За 1000 лет до Тани Гроттер. Молот Тельхинов

Глава 3

Молот Тельхинов

– Доброту надо на людях проверять! На людях! Всё надо на людях проверять, даже новые грибы!

Единственное, что роднило малыша и гиганта, – цвет волос. Не будь Ярополк столь же рыжим, можно было бы решить, что аист ошибся и не того ребёнка подкинул в капусту. Огненная грива Ярополка спадала на лоб, а из-под неё поблёскивали упрямые медвежьи глазки.

Роман подскочил к вулкану и, грея над ним руки, затарахтел:

– Мы шли по вашим следам! Папа плиплыл ночью на ладье, ему нужно…

Ярополк яростно чихнул, и сын сразу притих. Великий вождь Страшных Варягов вообще всё в жизни делал яростно. Яростно ходил, яростно размахивал секирой, яростно отдавал команды. Интересно, спал он тоже яростно? Хотя можно же яростно храпеть!

Тень, Рюрик, Кузя и Фиоля ждали. Они понимали: когда такой серьёзный вождь является в школу ни свет ни заря, проделав долгий и опасный путь, а потом сразу отправляется на Ланий взгорок, это явно не затем, чтобы поблагодарить их за дружбу с его сыном.

Однако Ярополк Яростный, если и имел к ним дело, по старой варяжской традиции сразу разговора не начинал. Бросая голодные взгляды на вулкан, над которым поджаривалось мясо, Ярополк утверждал, что ему ужасно НЕ хочется есть. Варяги всегда всё говорят наоборот. К примеру, если варяг жаждет получить ваш меч, он раз сто произнесёт, что он его НЕ хочет. Разумеется, вождя немедленно накормили, и оставшаяся треть свиньи превратилась в одну пятую.

– Вкусно? – спросила Тень.

– Сойдёт! Я так долго не ел, что слопал бы даже дохлую кошку! Хах! – рявкнул великий вождь.

Тень спохватилась, что задала невежливый вопрос. Когда великий вождь хочет похвалить, он делает это без подсказок. После того как Ярополку Яростному ужасно НЕ хотелось есть, ему ужасно НЕ захотелось пить.

– Ну раз вам не хочется, тогда и не надо! – попыталась пошутить Фиоля.

Ярополк бросил на неё далёкий от восхищения взгляд. Фиоля ощутила, что на сей раз ей удалось-таки ляпнуть ужасную глупость.

– У нас есть травяной чай, – сказал Кузя.

Ярополк Яростный яростно вздохнул. Травяной чай – не тот напиток, который уважают грозные вожди Страшных Варягов.

– Ну давайте уж! Всё лучше, чем снег есть! – согласился он и выдул весь чай из котелка. – Могло быть гораздо хуже!.. Хотя хуже просто быть не может! Мы все в опасности! УКРАДЕН МОЛОТ ТЕЛЬХИНОВ!

Ярополк хлопнул себя по нагруднику. Оскаленная львиная морда зазвенела. Больше Ярополк ничего не сказал и пристально поглядел на Кузю, словно тот прямо сейчас должен был сознаться, что молот тельхинов утащил именно он.

Кузя сознаваться не стал, а закрыл глаза. Память работала у него странно. В ней будто пролистывались страницы древней книги Ктесия, пока не открывалась нужная. Казалось, книга не уничтожена, а продолжает жить в глубинах его сознания.

– «ТЕЛЬХИНЫ – божества весьма зловредные. Одни утверждают, что они сыновья Посейдона. Другие – что сыновья Тартара и Немесиды. Третьи рекут, что родились тельхины от вулканов, в бездне океанской извергающихся. Выглядят тельхины многоразлично. Порой видят их как гигантов бородатых с хвостами русалочьими, а порой у них щупальца спрутов.

Тельхины – искусные кузнецы. Своими знаниями ни с кем не делятся, ибо хитры и коварны. В своих кузнях в жерлах подводных вулканов куют они вещи, которые несут миру страх и гибель: трезубец Посейдона, серп Кроноса и многое сему подобное.

Враги тельхинов – гномы, тоже кузнецы умелые. Уж много веков гномы и тельхины за секретами друг друга охотятся, вслух же чужую работу охотно хают», – произнёс Кузя.

Ярополк Яростный удовлетворённо кивнул.

– Да. Про тебя не наврали, ты действительно кой-чего соображаешь. Может, знаешь, кто похитил молот?

– Не знаю.

Ярополк нахмурился.

