Новое дело о мертвых душах

– Ты даришь мне свет!

– Главное, чтобы это не был свет в конце туннеля.

Глава 1. За милую душу

Было адски душно. По выставочному залу плыли терпкие ароматы шампанского и дорогих духов. Голоса, фотовспышки, звон бокалов – все это должно было стать триумфом Кристины. Триумфом, который ощущался ею как персональная пытка.

Улыбаться. Кивать. Благодарить. Механические движения, за которыми скрывалось нервное ожидание. Люди, похожие на ярких птиц, кружили по залу, рассыпая комплименты и заглядывая в глаза. Слова отскакивали от нее, не находя отклика. Кристина чувствовала себя исследователем в крошечном батискафе, медленно и неотвратимо опускавшемся на самое дно океана. Звуки становились глуше, свет – дальше.

Ее взгляд в очередной раз просканировал толпу. Критики, меценаты, праздные зеваки – все были здесь. Кроме одного. Того, ради кого все это затевалось.

Телефон холодил ладонь. Десять ноль пять. Артемий не придет.

Художница повернулась к центральному полотну – портрету «Мое Вдохновение». Изображённый на холсте Артемий улыбался той самой загадочной полуулыбкой, которую она боготворила. А сейчас… Ей показалось, или уголки губ на холсте подёрнулись в презрительной гримасе?

– Поразительно, – бархатный голос внезапно раздался прямо над ухом девушки.

Кристина вздрогнула. Рядом стоял мужчина. Его идеально скроенный костюм, казалось, стоил больше, чем все ее картины вместе взятые. Кристину сразу же поразили глаза незнакомца. Чёрные, бездонные, они казались неестественно неподвижными, словно два осколка обсидиана. Взгляд этих глаз был невыносим: хотелось исчезнуть. Странный гость смотрел на портрет.

– Хорош. Дьявольски хорош, – медленно произнес он. – Но я вижу здесь проблему.

– Проблему? – Кристина нахмурилась. – С композицией?

– Нет, техника безупречна. Я о сути. – Мужчина повернулся к ней, и в глубине его темных глаз мелькнул странный блик. – Взгляд этого человека… Он смотрит сквозь зрителя. Такого мужчину невозможно удержать, милая барышня. Он никому не принадлежит.

Кристина судорожно сжала телефон в руке. Экран только что погас, скрыв фото из соцсети: Артемий, ресторан, блондинка.

Слова «никому не принадлежит» попали в точку, причинив девушке острую боль. Кристина вспомнила, как писала портрет. Артемий не просто позировал – он играл, упиваясь вниманием. Он знал себе цену и носил свою красоту с артистичным высокомерием. А Кристине он дарил свою легкую, почти дружескую усмешку, бросал небрежные комплименты ее таланту. Каждое слово она ловила, как драгоценный камень, вставляя в корону своей выдуманной любви. Она позвала его на сегодняшнюю выставку, и он бросил на ходу: «Конечно, Крис, постараюсь быть!». Для него это был акт вежливости. Для нее – обещание, на котором держался весь этот вечер.

Ее взгляд метнулся к холсту. Сотни часов она выписывала не лицо Артемия, а свою мечту. Она вкладывала в его написанные глаза ту нежность, которой так ждала в настоящих. Она заставила его губы изогнуться в той самой полуулыбке, которая в ее фантазиях предназначалась только ей.

Он не пришел. Он просто не счел это важным. И внезапно весь этот гудящий зал, все эти восторги и комплименты превратились в декорации для ее личного унижения. Она выставила на всеобщее обозрение не просто картину, а свое огромное, безответное чувство. Свой алтарь, воздвигнутый в честь человека, который этого даже не замечал.

Толстое стекло батискафа, в котором она медленно опускалась на дно, треснуло. И теперь она тонула не в одиночестве, а в стыде.

– Вы ошибаетесь, – холодно ответила она. – На холсте он принадлежит только автору.

– Спорное утверждение, – усмехнулся мужчина. Он перевел взгляд на соседнюю картину. Абстракция, названная «Душа». Светящийся сгусток энергии на темном фоне.

– А вот этот лот меня интересует больше. Смелая работа, – произнес он. – Столько энергии. Сколько вы за нее хотите?

