Новое дело о мертвых душах

Глава 4. Дорога в ад вымощена благими намерениями

Артемий и Кристина оказались в длинном коридоре с белыми стенами и множеством одинаковых дверей. Свет в помещении был настолько ровным, а белый цвет – таким чистым, что иногда ощущение границ терялось, и тогда молодым людям казалось, что сейчас они начнут падать в нечто бесцветное, бесформенное и бесконечное.

Здесь находились и другие души. Некоторые спокойно о чём-то переговаривались, а кто-то не мог унять свою тревогу. Один мужчина наворачивал по коридору уже сотый круг, молодой парень скорчился у стены и раскачивался, обхватив голову руками. Женщина громко кричала: «Я сплю! Я сплю! Сейчас я проснусь!» Всё это делало обстановку давящей.

Практически сразу к вновь прибывшим подошла женщина и со словами «детям не сюда» забрала Гришу. Он обернулся к Кристине и помахал ей рукой. Девушка вздохнула. Конечно, хорошо, что мальчик больше не призрак, но она так и не помогла ему встретиться с мамой…

Внезапно Артемий вспомнил, по чьей вине они с Кристи оказались здесь. Всё внутри молодого человека сжалось…

Кристина, будто почувствовав это, взяла Артемия за руку и переплела его пальцы со своими. Очередь двигалась медленно. Время от времени кто-то из ожидающих душ исчезал за дверью. Разговаривать не хотелось, и они так и стояли молча, держась за руки.

Наконец-то подошла очередь Кристины.

– Я с тобой, – прошептал Артемий, стараясь изобразить на лице уверенную улыбку. Девушка кивнула и сжала его пальцы.

За дверью находился кабинет в лучших традициях государственного учреждения советского времени. Стены тёмно-серого цвета, пол покрыт линолеумом с рисунком под паркет. Массивный деревянный стол с ящичками, громоздкие стулья с мягкой тканевой обивкой… Занавески на окнах были тёмно-коричневыми и такими плотными, что у света снаружи не было бы шансов пробиться сюда. Пахло старыми документами, чернилами и пылью.

Артемий был настолько удивлён унылостью увиденного, что на мгновение даже забыл, зачем он здесь:

– Хоть бы цветок какой в горшке. Что за тоска…

Сотрудница была одета в строгий серый костюм: юбка, жакет и белая блуза. На ногах бордовые туфли на низком каблуке. Волосы аккуратно зачёсаны назад и завязаны в тугой пучок. Макияж на лице отсутствовал, лицо никаких эмоций не выражало.

Внимание Артемия сразу привлёк грубый черный советский дисковый телефон, стоявший на столе.

Это всё выглядело таким странным, что Артемий, поздоровавшись, не удержался и спросил:

– А почему здесь всё так выглядит?

– Пространство формируется в соответствии с его назначением. Это место – транзитная зона, где решаются формальности. Здесь нет места индивидуальности, творчеству или комфорту. Только функции. Эта обстановка помогает прибывшим быстрее осознать, что их земная жизнь со всеми ее привязанностями закончилась. Проходите. Садитесь, пожалуйста, – женщина указала Кристине на стул напротив себя.

Девушка села, бросив на неё робкий взгляд.

– Ознакомьтесь с документами и правилами вашей дальнейшей жизни, поставьте подписи там, где галочки, – сказала женщина, доставая из ящика стола папку с бумагами.

– Простите, что это за документы? – немедленно подал голос Артемий, его шок от обстановки сменился профессиональной цепкостью. – Моя… Кристина ничего не будет подписывать, пока я не ознакомлюсь с документом. Кто вы и какую организацию представляете? На каком основании вы здесь действуете?

– А этот мужчина кто? – спросила женщина, указывая на Артемия. – И зачем он здесь?

– Я её адвокат, – нашёлся Артемий. – И я тоже хочу ознакомиться с документами.

Женщина медленно подняла на него взгляд, лишенный всякого выражения.