– А кому молот мог понадобиться? Про это в твоей книге было?

– Надо припомнить, – сказал Кузя. – Часто какие-то сведения проскальзывают и на других страницах.

– Ты уж вспомни, пожалуйста! Хорошенько думалку напряги! – настоятельно попросил Ярополк Яростный. – А не то…

– Что «а не то?» – ласково спросила Фиоля. Арыси не любят никаких «а не то» и вообще скрытых угроз.

Ярополк уловил в голосе Фиоли дразнящий колокольчик и задумался, в какое из двух положений перещёлкнуть мозговой тумблер. (В голове у каждого великого вождя существует тумблер с положениями: «Казню» – «Щедро награжу».)

– А не то награжу! Ой, наоборот! Найдёте молот, щедро награжу! – исправился он.

– А если не найдём? – задиристо промурлыкала Фиоля.

Это был уже явный вызов. Ярополк начал раздуваться от гнева, из ушей буквально пар повалил. Роман Рычащий, знавший, что за этим последует, присел на корточки и закрыл голову руками. Однако взрыва не произошло.

– Если не найдёте, то будет ничего, – сказал Ярополк, и яростный голос его внезапно дрогнул и стал жалким и дребезжащим. – Ни Племени Страшных Варягов. Ни Школы Вождей. Ни полуострова. Очень большое НИЧЕГО.

И вождь поведал историю.

Отца Ярополка Яростного звали Эдмунд Свирепый. Отца Эдмунда Свирепого звали Гундольф Бешеный. Отца Гундольфа Бешеного звали Вавила Сердитый. Этот Вавила был довольно мрачный и подозрительный тип с кошмарным неуживчивым характером. Варяги вообще народ буйный и не слишком приветливый, поэтому для того, чтобы получить прозвище Сердитый, надо очень и очень постараться.

Вавила Сердитый имел привычку по утрам прогуливаться по берегу и проверять, не вынес ли ночной прилив что-нибудь интересное, например, утопленника, разбитую ладью или сундук. Утопленников прилив доставлял регулярно, а вот сундуков и ладей было негусто, да и особой ценности их содержимое обычно не представляло: матросские штаны да амфоры с проросшей пшеницей.

Но вот однажды Вавила Сердитый обнаружил на берегу непонятное существо. Это был старец со спутанной зелёной бородой и хвостом как у кашалота. Старец был едва жив. Похоже, он всю ночь пытался доползти до воды и вконец обессилел. Вавила Сердитый был истинный варяг. То есть великодушия и здравого смысла в нём было примерно поровну. Он велел принести длинную цепь с якорем, прицепил её к хвосту старца и тогда только перенёс его в океан.

Как многие, конечно, уже догадались, старец был тельхином, причём тельхином знатным.

Некоторое время он жадно вдыхал жабрами взбаламученную океанскую воду, после чего принялся проклинать Вавилу Сердитого и потребовал расковать цепь. Вавила отпускать старца наотрез отказался: он-де спас его от смерти, за что тот теперь по гроб жизни обязан. Старец заявил, что о помощи не просил, и если Вавила Сердитый немедленно его не освободит, то может сильно об этом пожалеть. Вавила отвечал, что, если морской старец немедленно не предоставит достойного вознаграждения, его вытащат на берег, чтобы оставить в том же положении, в котором нашли. В общем, вышла одна из тех некрасивых свар, которые викинги вечно затевают со всеми подряд. Старец и Вавила спорили до хрипоты, с угрозами и проклятиями, и неясно, чем бы всё закончилось, если бы не продолжавшийся отлив: старец опять почти оказался на берегу, что ослабило его переговорные позиции.

В результате пленник дал нерушимую клятву подарить Вавиле Сердитому нечто такое, о чём тот никогда не мечтал. Вавила справедливо возразил, что формулировка весьма расплывчатая. Быть может, это будет какая-нибудь такая глупость, которая и мечты-то не стоит. Тельхин, по правде говоря, планировавший подсунуть ему дохлого осьминога, выругал про себя хитрого старикашку и повторил клятву, используя уже более внятные определения. Вавила, на этот раз не найдя подвоха, принёс морскому старцу извинения и расклепал цепь. Тельхин с плеском скрылся в океане, а на следующее утро вынес из глубин Вавиле молот.

