что нужно сделать иначе», вместо того чтобы внимательно слушать.

Хорошая новость состоит в том, что навыку ставить правильные вопросы можно научиться. Безусловно, у каждого из нас есть врожденная способность спрашивать, но любое знание надо развивать. Это как с прыжками в высоту: теоретически прыгать может всякий, но, чтобы прыгнуть по-настоящему хорошо, необходимо тренироваться.

Вопрос подобен инструменту, который открывает вселенную другого человека. Он может принимать форму плоскогубцев, отбойного молотка, тонкой наждачной бумаги, тяжелой кувалды. И результат зависит от того, как именно вы используете тот или иной инструмент. С помощью долота я могу высечь из камня произведение искусства, но могу и отколоть статуе голову – если приложу слишком много усилий или сделаю неловкое движение. С помощью наждачной бумаги могу отполировать поверхность, но не добьюсь никакого результата, если стану действовать слишком осторожно.

То же касается и вопросов: как любой инструмент, вопрос работает хорошо лишь в том случае, если вы его правильно используете.

Вопрос, порожденный искренним интересом, становится движением навстречу другому. И – приглашением. Мы, по сути, говорим: «Я хочу подойти к тебе поближе». Бесспорно, подобный вопрос несет в себе риск и переживания. Что, если вам ответят: «Иди к черту со своей близостью»? Это и объясняет, почему мы зачастую боимся задавать вопросы.

Тут стоит ненадолго остановиться и задуматься вот о чем: а что, собственно, можно считать – или не считать – вопросом? Если вам кажется, будто вы точно знаете, что стоит за словом «вопрос», то советую приглядеться повнимательнее, и тогда вы поймете, что многие наши вопросы – и не вопросы вовсе. Это замаскированные мнения, предположения, гипотезы. «Ты тоже не думаешь, что Алан прав? Наверное, на самом деле ты имеешь в виду, что?.. Бен говорит неглупую вещь, ты не находишь?» Да-да, это все гипотезы и предположения, которые требуют подтверждения и лишь прикидываются вопросами. Когда видишь их написанными, это кажется бесспорным. Возможно, вы думаете: «Но всем же очевидно, что это не настоящие вопросы!» Однако вспомните, сколько подобных вопросов вам приходится слышать, и сравните их с количеством настоящих вопросов.

Дикке ван Дале определяет вопрос как «лингвистическое действие, которое требует в ответ предоставления информации, подтверждения или отрицания либо реакции в форме определенного поведения».

Само по себе это неплохое определение. Но оно ничего не говорит о манере, в которой вы совершаете это «лингвистическое действие»; ничего не говорит о вашем намерении, о том, как на ваши слова отреагирует другой человек. Рассматривая вопрос с точки зрения практической философии, я пришла к следующему определению:

Вопрос – это приглашение. Приглашение к размышлению, объяснению, уточнению, погружению, предоставлению информации, исследованию, сближению.

Хороший вопрос ясно сформулирован и рождается из открытой, любознательной позиции.

Хороший вопрос построен на основе рассказа собеседника.

Хороший вопрос заставляет думать.

Хороший вопрос помогает тому, к кому он обращен, посмотреть на знакомые вещи свежим взглядом, увидеть новые перспективы и идеи.

В этом определении мы сразу кое-что исключаем. Задавать вопрос не значит: советовать, проверять гипотезу, заполнять пробел, делиться мнением или ставить другого в неловкое положение.

Может, вышеперечисленное и кажется очевидным, однако большинство вопросов, которые нас окружают, как раз попадают в категорию не. Зачастую мы безотчетно и, вовсе того не желая, строим вопрос вокруг нас самих. Он – о наших страхах, чувствах, идеях, фобиях, потребностях. Мы проецируем все это – бессознательно! – на рассказ другого человека. И в действительности задаем вопрос, чтобы успокоить себя, а не чтобы расспросить собеседника о том, что волнует его.

Например, друг, которому вы рассказали о банальной ссоре с женой, почему-то спрашивает: «Думаешь с ней разводиться?» Или коллега после вашего признания «Я провел отпуск в Тоскане» явно вспоминает собственный опыт: «Ты тоже через неделю видеть не мог пиццу и пасту?»

Или подруга, услышав, что ваша мама нуждается в уходе, реагирует неожиданным: «Значит, решила помогать престарелым? Это не так просто, поверь, уж у меня-то есть кое-какой опыт».

Часто можно услышать: «Плохих вопросов не бывает». В этой фразе вроде бы все в порядке. Она содержит призыв задавать вопросы, не отмалчиваться – и это само по себе замечательно. (Правда, ничего не значащие вопросы лучше не озвучивать вовсе.) Однако часто бывает так, что человек спрашивает из самых лучших побуждений, но формулирует вопрос неуклюже. И проблема тут не в причине, по которой задан вопрос, а в том, что он, к примеру, абсолютно не соответствует теме разговора. Оскар Уайльд говорил: «Нет моральных или аморальных книг. Есть хорошо написанные книги и есть плохо написанные книги». То же самое и с вопросами. Сущностные вопросы не бывают правильными или неправильными. Но они могут быть правильно или неправильно составлены и заданы.

В этой книге под правильными вопросами я подразумеваю настоящие вопросы, которые заставляют другого задуматься. Вы задаете их, отложив в сторону собственное мнение и желание помочь, не стараясь повлиять на собеседника или подсказать ему идею. Хороший вопрос ограничен контекстом, в котором задается, соответствует намерению того, кто его задает, и при этом верно сформулирован. Составить список правильных вопросов было бы ошибкой: вопрос, который отлично работает в одном контексте, не справится со своей задачей в ином случае. То, что годится для одной ситуации, совсем не обязательно годится для другой. Намерение, существенное для одного разговора, несущественно для другого. Все это влияет на то, как сложится пазл беседы.

Я снова и снова возвращаюсь к определению вопроса:

Вопрос – это приглашение. Приглашение к размышлению, объяснению, уточнению, погружению, предоставлению информации, исследованию, сближению. Хороший вопрос ясно сформулирован и рождается из открытой, любознательной позиции. Хороший вопрос построен на основе рассказа собеседника. Хороший вопрос заставляет думать. Хороший вопрос помогает тому, к кому он обращен, посмотреть на знакомые вещи свежим взглядом, увидеть новые перспективы и идеи.

В этой книге я буду разговаривать с вами о глубоких, содержательных, несущих в себе смысл беседах. И для начала, пожалуй, нам стоит остановиться на определении хорошего, глубокого разговора. Хороший разговор – это не