– У вас нет аккредитации, – отчеканила она, будто констатировала очевидный факт. – Ваше земное удостоверение здесь не более чем сувенир. Вы не числитесь в реестре представителей нашего Департамента. Ваше присутствие здесь – системный сбой. Помеха в данных. А теперь, пожалуйста, не отвлекайте меня от работы, у нас график.

Она протянула папку Кристине, демонстративно игнорируя Артемия.

– Довожу до вашего сведения. Согласно входящим данным, вами было заключено соглашение о полном отчуждении души в пользу Дьявольского альянса. Поэтому вы подлежите переводу в сектор постоянного содержания на минус первом уровне. Вот подтверждающие документы. Ознакомьтесь.

Девушка дрожащими руками взяла папку. Все прошедшие годы она старалась не думать, что её беседа с таинственным незнакомцем на выставке и последовавшее затем рукопожатие значили именно это. Иногда она просыпалась по ночам в тревоге, будто вспомнив, что совершила что-то ужасное. На лбу выступал пот, в области солнечного сплетения завязывался противный комок. Но довольно быстро Кристина успокаивалась, прильнув к такому тёплому и такому земному Артемию. “Ничего же не было. Ну подумаешь – поговорили. Люди вообще много болтают и зачастую такой бред несут, на следующий день и вспоминать стыдно. И юмор у всех разный. Кому-то нравится эта напускная глубина и инфернальный флёр. Тем более этот разговор никому не причинил вреда…” Но в глубине души она чувствовала, что врёт себе. Никогда уже образ незнакомца со страшными чёрными глазами не покидал её памяти. Иногда он прятался там, но в любой момент мог вновь обратить на неё свой испепеляющий взор.

И вот среди документов лежала “Выписка из Хроник акаши о существенных условиях устной сделки”. Контракт несомненно существовал. Девушка взяла в руки плотный желтоватый лист. Буквы плясали перед глазами, но она заставила себя читать мелкий витиеватый шрифт. В графе “Исполнитель” было указано: Уполномоченный агент департамента Нижних сфер Павел Попандопуло. Видовые особенности: парные роговые отростки, хвост отсутствует. Статус: работник отдела искушений.

Когда она дошла до конца, лицо ее стало белым, как стены коридора, который они только что покинули. Она подняла на секретаря огромные, потемневшие от ужаса глаза.

– Чёрт..

И сказанное никогда еще не звучало так двусмысленно.

***

Артемий вырвал из оцепеневших рук Кристины не договор, а один-единственный, странно холодный на ощупь лист бумаги. Это было не юридическое полотно с мелким шрифтом, а нечто гораздо худшее. «Уведомление об исполнении обязательств по устному договору № 182/12». Текст был коротким и убийственно четким, набранным бездушным, казенным шрифтом.

Исполнитель: «Дьявольский альянс».

Заказчик: Соколова Кристина Евгеньевна.

Оказанная услуга: Возникновение у объекта (Евграфов А.С.) устойчивого аффективного состояния («любовь»).

Статус услуги: Исполнено в полном объеме.

К оплате: Душа Заказчика – 1 (одна) шт.

Его брови сдвинулись. Кровь ударила в виски. На лбу выступила испарина, и тут же по спине пробежал ледяной озноб. Он вдохнул поглубже, сжал лист так, чтобы не было видно, как дрожат руки, и понял, что уже ничего не читает. Буквы расползались уродливыми кляксами, заслоняя ему глаза…

Ворох мыслей гудел в голове: чувства другого человека – предмет сделки? Его Кристина… на такое способна? А он? Его любовь – не иллюзия ли? Не результат ли оказанной «услуги»? Артемий привык действовать, биться во все двери, но что делать сейчас? Хотел ли он помочь ей? Или хотел уничтожить за то, что она сделала с ним?

Когда смысл прочитанного окончательно ударил в сознание, Кристина затряслась и побледнела, сжавшись в комочек. Она боялась поднять глаза.