Вавила вслух радости выражать не стал, но сразу почуял: вещь стоящая. На рукоять из морёного дуба (который, как известно, в воде не портится, а становится только лучше) был насажен прямоугольный массивный брус железа, украшенный узором из переплетённых рун. Временами по рунам пробегала красная искра – быстро, затейливо и всякий раз по-разному. Навстречу же ей неслась ещё одна искра – зелёная. Точно повозки, летящие навстречу друг другу, искры расходились совсем близко, скользя по причудливым рунам.

– А что будет, если они столкнутся? – спросил Вавила.

– Если они столкнутся – это будет ВСЁ, – торжественно произнёс тельхин.

– А большая ли у молота сила? – задал Вавила второй вопрос.

– Проверь! Только не усердствуй! Начинай с малого! – предложил морской старец.

Вавила взмахнул молотом и, примерившись, ударил по огромному валуну. Ударил в треть силы, но валун рассыпался в мельчайший песок. Океан при этом сильно волновался, и ладьи в бухте ходили вверх-вниз.

Вавила размахнулся, собираясь припечатать следующий валун.

– А вот этого я бы уже не делал! – заметил старец.

– Это ещё с какой радости? – спросил Вавила, уже прикинувший, что молот поможет ему в считаные дни разобраться с наглыми соседними племенами Ласок, Куниц и Хорьков. Ни один частокол и ни одни окованные медью ворота не устоят перед нежным постукиванием такой вот кувалды.

– Будешь много размахивать молотом – призовёшь силу, которая всё сотрёт в порошок! – сказал старец, тряхнул своей зелёной, похожей на водоросли бородой, нырнул и был таков.

Вавила Сердитый, будучи упрямым каменноголовым варягом, конечно, старцу не поверил, а собрал войско и отправился разбираться с Племенем Барсов. Племя проживало на огромной скале. Барсы превратили её в крепость, куда тащили всё, что украдут у соседних племён. Наказать же их было невозможно: слишком мощное, неприступное укрепление они себе отгрохали. Но вели при этом себя, с точки зрения варягов, скорее как наглые обезьяны, чем как гордые барсы: кидались камнями, показывали языки, орали всякие непотребства.

Во главе небольшой рати Вавила Сердитый подошёл к крепости барсов и совершил самый значительный героический поступок в своей жизни – и последний. Размахнулся молотом и со всей силы вдарил. Полуостров содрогнулся. Океан забурлил. Гигантские волны потопили в бухте весь флот Страшных Варягов, не считая прочих, случайно оказавшихся в тех краях ладей. Скала затряслась, осыпалась и погребла Вавилу вместе с половиной его войска, а заодно и всех кривлявшихся на стенах барсов.

Так закончилась жизнь Вавилы Сердитого, и отбыл он на пир к Одину. По странному стечению обстоятельств молот не пострадал и оказался поверх всей этой груды обломков. Сын Вавилы Гундольф Бешеный был хоть и бешеный, но с головой дружил. Он осторожно взял молот и воздвиг надёжное укрытие, где его день и ночь охраняли четверо лучших воинов Племени Страшных Варягов. Так было и при Гундольфе, и при его сыне Эдмунде Свирепом, и при самом Ярополке Яростном. Молот сделался символом племени. Соседние народы боялись Страшных Варягов, потому что у тех был непобедимый молот, сами же Страшные Варяги опасались своего молота, ибо помнили бесславный конец Вавилы Сердитого и его рати.

– И вот вчера утром молот исчез! – закончил свой рассказ Ярополк Яростный.

– А воины, которые его сторожили? – спросил Рюрик.

Ярополк уставился в землю.

– У них всё прекрасно! – пробасил он. – Они погибли с мечами в руке. Все, кроме одного. Он перед смертью зачем-то бросил меч. Видно, испугался. На пир к Одину он не попадёт, и валькирии его не полюбят. Будет сидеть под столом и питаться объедками.

– Хтоньская хтонь! – воскликнула Тень. – Погодите… Вы говорили: молот нельзя украсть, потому что там совершенная охранная система! Но его всё-таки украли.

Вождь Страшных Варягов гневно засопел. Вожди не любят, когда их слова ставят под сомнение. Особенно мелкая вертлявая девчонка со вплетённой в косу свинчаткой.

– Ворота сломаны. Дверь пробита тараном или чем-то типа того. Те раны, что были на телах… Это ни копьё, ни кинжал… Нагрудники не спасали. И, главное, всё случилось быстро, за считаные минуты. Мы услышали шум, примчались, но поздно… молот уже был похищен.

– Значит, охрана состояла только из четырёх воинов, ворот и двери? Ломай ворота, вышибай дверь, победи воинов – и молот твой? – спросила Тень.