– «Душа» не продается, – устало ответила Кристина. – Это слишком личное.

– У всего есть цена, – мягко возразил незнакомец. – Вопрос лишь в сумме.

Он опустил руку во внутренний карман, и его пальцы вместе с визитницей случайно вытащили крошечный стеклянный флакон. Кристина моргнула: ей показалось, или внутри него переливалась и мягко светилась сиреневая жидкость? Мужчина тут же движением фокусника отправил флакон обратно, подцепил одну визитку и вооружился ручкой. Он что-то быстро написал на карточке и протянул ее Кристине. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Кристина взглянула на цифру и едва не выронила картонку. Написанная сумма была неприлично большой. Нули после первой цифры нагло пялились на нее с визитки. Но почему-то Кристина думала сейчас не о деньгах, а о странном, мерцающем пузырьке.

– Вы шутите? – прошептала она. – Это же просто холст и масло.

– Деньги – это компенсация за материал, – он придвинулся чуть ближе, понизив голос до доверительного шепота. – Но я коллекционер редких вещей. Мне не нужна копия на стене. В этом контракте меня интересует полное отчуждение прав на оригинал.

– Вы хотите исключительные авторские права? – усмехнулась Кристина, пытаясь скрыть волнение. Богач явно был эксцентричен. – Чтобы я больше никогда не рисовала копий?

– Можно сказать и так. Я хочу забрать первоисточник. То, с чего это писалось. Суть. Без остатка.

Кристина горько рассмеялась.

– За такие деньги берите хоть душу, хоть сердце. Мне сейчас ни то, ни другое не нужно.

– Сердце оставьте себе, оно мне без надобности, – серьезно кивнул мужчина. Его глаза странно блеснули. – Но. Сделка должна быть равноценной. Я вижу, деньги вас не радуют. Вам нужно что-то еще.

Он перевел взгляд на портрет Артемия.

– «Мое Вдохновение», – прочитал он табличку. – Хорошее название. Знаете, в моей власти сделать так, чтобы вы получили не только деньги за душу, но и… «Вдохновение».

– В каком смысле? – Кристина нахмурилась.

– В прямом. Я забираю этот лот, – он указал на «Душу», – а вы получаете тот. Он будет ваш. Полностью.

Кристина посмотрела на нарисованного Артемия. Сердце болезненно сжалось. Этот сумасшедший предлагал ей сказку. Невозможный бартер. Конечно, это просто пафосная игра слов. Или он на что-то намекает? Что его денег хватит, чтобы купить любовь такого продажного мерзавца?

Впрочем, какая разница? Ей было так больно, что хотелось подыграть этому безумию.

– Вы очень странно торгуетесь, – тихо сказала она. – Хотите сказать, что если я отдам вам «Душу», то.. он… полюбит меня?

Слова прозвучали почти как отчаянная попытка поверить в невозможное.

– Безумно, – серьезно кивнул мужчина. – Жить без вас не сможет.

Он протянул руку ладонью вверх.

Кристина на секунду заколебалась. Это было глупо, по-детски, но отчаяние толкало в спину. «Господи, да если бы это было правдой, я бы отдала всё, не раздумывая».

– Идет, – выдохнула она, вкладывая свою ладонь в его, большую и прохладную .

Глава 2. Красный день календаря

(три года спустя)

Звонок дежурного прорезал тишину, как сирена:

– Ульяна! Срочно внимание на объект «Артемий». Я наблюдаю за ним лишний час, а вас всё нет. Через пять минут сработает будильник. Этот день в его личном календаре отмечен красным. Красным, Ульяна! Уровень опасности критический.

– Проспала… – выдохнула она, мгновенно сбрасывая оцепенение.

Ульяна вскочила, нырнула в рабочее «воздушное белое», схватила рюкзак и вылетела из комнаты.

***

Это было пронзительно синее, прозрачное сентябрьское утро. В такие дни каждый звук отдаётся в небе серебряным эхом, птицы летают медленнее, будто позируя, а уже немного оголившиеся ветви деревьев своими жестами придают событиям драматичности. Молодой юрист Артемий проснулся за минуту до будильника. Сегодняшний день обещал стать вершиной его карьеры: впервые дело, которое он вёл, рассматривалось в Верховном суде. Он был уверен в победе, ведь семья его доверителей за время процесса стала ему почти родной, но предательский холодок волнения всё равно гулял по спине.