Артемий собрал все силы, выпрямился и положил уведомление перед собой. Он начал задавать вопросы, обращаясь к женщине-служащей холодно и четко, как на допросе:

– На каком основании вы регистрируете устные сделки, предметом которых являются чувства третьего лица? Это нарушает фундаментальные принципы свободы воли!

Женщина за столом даже не подняла головы от своих бумаг.

– Это вне рамок моей компетенции. Я лишь фиксирую основания для распределения. Все претензии – в судебные органы.

Тогда он повернулся к Кристине. Его взгляд был не просто грустным – он был опустошенным.

– Ты… ты согласилась на это? – его голос был тихим, но в этой тишине звенел металл. – Как это вообще возможно – влиять на чувства? Как мне теперь понять, что из того, что я чувствовал, было настоящим?

Он горько усмехнулся.

– Значит, всё это… просто результат сделки? Ты меня не завоевала. Ты меня купила.

– Я не хотела тебя терять! – наконец выкрикнула Кристина, поднимая на него полное слез лицо. – Ты бы не был со мной!

Но Артемий ее уже не слушал. Он еще раз взглянул на нее – маленькую, несчастную и, впервые на его памяти, отталкивающе жалкую. Внезапно его охватила ледяная ярость. Руки сжались в кулаки. Он резко встал и, не оборачиваясь, направился к выходу.

– Артемий, не уходи! – донеслось ему в спину.

Дверь за ним захлопнулась с глухим стуком, отрезавшим ее крик. Кристина осталась одна в тишине кабинета, съежившись на стуле.

Служащая устало вздохнула – не от сочувствия, а от нарушения установленного порядка. Она выдвинула ящик стола и достала какую-то маленькую карточку. Это оказался пропуск, она выдала его Кристине, указала на дверь, которую девушка до того не замечала.

…Артемий шел по коридорам, не разбирая дороги. Сейчас им управляли лишь клокотавшие внутри эмоции: смесь унижения, боли и глухой ярости. Но интуиция – дело такое: не ведая того, шёл он в правильном направлении. В конце концов, толкнув тяжелую створку, он вывалился наружу.

В лицо ударил свежий, пронзительный ветер.

Артемий жадно, со свистом втянул воздух, чувствуя, как холод обжигает легкие. Он оказался в саду, утопающем в зелени, но эта идиллическая картина вызвала у него лишь приступ тошноты. Слишком ярко. Слишком спокойно. Слишком идеально для того ада, который творился у него внутри.

Он подошел к парапету. Здание, как оказалось, стояло на вершине холма. Внизу раскинулся город, залитый мягким розовым светом заката.

Артемий смотрел на это великолепие, но не чувствовал ни радости, ни восхищения. Эта красота казалась декорацией, дешевой и фальшивой. Как будто кто-то натянул красивый баннер, чтобы скрыть гнилую стену.

«Любовь – иллюзия. Контракт – реальность. И этот закат, наверное, тоже прописан в каком-нибудь договоре», – с горечью подумал он.

Но именно эта циничная мысль, как ни странно, привела его в чувство. Холодный ветер остудил разгоряченное лицо. Дыхание выровнялось. Эмоции, еще минуту назад разрывавшие его на части, начали покрываться коркой льда.

Артемий выпрямился и поправил пиджак. Он юрист. Его обманули? Да. Его предали? Безусловно. Но он жив (ну, технически), и он все еще способен мыслить.

Он смотрел на город уже не как на пейзаж, а как на новое дело. Если этот мир существует, значит, у него есть законы. А если есть законы, значит, есть и лазейки.

Вместо надежды в нем проснулся холодный, расчетливый азарт. Он не даст себя уничтожить. Он найдет способ всё переиграть.

Глава 5. Служба поддержки ненадлежащего качества

…Но тут кто-то мягко коснулся его плеча.