– Нет. Охрану молота продумал ещё мой дед Гундольф Бешеный. Он башковитый был, всё предусмотрел: что стражу могут подкупить, усыпить, отравить, нападёт целый отряд, прилетит дракон и тому подобное. Дед поступил так. Построил частокол с воротами. Внутри, за частоколом, – каменное строение с крошечными окнами, в которые не пролезет и кошка. Внутрь ведёт только одна дверь, за ней четыре стражника. Они охраняют закрытую комнату, в которую сами войти не могут. Дверь в эту комнату окована толстыми железными прутьями. Оружие стражи никак не позволит им сломать эту дверь. Любая секира рассечёт лишь дерево, но не прутья. За дверью – постамент, к которому цепью прикован молот. Но цепь – это на всякий случай. На самом деле к молоту никому не подойти, даже если сломать дверь.

– Почему?

– Змеехвосты, – коротко ответил Ярополк. – За дверью их была ровно сотня. И очень голодных. Так что к молоту никто в здравом уме бы не сунулся.

Тень оглянулась на Кузю. Тому даже не пришлось закрывать глаза, чтобы мысленно пролистать книгу. Про змеехвостов он помнил и так:

– «ЗМЕЕХВОСТ – чудила коварная и опасная. Размером сия тварь с руку до локтя – не больше, стал быть, василиска. Перемещается тоже как василиск. Не ползёт, а преломляется посерёдке и словно шагает. В прыжке быстр, едва глазом уследишь. Хвост заканчивается зазубриной, гарпуну подобной. Зубом жалить обычая не имеет. Когда убить кого надобно, хвост зазубренный в добычу всаживает. В хвосте у змеехвоста яд смертельный. Вепрь за час умирает, а человек и минуты не проживёт. Змеехвост весьма прожорлив, но зато и голод долго терпит. Кормить змеехвостов можно раз в год, если у кого на такую глупость ума хватит».

Ярополк усмехнулся.

– У деда вот ума хватило. Он не только изловил несколько змеехвостов, но и регулярно кормил их. Они расплодились и помогали охранять молот. Но на сей раз и змеехвосты, переклюй их птица Рух, не спасли. Не знаю уж как, но цепь перебита, а молот исчез.

– А сами змеехвосты целы? Они пытались ужалить похитителя? – спросил Кузя.

Лицо Ярополка, включая рыжую бороду и ястребиный нос, выразило испепеляющее презрение к змеехвостам.

– Целы. Что им станется? А пытались или не пытались, это я без понятия.

– Погодите, – перебил Кузя. – Так они жалили или нет? Зазубрины на хвостах целые? Необломанные? И сколько их теперь? По-прежнему сотня?

Ярополк свирепо глянул на него. Ясно было, что подсчёт змеехвостов – самое последнее дело, которым он займётся. Будет считать овец при бессоннице, чудил, драковидл, но уж точно не змеехвостов. И уж их хвосты великий вождь разглядывать точно не собирается.

Кузя вздохнул и поинтересовался, не осталось ли каких-то следов на месте похищения. Ярополк рявкнул, что там, где идёт бой, следов всегда куча. Снесено две двери, убиты воины. Всё, что могло упасть, – упало. Всё, что могло разбиться, – разбилось. Обломки оружия, крошево из щитов.

– А чего-нибудь необычного вы не заметили?

Ярополк запустил руку в бороду и хорошенько поскрёб, будто там прятались самые ценные его мысли.

– Ничего не припомню. Разве что вот – валялось снаружи у входа в сокровищницу. Едва ли это принадлежало моим воинам…

Вождь Страшных Варягов сунул руку под нагрудник и достал скелетик на проволочках. Скелетик был сделан с большим искусством из крошечных костей. Ярополк встряхнул его. Длинные костлявые руки мотнулись, вспыхнули глаза из осколков хрусталя. Фиоле захотелось зашипеть и отпрыгнуть, что она и сделала бы, будь сейчас в облике арыси. От тонких костей исходило слабое веяние магии.

– Можно взять? – попросил Кузя.

Вождь немного подумал и перебросил ему скелетик.

– Бери, если нужен… По мне, так эта глупая ведьминская безделушка. Я не просто так приплыл к вам ночью. Хочу, чтобы поисками молота занялись вы. Тень, Рюрик, Кузьма и… – Ярополк чуть помедлил, думая, видно, какое из имён употребить для важной особы, – цезаревна Фиоля.