Ночь прошла скверно. Артемию снились бесконечные темные коридоры и лифты, которые везли его только вниз. Он проснулся разбитым, с ощущением песка в глазах.

Идея не готовить костюм с вечера теперь казалась преступной халатностью. Артемий нырнул в недра шкафа, выуживая оттуда рубашку и брюки. С носками вышла заминка: он обожал цветные, с нелепыми принтами, но в Верховном суде такой стиль не оценили бы. Пришлось искать классику. Наконец, в дальнем углу ящика нашлась пара строгих черных носков. Некоторое время назад он отложил их на «чёрный день», ухмыляясь самому себе в будущем: «Чёрные носки – чёрный день, ха-ха».

В запасе оставалось всего двадцать минут, но уйти, не сварив кофе для Кристины, было бы настоящим преступлением.

Пока турка нагревалась, бубнил телевизор:

«…серьезное ДТП на выезде из города. Столкновение трех автомобилей, есть пострадавшие. Будьте осторожны на дорогах…»

Артемий поморщился. Во рту вдруг появился отчетливый металлический привкус, а пальцы на секунду онемели, чуть не выронив ложечку. Он выключил телевизор. Не хватало еще негатива с утра.

Артемий поставил чашку из тончайшего костяного фарфора на столик у кровати.

– Дорогой? – сонный голос из-под одеяла.

– Доброе утро, Кристи, – он наклонился и поцеловал ее в нос. – От тебя пахнет солнцем.

Кристина потянулась. Сонные кудряшки обрамляли лицо, делая её похожей на сказочную героиню. Из под одеяла виднелась кружевная ночная рубашка. Вчера вечером он так устал, что просто рухнул спать, а сейчас, когда времени в обрез, взгляд предательски зацепился за кружево.

Чтобы не поддаться искушению, он перевел взгляд на кружку в форме толстого кота.

– Крис, ты видела ссылку на котёнка? Если он тебе понравился, я напишу куратору.

– Он чудесный, Тём. Но… он чёрный, как уголёк. А я мечтала о белой кошечке. Назвала бы её Принцесса. Белые кошки – они как добрые вестники.

– А я всегда хотел черного кота. Как у булгаковского Воланда. Рассказывал бы ему свои адвокатские тайны.

– Может, тогда возьмём двух? – Кристина села, свесив ноги с кровати. – Инь и Ян?

– Сразу двух… – Артемий взглянул на часы. – Обсудим вечером, ладно?

Кристина перебралась за кухонный стол, отодвинув в сторону шахматную доску с недоигранной партией.

– Кстати, почему в шахматах начинают белые?

– Такие правила, – Артемий торопливо завязывал галстук перед зеркалом в прихожей. – Право первого хода дает преимущество.

– Но ведь… Белый цвет обычно ассоциируется с чистотой, невинностью и честностью. Это значение является универсальным для многих культур. Поэтому белые не могут быть агрессорами. Логично, что нападать должны чёрные!

– А почему бы добру не опережать зло? Его и так в мире больше.

За разговором Артемий переместился в коридор, где пристально изучил своё отражение в зеркале, пригладил волосы и поправил галстук.

– Всё, милая, мне пора: опаздываю, – Артемий легким касанием поцеловал Кристину в губы и поправил задорные кудряшки, спадающие на лоб, – пожелай мне удачи!

– Ни пуха ни пера!

– К черту!

Захлопывая дверь, он ощутил странный укол беспокойства. Забыл что-то? Утюг? Документы? Нет, всё на месте.

Спускаясь по лестнице, он кивнул соседкам.

– …конечно, беречь себя надо, Петровна, – донеслось ему в спину. – Торопиться некуда, там нас всех примут без очереди…

За рулём он постепенно сосредоточился на дороге и своих рабочих мыслях, но металлический привкус во рту так и не прошёл.

***

Артемий вышел из здания суда весь светящийся. Ухом он прижимал трубку телефона, а руку просовывал в рукав лёгкой куртки.