Артемий резко обернулся и увидел рядом с собой высокую светловолосую девушку. В ее глазах светилось спокойное сострадание, а длинные волосы казались сотканными из света.

– Что вам нужно? – выдернув плечо, холодно спросил он.

– Прости, не хотела тебя напугать, – голос у неё был нежным и мелодичным, но манера речи при этом была деловая. – Я Ульяна, твой ангел-хранитель.

– Кто, прости?

– Ну, ангел… Хранитель… Твой. – девушка начала запинаться.

– Допустим, на ангела ты ещё как-то тянешь. Но вот хранитель из тебя так себе! Где ты была, когда я попал в аварию? Почему ты не вмешались, когда мои чувства стали предметом незаконной сделки? – отчеканил Артемий, глядя на нее в упор.

– Отвечаю по пунктам, – Ульяна не смутилась. – Первое: согласно «Инструкции по защите подопечных», ты был уведомлен об опасности трижды – через сны, предчувствия и знаки. То, что ты их проигнорировал, является твоим личным выбором. Второе: Кодекс Света и Тьмы, статья 1, параграф 1, запрещает прямое вмешательство в любую сделку, совершенную разумным существом по доброй воле. Мы не можем нарушать свободу выбора, даже если последствия катастрофичны.

Артемий нахмурился. Ее ответы были безупречно формальны.

– Допустим. Но ваши «знаки» – это ненадлежащее уведомление. И я сомневаюсь, что Кристина была в здравом уме, заключая подобный контракт. Все вышесказанное – какая-то очень удобная отмазка! Я ожидал большего от своего ангела-хранителя! Со временем я ознакомлюсь с этими вашими кодексами и инструкциями, а сейчас мне бы хотелось увидеть документы, удостоверяющие твои полномочия.

Ульяна вздохнула.

– Ангелы не носят с собой бумаг, Артемий.

Она подняла руку и легонько коснулась сухой, безжизненной ветки на дереве рядом с ними. В тот же миг из мертвой древесины проклюнулся и на глазах распустился один-единственный, идеально белый цветок.

Артемий замолчал, ошеломленно глядя на это маленькое чудо.

– Достаточное подтверждение? – спокойно спросила Ульяна. – А теперь мне необходимо донести до тебя важную информацию. Ты находишься на Нулевом уровне несанкционированно. Твое тело на Земле – в коме. Согласно твоему божественному расписанию, это продлится не менее трех лет. Поскольку твое присутствие здесь является системной ошибкой, завтра утром тебя отправят специальным рейсом обратно, для прикрепления к телесной оболочке. Сейчас я должна сопроводить тебя в гостиницу временного пребывания.

– Три года в коме? В вонючей больнице? Ну уж нет! – взорвался Артемий. – Я не вернусь!

– Срок может быть и больше. Это динамический показатель, зависящий от множества факторов, включая божественное провидение. Но кома – это не наказание, Артемий. Это пауза. Шанс перестать быть тем, кем ты являешься сейчас. Возможно, единственный. А теперь идем.

– Какой гуманизм! – фыркнул Артемий, плетясь за ней. – Уверен, это будет невероятно продуктивный отпуск. Может, даже мемуары напишу: «Мои коматозные университеты». Как тебя там… Ульяна?

Он намеренно сделал паузу, прежде чем продолжить свой допрос:

– А где крылья? Ты не соответствуешь стандартным представлениям об ангелах, что вызывает у меня, как у юриста, обоснованные сомнения.

– Атрибутика используется по необходимости, а не является частью униформы, – ровным тоном ответила Ульяна, не оборачиваясь. – Согласно «Протоколу межпространственного перемещения», крылья являются транспортным средством, необходимым лишь в земной и околоземной сферах. Следуй за мной.

Она повернулась и пошла по садовой аллее, ведущей вниз, к городу. Артемий пыхтел от негодования, но все-таки поплелся следом. Он шел на пару шагов позади, и его мозг лихорадочно работал, анализируя ситуацию. Три года комы – это равносильно тюремному заключению. Он не мог этого допустить.