– Почему именно мы? – спросила Тень.

Рыжая борода Ярополка полыхнула точно пламя.

– Потому что в прошлый раз вы совершили невероятное. Продажный старикан Бодуэн – Роман, заткни пальцами уши, я не хочу, чтобы ты ляпнул это в школе!.. – дал вам задание, которое нельзя было выполнить и вернуться живыми. Но вы смогли похитить дочь Базилика и возвратились. Это кое-что значит для любого, кто хоть немного соображает. Слишком много везения, чтобы это было только везением.

– Всякое везение может закончиться! – сказала Фиоля.

– Может. Но отказаться нельзя. Если тот, кто украл молот, пустит его в ход… В прошлый раз, когда Вавила разрушил крепость барсов, он нанёс всего один удар. Мой прадед не отличался крепким сложением, и ему было за шестьдесят. Кое-кто из наших уцелел и обо всём потом рассказал… А если нанести несколько ударов в полную силу, то не знаю, чем всё закончится. И уж конечно, укравший молот сделал это не для того, чтобы им любоваться… Так что если вы не сможете распутать это дело и вернуть молот…

Ярополк Яростный огорчённо крякнул и с некоторым разочарованием покосился на Кузю, Рюрика, Фиолю и Тень.

– Вообще, я представлял вас иначе… Столько невероятных подвигов! Скальды, эти хитрые корыстные обжоры, шастают из племени в племя и поют о вас песни на пирах. И в их песнях вы ну очень героические… А тут вот вас увидел, и вы оказались какие-то мелковатые!

Рюрик Мощный рассвирепел. Если он чем-то и гордился, то своими ростом и силой, а тут его записали в личинки.

– Я? Да мне уже давно пятнадцать! Буквально на днях будет! И трёх месяцев не пройдёт! В самом начале лета!

– Разве до начала лета три месяца? – шёпотом спросила у него Тень.

Рюрик запыхтел, как ёж, и уставился на неё взглядом, который на любом языке мира означает: «Молчи, женщина!»

Ярополк Яростный махнул рукой, повернулся и пошёл по снегу. Он был без плетёных лыж, поэтому глубоко проваливался. За ним, часто оглядываясь, по подмёрзшему насту прыгал Роман Рычащий.

– Погодите! – крикнула Тень им вслед. – А когда нам надо отправляться на поиски молота?

Ярополк остановился так резко, что увяз в снегу по колено и не смог даже повернуться. Топтался на месте, свирепо выдыхая в бороду, отчего она покрывалась новыми сосульками.

– НЕМЕДЛЕННО!

Рюрик задумался, что само по себе было почти чудом.

– А школа? Отец меня убьёт, если я вылечу. Все посещения выбиваются на каменной таблице, прямо на скале. Десять пропусков без уважительной причины – и тебя катапультируют в океан. Причём катапульта взводится на столько делений, сколько было прогулов.

– С Бодуэном я договорюсь… Роман, заткни уши снова, а то ты вечно всё перевираешь! Слава Тору, во рту у тебя такая каша, что понять тебя способна только мать!..

Маленький рыжик заткнул уши пальцами, но не очень плотно.

– Ваш директор первый обрадуется, если вы куда-то отправитесь и не вернётесь! Опять же, если молот не будет найден, то возвращаться вам будет просто некуда! – сказал Ярополк.

Как истинный вождь, он всегда зрил в корень и чётко выражал свои мысли.

Глава 4

Жена-умница и дочь-красавица

– У вас есть психованный красноглазый альбинос-жених?

– Нет.

– Эх! А нам говорили, что есть. Нам нужен муж для хомячихи.

Рюрик и Тень отправились в Школу вождей, чтобы собраться в дорогу, а заодно немного подразнить Бодуэна. Дразнить его, конечно, намеревалась Тень. Рюрик был настроен мирно: пусть директор отпустит их, не задавая лишних вопросов и не грозя отчислением. Ярополк Яростный обещал поговорить с Бодуэном, так что теплилась надежда на такой исход.

Фиоля и Кузя ожидали их возвращения у вулкана по имени Ферапонт. Того, который самый бешеный и истеричный, но и самый тёплый в холодный вечер. Недавно Ферапонт хорошенько извергся: от него попахивало серой, мерцали алые сгустки неостывшей лавы.

Кузя поджаривал на палочке мясо. Фиоля нервно наматывала круги вокруг вулкана. Она чувствовала, что скоро превратится в арысь. Кровь в висках стучала, сердце ускоряло ритм.