– Да, конечно, мы разнесли все их аргументы в пух и прах. Да, да, как я и говорил. Ну нет, я не хочу брать себе дело этой неадекватной. Ну почему я? Она мне и так на консультации весь мозг вынесла. Брось, мы оба знаем, кто тут звезда, но всё же.... Всё, поговорим об этом в следующий раз, мне пора ехать.

Артемий направился к машине и уже издалека увидел, его уже ждет Кристина. Она была очаровательна в своём васильковом пальто и шляпке, особенно на фоне жёлтых лип.

– Ты как будто кусочек неба на себя надела!

– Я так понимаю, что заседание прошло успешно?

– Да, как я и предполагал! Но всё равно я рад этой победе. И готов праздновать!

***

Артемий и Кристина уже сидели в машине, когда внезапно в окно со стороны водителя постучала худощавая пожилая женщина. Дама выглядела строгой и решительной. Серые волосы были коротко подстрижены, черты лица острые, как у хищной птицы. Одета она была в тёмное пальто, на голове – маленький плоский берет. В руках у неё была сумка огромных размеров и очень странной формы.

– О Боже, эта шизофреничка за мной даже в суд пришла!

Артемий опустил окно, не потрудившись скрыть недовольство.

– Чем могу быть полезен, Нина Павловна?

И женщина начала тараторить, не давая юристу вставить и слова:

– …Так вот, на чём я остановилась… Родственница эта, которая Татьяна, у неё ещё есть дочь, а у той муж, так вот этот муж!.. Он вообще-то слесарь, но сейчас не работает. А у меня, значит, украшения в шкатулке…

Эксцентричная женщина была на все сто процентов уверена, что только Артемий способен решить дело о похищении драгоценностей и разобраться во всех перипетиях преступления века.

Артемий не выдержал:

– Так, стоп, притормозите! Вы понимаете, что я не могу взять ваше дело? Я и так загружен работой. И кроме того – сейчас мы опаздываем на выставку!

Дама резко дёрнула за ручку задней двери. К несчастью, заблокировать двери Артемий ещё не успел, и поэтому через мгновение назойливая женщина и её саквояж оказались внутри машины.

– Тогда я поеду с вами! И уж поверьте: пока мы будем ехать, я приведу вам аргументы, после которых вы не сможете устоять. Так вот, а там золото было – ещё царское, в шкатулке-то… И я чувствовала, что его хотят украсть.

«Как жаль, что из-за того, что она клиентка нашей компании, я не могу её вышвырнуть из машины», – подумал Артемий и рванул с места.

Молодой юрист вёл автомобиль уверенно, даже слишком. Они выехали на кольцо. Нина Павловна тараторила, что очень сильно раздражало Артемия. Он резко и зачастую без причины перестраивался с одной полосы на другую, не боялся маневрировать мимо фур, остро реагировал на дорожные ситуации и «всех этих козлов», а скорость тем временем уже зашкаливала. Артемий очень торопился добраться до места, чтобы скорее уже высадить назойливую пассажирку.

– Поспокойнее, милый! Ты так стремительно мчишься! Мне становится страшно!

– У меня всё под контролем.

– Это опасно! Да соблюдай же ты правила, ты же юрист! Зачем ты его подрезал? Ехал себе человек нормально…

Артемий был настолько раздражён вторжением непрошеной пассажирки, что не осознавал, насколько рискованно ведёт машину. На виске пульсировала жилка, щёки пылали, будто у него начинался жар. Он сжимал руль так, что кончики пальцев начали белеть. Кристина была обьята тревогой. Для девушки каждое резкое движение автомобиля было испытанием. Она кусала губы и вжималась в сиденье, зажмуривалась, когда перед ней резко возникали очертания других машин. А в какой-то момент начала читать молитву.

Кристину в очередной раз резко подбросило. Девушка дёрнула за ручку двери и выкрикнула: «Останови сейчас же, я выйду прямо тут!» Артемий отвлёкся всего на долю секунды, сверкнув глазами в сторону Кристины. Сначала он услышал визг Нины Павловны и оглушительные гудки. Кристина тоже закричала. Артемий больше не видел свою полосу: что-то огромное заняло весь обзор и неумолимо приближалось. Он ударил по тормозам, но было уже поздно Раздался оглушительный треск, а за ним – мгновение страшного полёта, а затем ещё более страшной остановки, пронзившей болью каждую клеточку этих пока ещё живых тел. А дальше наступила тишина. Такая всеобъемлющая, что ей совершенно не мешали ни женский истеричный визг, ни запах гари, ни вой сирен.