Они вышли из сада на широкую улицу, вымощенную гладким темным камнем. Ульяна шла впереди, не оборачиваясь, ее походка была легкой и быстрой. Она, очевидно, была абсолютно уверена, что он никуда не денется. И в этой ее самоуверенности Артемий увидел свой шанс.

«Она – ангел, часть системы. Она действует по инструкции. А я – юрист. Я ищу лазейки», – пронеслось у него в голове.

– Эй! – окликнул он.

Ульяна остановилась и обернулась. На ее лице читалось легкое раздражение.

– Что еще?

– А что насчет моих прав? – спросил Артемий, делая шаг к ней, чтобы сократить дистанцию. – У меня есть право на адвоката? На обжалование этого вашего «расписания»?

– У души, попавшей сюда по ошибке, есть только одно право – быть возвращенной в надлежащее место, – безразлично ответила она. – Все остальные вопросы будешь решать после пробуждения. Если оно, конечно, наступит. – Нам туда, – Ульяна указала направление и проследовала вперед.

Артемий огляделся. Улица пересекалась с узким, затененным переулком между двумя высокими зданиями. Идеально. Артемий резко свернул в плохо освещённый переулок. Сердце его бешено билось, легкие лихорадочно качали воздух. Адреналин проникал в каждую клеточку тела. Вскоре Артемий оказался в тихом дворике, где ветви деревьев создавали тень и укрытие, замедлил шаг и прислушался. Сердце все еще билось учащенно, но теперь он чувствовал себя в относительной безопасности. Артемий закрыл глаза и несколько минут наслаждался вечерней прохладой и тишиной. На одном из деревьев попискивала птичка, где-то далеко хлопнула дверь.

Вдруг тишину разрезал четкий, ритмичный звук. Цок-цок-цок.

Артемий похолодел. Каблуки Ульяны по брусчатке! Звук приближался, становясь все громче и увереннее. Неужели она его выследила? У этой отличницы, похоже, принципы важнее усталости.

Паника ударила в голову. Бежать дальше было нельзя – заметит. Нужно исчезнуть. Прямо сейчас.

Он лихорадочно огляделся. Взгляд зацепился за тусклую неоновую вывеску над массивной деревянной дверью в углу здания: «Бар "Немного волшебства"». Название дурацкое, но выбирать не приходилось.

Цокот каблуков был уже совсем рядом.

Артемий, не раздумывая, рванул к двери, навалился на нее плечом и влетел внутрь, тут же захлопнув створку за собой. Он прижался к дереву спиной и замер, прислушиваясь. Снаружи было тихо. Пронесло? Или она просто стоит там и ждет?

Только убедившись, что никто не вошёл следом, он выдохнул и наконец осмотрелся.

Внутри пахло ладаном, дорогим табаком и почему-то старыми книгами. Спокойная джазовая музыка мягко обволакивала пространство. Освещение было приглушенным – настенные бра выхватывали из полумрака массивные столы темного дерева и глубокие кресла.

Посетителей было немного. Все они сидели, уткнувшись в бокалы, с видом людей, которые хотят забыть прошлую жизнь.

Артемий отлип от двери и прошел к барной стойке – это было единственное место, откуда просматривался весь зал и вход. За стойкой стоял стройный мужчина с густыми черными усами и цепким взглядом профессионального крупье. Он протирал бокал белоснежным полотенцем.

– Ищете кого-то? – спросил бармен, не прекращая своего занятия.

– Пытаюсь не быть найденным, – буркнул Артемий, садясь на высокий стул и косясь на дверь.

– Понимаю. Здесь многие прячутся. Самое подходящее место. Желаете что-нибудь выпить для успокоения нервов?

Артемий похлопал себя по карманам, хотя прекрасно знал результат.

– У меня нет местной валюты. Карты, я полагаю, вы тоже не принимаете. Так что я просто посижу здесь пять минут, если вы не против, и уйду.