За эти месяцы Фиоля успела хорошо себя изучить. Превращалась она обычно двумя способами. Первый – быстрый и болезненный. Это происходило, если кто-то на неё нападал или она получала рану. Любая выступившая капелька крови – и она уже арысь. Организм защищал себя: уж конечно, у арыси шансов выжить больше. Но после таких внезапных превращений Фиоле всегда бывало плохо: головокружение, слабость, сильный голод.

Если же ничего экстремального не происходило, Фиоля превращалась в арысь ночью. Ложилась спать человеком, а просыпалась арысью. Перед тем, как уснуть, накануне превращения она всегда испытывала тревогу и беспокойство.

Такой вечер был и сегодня.

– Не забыл сказку про арысь? – спросила Фиоля, останавливаясь и оглядываясь на Кузю.

Кузя, разумеется, помнил эту сказку. В ней была скрыта тайна. Всякий знает, что сказки врут во всём, кроме главного. Но в чём это главное?..

У одного варяга были жена-умница и дочь-красавица. Однажды жена ушла по ягоды в лес и не вернулась. Нашли только её изгрызенное лукошко и длинный след, который остаётся, когда голодная чудила утаскивает свою жертву.

Мысли Кузи: Хм? Зачем на Бешеном Полуострове женщины до сих пор ходят за ягодами в лес? Пищевой пользы от ягод меньше, чем от любой скучной тыквы, которая растёт на огороде сама собой. В каком-то смысле это вечное щекотание нервов. Мужчине, чтобы попасть на пир к Одину, нужно умереть с мечом в руках, а женщине, видимо, ходить по ягоды в лес.

Так варяг стал вдовцом. Осталась у него только дочь-красавица. Некоторое время варяг переваривал факт, что он овдовел, так до конца его и не переварил и женился на ведьме.

Сначала он, наверное, не понимал, что она ведьма. На ведьме же не написано, что она ведьма! Ну да, женщина со странностями. Ну да, в доме у неё много всяких черепов, костей, амулетов. Ну да, никто точно не помнит, когда она родилась, и все говорят, что когда она заявилась в посёлок лет тридцать назад, то выглядела точно так же, как теперь. А выглядела ведьма неплохо, особенно при мерцании камина, в который она подсыпала разные цветные порошочки. В общем, варяг не выдержал пытки одиночеством и всё-таки на ней женился.

За короткое время варяг научился уклоняться от брошенных в него табуретов и слушать вечные жалобы. В конце концов, у жены имелись и хорошие стороны. У каждой женщины есть хотя бы одна хорошая сторона, иначе на них и не женились бы. Ведьма, доставшаяся варягу, например, чудно пела костяные песни. Костяные песни – это когда мёртвые кости начинают шевелиться, ходить и отстукивать что-то мелодичное. Пробирает до дрожи.

Мысли Кузи: Хм! Получается, что мужчины – пластичные сознания. Они ко всему приспосабливаются. Если хорошенько подумать, увернуться от табурета не сложнее, чем от копья, а слушать вопли всяких вождей и вождьков мужчины привыкли ещё с детства.

Если самого варяга ведьма ещё кое-как терпела, то его дочь-красавицу просто ненавидела. Не было такой тяжёлой работы, которую она бы на неё не наваливала. Ну а в лес ведьма отправляла её чуть ли не каждый день, причём не столько за ягодами, сколько за грибами. Грибы нужны ведьмам для всяких магических ухищрений, причём не какие попало, а вполне определённые – например, мухомор с пятью белыми точками или три бледные поганки, проросшие из черепа лошадлы.

Варяг был хоть и мягкосердечный, но довольно хитрый. Спорить с женой он не осмеливался. Да и вообще, когда на тебя вопят по шесть – восемь часов за какую-нибудь мелочь, в голове происходят всякие подвижки. Ты начинаешь всего опасаться и ведёшь себя в собственном доме как мышь. Но всё же у варяга хватило ума поделиться своей бедой с одним другом из соседнего племени.

У этого друга, по счастливому стечению обстоятельств, оказался храбрый сын. Этот сын с копьём стал сопровождать дочку в лес, когда мачеха отправляла её за грибами и ягодами. Под надёжной охраной героя с копьём дочка пропадала в лесу почти круглосуточно, но с каждым днём ягод и грибов приносила почему-то всё меньше, а закончилось дело тем, что храбрый молодой варяг женился на девушке. Они ушли жить в соседнее селение, и некоторое время спустя у них родилась девочка.