Боль была такой огромной, что поглотила Артемия полностью, затянув в кроваво-чёрную воронку. Сердце билось неистово, будто хотело прорвать грудную клетку, ставшую тесной и неудобной, оно рвалось, будто штангист, решивший взять немыслимый вес, но в какой-то момент очередной удар просто не прозвучал. Артемий утекал по бесконечной воронке, она вытягивала его в нить, расщепляла на атомы. «Вот что происходит в чёрной дыре», – последняя мысль торкнулась в мозг и не получила отклика.

– Грузим! Аккуратнее! – Три тела на носилках погрузили в машины. С оглушительным воплем скорые одна за другой сорвалась с места. Всем, кто слышал этот звук, становилось тоскливо…

Глава 3. Вне зоны телесного доступа

Артемий резко очнулся и распахнул глаза. Сознание возвращалось к нему параллельно с ощущением, что что-то не так. Он попробовал пошевелиться – получилось. Рука приподнялась, скользнув, словно тень, словно калька. (Он вдруг вспомнил, как бабушка, когда он был маленький, переносила на такую же кальку выкройки…) И та же самая рука осталась лежать безжизненной. Так ещё удаляют с новых вещей прозрачную упаковку… Стоп! Он не находился в своем теле! Ему подвластна тонкая полупрозрачная оболочка, идеальная копия оригинала, но настоящее его тело лежит вот тут, на больничной койке, подключенное к мигающим приборам.

Артемий старался не поддаваться панике. Конечно, он просто спит, и это жуткий кошмар. Кстати, не самый ещё и жуткий, сейчас за ним хотя бы никто не гонится. Небольшое усилие… Надо просто открыть глаза – и всё закончится. Выпить воды, приоткрыть окно. Это всё духота, от неё и кошмары. «Странно, не получается… Так, надо чем-нибудь себя стукнуть, тогда точно проснусь». Артемий подошел к стене и со всего маху ударил в неё лбом. «Ну а что? Наша цель – скорее свалить из этого сна, а не сделать это красиво». Вместо ожидаемой тупой боли он ощутил давление в ушах, а потом… Увидел больничный коридор. Прямо мимо него пробежала медсестра, чуть ли не по носу стопкой карт чиркнула. И ничего не заметила…

– Мужик, ты чего?

Артемий вздрогнул и обернулся. К нему приближался невысокий растрепанный субъект с глазами навыкате и походкой конферансье.

– Ты вообще-то и так уже в коме, а второй раз убиться здесь, как видишь, физика не позволяет. Сюрприз!

– Где я? Что за чёрт?

– О! Отличный вопрос! – мужчина театрально развёл руками. – Приветствую в клубе «Овощная грядка»! Я Денис, местный массовик-затейник. Вон та милая девушка – Карина, она тут за психологическую поддержку. А дед Михалыч у нас отвечает за мудрость и тяжёлые вздохи.

Пожилой мужчина в углу палаты укоризненно покачал головой:

– Денис, человек только очнулся…

– Именно! И ему надо сразу понять расклад. – Денис повернулся к Артемию и заговорил тоном экскурсовода: – Значит так. Ты – призрак. Но не крутой, как Каспер, а скучный, как бухгалтер в отпуске. Летать не можешь, сквозь стены ходишь только внутри больницы, живые тебя не видят и не слышат. Вопросы?

– Это бред, – Артемий потёр виски. – Я сплю.

– О, класс! Первая стадия – отрицание! – Денис обрадовался как ребёнок. – Карин, засекай время. Спорим, через час он начнёт торговаться с богом?

Карина устало улыбнулась:

– Денис, хватит.

– Ладно-ладно. – Он поднял руки в примирительном жесте, но тут же снова повернулся к Артемию. – Слушай, а ты как сюда попал? Нет, погоди, дай угадаю… – он прищурился. – Авария. У тебя лицо человека, который не успел затормозить.

Артемий промолчал.

– Бинго! – Денис хлопнул в ладоши. – У меня дар! Вот Карина – марафон бежала, тепловой удар. Михалыч – сердце на даче прихватило. А я… – он сделал паузу – …подавился шаурмой.