Бармен усмехнулся, но не зло, а скорее с профессиональным интересом.

– Вы гость на нулевом уровне? Первый день?

– Допустим. Это имеет значение?

– Имеет. У нас действует, скажем так, промо-акция для новичков. – Бармен ловко поставил перед ним чистый стакан. – Открываем вам «кредит доверия». Первый напиток за счет заведения. Маркетинговый ход, чтобы вы оценили сервис и стали нашим постоянным клиентом.

– А если не стану? – прищурился Артемий. Бесплатный сыр он, как юрист, ненавидел больше всего.

– Станете, – философски заметил бармен. – Здесь все рано или поздно возвращаются. Но сегодня – угощаю. Рекомендую «Ангельское терпение» – коктейль с нотками лаванды. Помогает снять стресс после… перехода.

Артемий с сомнением посмотрел на бармена. Схема была прозрачна как стекло: классический прием дилера – первая доза бесплатно. Подсадить клиента на крючок комфорта в этом безумном месте. Но жажда и стресс были сильнее осторожности. Да и черт с ним: терять ему всё равно нечего.

– Ладно, – кивнул он. – Лейте ваше «Терпение». Но в долги я влезать не собираюсь.

Артемий сделал глоток прохладного коктейля, и напряжение действительно начало отпускать. Он повернулся к залу, всё еще краем глаза следя за входной дверью. Самое время было поразмышлять о том, что с ним произошло, пока Ульяна рыщет по соседним переулкам.

«Какая странная история…»

Он сделал еще глоток, и на него нахлынули чувства. Снова это знакомое, ледяное ощущение из самого детства, когда осознаешь, что вся забота, все теплые слова, в которые ты так отчаянно хотел верить, – лишь декорация. Яркий фасад, за которым – пустота и холодный расчет. Он думал, что давно похоронил это чувство под годами успешной жизни, полной побед, харизматичных друзей и красивых женщин, сдобренной нотками цинизма. Но вот оно снова здесь, скребется изнутри. Оказывается, оно никуда и не уходило.

Артемий сделал очередной глоток и продолжил размышлять.

«И как это теперь квалифицировать? – он гипнотизировал взглядом лепесток лаванды в стакане. – Принуждение к чувству? Приворотное наваждение?»

Напиток обжег горло, хотя и был холодным.

«Но я же… я ведь думал, что люблю. Мне хотелось заботиться о ней. Поправлять ей шарф на ветру, приносить тот самый дурацкий клубничный круассан по утрам… Помню, как она смеялась, запрокинув голову, когда мы гуляли под дождем, и ее волосы липли к щекам. Разве такой смех можно подделать, включить в контракт? А та дурацкая привычка целовать ее в макушку, когда она засыпала на моем плече во время фильма… Это ведь было моим? »

Пальцы до боли сжали стакан.

«Так. Сделка. Если есть договор, значит, есть и стороны. И есть система. Какая юрисдикция? Должен быть надзорный орган, суд… В любой системе есть лазейки. И если вторая сторона – тот, о ком я думаю, то обман – его основной метод ведения дел. Это нужно проверить».

Он немного выпрямился, в глазах мелькнул привычный хищный блеск.

«Но Если моя любовь к ней – не моя… если мой выбор – не мой… то кто тот парень, что последние три года варил ей кофе по утрам? »

И тут в бар ввалилась шумная компания, сразу же нарушившая гармонию места. Артемий повернулся, чтобы посмотреть на новых гостей. Их было пятеро. Молодые люди, одетые в дорогие костюмы. Они громко шутили и смеялись. До Артемия донеслись знакомые термины, и он понял, что это, вероятно, свои.

Бармен, который только что был улыбчив и приветлив, теперь выглядел напряженным. Он принес гостям меню. Один из юристов сказал что-то, и все весело засмеялись.

Артемий с любопытством наблюдал за компанией, потягивая лавандовый коктейль и прислушиваясь к их разговору.