– Что? – Артемий впервые посмотрел на него с интересом.

– Шучу. Тоже авария. Но согласись, с шаурмой было бы эпичнее. «Здесь лежит Денис. Он любил острый соус».

– И давно вы тут? – перебил Артемий.

Улыбка на секунду исчезла с лица Дениса… И Артемий сразу обратил внимание, какие тёмные, почти чёрные, у того круги под глазами.

– Какая разница? – Денис снова скривил рот в усмешке. Время тут – понятие условное. Главное – у нас весело. Я ещё не все свои истории рассказал!

– Я не собираюсь тут оставаться.

– О, дерзкий! – Денис подошёл ближе. – Мне нравится. Давай так: если найдёшь выход – позови. А пока… – он похлопал Артемия по плечу (рука прошла насквозь лишь слегка: так это, значит, с душами работает) – добро пожаловать в овощехранилище, братан.

Артемий в раздражении сбросил руку Дениса и вышел в коридор, не утруждая себя поиском двери.

Очень скоро Артемий убедился, что звать на помощь, хлопать людей по плечу в попытке привлечь внимание, пытаться покинуть больницу действительно не имеет смысла. Он сел на пол прямо в коридоре и обхватил голову руками. Мимо провезли каталку со старушкой… Худое сморщенное лицо… Из глубин памяти поднялись неприятные ассоциации. Какая-то бабка кричит на него: «Нет вы возьмёте моё дело!» И тут он всё вспомнил! Это Нина Павловна залезла к ним в машину. А рядом Кристина… Кристина! Артемий подскочил. Минутную слабость как рукой сняло. Нужно найти, где тут приёмный покой. Наверное, их совсем недавно привезли! Жива ли она?

Артемию повезло. На первом этаже медсёстры как раз обсуждали страшную аварию на кольце. «В пятнадцатой палате. Скончалась только что. Такая красивая, молодая… А всё мужики: им лишь бы гонять!»

Несколько минут лихорадочных поисков – и Артемий уже смотрел в лицо любимой. Он безуспешно пытался взять девушку за руку…

Кристина казалась такой маленькой на безликой больничной койке. И самым жутким Артемию показалось как раз то, что в неподвижной фигурке не было совсем ничего страшного. Как будто она просто спит… Мягкие кудрявые волосы разметались по подушке. И только одна небольшая царапина на щеке.

Палата освещалась мягким светом потолочных ламп, пахло каким-то очень знакомым лекарством. Занавески на окнах слегка колыхались, так как окно было приоткрыто. Ритм их движения напоминал вдохи и выдохи. И именно это мнимое умиротворение казалось невыносимым. Артемия замутило. Он попытался сглотнуть ком, нараставший в горле, но ком только ширился, царапая его острыми краями изнутри.

– Кристина, как же так? Прости меня! Я должен был тебя защищать,… – Артемий беспомощно закрыл лицо руками.

Так он стоял некоторое время у кровати, но потом его осенило. Он начал оглядываться в поисках души Кристины. «Крис, ты тут?» – позвал он. Но ответом ему была тишина.

***

Кристина очнулась от того, что её звал знакомый и родной голос. Через секунду она поняла: это голос её бабушки Клавы.

«Наверное, мне это снится, ведь бабушка умерла», – подумала Кристина. – «Досмотреть сон про бабушку или проснуться?»

Но голос всё приближался, становился громче, и вот она уже слышит его под самым ухом.

– Кристиночка, ну вставай уже! – бабушка обращалась мягко и тепло, но в то же время требовательно.

На Кристину сразу же нахлынули воспоминания, как бабушка будила ее в школу. Как и тогда, вставать не хотелось.

Девушка открыла глаза и уставилась на смотрящую на неё бодрую старушку.

– Внученька, нам пора!

– Куда, бабуль? – Кристина захотела присесть на кровать, но когда поднималась, почувствовала, что её тело как будто бы раздваивается. Она обернулась и увидела свое лицо на подушке.

– Ты умерла, моя дорогая! Я тут, чтобы поддержать тебя при переходе. Дверь уже открылась! – и бабушка указала подбородком на светящуюся дверь, нелепо расположенную посередине комнаты.